Кіевъ, его судьба и значеніе съ XIV по XVI столѣтіе (1362-1569)

ЖІЕВЪ, ЕГО СУДЬБА Й ЗНАЧЕНЕ. съ XIV по ХУГ столфтіе (1369ѣ—1569).

КІЕВЪ, ВРО СУДЬБА И ЗНАЧЕНІ")

съ XIV по ХУІ столітіе (1362—1569).

При изученіи исторіи Кіева и всей юго-западной Русв мы находимъ въ дошедшихъ до насъ источникахъ значительный пробълъ. Съ того времени, какъ кончились свѣдѣнія южныхъ лѣтописей въ исход XIII столѣтія и до появленія новаго цикла лѣтописныхъ и архнвныхъ извѣстій во второй половин XVI вка, исторію южной Руси мы привыкли или обходить молчаніемъ, или, что гораздо хуже для исторической истины, очерчивать судьбы ея нѣсколькими штрихами, состоящими изъ общихъ мъстъ и догадокъ, выдаваемыхъ за историческую характеристику, основанную булто бы на фактическихъ Данныхъ.

Одно изъ такихъ общихъ мѣстъ, установившихся съ конца XVI столтія п, пелЬдствіе частаго повторенія, сд лавшихся общепринатымъ ясторическимъ убъжденіемъ, составляетъ то мнѣніе, будто посл Батыева нашествія Кіевъ былъ превращенъ въ развалины, кіевская область совершенно опуствла и перестала принимать какое-бы то ни было участіе въ политической и культурной жизни Руси. Опираясь на это общее положеніе и желая объяснить себѣ происхожденіе населенія, существовавшаго въ краѣ, по свидътельству историческихъ источниковъ конца ХУІ столѣтія, многіе историки пытались объяснить лло гипотезами болѣе или менѣе тенденціозными, не лишенными смѣлости, но къ несчастію не основанными ни на какихъ фактическихъ данныхъ, Такъ съ одной стороны Погодинъ предположилъ, что населеѣніе южной Руси будто поголовно убъжало отъ татарскаго нашествія на сѣ-

Т) Статья эта была напечатана въ „Кіевской ОСтаринѣ, 1882 г.— Январь.

веръ, (замтимъ, гораздо болѣе Юга пострадавшій отъ монголовъ) и місто его заняло новое племя, спустившееся съ Карпатъ на диѣпровскія равнины, при чемъ переселеніе цЪлыхъ народныхъ массъ произошло будто ни для кого незамітно и не оставило никакого слѣда въ бытошисанін. Съ другой стороны пробъломъ нсторическахъ свбдѣній воспользовались польскіе писатели: Грабовскій, Шайноха и другіе и, настаивая на мысли мнимаго запустѣнія края, колонизовалн его польскими выходцами, забывая при томъ пояснить, почему эти выходцы, пришедшіе будто-бы съ береговъ Вислы, представлаютъ въ XVI вбкѣ сплошную массу съ характеромъ русской, а не польской народности. Туманъ историческій, сгущаясь все болѣе и болѣе отъ частаго повторенія вымысловъ и фантастическихъ прикрасъ, сталъ сбивать съ пути и такихъ писателей, которые должны были-бы отличать въ данномъ случа тенленціозность польскихъ писателей и нбсколько болѣе критически относиться къ прошлому своей родины. Въ этомъ отношенін, полагаю, достаточно указать, какъ на образецъ увлеченія чуждою исторической истины теоріею, на введеніе въ „исторію возсоединенной Руси“ г Кулиша.

Міжду тѣмъ, вглядбвшись безъ предъубѣжденія въ т немногія, но точныя истораческін свбдѣнія, какія дошли до насъ о судьбѣ южной Руси съ ХШ по XVI столѣтіе, мы не можемъ не признать, что общепринятое миѣніе о запустбніи ея въ это время есть не болѣе какъ историческій миражъ. Батыево разореніе өсть послѣднее постигшее Кіевъ ббдствіе, запясанное хревними русскими лќтописями; затѣмъ послѣ долгаго перерыва, въ XVI столбтій, путешественники, посъщавшіе Кіевъ или писавшіе о немъ: Герберштейнъ, Гваньини, Ляссота, Гейденштейнъ и пр., описываютъ разваланы, загромоздившія нагорную часть Кіева, и сожалъютъ объ упадкѣ величія этого, нъкогда знаменитаго, города Уже съ исхода XVI вѣка мы замѣчаемъ у 1- тописцевъ стремленіе связать и сопоставить оба факта, какъ причину и п0- саѣдствіе. Стремленіе это выражаетсн ү составителей лЪтописныхъ сводовъ дополненіями и приставками совершенно произвольныхъ подробностей къ исторіи Батыева погрома. Въ древнѣйшемъ извѣстіи о взятій Кіева Батыемъ, записанномъ въ ипатской літописи указано только разрушеніе Десятинной церкви, своды которой обрушились подъ тяжестью столпившагося на нихъ народа; затъмъ о разрушеніи города нітъ вовсе упоминаній; говорится лишь что нзъ Кіева Батый ппрошелъ по Волыни, разрушилъ нъсколько городовъ, другіе миновалъ или не успълъ взять и, по совъту илѣннаго боярина Дмитрія, не останавливаясь на пути, поспѣшилъ ворваться въ Венгрію, чтобы захватить эту страну въ расшлохъ, а въ обратномъ пути его указываются грабѣ жи, причиненные татарами въ свверной части волынскаго Полсья !). Нөсомннно, страна, лежавшая на западъ отъ Диѣшра, пострадала отъ орды

) Ипатская лбтопись, стр. 522—523, 528.

въ весьма слабой степени, сравнительно, напримѣръ, съ ризореніемъ земель ростовской или рязанской; между тъмъ никому изъ поздиъйшихъ лВтошисцевъ и историковъ не приходитъ въ голову утверждать, что земли эти запустѣли вслѣдствіе Батыева погрома; пронсходитъ-же это лишь потому, что о послъдующей судьбі тѣхъ земель позднійшіе составителп лѣтоппсныхъ сво довъ и историки находили цълый рядъ послъдовательныхъ сказаній въ лошедшихъ до нихъ лѣтописяхъ, между тѣиъ какъ севбдВній такихъ 0. кіевской землб не имли и поздиъйшее запустніе города пытались объяснить послѣднимъ, извъстнымъ имъ, бѣдственнымъ событіемъ. Такъ въ лаврентіевскомъ лътописномъ спискѣ, дошедшемъ до насъ въ редакцін конца XIV столѣтія, въ той части его, которая составлена уже не въ кіевской земл, а въ ростовской, вмѣсто обстоятельнаго и исполненнаго подробностей разсказа ипатской лътописи, помб щена краткая только замбтка, но къ ней прибавлено нѣсколько фразъ объ ограбленіи церквей и поголовномъ истребленій жителей Кіева !). Составитель густинскаго списка, не смотря на то, что пользовался при составленіи своего свода нпатскимъ спискомъ, не ограничился его извѣстіями, но прибавилъ къ нимъ нѣсколько фравъ о разоренін города: „татаре изсвкше людей безъ числа, а прочихъ связанныхъ въ плбнъ повѣдоша, а градъ Кіевъ огнемъ и монастырѣ всѣ запалиша“ (прим. 261). Воскресенскій сводъ дополияетъ эту картину разорѣнія еще болѣе печальными подробностями; по его словамиъ: „иные (жители) бжашя въ дальные страны, иные-же крыяхуся въ пещерахъ земныхъ и въ горахъ и въ лѣсъхъ“ 3). Наконецъ Кіевскій Синоцсисъ, сводя разсѣанные въ літописяхъ легендарные наросты, изображаетъ слъдующую картину: „татаре всея Россін стольный и во всей подсолнечной славный царственный градъ Кіевъ взяша, церкви божественныя разориша, горолъ н мбсто огнемъ сожегоша, людей иныхъ посвкоша, а иныхъ плънища и все государство кіевское ни во что обратиша“ *). Затѣмъ слѣдуетъ подробный разсказъ о разореніи окончательномъ кіево-нечерскаго монастыря и храма. Такимъ образомъ, посредствомъ ностоянныхъ наростовъ и украшеній, къ концу XVП столѣтія составилась полная картина разоренія Кіева и занустѣнія кісвской области, освобождавшая писателей отъ дальні йшаго разсказа о ея судьбв, что было-бы для нихъ весьма затдруднительно за отсутствіемъ источникөвъ. Успокоившись на томъ, что объ исторіи пустыни писать нечего, лътопасцы и историки свободно переходпли изъ Кіева къ исторій великаго княженія владимірскаго и московскаго и продолжали разсказъ, пользуясь источниками лЪтописными, уцѣлъвшими въ сѣверо-восточной Руси. По разъ прохоженному пути пошли дальнѣйшіе историки и установилось мнъніе, что въ

. (прим. 262)

Примечание 261. Лаврентьевская лѣтопись стр. 447. °) Полное собр. русскихъ лѣтоп. П, стр. 339. 3) Тамже ҮП, стр. 153.

Примечание 262. Кіевскій Синопснеъ, изд. 1823, стр. 87.

теченіп трехъ столътій о южной Руси, запустѣвшей и какъ бы изчезнувшей, слъдуетъ умалчивать, такъ какъ полагать должно, что все это врема она не моѓла оправиться отъ погрома.

Къ счастію, однако, составители лѣтописныхъ сводовъ были слишвомъ добродушны и владѣли слишкомъ слабыми критическими пріємами для того, чтобы тенденціозно провести придуманную гипотезу. Пользуясь краткими, доходившими до нихъ замѣтками о кіевской землѣ, они добросовъстно вносили, ихъ въ свои своды, не замѣчая противурѣчія, въ воторомъ замітки эти находились съ сказаніемъ о Батыевомъ разореніи. Постараемся свести хотя нвкоторыя изъ этихъ замѣтковъ съ половины ХШ по конецъ XIV столътія, чтобы убідиться, насколько картина запустѣнія Кіева и его области не подтверждается даже тѣми источниками, которые подали поводъ къ ен возникновенію.

Исторія всей второй половины XIII столѣтія пространно описана въ конц ипатской лВтоциси: мы не только не усматриваемъ въ разсназб этой хтописи признаковъ запустънія юго-западной Руси, но, напротивъ того, можемъ прослѣдить постепенный ростъ могущества галицко-волынскаго кпяжества подъ управленіемъ Данінла Романовича и его ближайшихъ насл дниковъ. Но сверхъ исторіи этого княжества, ишатская лътопись сообщаетъ въ данное время весьма интересныя извбстія о земляхъ: подольской, болоховской, потетеревской, звягельской (двѣ послвднія входнаи въ составъ кіевской области) и т. д., добровольно подчинившихся моноголамъ и состоявшихъ въ 8ависимости отъ хановъ на весьма льготныхъ условіяхъ. Собственно о кіевской области лътопись говоритъ мало, такъ какъ область эта не входитъ въ районъ, избранный лътописцемъ, но по нѣсколькимъ намекамъ видно, что Кіевъ не былъ превращенъ въ пустыню. Подъ 1250 г. разсказано пребываніе Даніила Романовича на пути въ орду въ Выдубецкомъ монастырѣ, а подъ 1257-мъ упоминается о намбреніи Данійла завоевать съ помощью литовцевъ Звагель и Кіевъ !). Изъ помбтокъ, занесенныхъ въ Густинскій сводъ, мы видимъ, что съ 1243—1249 г. Кіевъ находился подъ властью Ярослава Весеволодовича. на основаніи ярлыка, полученнаго имъ отъ хана; затбмъ на томъже основаніи владъли Кіевомъ: Александръ Ярославичъ (1249—1263) и Ярославъ Ярославичъ (1263—1271). Въ XIV столѣтій таже лѣтопись называеть кіевскихъ князей: Өеодора (1331—1362), Владиміра Ольгердовича (1362— 1392), Скиргайла Ольгердоввча (1392—1396) и Іоанна Борисовича (1396— 18399) 2).

Относительно состоянія города и украшавшихъ его церквей въ данное время мы находимъ весьма точныя свідінія. Кіево-печерскій монастырь п церковь его продолжали существовать въ ХЩ и XIV столѣтіяхъ: такъ подъ

І) Ипатская лбтопись, стр. 535 и.555. *) Полное собраніе русск. лўтописей П, стр. 340-352.

1274 голомъ густинская и воскресенская лътописа занесли фактъ посвященія архимандрита кіево-печерскаго Серапіона въ епископы во Владиміръ. Подт 1289 годомъ, при описаній похоронъ волынскаго князя Владиміра Васильковича, упоминается другой архимандритъ кіево-печерскій — Агапитъ. Третій архимандритъ того-же монастыря, Давидъ, извѣстенъ какъ духсвникъ второй жены Ольгерда !). Въ конд XIV столбтія мы имѣемъ свѣдВнія о погребеніий въ кіево-печерскомъ монастырб многихъ знатныхъ лицъ: нареченнаго митрополита Діонисія (1385 г.), кназя Іоанна (Скиргайла) Ольгердовича (1396 г.) и князя Взадиміра Ольгердовича. Въ 1399 году кіево-иечерскій монастырь, откупаясь отъ орды Темиръ-Кутлука, напавшей на Кйевъ, далъ татарамъ „окупу 80 рублевъ“ *). Такія-же данныя можно привести и о сохранности кіево-софійскаго храма: въ 1280 году въ соборѣ кіевскомъ погребенъ былъ ҝитрополитъ Кириллъ, скончавшійся въ Переяслав суздальскомъ. Въ 1288-— 1289 годахъ митрополитъ Максимъ рукополагалъ „въ святъй Софін въ Кіев“ Такова въ епископы владимірскіе и Тарасія—въ ростовскіе. Замтимъ притомъ, что посдѣдній изъ нихъ до рукоположенія своего былъ игуменомъ въ кіевскомъ богословскомъ монастырѣ ?). Съ 1375 по 1380 г. и потомъ съ 1382 по 1390 г. въ Кіевф, на митрополичьемъ дворѣ, у св. Софія, жилъ непризнанный въ Москвѣ Дмитріемъ Ивановичемъ митрополитъ Кипріянъ. Вотъ въ какихъ выраженіяхъ никоновская лътопись описываетъ его второй прі” ѣздъ въ Кіевъ: „пришедъ въ Кіевъ на свое мѣсто митропольское въ соборной церкви кіевской, матери всъмъ церквамъ русскимъ. И пріятъ былъ митрополитъ отъ всѣхъ со иногою честью и сретоша его далече отъ града со кресты и князи, и боляре, и вельможи, и народы мнози съ радостью... н пребываше Кипрілнъ митрополитъ въ кіевскихъ странахъ.... и вси послушаху и чествоваху его“ (прим. 264). Въ 1396 году, за нвсколько дней до своей кончины, кіевскій князь Скиргайло нировалъ на митрополичьемъ дворѣ, у святой Софьи“, у намѣстника Өомы ?). Полагаеиъ, что приведенныхъ фактовъ достаточно для того, чтобы устранить положеніе о совершенномъ запустѣніи края и горола.

Но если мы обратимъ вниманіе на степень развитія политическаго могущества и значенія Кіева въ XIII столвтій, то мы должны признать несонаѣнный политическій упадокъ кіевской области. Упадокъ этотъ былъ результатомъ событій, предшествовавшихъ монгольскому нашестію; причины его за- (прим. 263) (прим. 265) (прим. 266) (прим. 267)

Примечание 263. Тамже П, стр. 345, ҮП, стр. 172; Ипат. лт. стр. 604. Карамзинъ (изд. 1834) т. Ү, примч. 44.

Примечание 264. ЛЪтоп изд. Даниловичемъ, стр. 47—48, лЪт. Быховца 34—35, Густинская 352, Воскресенская 49—73, Никоновская IV, 147 282. Хроника Мартына Бльскаго (изд. 1597) стр. 283.

Примечание 265. Никоновская лътопись, Ш, стр. 70, 86, 87.

Примечание 266. Никоновская лтопись, ІУ, 48, 139—140.

Примечание 267. Лѣтоп. изд. Данидовичемъ стр. 47, Густинская, стр. 352.

ключались въ той продолжительной борьбѣ, которую вели ушорно въ теченіи ХЦ столѣтія разныя втви русскаго княжескаго рода за обладаніе кіевскомъ столомъ, съ которымъ связано было представленіе о старшинств$ и гегемоній на Руси. Ни одна изъ княжескихъ вѣтвей не успъла упрочпться въ кіевской области, постоянныя- же ихъ распри не дозволили самой земл выработать сколько нибудь правильный общественный строй. УбВдишись въ невозможности прочно овладѣть Кісвомъ и основать на этомъ владѣніи свое главенство, князья ветупаютъ на новый политическій путь: они стремятся унизить Кіевъ и перенести понятіе о старшинствб въ русской землѣ въ другіе, новые центри. Мало по малу около новыхъ средоточій государственной силы и дѣятельности группируются разрозненныя земли, нбкогда подвластныя велякимъ князьлмъ кіевскимъ. Между ними первое мъсто по могуществу занимаютъ: Владиміръ на Клязьмв и прикарпатскій Галичъ; затѣмъ на второшъ планѣ: Новгородъ, Полоцкъ, Смоленскъ, Черниговъ, Рязань. Каждый изъ этихъ гороровъ притигиваетъ къ себѣ болѣе или менѣе обширную территорію, къ Кіеву-же тянетъ только его коренная незначительная область — „Русская земля“ въ тсномъ смыслѣ этого слова. Это древнее достояніе первыхъ кіѣвскихъ князей заключалось въ тўсныхъ границахъ, опредвлявшихся теченіемъ рѣкъ Случи, Припити, Диѣира и Роси. Между тѣмъ какъ съузилась территорія области и, вмбстѣ съ тъмъ, падало ея политическое значеніе, князья старались ускорить это паденіе, нанося древнему политическому центру Руси все болѣе и болѣе тяжелые удары. Въ рьздраженін борьбы она не щадитъ ни спорной области, ни ея стольнаго города. Среди княжескикъ междоусобій Кіевъ подвергся два раза разоренію гораздо болъе тяжелому, по словамъ современныхъ лътописей, чмъ позднъйшее разореніе Батыево. Такъ въ 1169 году Мстиславъ Андреевичъ, во главб многочисленвой рати, посланной Андреемъ Боголюбскимъ и его союзниками, овладѣлъ Кіевомъ и предалъ өго разграбленію; три дня суздальцы и черниговцы грабили и жгли церкви и дома и хватали жителей въ полонъ Въ 1203 году князь Рюрикъ Ростӣ- славичъ, оспаривавшій кіевскую область у Романа галицкаго, раздраженный предпочтеніемъ, оказаннымъ кіевлянами его сопернику, овладѣлъ Кіевомъ съ помощью половцевъ и отдаль городъ и церкви на разграбленіе, в жителей въ полонъ своимъ союзнивамъ !). Конечно, посл$ этихъ үдаровъ, должно было оскудъть богатство Кіева н быстро понизилось его политическое значеніе.

Въ этомъ состояніз политическаго безсилія кіевская область прожила ХШ-ө и большую половину XIV-го столѣтія Она не только потеряла значеніе первенствующаго, старшаго княженія, но, среди раздробившихся русскихъ областей, занимала мѣсто второстепенное, невамѣтное. Но въ XIV сто-

Т) Ипатская лътопись, стр. 372-—373; Лаврентьевская лбтопись стр. 397—398.

лътіи въ судьбѣ Руси случился новый нсторическій повороть, начертавшій и дан Кіева новую политическую роль на новомъ поприщѣ. Въ это время разъединенныя, оелаб$втія русскія земли начинаютъ вновь объединяться въ боле крунные и прочно связанные политическіе организмы. Стремленіе это пронсхөдитъ одновременно на двухъ закраинахъ русскаго міра: между тбиъ какъ въ съверо-восточной Руси, благодаря настойчивой и предусмотрительной политик владимірскихъ и московскихъ великихъ князей, возникаетъ новое, сильное русское государство, юго-западныя русскія земли находятъ точку оноры въ великомъ княжествѣ литовскомъ. Въ 1362 году, вслъдетвіе побѣды, одержанной Ольгердомъ Гедиминовичемъ надъ тремя татарскими темниками, Кіевъ вмВетѣ съ подольскою землею переходнтъ, безъ сопротивленіян со стороны мстнаго населенія, подъ власть великихъ князей литовскихъ, успъвшнхъ. уже до того времени объединить подъ своею державою княжестпа: полоцкое, туровскоѣ, брянское, черниговско-съверское и волынское, и вскорѣ посл занятія Кіева овладвшихъ Смоленскомъ. Тякимъ образомъ многочисленныя русскія земли оказались вновь соединенными въ предѣлахъ быстро развившагося русско-литовекаго государства. Государство это состояло изъ двухъ элементовъ, разнородныхъ въ этнографеческомъ, религіозномъ, бытовомъ и культурномъ отношеніяхъ. Инородческое цлемя, положившее начало государству н выдвинувшее изъ своей среды княжескую династію, оказалось, послѣ объединенія западно русскихъ земель этою династіею, слабвйшимъ и въ количественномъ, и въ культурномъ отношеніяхъ. Занимая менѣе '/0 доли всей территоріи великаго кияжества литовскаго, лптовцы не обладали ни разватою культурою, ни письменностью, ни выработанными формами общественнаго быта, ни исторнческою государственною традицією. Между тѣмъ, вошедшія въ составъ литовскаго государства, русскія земли, составлявшія болѣе ЭЛо всего его пространства, принесли съ собою старую общественную культуру, выработанную продолжительною историческою жизнью п почерпавшую постоянно новыя силы въ христіанствб, единственномъ тогда проводникѣ высшихъ формъ развитія. При нзаимномъ возлъйствій обоихъ національныхъ началъ, несомннно— литовское должно было подчиниться русскому, заимствовать его цивилизацію и занять въ общемъ государств второстепенное мѣсто. ДВйствительно въ XIV столітіи, подъ руководствомъ Гедимпна и Ольгерда, жизнь великаго княжества литовскаго слагается въ этомъ направленіи. Русскін области получили, благодаря объединенію, гарантіи для спокойнаго развитія своей внутренней жизни. Литовскіе князья не только не ст Всняютъ этого развитія, но съ удивительнымъ политическимъ тактомъ и безпристрастіемъ поддерживаютъ его и постепенно подчиняются его культурному вліянію, сознавая, что государство ихъ можетъ развиться, опираясь лишь на русское народное начало. Уже во второмъ поколѣнін русское вліяніе охватываетъ княжескую семью: многочисленные сыновья Гедимина принимаютъ крещеніе по православному обряду, вступаютъ въ родственныл связи съ русскими князьами, живутъ въ русскихъ областихъ, гдѣ усвашпаютъ себѣ языкъ, быть,

понятія, традицій и письменность русскаго населенія. Гедиминовичи считаютъ свой родъ вступившимъ во вс права русскаго княжесскаго рода и примѣняютъ къ себѣ вс понятія о княжеской власти и ея отношеніяхъ къ землѣ, выработанныя потомками Владиміра Святаго; русскій языкъ становится азыкомъ разговорнымъ и оффиціальнымъ шри ихъ дворѣ; на немъ пишутъ грамоты я производятъ судъ не только въ русскихъ, но и въ коренныхъ латовскихъ земляхъ, Православіе распространяется мирнымъ путемъ, незамътно, среди литовцевъ; еще при Гедиминѣ въ новооснованной имъ столиц — Вильн возникаютъ православныя церкви. Ольгерда окружаетъ православная семья и духовенство и онъ основываетъ и надѣчяетъ помѣстьями православныя церкви, Такимъ образомъ западная Русь, окрфпнувъ въ политическомъ отношенін при ‚починѣ литовской народности, пріобщала послъднюю къ своей цивилизацін путемъ мирнаго распространенія своей культуры. Къ несчастію, этотъ естественный ходъ развитія слагавшагося западно-русскаго государства встрѣтилъ неожиданную преграду вслѣдствіе внѣшней политической комбанаціи. Сынъ п наслѣдникъ Ольгерда, великій князь Ягайло, вступивъ въ бракъ съ наслѣдницею польскаго престола, Ялвнгою, сталъ королемъ польскимъ. Новое государство отвлекло его вниманіе отъ Литвы и вскорѣ этотъ слабохаравтерный потомокъ Гедимена подчинился всецѣло вліянію окружившей его новой среды. Находясь подъ ея давленіемъ, онъ видоизмънилъ свои отношенія къ литовэкимъ своимъ подланнымъ н намѣтилъ по отношенію къ нимъ то направленіе внутренней политики котораго впослѣдствіи держались вс его потомки. Направленіе это состояло въ стремленія нереділать государственный строй и убѣжденія жителей великаго княжества литовсваго на подобіе того строя, который выработала польская историческая жизнь. Ягайло считаетъ своею задачею водвореніе въ Литвѣ католичества, польскаго общественнаго порядка, основаннаго на сословной дворянской нсключительности, польскихъ юридическихъ установленій, и, наконецъ, пріобщенія къ польской народности жителей великаго княжества литовскаго. Конечно задача эта была невозможна и неисполнима, но подъ вліяніемъ грубаго фанатизма Ягайло ръшился связать съ ея выполненіемъ призваніе своей династій; зсб усилія его потомковъ не могли конечно сдълать невозможнаго—измінить національныя черты многочисленной и күльтурной народной группы, но они затормозили ея естественное развитіе, извратили нормальный ростъ и заставили истратить на самозащиту во внутренней борьб$ вс лучшія силы народнаго духа. Первыя усилія Ягайло обратилъ на области, населенныя литовскимъ пЛеменемъ и составлявшія его вотчияное непосредственное владѣніе; не ожидая постепеннаго перехода ихъ въ христіанство про мирномъ вліяніи православія, онъ поси шилъ крестить литовскихъ язычниковъ по обряду римскому и назначилъ католическую іерархію въ литовскія епархін; затмъ привилегіями 1401 и 1413 годовъ онъ объявилъ, что земли эти онъ присоединяетъ навсегда къ польской коронф и дворянамъ нтовскихъ областей жалуетъ права дворянъ польскихъ подъ условіемъ, что пожалованіе его будеть относиться лишь къ лицамъ, принявшимъ- католичество.

Въ пользу дворянъ католиковъ онъ отказывался отъ своего. верховнаго права на находившуюся въ ихъ пользованій поземельную собственность и снималъ съ нихъ всѣ феодальныя обязательства, вытекавшія изъ литовскаго строя, оговариваясь формально, что льготы эти не будутъ относиться къ послВдователямъ восточнаго обряда !). Затѣмъ, переходя къ русскимъ областямъ великаго княжества литовскаго, онъ потребовалъ отъ удѣльныхъ князей присяги на вбрность себб ий корон польской послѣ кончины великаго князя Витовта, котораго онъ вынужленъ былъ признать правителемъ Литвы, и сталъ дѣлить русскія области на католическія епархів и назначать въ нихъ католическихъ епископовъ, въ надежд, что жители, привлекаемые льготами и сословнымъ интересомъ, вскорѣ обратятся къ римской церкви.

Руси литовской такимъ образомъ стала угрожать опасность со стороны собетвеннаго правительства, попавшаго теперь подъ вліяніе чуждаго народнаго начала и ръшившагося проводить свои воззрѣніа безъ всякаго вниманйя на національныя, историческія н бытовыя особенности народонаселенія. Русскія областн, сознавая наступавшую опасность, стараются отстоять свои національныя начала, отклоняя по возможности стремленія правительства къ объединевію пхъ съ Польшею и отстаивая свои бытовыя особенности. Во главѣ русской реакцій становятся обрусъвшіе князья Гедимннова рода н, опираясь на сочувствіе своихъ областей, отстаиваютъ самостоятельность литовско-русскаго государства и отклоняють введеніе шольскаго общественнаго строя. Между тѣмъ какъ усилія Ягайла н его наслѣдниковъ опираются на Вильцо, весьма рано сдлавшееся средоточіемъ административно-полонизаторской дятельности правительства, русская партія сосредоточивается въ Кіевѣ и нахо- Днтъ во всѣхъ слояхъ народонаселенія кіевской области прочную поддержку своимъ стремленіямъ. Представители русской партій особенно дорожать кіевскимъ удѣломъ, в кіевская земля получаетъ значеніе твердыни русской народности. Значеніе это въ борьбѣ съ польско-латинскимъ вліяніемъ ояа занимаетъ въ исходъ XIV столѣтія и улерживаетъ за собою до окончательнаго ршенія въ южаой Руси спорнаго вопроса въ пользу русской народности въ половинѣ XVШ ст. Главная задача борьбы остается постоянно нейзмѣнною, но иѣняются ея срезства и составъ общественныхъ элементовъ, выступавшихъ на защиту своей народности, сообразно съ понятінмв и условіями времени. Борьбу начинаютъ обрусбвшіе князья литовско руескаго происхожденія, продолжаютъ ее представители церкви и завершаютъ народныя массы, сгруппировавшіяся подъ знаменемъ козачества. Во вехъ трехъ фазисахъ борьбы Кіевъ и его область составляютъ надежную точку опоры для поборниковъ русскаго народнаго начала.

Мы попытаемся, насколько позволяютъ скудные истечники, сгрупшировать факты, относящіеся къ первому періоду этого народнаго призванія на

') Үоішшіпа Іершш 1, єтр. 27, 29.

шего города, такъ какъ два другіе момента борьбы гораздо болѣе изслъдованы и для уясненія ихъ существуетъ значительнов количество цльныхъ и давно приведенныхъ въ извѣстность нсточнаковъ.

ППервымъ кіевскомъ удѣльнымъ княземъ послѣ оприсоединонія его къ великому княжеству литовскому былъ одинъ изъ старшихъ сыновей Ольгерда, Владиміръ. Князь этотъ былъ родоначальникомъ извѣстнаго своею преданностью русской народности и иравославію рода Олельковичей. О тридцатвлітнемъ кннженія въ Кіевб самаго Владиміра до насъ дошло весьма мало свъдѣній, что впрочемъ естественно, такъ какъ болѣе продолжительная, первая половина его княженія относится къ тому еще времеви, когда русская народность не подвергалась опасности со стороны вравительства великахъ князей литовскихъ. Владиміръ Ольғердовичъ не принималъ участія въ распряхъ, волновавшихъ Гедиминовичей въ другихъ областахъ великзго княжества, и очевидно преданъ былъ исключительно интересамъ своей земли. Изъ дошедшихъ до насъ изиѣстій видно, что онъ заботился весьма ревностно о судьбѣ православвой церкви; кромб дарственныхъ й содтвердительныхъ грамотъ въ пользу разныхъ церквей, находившихся въ предѣлахъ кісвской областя, онъ вавъетенъ вмъшательствомъ въ дло объ устройств русской митрополій. Желая возстановить митрошоличью кафедру въ Кіевѣ, Владиміръ Ольгердовичъ призналъ и постоянно подлержиналъ митрополита Кипріяна, не признаннаго Дивтріемъ Ивановичемъ въ Москвъ, и такимъ образомъ первый споспъшествовалъ реальному возстаповленію кіевской митрополів; во время смутнаго періода, случившагося послѣ смерти московскаго митрополита Алексія, когда за русскую митрополію спорило нѣсколько лицъ, рукоположенныхъ шатріархомъ, кіевскій князь постоанно признавалъ митрополичій санъ за Кипрінномъ, жившимъ въ Кіевѣ, н устранизъ одного изъ претендентовъ—Діонисія, задержавъ его въ Кіевб, гдѣ онъ и скончался }).

Послѣ возведенія на польскій нрестолъ Ягайла, послілдній, желая примънить къ Руси задуманные имъ планы, обращаетъ особенное внимавіе на Кіевъ и старается заручиться согласіемъ брата, княжившаго здсь; въ теченін трехъ лѣтъ (1387—1389) онъ три раза присылалъ кіевскому князю для полписа грамоты, заключавшін въ себъ обязательство върностн „гері, гедіпае еѣ гевпо РоІопіае“ 2). Но очевидно подписн этихъ грамотъ мало обезпечинали вѣр“ ность кіевской земли, потому, что уже три года спустя правитель Литвы — Витовтъ пошелъ войною на кіевскаго князя, выставляя какъ причину похода то обстоятельство, что Владиміръ, „бывша въ Кіевѣ, не всхоте покоры учинити и челомъ ударити“. Въ 1392 году Витоьгъ занялъ кіевскіе пригороды: Овручъ и Жатомиръ, отклонилъ прелложеніе мира, сдъланное ему Владиміромъ, и перевелъ его въ ничтожный в отдаленный копыльскій удѣлъ, передавъ кіев-

) Покоповская лѣтопись IV, стр. 48, 139—140, 147— 148 2) Бќайпіскі--Вгасіа У іадувіана ЈаріеНу, стр. 115.

сков княженіе Скаргайлу Олмердовичу !). Владиміръ Ольгердовичъ уступалъ Кіевъ не безъ борьбы; онъ отправилея искать помощи въ другомъ центрв русскаго міра -— у Василія Дмитріевича моєковскаго. Но современныя политическія отношенія не позволили послѣднему принять полъ свою защоту кіевскаго князя н Владиміръ долженъ былъ смириться; онъ дожилъ вбкъ въ КопылВ п только останки его возвратилилсь въ городъ, съ которымъ онъ былъ тъсно связанъ при жизни, – онъ былъ похороневъ въ ківво-печерской лаврѣ 2). Вирочемъ эта первая ‘попытка искать поддержки для кіевской Гуси въ Руси московской глубоко запала въ памать Ягайла и его потомковъ и сдѣлала въ глазахъ ихъ подозрательнымъ родъ Владиміра Ольгерловича: шестьчесятъ лътъ спустя посл его смерти, когда его внуки Симеонъ п Миханлъ Олельковичи обратились къ велико му князю Казимиру Ягайловичу съ требованіемъ раздла между ними кіевской земли на правахъ вотчины, Казимиръ отказалъ имъ въ этожъ.– Онъ заявилъ, что Олельковичи потеряли вотчнное право на Кіевъ, ибо „дѢдъ вашъ, князь Володимеръ, бъгалъ на Москву и тѣмъ пробѣгалъ отчизну свою Кіевъ“ 2).

Преемникомъь Владиміра Ольгердовича на кіевскомъ столѣ былъ родной брать Ягайла—Скиргайло Ольгерловичъ, въ врещеніп по православному обряду носившій имя Іоанна. Князь этотъ связанъ былъ съ Ягайломъ тѣенъйшею личиою дружбою п оказалъ ему много услугъ на военномъ и лапломатическомъ поприщахъ; владѣя обширнымъ удломъ въ Кровичекой земл: Полоцкомъ, Минскомъ и т д., Скиргайло былъ по уббжденіямъ, привычкамъ и симпатіямъ всецѣло преданъ русскому народонаселенію, которое и признавало его своимъ представителемъ. О преданности ему русскихъ жителей великаго княжества свидѣтельствуютъ вс источпаки: Длугошъ говоритъ, что „русскіе въ высшей степени преданы Скиргайлу, какъ своему единовърцу“, Стрыйковскій замѣчаетъ, что князь этотъ „болѣе старался объ умноженій святыни по греческому обряду, нежели объ распространенін вѣры католической, потому что съ первоначальнаго возраста онъ воспитывался среди русскихъ“. Польсвіе и нѣмецкіе источники упоманаютъ имя его съ эннтетомъ „Зсһізта сиз“, между т мъ какъ русская лѣтопись называетъ єго „чюдный, добрый внязь Скиргайло“ 1).

Посл встушленія на польскій престолъ, Ягайло, нредвидя сопротивленіе своимъ планаиъ въ русскихъ областяхъ я разсчитывая какъ на личную преланность себѣ Скиргайла, такъ ин на популярность его на Руси, ръшился употребнть его орудіемъ своей шолитики п въ 1388 году, не безъ долгаго колебанія, назначилъ его своныъ намѣстникомъ въ великомъ княжествв лвтовекомъ (прим. 268) (прим. 269) (прим. 270)

Примечание 268. Лѣтоинсь Быховца, стр. 34.

Примечание 269. Максимовичъ—Собраніе сочиненій І, стр. 227.

Примечание 270. ЛЪтопись Быховца, стр. 61]. <) Длугошъ— Книга Х, годъ 1388—; Ѕітуйкотакі (изд. 1846), П, 83 98. Магһаѓ. ПГлейе пагода Глќемвкіеро У, призож. 5.

Событія не позволяютъ намъ судить, насколько Скиргайло оправдалъ-бы разсчетъ короля; во всякомъ случа, въ теченін четырехлтняго управленія его 'лптовскимъ княжествомъ, мы не встръчаемъ ни одного факта, свидбтельствующаго о томъ, чтобы онъ измѣнилъ свои отношенія въ русской народности и популярность его на Руси нисколько не уменьшается. Вскорѣ впрочемъ свой постъ намѣстника Скиргайло долженъ былъ уступить боле сильному сопернику. Двоюродный братъ его Витовтъ Кейстутовичъ заявилъ свои притязанія на велпкое княженіе литовское. Витовтъ имѣлъ въ виду совершенно самостоятельный образъ дъйствія, не согласный ни съ видами короля Ягайла, ни съ наиравленіемъ, представителей русской партін. Если съ одной стороны онъ стремился къ обособленію великаго княжества литовскаго отъ Польши п снасканію ему полной политической самостоятельности, то съ хругой овъ считалъ необходимымъ прекращеніе раздробленія государства на удѣлы н заміну ихъ управленіеиъ старостъ и намѣстинковъ, назначаемыхъ великимъ княземъ и 3а - висимыхъ отъ него непосредственно. ПослВднее направленіе нарушало сложившіяся на Руси привычки и тѣ стремленія отдѣльныхъ русскнхъ земель въ областной автономій, которыя находили для себя удовлетвореніе въ удъльной обособленности. Послѣ долгихъ усилій Витовтъ, опираясь на сочувствіе коренныхъ литовскихт земель, на помощь ордена крестоносцевъ, для которыхъ выгодно было разъединеніе Литвы и Польши, и болѣе всего на лячныя выдаю” щіяся дарованія, успілъ одоліть Скиргайла, д'Бйствія котораго были въ значительной степени парализированы подозрательностью короля, изъявшаго взъподъ его управленія многія области и города и отдавшаго ихъ въ управленіе польскимъ воеводамъ. Но Витовтъ сознавалъ, что онъ можетъ утвердиться на великомъ княженін литовскомъ лишь въ томъ случаѣ, если устушками успѣетъ снискать симпатію или по меньшей мърѣ нейтралитетъ русской части населенія; потому, побдивъ ОСкиргайла, онъ заключилъ съ нимъ логоворъ, по условіямъ котораго, въ вознагражденіе за уступку веливаго княженія, онъ передалъ ему въ удѣлъ кіевскую область, въ обладанін которою русскал шартін видала достаточную гарантію для своихъ интересовъ. ДЪйствительно около Скиргайла въ Кіевѣ стала сосредоточиваться вся западная Русь; областв и города присылали ему грамоты съ изъявленіемъ преданности и върности. Кіевъ сдълался центромъ Русп, съ которымъ великій князь латовскій долженъ былъ считаться и принимать во вниманіе его интересы при установленіп общаго направленія своей политики. Впрочемъ княженіе Скиргайла въ Кіевѣ продолжалось не долго; въ 1396 г. онъ послб пира у митрополичьяго намѣстника отправился на охоту за Днѣиръ, заболѣлъ, вѣроятно отъ простуды, н скончался на кануиѣ Рождества Христова. Молва пришисывала его смерть отрав®. Съ болъшимъ торжествомъ и горемъ похоронили его ківвляне въ кіево-печерской лавр, у гроба преподобнаго.· Өеодосія !).

+) Лѣтоп. изд. Даниловичемъ стр. 47.

Посл смерти Скиргайла Витовтъ не дозволилъ никому изъ русско-литовскихъ князей утвердиться въ кіевскомъ удълѣ и рбшался управлять имъ непосредственно черезъ своихъ намѣетниковъ. Первымъ такимъ намвстникомъ или воеводою кіевскимъ былъ одинъ нзъ самыхъ праближенныхъ и довѣренныхъ сподвижниковъ Витовта, Іоаннъ Альгимунтовичъ князь Гольшанскій !). Объ управленіи первыхъ кіевскихъ воеводъ и объ отношеніяхъ, въ какихъ они стали къ мъстному населенію, не сохранилось изоВстій. Очевидно, что подъ зоркимъ надзоромъ Витовта и его намВстниковъ, кіевская область теряетъ на время значеніе средоточін русской партіи п, зам$стившій Скиргайла, представитель этой партіи, младшій изъ Ольгердовичей, Свидрвгайло, долженъ былъ передвинуть ея центръ въ другія руєскія области, которыми онъ владълъ поочередно. Сопротивленіе Руси Витовту, во главб котораго стоялъ Свидригайло, поперемѣнно опирается на земли СЪверскую, Волынскую и наконецъ сосредоточивзется въ вотчинныхъ удѣлахъ Свидригайла: Витебскъ и Полоцк. Историческіе источники молчатъ о Ківі до самой кончины Витовта, случившейся въ 1430 году, послѣ которой, вмВстѣ съ преобладанівыъ русской партій въ великомъ княжеств латовскомъ, возвращается и политическая роль старъйшаго изъ русскихъ городовъ. |

Послѣдніе годы Витовтъ провелъ въ упорной борьбѣ и съ престарѣлымъ польскимъ королемъ Ягайломъ за обособленіе Литвы въ качествъ самостоятельнаго независнмаго королевства, и съ представителемъ русскаго начала, Свпдригайломъ, стремившимся занять великокняжескій столъ и доставить господство въ государств русскому удѣльному строю. Лишь только скончался Витовть, Ягайло передалъ должность наместника въ великомъ княжествѣ литовскомъ Свидригайлу, разсчитывая, что постоянный антагонистъ Витовта не пойдетъ по пути своего предшественника и будетъ служить покорнымъ орудіємъ въ рукахъ Ягайла для утвержденія въ Латв его политичесвихъ стремленій. Одновременно съ назначеніемъ Свидригайла полаки заняли землю подольскую и потребовали уступки Волыни; но оказалось, что, ведя многолВтній споръ съ Витовтомъ, Свидригайло не имблъ въ виду потери самостоятельности своего отечества и уступокъ въ пользу Польши. Онъ еще ръзче, чѣмъ его предшественникъ, сталъ стремиться къ разрыву съ Польшею: посылалъ посольства и вступалъ въ сношенія съ иностранными государствами отъ имени великаго княжества латовскаго, заключалъ договоры отъ своего имени, исключая отъ участія въ нихъ Ягайла, и рѣшнительно воспротивился уступкѣ областей требуемыхъ поляками. Когда пришло въ Вильно изввстіе, 0 томъ, что поляки измѣною овладъли Каменцемъ и заняли Подольскую землю, Свидригайло пришелъ въ неописанную ярэсть, арестовалъ короля Ягайла, находившагося тогда въ Вильнѣ, вмістВ съ его совътниками, и отпустилъ ихъ только тогда, когда сдѣланы были распоряженія о возврат Подоліи. Вслѣдъ за твнъ онъ отпра-

!) Тамже 47— 48; Густинская лътопись 352.

вилея на Волынь защищать ее отъ поеягательствъ поляковъ и, послѣ продолжительной кампаніи, заставилъ короля снять осаду Луцка и отступить въ Польшу. Въ поход этомъ приняли участіе многіе князья, сановники и контингенты русскихъ земель. Въ числѣ ихъ мы встрѣчаемъ и кіевекаго воеводу Юршу, который затворился въ луцкомъ замкъ и стойкостью защиты боле всего повліялъ на удачный исходъ кампаній !).

Новедейіе Свндрвгайла конечво раздражило въ высокой степенн польскихъ совѣтниковъ Ягайла; не будучи въ состояніа смѣнить его при томъ сөчувствін, какимъ пользовался литовскій князь въ западной Русн, они постарались отдѣлаться отъ него путемъ заговора. Въ 1432 году отправлено было въ Литву посольство для заключенія договора съ Свидригайломъ, но, въ сущности, оно имѣло другія, тайныя инструкція. Польскіе послы вступили въ переговоры съ дворянами литовскими, принявшами католичество и получившими за то многія льготы отъ короля польскаго. Во глав организованнаго ими заговора стали: родственникъ жены короля, князь Оеменъ Гольшанскій и братъ Витовта, Сигизмундъ Кейстутовичъ, князь стародубскій, внушавшій лөвѣріе полякамъ какъ ревностиый католикъ. Заговорщики напали неожиданно въ город Ошмянѣ на Свидригайла, полонили его семью и дворъ и провозгласили отъ имени Ягайла великнмъ княземъ Сигизмунда Кейстутовича. Самъ Свидригайло спасся бъгствомъ въ Полоцкъ и призвалъ на помощь русскихъ князей. Въ теченіе трехъ послбдующихъ лътъ великое княжество литовское разпадается на двъ части, согласно племенному составу своихъ жителей: коренныя литовскія земли признаютъ власть Сигизмунда, всѣ русскіе князья и области стоятъ подъ знаменемъ Свидригайла. Оба велзикіе князья вступаютъ въ упорную борьбу; но Свидригайло, располагавшій безъ сравненія большими силами, лишенъ былъ и политическаго такта и военныхъ способностей, въ слбдствіе этого онъ терпѣлъ одно пораженіе за другимъ и, наконецъ, въ ръшяательной битвѣ у Виллькомира былъ разбитъ на голову. Болѣе 10 удѣльныхъ князей русскихъ пало на цолѣ сраженія или попало въ плінъ; русскія области н города: Смоленскъ, Витебскъ и Полоцкъ сдались поббдителю и литовеко-польская католическая партія, казалось, окончательно восторжествовала. Въ эту тяжелую минуту Свидригайло и остатки его партій нашли убъжище въ Кіевѣ, который вмбстВ съ Волынью остался върнымъ до конца своему представителю. Попытка Сигизмунда овладъть Кіевомъ была успѣшно отражена ківвлянами и ихъ воеводою Юршею и обѣ земли въ теченіи пяти лѣтъ не признавали надъ собою власти этого великаго князя литовскаго ). Это неопредЕленное положеніе прекратилось въ 1440 году смертью Сигизмунда Кейстутовича, ногибшаго вслѣдствіе заговора, составленнаго волынскимп (прим. 271)

Примечание 271. Хроника Мартына Бўльскаго (изд. 1597), стр. 338. Бігуйконзкі П, стр. 182. ?) Ѕіайпіскі —Вгасіа У адувіаүчта ЈаріеНу, стр. 360— 362;

князьями Чарторыйскими, кіевзяниномъ Скобейкомъ и нъкоторыми изъ литовскихъ вельможъ. Посл смертн Сигизмунда призванъ былъ на великокняжескій престолъ малолътній Казимаръ Ягайловичъ. Управлившій отъ имени послдняго, виленскій воевода Янъ Гаштолдъ счелъ необходимымъ упрочить власть новаго великаго князя широкими уступками въ пользу руеской партій въ великомъ княжествъ. Среди уступокъ этихъ на первомъ планѣ положено было возстановить кіевскій удѣлъ подъ управленіемъ княза, вполнб преданнаго русской народности. Въ 1440 году кіевское княженіе получилъ въ удѣлъ Олелько (Александръ), сынъ смщеннаго нфкогда Витовтомъ Владяміра Ольгердовича. Князь этотъ, остававшійся поныні на незначнтельномъ копыльскомъ удЪлъ, былъ тѣмъ не мевѣе самымъ виднымъ представателемъ русской партіи какь по происхожденію, такъ и по личному вліянію. Женатъ онъ былъ на Анастасій, дочери великаго князя московскаго, Василія Дмитрйевича и, происходя изъ одной изъ старшахъ линій Ольгердовичей, могьъ осшаривать но династическимъ счетамъ права на великокнажескій столъ у потомковъ Ягайла. Дъйствательно, послѣ смерти Витовта многійе русскіе князья предлагали избрать его велпкимъ княземъ литовскимъ. Этотъ несостоявшійся выборъ навлекъ ца Олелька Владиміровича сильное гоненіе: послѣ вилькомирской битвы Сигизмундъ Кейстутовичь, зорко слъдившій за всъмн русскими князьямн, приказалъ схватить его и заточилъ въ темницу выѣстЪ съ женою п двумя сыновьями, гав онъ и томился въ заключеніи въ теченіи пята лѣтъ, до смерти Сигизмунда; освободившись изъ пана, онъ вслѣдъ за тѣмъ получилъ свой вотчинный кіевскій удВлъ (прим. 273). Шо свидътельству современников, князь этотъ отличался выдающимся умомъ, стойкостью и крабростъью н пользовался всеобщамъ уваженіемъ. Во время княженін въ Кіев$ онъ оказалъ огромную услугу русской церкви, предотвративъ первую попытку церковной унія. Въ 1441 году, митроподитъ Исидоръ, возвращаясь изъ флорентскаго собора, заъхалъ въ Кіевъ съ цлью провозгласить здвсь унію; но кіевдяне, увадъвъ его „въ кардинальской одежді, оттуда изгнаша его“ '). Какъ извъстно, такая-же участь постигла Исидора и въ Москвѣ, и Казимиръ Ягайловичъ, уступая представленіямъ князя Олелька, призналъ власть новопоставленнаго въ Москвѣ митрополита Іоны надъ русскими эпархіями, иаходияшимися въ предблахъ великаго княжества литовскаго. Заботы Олелька о кіевской митрополіи видны изъ едвнственной грамоты его, дошедшей до насъ; въ вей онъ обезпечиваетъ неприкосновенность доходовъ кіевской митроподіп и освобождаетъ отъ кнажескаго суда жителей митрополичьихъ помѣсгій ).

= тн а онно танин (прим. 272) (прим. 274)

Примечание 272. Акты Зап. Рос. т. І, стр. 41; Збгуйконакі П, стр. 177; Лѣтопись Быховца, стр. 56.

Примечание 273. Густанская лВтопись, стр. 355.

Примечание 274. бќайпіскі Вгасіа УУІадйуѕѣаүа ЈаріеНу, стр. 140.

Въ 1455 г. скончался Олелько Владиміровичъ, „князь и наслъдственный панъ кіевской земли“, прянявши предъ смертью монашество, какъ гласила надгробная надпись на памятникѣ, воздвигнутомъ надъ его гробомъ въ кіевошечерской лаврѣ !). Но этой именно наслѣдственности въ кіевской области за родомъ Олелька не желали признать потомки Ягайла. Когда два сына Олелька: Симеонъ и Миханлъ, обратилась къ великому князю съ заявленіемъ желанін раздѣлить между собою кіевскую вотчину, то Казимиръ Ягайловичъ воспротивился этому; онъ не призналъ Кіева вотчиною Олельковичей н далъ его лишь въ пожизненный ленъ старшему изъ братьевъ, Симеону, предоставляя Маиханлу на правахъ вотчины Копыль и Слуцкъ.

Симеонъ Олельковичъ отличался, подобно предкамъ своимъ, преданностью православію и русской народности; притомъ, обладая военными дарованіями и храбростью, онъ оказалъ важныя услуги кіевскому княжеству, отражая съ большимъ успѣхомъ нападенія крымской орды, наносившей въ XV століѣтін самые тяжелые удары кіевской области и разорившей въ нѣсколько пріемовъ стольный ея городъ. Во ввутреннихъ отношевіяхъ великаго княжества литовскаго Симеонъ Олельковнчъ занимаетъ то положеліе, которое возлагали на него и семейныя его традиціи, и занимаемый имъ постъ кіевскаго удльнаго кнавя,—онъ является постояннымъ поборяикомъ и представителемъ русскихъ народныхъ интересовъ. Современникъ его, великій князь Казимаръ Ягайловичъ, отличался совершенвою безхарактерностью: вступивъ на польскій престолъ, онъ находился постояняо подъ вліяніемъ двухъ противуположныхъ теченій и поддавался всегда тому изъ нихъ, которое непосредственно его окружало: въ Литвъ онъ приносилъ присягу нъ томъ, что сохранитъ непрякосновенно территорію великаго княжества и не будетъ принуждать его жителей къ уній съ Польшею; вслбдъ затѣиъ, переѣзжая въ Польшу, онъ давалъ совершенно противуположныя обязательства и подтверждалъ ихъ также клятвами и грамотами. Литовцамъ онъ объщалъ возвратить Подоліе, захваченное поляками; полякамъ клялся присоедипить къ коронѣ Волынь и Подляхію. Конечно, ни того ни другого обѣщанін онъ не исполнилъ п, легкомысленно поддерживая взаимныя претензій, пререканія и раздраженіе обѢихъ сторонъ, усиливалъ напряженное состояніе въ обоихъ государствахъ, воторыя готовы были ежеминутно прибѣбғнуть къ оружію для возстановленія свонхъ правъ. Такъ какъ Казимиръ большую часть времени проживалъ въ Польш, то положеніе Литвы было обыкновенно болѣе тревожное; русскіе князья и вельможи опасались постоянно, чтобы ихъ великій князь не сдѣлалъ подъ вліяніемъ поляковъ такихъ уступокъ, которыя будутъ грозить опасностью самобытности русскихъ областей. Желая выйти изъ неопредѣленнаго положе нія, они рѣшились настоять на томъ, чтобы Казимиръ или безотлучно жнлъ

“

!) Лѣтоп. Быховца, стр. 61; Ѕгуйкочѕкі, П, стр. 245. Максимовичъ— Собраніе сочиненій, П, стр. 229.

вь Литвб, илн поручилъ управленіе великимъ княжествомъ намбстнику. Два раза отправляются къ Казимиру посольства изъ Латвы (1456—1461 г). н оба раза, заявляя указанное требованіе, предлагаютъ въ качествв наместника кіевскаго князя Симеона Олельковича; оба раза Казимиръ отклонизъ предложеніе '), но значеніе Олельковича смутило его; онъ постановилъ принять мВры для того, чтобы унизить этотъ родъ, стоявшій уже въ лиц трехъ поколній во главі русскаго движенія, и съ этою цълью ръшился отнять у него главную его опору -- кіевское княженіе, для чего выжидалъ лишь удобнаго случая.

Между тѣмъ Симеонъ Олельковичъ, охранан свою область отъ татаръ, заботился не менѣе о народной святынѣ, какъ и о безопасности страны. Еще съ 1416 года кіево-печерская лавра лежала въ развалинахъ: въ этомъ году Эдигей съ крымскими татарами взялъ и разрушилъ Кіевъ; въ числѣ другихъ зданій, татары пожгли и печерскій монастырь п ограбили и разорили въ немъ Усшенсвую церковь; храмъ этотъ пришелъ въ запустѣніе. Симеонъ Олельковичъ, сознавая значеніе этой древні йшей кіевской святыни для всеғо русскаго міра, озаботплся ея возстановленіемъ; онъ обновилъ Успенскую церковь „едва не отъ основанія воздвигши“, „украсилъ ее иконнымъ писаніемъ в обогатилъ златомъ, и сребромъ, и сосуды церковными“. Это былъ послѣдній подвигь послбдняго русскаго удъльнаго киязя кіевской областа. Въ 1370 году, кончена была постройка Успенской церкви, а въ 1371 г. подъ сводами ея почилъ „умершій по христіански Симеонъ Александровичъ Олельковичъ, наслдственный панъ земли кіевской“, какъ значилось на надгробной надииси, вырвзанной на его гробниц ?).

Смертію Симеона воспользовался Казимиръ Ягайловичъ для того, чтобы устранить Олельковичей изъ Кіева: онъ не передалъ княженіл ни брату его Михаилу, ни сыну Василію, но рѣшилъ, что впредь Кіевъ будетъ состоять подъ управленіемъ воеводъ, мазначаемыхъ великимъ княземъ; въ качествѣ перваго воеводы и посланъ былъ Мартынъ Яновичъ Гаштолдъ, сынъ бывшаго опекуна Казимира. Извѣстіе о новомъ распорядкѣ ихъ земли привело кіевлянъ въ крайнее смущеніе; они не впустили въ городъ новаго воеводу, „яко не токмо не князь б, но болѣе яко ляхъь бъ“. Затѣмъ кіевляне отправили посольство къ королю, ирося назначить правителемъ Кіева Михаила Олельковича, или другого князя православной въры, заявляя, что они готовы скорѣе веѣ умереть, или искать другого государя, чБмъ повиноваться латвиву римской вѣры. Король, находившійся тогда въ Вильнѣ, подъ нліявіемъ пановъ литовской католической партіи, остался нешреклоннымъ въ своемъ рўшеніи. Гаштольдъ отправленъ былъ на воеводство съ литовскимъ войскомъ и долженъ

) Длугошъ (изданіе Лейпцигское 1712 г.) Іі). ХШ, стр. 191 и 265. ?) Густпшскан лѣтопнсь, стр. 358. Максимовичъ. Собр. сочин. П, стр. 220. Кіевскій Синоцсисъ (изд. 1823), стр. 139—140.

былъ начать свое управленіе съ того, что взялъ приступомъ главный городъ своей области. Кіевляне, „принуждены бывша“ оружіемъ королевскаго войска, должны были подчиниться присланному воевод (прим. 275).

Вирочемъ улаленіемъ Олельковичей изъ Кіева не была ни подавлена окончательно русская княжеская партія, ни устранено значеніе Кіева, какъ главной поддержки этой партій. Еще два раза городъ этотъ былъ свидѣтелемъ.и участаикомъ посл днихъ попытокъ русскахъ князей къ возстановленію нравъ народнаго начала, все болѣе и болѣе отстраняемаго польско-лятовскимъ правительствомъ.

Первая попытка относится къ 1482 году и однимъ изъ главныхъ дъйствующихъ лицъ ея является князь Миханлъ Олельковичъ. Во время смерти брата Самеона, князь этотъ находился въ великомъ Новгород, въ качествѣ намѣстника Казимира, куда вызванъ былъ партіею Борецкихъ, для шротивудъйствія политик Іоанна Ш. Узнавъ о смерти брата, онъ посиѣшилъ разстаться съ Новгородомъ и отправилея въ Кіевъ; но ирибылъ сюда слпшкомъ поздно: Гаштольдъ владѣлъ уже кіевскимъ замкомъ п управлялъ областью. Скрѣпя сердце, князь Махашлъ направилен въ свой коныльскій удАлт, но сознанйе обиды, нанесенной его роду, глубоко запало въ его сердце; между тВмъ все теченіе дЪлъ въ великомъ кнлжествб возбуждало общее недовольство русскихъ князей, результатомъ котораго былъ обширвый заговоръ, составленный въ икъ средѣ. Руководителими заговора источники вазываютъ двухъ внуковъ Владиміра Ольгердовича кіевскаго, князей: Өедора Ивановича Бъльскаго и Михайла Олельковича копыльскаго, а также родственника королевскаго по матери, одного изъ князей Гольшанскихъ. ЦБль заговора пе вполнѣ согласно обозначена въ источникахъ: русская лѣтопись утверждаетъ; что князья имѣли намѣреніе отторгнуть отъ Литвы значительную часть русскихъ земель, прилегавшихъ къ восточной границѣ великаго княжества, и подчинить ихъ великому князю московскому; другіе источники припасываютъ заговорщикамъ намѣреніе посягнуть на жизнь Казимира; третіе предполагають, что по видимому составляетъ самую правдоподобную догадку, что князья имли въ виду овладѣть особою Казимира. заставить его отказаться отъ велико-кияжескаго стола и возвести на его мсто Михаила Олельковича. Въ 1481 году заговоръ предположено было привести въ исполневіе: князь Өедоръ Бъльскій, празднуя свою свадьбу, пригласилъ на празднество Казимира; здѣсь, во время пира, заговорщики должны были овладѣть его оєобою. Случайно, за иѣсколько дней до осуществленія, заговоръ былъ открытъ, слуги Бѣльскаго арестованы и подъ пыткою дали показанін, компромитировавшія князей. Узнавъ объ арестѣ свонхъ слугъ, князь Федоръ Бъльскій вскочнлъ ночью съ постели и, полуодѣтый бросился на коня и ускакалъ за московскій рубежь.

Примечание 275. Густинская лѣтоп., стр. 358. Бігуйкомзкі П, 272.—Длугошъ. ШЬ ХШ, стр. 462.

Мэнфе счастливы были другіе заговорщики: каязья Голыманскіў н Михандъ Оллельковичъ были арестованы и эаключены въ темницу въ кіевскомъ замкі; надъ вими прфизведенъ судъ, вѣронтно въ ғлубоной тайнй, потему что ни одного донумента, относящагося къ процессу, не сохранилось ни въ подлинишнф, ни въ копйи. Шо ириговору суда, утвержденному велниянъ ннязенъ, оба подсудимые были праговорены къ смертной казни, которая и приведена была въ исполненів. Въ Кіевѣ, на лобаомъ ибстб, передъ воротами кіевскаго затовскаго замка, 30 августа 1482 года, кіевляне увидѣли обезглавленный трупъ одного изъ представителей излюбленнаго ими княжескаго рода, котораго нѣкогда они призывали, какъ своего отчича, на княжескій столъ своей земли !).

ПослВдняя попытка реакціи русскихъ князей противъ польско-литовскаго ванравлевія всныхвула въ 1508 году подъ руководствомъ князя Михаила Львовича Глинскаго. Этотъ князь прошсходилъ изъ знатнаго татарскаго рода, переселившагося въ Руеь и принявшаго крещеніе еще при ведикомъ инявй Витовтѣ. Имѣнія, пожалованныя княвьямъ Глинскимъ и выслуженныя ими въ теченіи цълаго столѣтія у господарей литовснихъ, были весьме обширны и богаты; большая часть ихъ расположена была въ княжеств кіевскомъ и въ землахъ, тявнувшихъ въ кіевссой области, на хвой сторон Диора, сверхъ того многія волости Глшнскихъ лежали въ бассейн Припяти и далѣе за Прапятью въ Бѣлой и Черной Руси, Въ XV столѣтія родъ Глинскихъ распадален уже на нсколько вѣтвей и многіе его представители занимали важ-

иын областныя цолжности намВстникоюъ или старостъ, шо большей чаети въ земляхъ кіевской и свворской. Такъ документы того времепи упоминаютъ князей Глинскихъ: Богдана Федоровича, намѣстника путивльскаго, Ивана Борисовича, намѣстника червиговскаго, Григорія Борисовича, иамѣстника овручскаго, Михаила Ивановича и его 5 братьевъ, господарскихъ дворянъ въ вохковыскомъ повѣтѣ и т. д. 2). Но, среди всѣхъ вѣтвей каяжескаго рода Глинскихъ, знатностью н богатствомъ найбольше отличались три брата Львовичи: Василій, Иванъ и Михайло; послѣднему в суждено было занять видную роль въ исторіи своей роданы. По способностямъ и обравованію, князь Михаилъ превосходилъ далеко современное вму общество: всю молодость онъ провелъ за границею, вначел$ занимаясь науками, потомъ состоя на служб® у разныхъ иноземныхъ государей. Поочередно онъ перебывалъ въ Саксоніи, при дворъ германскаго императора Максимиліана, въ Испаніи ш Италіи. За границею онъ пріобрѣлъ репутацію даровятаго военнаго человѣка, участвуя въ кампаніяхъ: итальянской, на службў у императора, и фрисландской, на (прим. 276)

Примечание 276. Лѣтопись Софійская 2-я Полн. собр. рус. лѣт. ҮТ, стр. 233. Супрасльская лбтоп. стр. 188. — Ѕќайпіскі—Вгасіа Уадувіачта ЈаріеНу стр. 198—195. У него-же цитата изъ Вандаліи Кранца—стр. 194. Лѣтоп. изд. Даниловичемъ, стр. 168. ӢПапіѣючісг Ѕкагһіеєс П, стр. 326 и 328.— 3) Акты Южн. и Зап. Рос. т. Т, стр. 151, 158, 163, 164, 176, 864. 16

службѣ у саксонскаго курфирста Альбрехта. На родину князь Михаилъ вовратился уже человѣкомъ не молодымъ и сразу зайялъ видное положеніе въ сред литовско-русскихъ вельможъ; по родственнымъ связямъ, симпатіямъ, врв и происхожденію онъ примвнулъ къ русской княжеской груш и на услугу русскому длу рбшился посвятить свои дарованія и вліяніе. Первый разъ мы его встрбчаемъ во главб многочисленной группы русскихъ князей: Олельковичей, Гольшансвихъ, Мстиславскихъ и т. д. Послѣ смерти Казимира Ягайловича, при выбор его преемника, русскіе князья, желая иредъупредить сліяніе вновь въ одномъ лиц управденія польскою короною и великимъ княжествомъ литовскимъ и зная, что въ Польш будетъ избранъ Іоаннъ Альбрехтъ Казимировичъ, поспЪшили возвести на великокняжескій столъ его младшаго брата, Александра '), и такимъ образомъ добикись обособленія Литвы отъ Польши. Этотъ искуссный политическій шагъ, равно какъ и способности и образованіе Глинскаго сразу сблизили его съ новоизбраннымъ ведикимъ княземъ. Александръ пожаловалъ князя Михаила въ званіе дворнаго маршала и сталъ постоянно пользоваться во всѣхъ дѣлахъ его совътомъ и слѣдовать его взглядамъ. Вліяніе свое Глинскій направилъ къ укрѣиленію русской партіи н членамъ ея сталъ доставлять значеніе, должности, помѣстья и вліяніе. Литовская католическая партія, привыкшая при Казимирѣ искать опоры и находить ее въ Польш, смотрѣла съ неудовольствіемъ на то, какъ русскіе мало по малу оттискали ее изъ литовской ряды, овхадѣвали должностями и землями въ великомъ княжеств; сторонники ея пытались протестовать противъ новаго теченія, требуя несмѣняемости административныхъ чиновниковъ, но протестъ ихъ оказался безплоднымъ; тогда они обратили все свое раздраженіе на Глинскаго и стали его залодозрѣвать и обвинять въ нэмн. Они упрекали его то въ желаніи постепенно захватить власть въ великомъ княжеств и потомъ, усилившись, присвоить себб великокняжескій столъ, то указывали на его связи въ кіевской землѣ, на преданность ему жителей этой области и утверждали, что онъ стремится къ возстановленію въ свою пользу самостоятельнаго кіевскаго княжества, независимаго отъ Литвы, то наконецъ подозръвали, что Глинскій имѣетъ намѣреніе передать всю литовскую Русь во власть великаго князя московскаго. Но, пока жавъ былъ Александръ, ропотъ противъ Глинскаго раздавался лишь сдержанно или, въ случаѣ болѣе рѣзкихъ обвиненій, подвергалъ обвинителей немилости великаго князя. Такъ, когда въ 1506 году, послѣ смерти кіевскаго воеводы, князя Дмитрія Путятича, должность эта, передана была, по совѣту Михаила Глинскаго, его брату князю Ивану Львовичу, то самый упорный изъ противниковъ Михаила, троцкій воевода Янъ Заберезинскій, обвинилъ его въ явной подготовкѣ къ обособленію русскихъ земель. Основать впрочемъ своего пред-

І) Кроника Мартына Більскаго 497. 5ігуйкочвкі П, стр. 293. Могасгезкі Оліейе гаесгурозроѣеј РоІвкіеј ГУ, стр. 3—4.

положенія на точныхъ доказательствахъ обвинитель не могъ и самъ былъ лвшенъ троцкаго воеводства, которое передано было одному изъ друзей Глинекаго *). Но въ 1507 году обстоятельства внезапно и круто измѣнились; великій князь Александръ тяжело заболѣлъ и Глинскій, возвратившись изъ похода, въ которомъ одержалъ блистательную побъду надъ татарами, засталъ его при смерти. Немедленно посл кончины Александра на престолъ литовскій вступилъ его младшій братъ Сигизмундъ, воспитаный и проведшій всю молодость въ Польш; онъ конечно сблизился съ партіею вражлебною Глинскому н сталъ дъйствовать въ направлепіи противуположномъ своему предшественнику: русскіе люди должны были уступить мѣста и вліяніе литовцамъкатоликамъ, и, въ случаѣ ихъ жалобъ, имъ отвѣчали оолозрѣніями въ измѣн и въ неблагонадежности,. Такъ съ 1507 году князь Иванъ Глинскій былъ лишенъ безъ вины кіевскаго воеводства въ пользу литвина Юрія Монтовтовича и на жалобу княза Михаила Заберезинскій отвътилъ обвиневіемъ его въ государственной измбнѣ. Глинскій потребовалъ суда, но никакими средствами не могъ его добиться у великаго князя, знавшаго, что Заберезинскій не имѣетъ доказательствъ въ подтвержденіе своего обвиненія. Тогда только Глинскій созналъ, что путемъ законнымъ русскіе не успѣютъ добиться не только причитающейся имъ доли вліянія въ великомъ княжествѣ, но и обыкновенной справедливости суда, и рбшился прибвгнуть къ другимъ средствамъ. Онъ вошелъ въ сношеніа съ Василіемъ Ивановичемъ московскимъ я, заручившись его помощью, ръшился отторгнуть отъ Литвы ея русскія области. Весною 1508 года онъ поднялся еъ братьями и небольшимъ вооруженнымъ отрядомъ въ окрестности Гродна, захватилъ и приказалъ казнить своего главнаго врага, Заберезинскаго, и направился, медленно подвигаясь къ востоку, на встрбчу московской рати, зазывая на помощь все русское населеніє края и предлагая ему отложиться отъ Литвы; въ тоже время онъ отправилъ брата Василія съ такими-же предложеніямп въ Кіевъ. Жители кіевскаго княжества встрѣтили Василія Глинскаго радушно. Узнавъ, что попытка Глинскихъ клонится къ возстановленію самостоятельнаго русскаго княжества, города өтворяли ему ворота, земяне являлись въ его лагерь и приносили присягу. . Знаменитый староста червасскій и каневскій, Остафій Дашкевичъ, соединизся съ нимъ во главѣ ополченія своихъ повѣтовъ. Кіевляне полагали, что пришло время, когда городъ ихъ опять станетъ главою обширнаго русскаго кияжества. Къ несчастью, обаяніе это продолжалось не долго; другія русскія :емли отнеслись далеко не еъ такимъ сочувствіемъ къ попыткѣ возетановить народное дѣло. Въ съверозанадной Руси Михаилъ Гланскій встрбтилъ или равнодушіе, или враждебное настроеніе: въ земляхъ этихъ преобладало сословіе земянъ (т. е. мелкихъ дворянъ, обязанныхъ государству военною службою),

• Кроника Бльсваго 1. с. Папіѣоүгісг. бкагѣіес П, стр, 270. Солозтень, Исторія Россі т. Ү, стр. 304—305.

которое давно уже свыклось съ мыслью о всивозможныхъ сословныхъ благакъ, которыя низольются на него при рвзвитіи въ Литвѣ польскаго права. Земяне свверозападнаѓо края не были воодушевлены, подобно кіевскимъ, національнымъ стремленіемъ н предпочли сословныя выгоды отъ ожидавшейся уніи съ Польшею возстановленію народной политической самобытности; они осталнеь глухи къ призыву Глинккаго или отнеслись къ нему враждебно, а между тВмъ, по тогдашней организаціи государства, они составляли главную военную силу края. Княаья, сочувствовавшіе Глинскому и нѣкогда поддерживавшіе его стремления, оказались изолированными, многіе скрылись, другіе рѣзко повернули на сторону правительства; только немногіе второстепенные князья: Друцкіе и Лигвеновичи-Мстиславскіе, вміли достаточно мужества, чтобы стать на сторону предпріятія, успѣхъ котораго становился весьма сомнительнымъ. Между тмъ московская помощь медлила приходомъ, а съ другой стороны приближался Сигизмундъ съ сильною польскою арміею. Глияскій послѣ нвсколькихъ безъуспъшныхъ переходовъ, увидълъ, что дъѢло его проиграно; вмѣстъ съ братьями и болѣе скомпромитированными сторонниками, онъ отступилъ въ предѣлы великаго княжества московскаго ').

Такъ кончилась пөслъдвая попытка княжеской Руси, предпринятая въ защиту своего народнаго дъла. Очевидно, кияжеское сословів было безсильно въ этой борьбѣ; его сословныя понятія, удільно-федеративные идеалы были въ то время уже анахронивмомъ, они не обнимали интересовъ всего населенія и не могли его подвинуть на борьбу за общее народное дѣло. Княжеская партія сталкивалась съ интересами или съ равнодушіемъ другихъ сословвыхъ грушпъ и оказалась дла своего времени немощною. Первый актъ борьбы западной Руси съ польскимъ вліяніемъ, веденный подъ стагомъ русско-литовскихъ. князей, былъ проигранъ. Но въ нѣдрахъ кіевской области, стойко поддерживавшей до конца этотъ стягъ, скрывались зародыши новыкъ общественныхъ силъ, которымъ суждено было вступить въ борьбу съ большимъ усибхомъ въ послъдующую эпоху.

Обратимъ вниманіе на составъ и отношенія разныхъ общественныхъ групшъ въ кіевской области въ разсматриваемое нами время, укажемъ ва херактеръ и условія самой территоріи и мы найдемъ въ этихъ данныхъ объясненіе дазьнъйщаго политическаго эначепія Кіева и его области.

Посл присоединенія къ Литтѣ кіеєвскаго княжества, предѣлы его нфсколько видоизмънились и раздвинулись, частью вслѣдетіе присоединенія къ Кіевщьн порубежныхъ округовъ сосѣднихъ княжествъ, частью вслідствіе колонизаціи южныхъ степей, двигавшейся медленно, но упорно внизъ цо (прим. 277)

Примечание 277. Кроника Мартына БъЪльскаго стр. 501—502, 508—512, 523—524. Герберштейнъ—Записки о Московіи стр. 23, 161—165. Ѕігуйкомтвкі П, стр. 321—822, 331—337, 342—351; Могасзеувкі Оаіейе гесар. Ро). І, стр. 4—14, 17—23. Соловьевъ. Исторія Роосій Ү, стр. 308—314.

Диѣпру. Съ вовда ХГУ до половилы XVI столѣтія границы кієвскаго княжества могутъ быть приблизительно очерчены въ трехъ направленіяхъ. На запад оно отдѣлялось отъ земли брацлавской, т, е. отъ той части Подолія, которая осталась подъ властью великихъ князей литовскихъ, „Чернымъ Шляхомъ“. Такъ называлея путь, пролегавшій по водораздАльной линін между бассейнами южнаго Буга съ одной стороны, Роси в Припати съ другой; по этому пути обыкновенно врывались въ юго-западную Русь татаре, избиравшіе эту дорогу во избъжаніе переправъ и болотъ. Отъ „Чернаго шляха“ граница, переходила на русло рѣки Случи въ окрестности города Любара и совпадала съ ея течевіемъ вожоть до ея впаденія въ Припять, отдляя кіевскую землю отъ волынской. Далѣе отъ устья Случи сбверная граница кіевскаго княжества ва н$которомъ пространствѣ шла по теченію Припяти и затўмъ переходила ва сѣверный берегъ этой рѣки, захватывая здѣсь обширный мозырскій повѣтъ, и опять возвращалась къ Припяти не вдалекб отъ ея впаденія въ Днѣпръ, Отъ устья. Припяти Даѣпръ составлялъ восточную границу Кіевщины на небольшомъ только пространств: она переходила на лѣвую его сторону и охватывала въ нпзовьяхъ Десны и вдоль по теченію ея притока Остра—-повѣтъ остерскій *). —Съ южной стороны границы кіевской области постоянно колебались и потому не могутъ быть установлены даже прнблизательно. Когда въ началі Хү столітін Ватовтъ осилялъ на время татаръ, предѣлы Кіевщины быстро раздвинулись и достигли береговъ Чернаго моря. Витовтъ немедлено оградилъ эти новыя южныя границы рядомъ кръпостей и поселеній: вдоль по Дибпру онъ возстановилъ и укрѣпилъ Каневъ, основалъ: Черкасы, Кременчугъ, Мишуринъ Рогъ, таможию на островъ Тавани. Затѣиъ на берегу моря была построена крѣпость Дашовъ (Очаковъ) и устроена гавань на огнятой у татаръ стоянвб Хаджи-бей (на мѣстб нынбшней Одессы). При устьѣ Давстра, противъ генуезской кръпости Монкастро (Аккермана), воздвигнутъ былъ новый литовскій замокъ, а нъсколько выше по Днѣстру построена крѣпость Тягинь (Бендеры). Сверхъ того въ степи упоминаются крѣпости и замки: Караулъ, Гербедеевъ, Упскъ, слъдовъ и иѣстоположенін которыхъ невозможно опредѣлить.— Но эти шарокія границы, начертанныя для Кіевщины Витовтомъ, исчезли чрезъ полъ-въка посаѣ его смерти подъ напоромъ крымской орды. Основатель ея могущества, ханъ Менгли-Гирей, воспользовавшись вялостью и нерядініемъ Казимира Ягайловича, разрушилъ дъло Витовта; онъ овладвлъ возникшими крвпостями и, уннчтоживъ ихъ, опустошилъ страшными набѣгами всю кіевскую область, на сѣверныхъ же берегахъ Чернаго моря онъ расположилъ кочевья подвластной ему ногайской орды. Между этими кочевьями и заселенною частью кіевскаго княжества образовалось обширное, почти пустын-

Рукописи: Кіевскаго центральнаго архива: книга земская Кіевская № 137, листъ 409: разграниченіе воеводствъ Кіевскаго и Брацлавскаго. Ли‹ товская метрика— Книга переписей Ж 6 олисаніе господарскихъ замковъ,

ное пространство, пролегавшее отъ береговъ Роси до пороговъ и средняго теченія Ингула; на этомъ пространствѣ велась постоянная партизантская война между удальцамп татарскими и руєскима и подъ прикрытіемъ послѣднихъ медленно и постепенно выдвигалась въ степь южнорусская колонизація изъ кіевской области. .

Къ сѣверу отъ Роси страна, не смотря на татарсківе набѣги, была заселена и правильно устроена. Шодъ властью кіевскаго удѣльнаго князя, вромѣ стольнаго города его земли, находились многочисленные кіевскіе пригороды: Овруччъ, Жиатомиръ, Звенигородъ, Переяславль, Каневъ, Черкасы, Остеръ, Чернобыль, Мозырь !). Большинство названныхъ пригородовъ вознакли еще до XIII столътія и вмстб съ Кіевомъ достались Латвѣ, другіе, какъ Мозырь, Остеръ и Переяславль присоединены были къ кіевскому княженію отъ сопредѣльныхъ русскихъ княжествъ уже посл литовскаго завоеванія; нѣкоторые, какъ Черкасы и Чернобыль, возникли по нниціативб литовскихъ князей. — Пригороды эти, въ разсматриваемый періодъ времени, носятъ названіе „замковъ господарскихъ“ и получаютъ важное административное значеніе; удільный кіевскій князь назначалъ въ нихъ правителей, носившихъ названіе намѣстниковъ, державцевъ или старостъ, Намѣстнивъ княжескій управлялъ не только городомъ, въ которомъ находился господарскій вамокъ, но и обширяымъ территоріальнымъ округомъ, который тянулъ къ замку. Округи, на которые распадалосъ кіевское княженіе, носили названіе „повіѣтовъ“ 2). Веб жители повѣта, въ какой-бы сословной категорія ни принадлежалп, были подчинены намѣстнику въ военномъ, судебномъ и административномъ отношеніяхъ, несли шо его распоряженію извѣстныя въ пользу князя повинности и давали намѣстнику извъстныя дани. Удѣльный князь оставлялъ за собою верховную власть, выражавшуюся въ подчиненій ему намбстниковъ, въ правъ верховнаго предводительства на войнѣ контингентами всѣхъ повѣтовъ, въ правъ апшеляція къ нему отъ суда намѣстниковъ й, наконоцъ, въ исключительномъ прав раздачи въ пользованіе поземельной собственности. Когда кіевское княжество было переименовано въ воеводство и удѣльныхъ князей замѣнили кіевскіе воеводы, то вмѢстѣ съ тѣмъ и разрушено было административное единство кіевской земли. Великій князь вошелъ во всѣ

—-

Т) СвѣдВнія о управленіи и внутреннемъ быт Кіевской земли занмствованы преимущественно изъ описанія господарскихъ вамковъ: Кіевскаго, Мозырскаго, Чернобыльскаго, Остерскаго, Овруцкаго, Житомирскаго, Черкасскаго и Каневскаго, 1552 года. Рукоп. Литовской метрики— книга переписей № 6. (прим. 278)

Примечание 278. Терминъ, „повѣтъ“ вовникъ ввроятно отъ того, что намѣстникъ созывая жителей своего округа „на военную потребу“, призывая ихъ въ судъ или сообщая имъ админнстративныя распоряженія, „повъщалъ“ ихъ или „давалъ имъ вѣсти“, какъ тогда выражались офиціально. Для разсылкч „вѣстей“ староста располагалъ особыми „замковыми слугами“ или такъ называемыми эпутныки боярами“, которые по его приказанію „Вздили въ путь“ развозать „Ввести“.

права бывшаго князя удѣльнаго и самъ сталъ назначать старостъ въ замки кісвскаго княжества; старосты замковъ господарскихъ оказались въ прямой зависимости отъ особы великаго князя, который ихъ назначалъ и смѣнялъ, судилъ и контролировалъ; такимъ образомъ связь прогородовъ съ главнымъ городомъ области исчезла и каждый повѣтъ сталъ независичою отъ Кіева единицею областнаго управленія. Кіевскій воевода оказалса, съ друғимъ только титуломъ, равноправнымъ съ намѣстниками пригородовъ, административнымъ чИНОВНИкОМъ, и отЛИчалея отъ нихъ только тмъ, что подъ властью его находился болѣе богатый городъ съ его непосредственнымъ округомъ и что, по причинамъ, не разгаданнымъ для насъ, два съверные повѣта: мозырскій и чернобыльскій, остались въ зависимости отъ него въ военномъ отношенін; жители этихъ повѣтовъ обязаны были ходить на войну не подъ начальствомъ своего старосты, а „при воеводѣ кіевскомъ, якъ ихъ обошлетъ“. —Такимъ образомъ при замѣнѣ князей воеводами кіевская земля потеряла связь административную, объединявшую ея повбты, распалась на нвсколько независимыхъ отъ главнаго города областей, но понатіе объ историческомъ единствѣ земли сохранилось какъ въ сознаній жителей, такъ и въ отношеніи къ нимъ правительства. Еще Витовтъ, упраздняя кіевское княженіе, выдалъ его жителямъ „право добровольное христіанское“, т. е. уставную грамоту, обезпечивавшую ихъ права н опредлявшую отношеніе къ нимъ великокняжеской власти. Шрава эти и отношенін были одинаковы для всбхъ повбтовъ кіевскаго княжества и въ числѢ ихъ было обязательство со стороны великаго князя —граздавать намбстничества въ кіевскихъ пригородахъ и поземельную собственность въ предѣлахъ кіевскаго княжества исключительно только уроженцамъ этой областни '). Уставная грамота Витовта подтверждалась потомъ много разъ его наслбдниками: Казимиромъ, Александромъ, Сигизмундомъ и послужила основанівуъ, объединявшимъ жителей кіевской земли, посл того, какъ разрушена была вабшняя связь отдВльныхъ ея частей.

Иҙъ текста этой грамоты, данной всей земл кіевской, равно вакъ изъ грамотъ болѣе частныхъ Витовта и его преемниковъ, опредъляютея и взаимныя отношенія жителей страны между собою, и распредѣленіе ихъ на общественныя групшпы.—Послѣ установленія новаго литовскаго распорядка въ кіевской земл'ѣ общественный строй ея значительно измВнился, сравнительно съ тѣмъ, какимъ онъ былъ при удъльныхъ русскихъ кпязьяхъ: основнымъ приндипомъ новаго порядка вещей служило то положеніе, что вся земля принадлежитъ государству и состоитъ въ распоряженін князя, который раздаетъ ее въ пользованіе частнымъ лицамъ, въ видѣ временнаго условнаго владнія, подъ условіемъ исполненія извістной государственной службы. (прим. 279)

Примечание 279. „А волости кіевскія—Кіяномъ держати, а иному никому. А городки кіевскіе, въ нашой воли: Кіяномъ будемъ давати, кому ся будеть годити“. Акты, относящіеся къ исторіи Западной Россіи П, стр. 33.

Төкъ какъ ғосударство прежде всего заботилось о томъ, чтобы обезпечить н организовать свои военныя силы, то исполиеніе военной повяннести состашляло нервое и важнійшее условіе землевладѣнія. Земельная собственность была раздѣлепа на опредъленные участки, такъ называемня „службы“; каждая служба заключала 10 литовекижъ волокъ (199 десятишъ) и то лиде, которое получало землю въ пользованіе, обязано было по важдому призыву князя или его намѣсеника, доставдять съ каждой „службы“ одиого вооруженнаго воина, Лица, получавшія на текихъ условінхъ землю, назывались „земанами“ и составляли классъ землевладѣльческій н, выѣстѣ съ тімъ, военное сословіе края, Земяне могли владфть землею лично, во все врема, пока исполняли возложенную на нихъ повинность, ио, если она оказывалы важныя услуги и снискивали расцоложеніе квавя, имъ давалось враво нережечи своей земли по наслѣдству на тѣхъ же условінхъ, на кекакъ сами ею владѣли; въ такомъ случа служба ихъ называлась „выслугею или „отчињою“. Ворочемъ „выслуга“ могла быть передана только прамымъ наслъдниканъ земянина или же постороннимъ лицамъ по завѣщанію, но отчуждать ве пры жизни, мнать, ділить, отказывать въ пользу церкви и т..п. высгужавшій ее зөмянинъ не могъ безъ разръшевія князя.

Уже съ XIV столѣтія слагается такимъ образомъ въ кйевской земл классъ землевладѣльцевьъ; въ XV и XVI столѣтіяхъ количество раздаваемыхъ кназьями выелугъ все болѣе и болѣе умножается и образуется многочисленное военное сословіе, связанное съ областью и пронскожденіемъ, (такъ какъ, по уставной грамотѣ Вятовта, князья обязаны были службы и выслуга въ кіевской земіѣ раздавать искіючательно уроженцамъ этой земли), н землевладѣніеємъ, и мўстомъ постояннаго жительства. Классъ этотъ впрочемъ былъ неравномѣрно распредѣвенъ на территорій кієвскаго княжества: въ съверной, зѣсной его полосв земяне были весьма многочасленны и отчины въ этой местности были разобраны весьма рано; вс болѣе древніе и богатые роды зешмянскіе пом щались въ этой территоріш; жжалованныя грамоты на свои земли они выслужили „на веливихъ кназьяхъ“: Витовт, Базимирѣ и Аддександр, или пелучили ихъ отъ кіевскихъ княсей Олельковичей. Такъ въ повѣтахъ: мозырскомъ, овручскомъ, чериобыльскомъ, въ сверныхъ частякъ кіевскаго и жатомирскаго мы встрбчаемъ въ теченій многихъ шоколѣній представителей всѣхъ знатныхъ н богатыхъ земянскихъ родовъ кіевской земли !). Совершенно другое отношеніе встръчаенъ въ южныхъ, черноземннукхъ

$ Вотъ перечень боле выдающихся земянскихъ родовъ въ Біевщинѣ: въ мозырскомъ повбтѣ: Обухи, Балакиры, Еськовичи, Лозки, Костюшковичи, Леньковичи, Олужки; въ чернобыльскомъ и кіевскомъ: Кмитичи, Проскуры, Горностай, Сурины, Заморенки, Полозовичи, Дашковичи, Тыши, Волковичи, Лемеши; въ овручскомъ н житомирскемъ: Немировичи, Дедовичи, Ѣльцы, кнзэья Сенскіе, Халецкіе, Щеневскіе, князья Капусты, Тышнювачи, Стрыбели, Вороны, ПШрежовскіе, Корчевскіе и т. д.

и степныхъ поввтахъ: въ черкасвомъ, каневскошъ, въ южныхъ частяхъ кіевскаго и житомирскаго; здВсь зөмлве или вовсе не берутъ службъ н выслугъ, или бөрутъ ихъ весьмэ неохотно; только въ началѣ XVI столѣтія мы встрѣч̧аемъ оъ каневскомъ повътѣ нѣсколько выслугъ яемянскихъ, и то онѣ принадлежатъ земянамъ; имвшимъ главныя отчины и постоянно жившимъ въ кіевскомъ Поаѣсьи, и едва можемъ назвать 2—3 рода земянъ, поселившіеся во всей стешной полосѣ кияжества !).—Наконецъ, въ двухъ самыхъ южныхъ шовѣтахъ: звенигородскомъ и мереяславскомъ пемянъ вовсе не было; правда, оба повѣъта были въ ХУ столѣтіи совершенно опустошены татарами, замки разорены и кыязьа перестали даже посылать намВстниковъ въ эти опустБвшія области. Причина неравномѣрнаго расиредкленія зеиянъ заключалась какъ въ самыхъ условіяхъ землевладйнія, такъ и въ современномъ экономическомъ положенін края. Южные повѣты, подверженные постояняыяъ татарскимъ наббгамъ не могли представить удобной почвы для прочнаго установленін хозяйства, я между тіѣмъ военная служба съ земли была гораздо тагостнбе, земнне должны были проводить большую половину времени то въ походакъ, въ поген$ за татарами, то въ караулахъ или такъ называемой „полевой сторож“ ид стоянкакъ, устроенныхъ укранниыми старостами въ степи, дла предъупрежденія набъговъ.

Съ другой стороны сғепныя черноземныя пространства, представлявшія эдну изъ лучшихъ мъстностей для земледѣлін, при тогдашнихъ экеномичесенкъ условіяхъ не объщали богатаго дохода; хиѣбъ не составлалъ предмета вывозной торгова а хиѣбопашествомъ занимались только въ размѣрахъ не- өбкодимыкъ для собственнаго прокормженія; напротивъ, хозайство въ геныхъ өкруғахъ изобиловало всеми продуктами вывозной торговли. Пересматривая дошедшія до насъ опиен имѣній, составленныя даже въ ХУІ столфтін, мы видимъ, что главными статьями поземельоаго дохода признавались „борти“ и вообще продукты пчеловодства, „бобровыя гошы“ и вообще мѣха, затѣиъ рыбная ловля и продукты лѣенаго хозяйства. Не удивительно потому, что зөмяне позаботились главнымъ образомъ занять земли въ Полѣсьш, относительно безопасные отъ татарскихъ наббговъ и дававшйя белѣе цънные въ то врема нредметы дан сбыта. ·

Кромѣ сословін земянъ въ жіевской землѣ находимь еще другое сословів, өбяваниое также нести военную службу. Сословіе это носило названіе „бояръ“ и составляло какъ-бы переходъ отъ земянъ къ сословіямъ мѣщанскому и крестьянскому; бояре по всему вброятію были потомки бывшихъ княжескихь (прим. 280)

Примечание 280. Въ описаніи господарскихъ замковъ 1552 года въ каневскомъ повбтѣ яэзвано толъко нфеколке земяянскихъ отчинъ, принадлежавшихъ: Датковичамъ, Служжамъ, Валакирамъ, Кльцамъ, кяявьныъ: Капустамъ, Глинскамъ и Корецкимъ; въ черкасскомъ-же повфтв были только два земянскіе роды: Морововичи и князья Домонты-Черкащшенипы.

дружинниковъ. Въ концѣ удѣльнаго періода на Руси дружинники стремятся поселиться въ местахъ своего пребыванія я не переходить вслв ъ за каждымъ княземъ изъ области въ область; они предпочитаютъ, оставаясь въ данномъ княжествѣ, поступать на службу къ тому князю, который овладѣетъ областью, Такамъ образомъ дружина привязывается къ земаѣ, а не къ лицу, т. е. становится „земскою“. Въ литовское время за земскими дружинниками сохраняется названіе „бояръ“; они приписаны къ господарскимъ замкамъ, въ районѣ которыхъ владѣютъ поземельною собственностью, по большей части весьма не значительною, и обязаны нести военную службу не только полевую, но и гарнизонную въ самой крѣшости и отбывать разнаго рода повинности, какъ въ пользу государства, такъ и въ пользу намѣстника. Они отличались отъ земянъ тѣмъ, что служба ихъ, гораздо болѣе тяжелая, не находилась въ зависимости отъ количества земли, бывшей въ ихъ пользованіи, но возлагалась на нихъ въ силу того, что они иринадлежали къ боярскому сословію. Съ конца XV вѣка, когда окончательно утвердилось земянское сословіе, оно мало по малу не только превзошло бояръ знатностью и богатствомъ, но и подчинило ихъ себѣ въ значительной степени; подчиненіе это выразилось въ томъ, что въ случа, если земельные участки, принадлежавшіе боярамъ, находились въ селахъ розданныхъ земянамъ, то каязья и ихъ намѣстники уступали въ пользу послі днихъ свою военную, а въ послѣдствін и судебную власть надъ боярами, или, какъ тогда выражались, бояре обязаны были „служити й п0- слушными быти“ земянину, а въ случа неповиновенія, колжны были оставать свою землю и съѣхать прочь, сохраняя за собою лишь движимое имущество.

Вся остальная масса сельскихъ жителей составляла категорію крестьянъ или „людей“, какъ ихъ тогда называли, и если они жили на земляхъ „замковыхъ“, т. е. государственныхъ, то назывались „людьми служилыми“, а если земли, обработываемыя ими, розданы были земянамъ, то они и сами опредѣлялись терминомъ „люди панскіе и земянскіе“. Какъ тв, такъ и другіе лично были свободны и имбли право перехода съ мѣста на мъсто; поселяясь на данной земл, они обязаны были нести извѣстную долю натуральныхъ повинностей и давать опредѣленныя дани деньгами и натурою въ пользу владъльца земли, сообразно съ договоромъ и установивщимся обычаеиъ; иногіе изъ нихъ при томъ владѣли собственною землею, составлян категорію такъ называемыхъ „данниковъ“, и обязаны были давать государству съ земли своей дань, въ качеств подати. Дань эту, взимавшуюся по большей части натурою, правительство уступало въ пользу земянъ, обязанныхъ, въ такомъ случаѣ, сообразно съ количествомъ дохода отъ данниковъ, усиливать контингенты, доставляемые ими на войну. Во всакомъ случа большинство крестьявъ сндВло не на своей земл и пользовалось лишь свободою перехода. Эта свобода въ Кіевщин была весьма заманчива; между тѣмъ, какъ въ населенной части княженія умножалось народонаселеніе и постепенно тяжелѣе становились условія пользованія землею, въ южной полос много было незанятой земли и она, за рѣдкими исключеніями, не была даже йе јиге роздана въ

частное владѣніе; крестьянину слъдовало только подняться съ мѣста, перейти за Рось и поселиться на пустоши, чтобы пользоваться землею безусловно и безконтрольно и развести богатое хозяйство. Современные документы свидвтельствуютъ, что такіе переселенцы дъйствительно пользовались своимъ положеніемъ: „пашутъ гдѣ хотятъ и сколько хотять“, говоритъ описаніе одного замка; „уставичне въ каневскихъ уходахъ живутъ на мясѣ, на рыбѣ, на меду и сытятъ тамъ собе медъ яко дома“, свидѣтельствуеть другой такой-же довументъ. — Благоденствіе это впрочемъ доставалось не безъ риска: крестьяне, разводившіе въ степи хозяйство, находились подъ постояннымъ страхомъ татарскаго набѣга и, очевидно, должны были думать о защит и организовать ее, если хотѣли обезпечить свой трудъ и свое пребываніе въ степи. Въ этомъ отношеніи они нашли опору, поддержку и руководство въ представителяхъ мстнаго управленія— въ старостахъ увраинныхъ замковъ какъ Кіевщины, такъ и сопредѣльной съ нею Брацлавщины. Старосты хмѣльницкіе, брацлавскіе, виннацкіе и особенно каневсків и черкасків берутъ на себя иниціативу въ дл организаціи крбпкой военной силы изъ вародонаселенія, поставленнаго, изъ-ва экономическихъ своихъ выгодъ, въ необходимость самозащиты. Отаросты эти относятся къ пришлому и все болѣе и болѣе умножающемуся иародонаселенію, какъ къ единственному средству защитить свои повѣты, охранить свои замки и возстановить русскую колонизацію въ подведомственныхъ имъ округахъ. При полномъ почти отсутствіи земянъ въ этихъ округахъ, малочисленные бояре и и щане рѣдкихъ городовъ конечно не могли составить сколько нибудь значительнаго военнаго ополченія; недостатокъ этотъ пополняли стремившіеся въ плодоносныя степи „люди“. Уже съ конца ХУ столѣтія въ источникахъ появляется упоминаніе объ образованій нзъ этихъ „людей“ новаго сословія въ южныхъ степяхъ Кіевщинн;— появляется новый териинъ, заимствованный у татаръ—г козаки“ !). Подъ нимъ не разумѣются ни мѣщане, ни бояре; это сословіе состойтъ изъ людей свободиыхъ, но въ большинств бездомныхъ, ищущихъ занятія и осѣдлости. Встрѣчаютея козаки въ городахъ въ услуженіи у бояръ и мѣщанъ, упоминаются й такіе, которые имли уже свои дома; одни изъ нихъ ходатъ на низъ Днбипра на звъриный и рыбный промыселъ и ведутъ торговлю продуктами этихъ промысловъ, другіе занимаются хлѢбонашествоиъ и разводятъ пасбки, третіе промышляютъ угономъ лошадей и захватомъ добычи у татаръ, Старосты не только не противудЪйствуютъ переходу населенія въ южные повѣты, но, напротивъ, поощряютъ его, облагая лишь самыми льготными пошлинами всъ козацкія промыслы и занятія. Такъ, жившіе въ Черкасахъ козаки не несутъ никакихъ повинностей, а только за право пользованія рыбною и звѣриною ловлею или другимъ промысломъ на всемъ пространствб обширнаго староства (въ низъ по Днѣиру до пороговъ, а также по Орели, Самарѣ, Вореклѣ, Тясьмину и обоихъ Ингу-

ѣ) Акты, относящіеся къ исторіи Западной Россій т. І, стр. 194.

хэжъ) платятъ „колядки“ по 6 грошей въ годъ и косятъ 2 дия въ годь свно—‚толокою, за стравою и за медомъ“ старосты.—Въ Каневѣ старосты признавали собственностью козаковъ всякую добычу, захваченную ими въ татарской земл, подъ условіємъ, что незначительная часть ея должна быть отдана въ подэрокъ старостѣ и т. п, Цри такихъ отношеніяхт, болѣе энергаческйе и предоріничивые сельскіе люди изъ съверной Ыіевщины стрењились постоянно въ степь и въ каневскомъ и черкасскоиъ староствахъ быстро формировались свободныя, воинственныя, козацкія „околицы“, доставлявщія вооруженныя „роты“ диля походовъ на татаръ. Съ начала XVЈ столѣтія предпріимчивые старосты украинскіе; Остафій Дашковичъ, Миханлъ и Дмитрій Вишневецкіе, Лянцкоронскій, кы. Константинь Ивановичъ Острожскій, находятъ возможаымъ, опираясь на козацкія ошолченія, перейти къ ваступательнымъ дѣйствіямъ противъ татаръ. Въ степной Кіевщинѣ, подъ охраною сформировавшихся козацкидъ ополчеңій, колонизація становится смѣлѣе; новые выходцы изъ кіевскаго Полсья не ограничиваются уже староствами каневскимъ и Черкаскимъ, э занимаютъ новыя мѣста; съ одной стороны вновь заселяется поднѣировская часть бывшаго переяславскаго кияжества й пріобщается къ козачеству, съ другой народонаселеніе двигается въ опустѣлый въ XV столѣтій повѣтъ звенигородскій и образуетъ поселенія въ никому не подведомственныхъ и никѣмъ неуправхяемыхъ пустыряхъ между Тясьминомъ, Синюхою н Росью; заселяются обширныя пространства, такъ называемые „Грувты уманскій н звенигородскій“, въ воторыхъ только въ конц ХУІ столътія правительство оффиціально признаетъ существованіе поселеній и лишь въ иачалъ ХУШ назначаетъ комщиссію дхя осмотра кран и опредѣлепія его пространства !).—Такимъ образомъ съ конца ХУ столѣтія въ Ківвщинѣ зарождается новое военное и землевладѣльческое сословіе, сформировавшееся на основаніяхъ равноправности между его членами и внесшее въ свой бытъ старые принципы вчеваго строя. Сословію этому. предназначено было въ скоромъ времени вступиться за національныя права Кіевской Русин, упорно за нихъ бороться и выиграть діло, проигранное раньше превилигированными сословіями страны.

Кромѣ перечисленныхъ сословій: земянъ, бояръ, крестьянъ и, выдѣлавшихся изъ среды послднихъ, козаковъ, въ Біевщинѣ было еще сословіе мщанское. Какъ въ самомъ Кіевб, такъ и во всбхъ пригородахъ кіевской земдн, жители ихъ составляли особенныя городскія общины, отличавшіяся правами, повинностами и устройствомъ своимъ отъ другихъ жителей крач. Но не вездѣ община городская пользовалась въ равной степени независнмостью и обязанности, лежавшія на ней, не везд были одинаковы; въ большинствѣ пригородовъ община городская была въ полной зависимости отъ

Т) Ажшіва Нишапіа—Документъ издаяный отдльною брошюрою въ Венецін 1862 г. Эдмундомъ Солецкимъ (Ал. Даровскимъ). —

старостъ, находилась подъ нхъ „присудомъ“ и обложена была довольно тяжелыми повинностями: на мѣщанъ возлагалась обяванность нести военную службу какъ полевую, такъ и гарнизонную, и, виъстѣ съ тъмъ, они обложены были многочисленными податамв и данами въ пользу правительства и намстннковъ.— Другое положеніе было мщанской общины въ самоиъ городѣ Кіевф: еще великій князь Витовтъ обезпечилъ ея права особою грамотою, которая, къ несчастью, не дошла до насъ и вѣроятно погибла во время разоренія кіевскаго замка Менгли-— Гиреемъ. Въ 1494 году, двѣнадцать лѣтъ спустя послѣ этого разоренія, өе возобновихъ великій кназь Александръ Кавимировичъ, а въ 1499 онъ пожаловалъ городу Кіеву новую грамоту ?), обезпечшвавшую самоуправленіе жителей но магдебургскому праву, которымъ разрвшалось имъ пользоваться въ полномъ его объем, безъ всякихъ исключеній, нарави съ жителями стольнаго города Вильна. Въ силу этой грамоты, кіевскіе мЪщане становились невавясишыми и неподсудными мстному воевод; городомъ управляли двб выборныя коллеғіи подъ предсѣдательствомъ выборнаго-же войта; городскіе промыслы, торговля и занятія были или вовсе освобождены отъ пошлинъ, или обложены умѣревною и точно опред ленною въ грамотѣ податью въ пользу государства и воеведы; сверхъ того кіевскіе мъщане получили право безпошлинной торговли во всъхъ земляхъ и городахъ великаго княжества литовскаго. Обязанности, возложенныя на общину состояли въ томъ, что мѣщане должны были по привыву воеводы ѣэдить въ погоню за татарами, держать полевую сторожу на татарскихъ шляхахъ и „отправовати оборону и сторожу“ въ кієвскомъ замк.

Подъ охраною названныхъ привилегій городская община быстро развнлась, пріобрбла значительныя богатства и силу. Съ незапамятныхъ временъ, благодаря своему удобному географическому положенію, Кіевъ служилъ центромъ обширной торговли: складочнымъ мбстонъ продувтовъ вывова со всего днъоровскаго бассейна съ одной стороны, и предметевъ привова торговля пареградской и восточной съ другой (прим. 281). Это вначеніе торговаго центра Кіевъ удерживаетъ въ описываемое время. Въ Кіевъ направлялись многочисленные караваны сухимъ путемъ п водою изъ крымской орды и изъ Царьграда; первые переправлялись черезъ Днѣиръ у Тавани, слъдовали по большей части (прим. 282)

Примечание 281. Акты, относящ. къ исторіи Западной Россіи І, стр. 144 и 194. —

Примечание 282. Не говоря о многочисленныхъ указаніяхъ на обширную торговлю Кіева съ Царьградомъ и дальнимъ востокомъ въ удѣльное время, укажемъ только на свидътельства о район кієвской торговли, въ гораздо болѣе превнее время, доставляемыя ваиъ монетными кладами, находимыми въ Біевб и его области. Въ этомъ отвошеніи довольно указать на большой кладъ римскихъ монетъ иремени Антониповъ, шайденный нѣсколько лѣтъ тому назадъ въ Чернобыл, на такой-же кладъ монетъ, чеканенныхъ въ Антіохін, Ш--IV ст., открытый въ 1875 году въ самомъ Кіевѣ, и на нѣсколько кіевскихъ кладовъ съ монетами Саманидскими ІХ —Х столѣтій.

сухимъ путенъ вдоль Днѣира до Черкасъ или Канева, здѣсь перегружалинсь на „комяги“ и достигали такимъ обраазомъ Кіева. Царьградскіе товары отправлялись изъ Хаджибен, а посл разрушенія его Менгли-Гиреемъ въ 1490 году, изъ генуезскаго Монкастра (Аккермана) и, слѣдуя по степи черезъ мосты, построенные на Буг Витовтомъ, доставаялись въ Кіевъ. Благодаря указаніямъ современныхъ актовъ, мы можемъ указать хотя нѣкоторые товары, правозимые этими караванами; это были: шелковыя м парчевыя восточныя ткани, „камка александрійская на золоте“, восточные ковры, шелкъ, восточныя издвлія изъ кожи: „сафьннъ, тижмы ш тебенки“ и восточныя пряности: перецъ, „дзиндзиверъ“ шафранъ я т. п. Тѣми-же путяни изъ Кіева отправлались караваны на востокъ; онн везли иѣха бобровъ, лисицъ, горвостаевъ, вуницъ, бблокъ и т. п., готовыя шубы, „шлыки“ и колпаки; затмъ издѣлія кіевскихъ оружейныхъ мастеровъ: луки, стрѣлы, сагайдаки, съдла и т. п. Оверхъ того черезъ Кіевъ проходили караваны съ „коштовными“ товарами изъ Москвы вь Турцію и Крымъ и обратно. Въ предѣлахъ кіевской землн вупеческіе караваны пользовались покровительствомъ и охраною властей: старосты: остерскіе, черкаскіе и каневскіе и воеводы кіевскіе снабжали ихъ вооруженнымъ конвоемъ, об. регавшимъ купцевъ отъ нападеній татаръ въ степи, и получали за то отъ каравана опредѣленные обычаемъ и грамотамн подарки. Кромѣ этой обширной внъшней торговли, склады которой находились въ Кіевѣ, въ силу особой на то привилегіи, пожалованиой городу в. к. Александромъ, Кіевъ представлялъ богатый рынокъ и для внутренней торгволи: здъсь находились склады соли, привозимой изъ береговъ Чернаго мора и расходившейся потомъ по всему великому княжеству литовскому, рыбы, доставлявшейся съ „низу“ и „съ верху“ Днѣпра, воску, меду, хлъба и т. !) п. Торговая дѣятельность Кіева привлекла въ этотъ городъ многочисленныхъ иноземцевъ; уже въ XV столѣтіи въ Кіевб существовала многолюдная армянская колонія, члены воторой владъли домамя и лавками въ городб и землями въ кіевскихъ повѣтахъ; сверхъ того въ XV-же вбкѣ въ Кіевѣ имли торговый дворъ генуезцы и проживалн многочисленные торговцы: турецкіе, татарскіе, московскіе, греческіе, молдаванскіе и польскіе.

Торговля не составлаля впрочемъ единственнаго занятія кіевскихъ горожанъ; разнообразныя ремесла развиты были среди городского населенія. Въ XV уже столѣтіи документы указываютъ на многочисленные цехи, состоявшіе подъ присудомъ кіевскаго магистрата, въ числъ ихъ поименовавы слъдующіе: „кравцы, кушнеры, шевцы, чоботари, постригачи, золотари, лучники, стръльники, сбдельники, ковали, конвисары, винники, хлѣбницы, перекупнияки, рыболовы, плотники, цырульники“ ?), Между ними особенно славились золотари, металическія издѣлія которыхъ находили обширный єбытъ во всей Руси (прим. 283)

Примечание 283. Описанія господарскихъ замковъ 1552. Рукоп. Литов. метрики. *) Акты, относящіеся къ исторіи Западной Россіи т. І, стр. 144, 194, 355.

и Литвѣ, и стрѣльники, стрълы которыхъ, кованиыя изъ желѣза и обдѣланныя въ древка съ орлиными перьями, составллли одинъ изъ предметовъ сбыта въ Крымъ; Махалонъ Латвинъ сохранилъ извѣстіе, что за 10 такихъ стрѣлъ татаре давали обывновенно въ обмбнъ возъ соли.

Велйдствіе богэтой торговли и производнтельности рано чувствуется потребность въ постоянныхъ знакахъ цѣнности. Уже съ XIV столѣтія въ Кіевб находился монетный дворъ; до насъ дошйди монеты кіевскаго чекана, носящія имена князей: Владиміра Ольгердовнча, Витовта и Казимира; деньги эти чеканились, какъ кажется, по образцу генуезскихъ монетъ города Кафы и очевядно возникли изъ-за потребности облегчить торговыя свошенія съ Крымомъ; н$которыя изъ нихъ носятъ на лицевой сторон взображенія и надписи христіанскія, на оборотѣ-же тамги и надписи татарскія !).

Самостоательность, обезпеченность и богатство кієвской городской общины достэвляютъ ей первенствующее значеніе въ землѣ. Кіевскіе воеводы относятся съ уваженіемъ къ ея правамъ и правилегіямъ и, въ случаѣ попытки нарушить ихъ, получаютъ строгіе выговоры и нашоминанія отъ великихъ князей; земяне кіевской области тяготбютъ къ городу, пріобрбтаютъ въ его чертВ дома, роднятся съ знатными мѣщанскима семействами и нербдко переходятъ въ мъщанское сословіе, и обратно—встрвчаемъ частые случаи, когда богатые міщане пріобрбтаютъ куплею или на основаніи княжеской жалованной грамоты земли п „службы“ и становятся въ ряды земянъ; встрѣчаются такіе ролы, какъ Крикуновичи, Криницкіе, Шавулы, Мелешкевичи, которые появляются поочередно то въ качеств земянъ, то въ рядахъ кіевскаго мѣщанства. Въ началѣ XVI столтія, когда польскія понятія объ исключительности дворанскаго сословія проникаютъ въ среду русскихъ земянъ и когда появляется у нихъ желаніе установить внѣшніе признаки своего родоваго достоинства, земяне кіевской земли находятся въ весьма затруднительномъ положеній: они не владѣютъ потомственными гербами, подобно польскому дворянству, и употребляютъ лишь печати съ начальными буквами своихъ именъ и прозващъ; оказывается зато, что единственное сословіе края (кром княжескихъ родовъ), владъвшее выработанными геральдическими знаками, было кіевское міщанство; ихъ фамильныя клейма и печати и послужили матеріаломъ для установленія дворянской туземной геральдики въ южной Руси посл люблинской уніи 1569 года.

Вообще, обозръвая сословія, на которыя распадалось народонаселеніе кіевской области въ данную эпоху, мы не можемъ не замѣтить общей черты въ ихъ взаимныхъ отношеніяхъ: сословія не отдВляются ръзко другъ отъ друга, сливаются и смъшиваются между собою на всѣхъ пунктакъ; понятія о потомственности и незыблемой наслъдетвенности правъ и сословныхъ пре-

!) Труды Кіевскаго Археологическаго съъзда т. П, стр. 151—157. Вагіов- 2еүісл. Родіаа па зіозшшкі РоѢвкі 2 Тагейа і Таіагаші, стр. 19—28. —

имуществъ не существуетъ; старыя вѣчевыя преданія о равноправности всіжъ жителей земли продолжаютъ господствовать среди всѣхъ слоевъ населенія и довольно свободно укладываются въ литовскій распорядокъ, который отарываетъ самый широкій просторъ дла лачныхъ дарованій и личныхъ заслугъ. Такъ хотя земяне и представляютъ сословіе землевладѣльческое, стремящееся установить потомственно свои права на землю, но оно далеко еще не уйрочилось въ этомъ направлепіи: земянинъ, не исполнявийій службы, привязавюй въ землѣ, находившейся въ его пользованін, теряжъ эту землю, хотя бы она и составляла выслугу его иредковъ; онъ обязанъ былъ переуступить ве лругому лицу, способному исполнять службу; иріобрѣтатвлемъ являлось нерідко лице, принадлежавшее до того времени къ другому сословію !) и становилось послв пріобрѣтенія въ ряды земянъ, Уступки эти совершались ваолиѣ законно съ разрбшенія князи или его намбстника. Земянинъ, оставившій свою землю и службу, свободно переходилъ въ сословіе мѣщанское или боярское, или отправлялся искать счастья въ возачествв. МВщане точно также, по смыслу княжескихъ грамотъ, могли но всякое время оставить свою общину, переселиться въ другой городъ вли перейти въ другое сословіе. Мы уже указали на то, что переходъ въ козачество крестъянъ былъ севершенно нормальнылъ явленіемъ, но такой переходъ былѣ не единственнымъ возможныюкъ выходомъ изъ крестьянскаго сословія: въ грамотѣ, данной великимъ киявемъ Александромъ на имя кіевскаго воеводы, киязя Дмитрія Путятича, послі днему предписано, чтобы онъ не воспрещалъ магистрату зачислять въ міщане всѣхъ тѣхъ людей „мятрополичикъ, воеводиныхъ, панскихъ и земянскихъ“, которые, проживая въ Кіевѣ и въ селахъ кіевсваго повѣта, занимаются торговлею или ремесломъ 2). Такимъ образомъ кіевская городская община, притагивая въ свой составъ н знатныхъ земянъ, и промышленниковъ изъ врестьянскаго сословія, являлась пентромъ, въ которомъ сливались всб сословныя категорій кіевской земли и фактически устанавливалась между ними земская равноправность.

Постараемся теперь собрать разровпенныя черты дія того, чтобы составить себ понятіе о физіономіи самого гореда въ описываемое время.

Въ раэные періоды своего историческаго существованія центръ города Кіева передвигалсн въ различныя мѣстности, сообразно еъ историческими условіями его быта. Въ древнйшее время извѣстнаго намъ существованія города, еще вѣроятно въ до-княажесную эпоху, центръ горедской жизни помѣ-

І) Такъ напримѣръ бояринъ Зубрикъ пріобрътаетъ у Путивльскаго кназя земли въ черкаскомъ повътѣ и становится черкаскимъ земяниномъ; такъ кіевскій міщанинъ Ходыка-Криницкій пріобрбтаетъ громадную поземельную собственность въ переяславскомъ повътѣ и занимаетъ самое видное місто среди его земянъ; такъ „козакъ звиногородецъ“ Дмитрій Базановскій, владѣетъ селами въ грунтѣ звенигородскомъ и т. д. (прим. 284)

Примечание 284. Акты, относящіеся къ исторіш Западной Россій І стр. 865.

щался правдоподобно на Нынбшней Оболони и на окаймляющихъ ее взгорьяхъ; въ этой по крайней мЪрѣ містности найдены понынъ древніѣйшів монетвые клады и языческія кладбища. Послв того, какъ Кіевъ сдѣлался пентройъ обширнаго государства, князья устроили крѣпость на вершин горъ, господствующахъ надъ Подоломъ. Княжескій дворецъ, лучшія церкви и частныя дома расположены были на такъ называемой „Горѣ“, у подошвы которой разстилался торговый городь „Подолье“. Великій князь Ярославъ раздвинулъ предвлы верхняго города, включивъ въ его составъ загорокиое поле; онъ „осыпа“ этотъ „великій Кіевъ— великимъ валомъ“ и устроилъ въЖзжія Золотыя Ворота. Посл Ярослава нагорная часть Кіева не разширялась дальше намбченныхъ имъ предѣловъ и въроятно оскудѣла среди кизжескихъ усобацъ и половецкихъ набѣговъ, не разъ обрушивавшихся на старый княжескій стольный городъ. Литовскіе князья, овладввъ Кіевомъ, устроили центръ своего управлевія на новомъ мѣстѣ; они выбрали для своего жительства одну изъ горъ, стоящихъ отдъльно отъ всего внагорнаго крлжа, и потому болѣе безопасную отъ нападеній; гора эта, названная впослѣдетвін Киселевкою, по имени послъднниго польекаго воеводы, обитавшаго на ней, Адама Кяселя, находилась между старымъ нагорныжъ городомъ и торговымъ Подоломъ. Здѣсь былъ поєтроенъ „литовскій замокъ“, въ которомъ жили Олельковичи и гд, въ 1874 голу, кіевскій воевода Мартинъ Гаштольдъ принималъ венеціанскаго посла, Амвросія Бантарини. Изъ словъ послъднаго мы знаемъ, что зашокъ этотъ былъ срубленъ изъ дерева и что внутри его ограды находился домъ воеводы, но подробнаго описанія его мы не имѣемъ. Замокъ этетъ въ 1482 году былъ взятъ Менгли-Гиреемъ и совершенно разрушенъ, а жившій въ немъ въ то время кіевскій воевода Иванъ Ходкевичъ уведенъ въ плѣнъ,. въ которомъ и скончался !). Новый замокъ построенъ былъ на мВстб стараго только въ первомъ десятилѣтіи XVI вѣка; для постройки его вызваны были „добродеревцы зъ верху“, т. е. жители кіевскаго Полѣсья, слывшіе хорошими плотниками. Замокъ этотъ занималъ всю вершину горы Киселевки, стъиы его были срублены изъ прочнаго дерева и укрѣилены столбами; раздВлллись оя на 138 участка или „городни“, каждую городню городили земяне или жители извѣетныхъ волостей, и каждая волость или отдЖльное лице, строившее городню, имѣло право къ внутренней сторонѣ ея примкнуть постройку для храненія своихъ пожитковъ и для собственнаго помъщенія во время осады. На стбнахъ выдавались 5 башень—башни были шестиугольныя, каждая въ 3 этажа, и каждый этажъ снабженъ былъ бойницами; въ двухъ башняхъ помкщались въъзжія ворота: одни были обращены на сѣверъ, противъ горы Щекавицы, и назывались „Воеводиною брамою“, другін на югъ, противъ горы Клинецкой и носило названіе „брамы Драбской“. Небольшая

е»

) Никоновская лѣтопись т. УІ, стр. 118. Воскресенская лѣт. стр. 215. Собраніе сочиненій Макснмовача т. І, стр. 1958. 11

йлощадка передъ этими воротами, находившаяся виб замковыхъ укрѣпленій, на уступ горы, составляла лобное мѣсто, на которомъ приводились въ исполненіе смертные приговоры. На одной изъ башень замка пошъщались большіе городскіе часы, которыми кіевляне очень дорожили. Дия наблюденія вадъ ними и для ихъ починки назначено было особое жалованье, довольно значительное для того времени (15 копъ грошей и 5 локтей французскаго сукна); жалованье это получалъ обыкновенно одинъ изъ заиковыхъ пушкарей (артилеристовъ), умѣвшій обращаться съ механизмомъ часовъ, На внутренней площади замка тснились многочисленныя постройки: здъсь былъ домъ воеводы, ротмистра, командовавшаго гарнизономъ, 30 домовъ, въ которыхъ помѣщались солдаты; затбмъ здъсь-же находился „шшихлеръ“, въ которомъ сберегали порохъ, ядра, пули, свинецъ и т. п., и „шоша“, въ которой хранилась крѣпостная артилерія, состоявшая (въ 1545 г.) изъ 17 пушекъ и ококо 100 гаковницъ. Кроиб этихъ зданій въ замкѣ находилось 3 православныя церкви, въ томъ чпслѣ важнвйшая, по преимуществу, „замкован церковь св Николая“, и одна католическая каплица, имБвшэя вкроятно значеніе домовой церкви воеводы, если послі дній былъ католикомъ. Сверхъ того болѣе знатныя лица изъ числа зөмянъ и мѣщанъ добивались постоянно возможности имѣть свои дома въ замк: здъсь мы встрѣчаемъ домъ пана войта, домъ пана Горностая, пана Ходыки и т. п. У подножія замка простирался Подолъ, застроенный неровными и тѣсными улицами, въ которыхъ кипѣла торговая н промышленная жизнь горожанъ, Всѣ дома были деревянные, невзрачные и плохіе, по свидътельству Кантарини !); принадлежали она мЪщааамъ, земянамъ, духовенству и служилымъ людямъ. Среди Подола находился также и армянскій кварталъ съ своею церковью и генуезскій торговый дворъ. Старый городъ въ конц ХУ столѣзія прашелъ въ запустѣніе. Два раза въ теченін этого столѣтія онъ подвергался татарскому разоренію: въ 1416 сподручникъ Тамерлана, Эдигей, овладівъ городомъ, ограбилъ его и сжегъ *); не успѣлъ еще городъ оправиться подъ управленіемъ Олельковичей, вакъ въ 1482 году перекопскій царь Менгли-Гирей „Кіевъ ввзя и огнемъ сожже“, Посл этого удара старый городъ не подымался уже изъ развалинъ до половины ХУШ столѣтія. Еще въ комцѣ XVI вѣка кіевскій воевода, князь Константинъ Острожскій, вкопалъ около церкви св. Софія, „на горѣ, межи валы“, столбъ и зазывалъ на слободу „на оное мѣсто, здавна пустое, людей вшелякого стану вўры христіанское“ ?); средн опустъвшаго, нъкогда велвкокняжескаго

_н тта наал нн н ттт ннн ннн

І) Рап Магііп ѣесе ші ааге цо аПогріатепіо, авзаі саіуо, весопйо іі раеве. (Библ. иностр. писат. о Россіи,—изд. Семенова, стр. 135). (прим. 285) (прим. 286)

Примечание 285. Лфтопись издан. Даниловичемъ стр. 240. Густинская лѣт. стр. 354.

Примечание 286. Сборникъ матеріаловъ для исторической тонографів Кіева и его окрестностей, часть Ш, стр. 51.

города, по словамъ Герберштейна, Гвагнини и Гейденштейна ), виднѣлись лишь „слды церквей и опустѣвшихъ монастырей и зданій“. Ляссота, видѣвшій Кіевъ въ 1594 году, нашелъ въ верхнемъ город тоже запустѣніє; среди развалинъ уцлѣли лишь церкви св. Софіи и св. Михаила и небольшая ңерковь на Золотыхъ Воротахъ. Видъ этихъ развалинъ, возбуждая въ путешественникахъ соболѣзнованіе о паденіи нвкогда великолпнаго города, и подалъ поводъ къ утрированнымъ разсказамъ о кіевскомъ разоренін. Такъ Ляссота невольно, подъ вліяніемъ непосредственнаго впечатлѣнія, рисуетъ слъдующую картину: „Кіевъ былъ очень укрѣпленъ на обширномъ пространств в украшенъ великолиными церквями и зданіями, какъ можно судить объ этомъ по древнимъ развалинамъ, равно и по валу, охватывавшему городъ, и простиравшемуся, какъ говорятъ, на девять миль (?) въ окружности“ (прим. 287). Конечно такія преувеличенныя картины, дававшія впослкдствіи тему для разскезовъ о мнимомъ запустъніи Кіева посл Батыева погрома, относились только къ нагорной части Кіева и свидбтельствовали лишь о бъдствій, постигшемъ городъ въ 1482 году, и о томъ, что центръ городской жизня и дѣятельности передвинулся теперь въ другую часть города.

Кром указанныхъ нами сторонъ общественной и народной жизни Кіева въ разсматриваемую нами эпоху, мы должны въ заключеніе обратить вниманіе на религіозное значеніе Кіева, которое не только не ослаббло, но было въ значительной степени возстановлено въ теченіп указаннаго времени.

Въ половин XIII столѣтія религіозное значеніе Кіева нъсколько поколебалось по причинѣ политическаго его упадка. Митрополиты кйевскіе, вел дствіе развитія болѣе могущественной государственной жизни въ свверовосточной Руси, равно какъ и вслѣдствіе возникновенія многихъ новыхъ епископскихъ каеедръ на сѣверѣ, должны были обратить на этотъ край особенное вниманіе; они значительную часть времени жили во Владимірѣ на Клязьм$, а въ началѣ XIV столѣтія н вовсе туда переселились, нзрѣдка только посѣщая свою митрополичью столицу и управлян кіевскою церковью посредствомъ намѣстниковъ. Послѣ присоединенія кіевской области къ Латвѣ, какъ литовскіе великіе князья, такъ и удѣльные князья кіевскіе стремятся къ возстановленію митрополій на прежнемъ мѣстѣ. Уже Владиміръ Ольгердовичъ успѣлъ на время достигнуть этой цѣли, пригласивъ въ Кіевъ митроцолита Кипріяна, непринятаго въ Москвѣ; посл его смерти великій кназь Витовтъ рбшился возстановить замобытность кіевской митрополія и подчинить ей православныя епархін въ великомъ кияжествб литовскомъ; онъ не призналъ жившаго въ Москв митрополита Фотія и, созвавъ въ 1414 году девять пра- (прим. 288)

Примечание 287. Герберштейнъ. Записки о Московіи— (переводъ Анонимова. Спб. 1866) стр. 158—159 Сцпарпіпі Загшаіае Еүгореае девсгірііо. Веіпоій Нейдепвгіейп., Гліейе РоіІвкі (переводъ Глищинскаго Спб. 1857) т. П, стр. 371.

Примечание 288. Тареһисһ уоп Егісһ Тазвоќа, стр. 203—204.

вославныхъ епискөповъ западной Руси на помВстный соборъ въ Новгородокъ« Литовскій, предхожилъ имъ избрать отдѣльнаго кіевсњаго митрополита (прим. 289). Выборъ этотъ состоялся и на кіевскую митроподичью кьеедру вступилъ Григорій Циувлакъ. Вирочемъ воэстановленіе митрополіш утвердилось не еразу; въ теченій пятидесяти лѣтъ послъ выбора Цимвлака замѣчаенъ волебанійе: кіевская митрополія то объединяется съ моєковскою, то управляетен отдѣльнымъ іерархомъ. Причина этого колебанія зэкяючаетєя въ опасевін православныхъ жителей западной Руси, чтобы отдВльные кіевскіе митронолиты, находясь подъ давленіемъ своего правительства, яе ириняли церковной уніи съ Рикомъ и не подчинились пап, такъ какъ къ тому именно времени относилась первая попытка уніи, провозглашенная на флорентинскомъ собор; въ силу этого опасенія кіевскіе князья Олельковичи, дорожившіе болѣе всего востановленіемъ кіевской митрошолін, оставляютъ свое стремленіе м заботятся о привнашіи власти московскаго митрополита. Не смотря на ихъ сопротивленіе, въ 1468 году рукоположенъ былъ уніатскимъ константинопольскимъ патріархомъ Исидоромъ его ученикъ, болгаринъ Григорій, въ кіевскіе митронолиты и явился въ Литву съ намѣреніемъ, подъ покровительствомъ Казимира Ягайловича, принять въ управленіе митрополію; но нерасположеніе православныхъ жителей в. к, литовскаго къ уні было столь сильно, что правительство не было въ силахъ установить власть новаго митрополита. Источники не сохранили свѣдВній о дъятельности Григорія: правдоподобно онъ прожнвалъ ири кнажескомъ двор и не вступалъ въ управленіе митроподіею. Въ Кіевѣ имя этого митроиолита умалчивали; такъ нашрииъръ, помбчая фавтъ обновленія ківвопечерской лавры въ 1470 году, еще пря жизни Григорія, и лѣтопись, й надгробная надпись Симеона Олельковича упоминають, что событіе это случилось „при корол Казимиръ н при архимандритѣ Іоанн“, но имени митрополита не упоминаютъ. Въ 1472 году Григорій умеръ въ Новогродий-Литовекомъ и избранный на, его мѣето въ 1374 году смоленскій ѣпископъ Мнхайлъ возстановилъ окончантельно кіевскую митрополію и вмбстб съ тъмъ отклоналъ

Примечание 289. Вотъ въ какихъ выражейіяхъ Витовтъ мотивировалъ свое предложеніе собору въ грамотѣ, изданной имъ къ православнымъ жителямъ великаго княжества литовскаго: „извъщаемъ всѣхъ русскихъ, состоящихъ въ послушаніп кіевской митрополін, что мы издавна усмотръли, что митрополія эта управляется не въ должномъ порядкѣ, но съ дня на день все болѣе н болѣе ослабъваетъ и скудѣеть; уже въ наше оравленіе нЬкоторые митрополити управляли ею не такъ, какъ слѣдовало шо старинѣ; они собирали церковные доходы и увозили ихъ за границу; ризницы, казну й св. мощи изъ зд Бшнихъ церквей они отнимали и увозили въ чужую страну (перечисляются мощи и церковные предметы); да и кто можетъ перечислить, сколь мпогочисленные сборы золота и серебра они нагромоздили и сколь значительные убытки причинили кіевской церкви.“ Грамота эта напечатана въ сочиненіи Кульчинскаго „бресітеп ессіевізе ВиіЊепісае“ въ приложеніяхъ стр. 49—50. ТА-же мотивы приводитъ и густынскаяа лѣтопись (стр. 323).

вонытки ввести унію, иепросивъ посвященіе у константннопольскаго патріарха. За Миканломъ слѣдуетъ уже непрерывный рядъ кіевскикъ митрополитовъ до конца XVI віва, управлявшикъ православною западно-русскою церковью и признававшахъ себя въ зависимости отъ константинопнольекаго патріарха. }). Великів ннязья латевскіе: Казимиръ, Александръ и Сигизмундъ не стсняютъ неаввнениостя ихъ духовной власти; напротивъ того, цѣлымъ рядомъ грамотъ подтверждаютъ полную свободу церковнаго управяенія, гарантируютъ и точно опредѣляютъ независимость митрополачьяго сула въ дѣлахъ, касавшихся релиғіознаго ученія н правильнаго устройства семейныхъ отношеній, а также неприкосновенность поземельной собственности митрополичьей и церковной. Представители православной церкви по собственной ннидіативі безпрепятственно собираютъ помѣетные соборы, производятъ выборы высшихъ духовныхъ еанөвниковъ и т. д. 2). Ківвъ становнтея вновь центромъ религіозной :кизни занадной вэлосы Роесіи и сообщаетъ церковному устройству евойственныя древней криетіанекой церкви черты чисто соборнаго управленія: міряне получаютъ нраво голоеа въ выборѣ епископовъ и право участія въ засѣданіяхъ соборовъ; обравуютея церковныя братства для охраненія чистоты православнағо ученія и ваблюдевія за нравственною жизнью какъ мірянъ, такъ и духовныхъ лицъ, не исключая епископовъ. Чувствуя себя живыми членами цорңви, православные жители западной Руси проникнуты глубокою къ ней любовью и шскрешнимъ религғіознымъ чувствомъ; черты эти явственно видны въ меторіи всѣхъ кіевскихъ церквей и дуковныхъ учрежденій. Татарское разорѣніе, два раза въ теченіи XIV столвтія обратившее въ развалины Кіевъ и бөльшинство кіевокихъ перквей, не уничтожило святыни, находившей прочную поддержку посл каждаго удара въ готовности всего народонаселенія нести всевозможныя жертвы въ пользу ея возстановленія. Такъ кіевская печерская обитель, возобновленная Симеономъ Олельковичемъ послѣ погрома 1416 года и вновь резрушенная въ 1482, весьма скоро возстановляется усийіями духовенства и содѣйствіемъ всѣхъ кіевлянъ. Уже въ 1522 году архамандритъ Игнатій получалъ грамоту отъ великаго князя Сигизмунда, въ которой подтверждались древнія права монастырской общины; великій князь освобождаѣтъ ее вполн$ отъ всякой зависимости отъ кіевскихъ воеводъ и иризнаетъ право на управленіе общиною исключительно ва архимандритомъ; поел$ няго должны выбирать „старцы, совмстно съ князьями, панами в земянами кіевской земли“, великій же князь даетъ обязательство не утверждать другого архимандрита, кром кандидата иредставленнаго ему избирателями 3). Обитель кіево-печерская быстро оправляется отъ претерпѣннаго ею разоренія; велі дствіе отказовъ, получаемыхъ постоянно пүтемъ дарствен-

!) Описаніе Кіевософійскаго Собора и Кіевской ісрархіи. Стр. 110-121. ?) Тамже—-Приложенія №№ 11 н 12. 3) Акты, относящіеся къ исторіа Западной Россій т. П, стр. 140.

ныхъ записей и духовныхъ завбщаній, поземельныя владѣнія общины достигаютъ громадныхъ размѣровъ: во всѣхъ повѣтахъ кіевскаго княженія кіевопечерскій монастырь владѣетъ многочисленными землями и угодьями, въ остерскомъ же повтб большая часть земли составляетъ его собственность. Вскорѣ владѣнія этой обители, пользовавшейся громаднымъ уваженіемъ въ вапакной Русн, простираются далеко за предълы кіевской области, монастырь получаетъ въ даръ земди и имѣнія на еѣверномъ берегу Припяти: въ Бблой Руси и Литвѣ, въ повѣтахъ: слуцкомъ, логойскомъ, глускомъ, бобруйскомъ, могилевскомъ и виленскомъ, и становится однимъ изъ самыхъ богатыхъ землевладѣльцевъ великаго княжествэ литовскаго.

Усердіе православныхъ къ благосостоянію иеркви не ограничивается кіево-печерскою обвтелью,-—дарственныя записи н отказы имущества распредълаютея н между другими кіевскиии церквами и монастырями, Между ними первое місто занимаетъ кіевскій пустынно-николаевскій монастырь. Объ обители этой мы не нмѣемъ опредѣленныхъ свбдѣній до начала XV столѣтія н не знаемъ, кВвмъ и когда она была основана; но съ 1411 года, когда мы встрѣчаемъ первое о ней точное извѣстіе, опа быстро возрастаетъ и пользуется особенною любовью князей, воеводъ и земянъ кіевской земли. И великіе князья Казимиръ и Александръ, и кіевскіе православные воеводы Юрій Монтовтовичъ и Андрей Немировичъ, и всѣ почти знатные земянскіе роды кіевской земли: князья Глинскіе, Дашковичи, Тышковичи, Полозовичи, Горностаи, Лозки и т. д. наперерывъ отказываютъ въ пользу этого монастыря имнія, земли, угодія, села и разнаго рода имущество. Онъ владѣетъ помстьнми во всѣхъ повѣтахъ кіевскаго княжества и занимаетъ послѣ кіевопечерской обители первое ибсто какъ по богатству, такъ и по уваженію къ нему кіевлянъ. Религіозное настроеніе жителей кіевской области въ XV столътій выразилось не только въ заботахъ объ үстройствб церковной іерархім, о церковностроительств и обезпеченіи церковнаго лостоянія; оно глубоко проникло въ убъжлевія, руководило поступками какъ общественной, такъ н повседневной, частной жизни кіевлянъ. Всѣ грамоты, записи, документы носятъ въ слогЬ и выраженіяхъ признаки неподдѣльнаго глубокаго религіознаго чувства. Настроеніе это выразилось въ XV столѣтіа еще тВмъ важнымъ для характеристики общества признакомъ, что два новыя лица быля причтены къ лику святыхъ, вслдствіе сложившагося о ихъ дъятельности народнаго убѣжденія въ современномъ обществ.

Первый изъ нихъ принадлежалъ къ знатному княжескому роду—это былъ князь Өедоръ Даниловичъ Острожскій. Жизнь этого князя протекла · среди военныхъ подвиговъ какъ въ отечествб, такъ и внѣ его предвловъ. Первое упоминаніе о немъ относится къ 1486 году, когла великій князь Витовтъ и король Ягайло утвердили въ его владвніи княжества: острожское, ваславское и корецвое на Волыши. Затъмъ въ первой четверти XV столѣтія князь Өедоръ Острожскій появляется въ числ сподвижниковъ Сигизмунда Корибутовича, ходнвштаго по порученію Витовта съ сильнымъ русскияъ ошол-

ченіемъ въ Чехію на подмогу гусситамъ. Въ теченін восьми лѣтъ (1422—1430) онъ принималъ весьма дъятельное и видное участіе въ геройской борьбѣ чеховъ со всѣми силами германской имперіи (прим. 290); но въ 1430 году онъ долженъ былъ возвратиться на родину, вслдствіе важныхъ событій, происходившикъ тогда въ великомъ княжествѣ литовскомъ. Въ этомъ году скончался Витовтъ и вовгорѣлась борьба между Ягайломъ, желавшимъ присоединить къ Польш спорныя русскія области, я Свидригайломъ, отстанвавшимъ достояніе литовскаго княжества. Въ борьбѣ этой князь Өедоръ Острожскій пранялъ самое дЪятельное участіе; на долю его пришлось защищать или скорѣе возвратить занятую уже поляками подольскую землю. Не смотря на превосходство польскихъ снлъ, благодаря энергіи и дъятельности князя Өедора, цѣль эта была въ значительной степени достигнута: онъ успѣлъ отстоять все южное Подоліе до Буга и Мурахвы, образовавшев впослѣдствіи такъ называемую Брацлавщину, и даже временно овладълъ Каменцемъ. Дальнъйшимъ его успъхамъ пом шала покозрительность Свихригайла, отозвавшаго его изъ Подолін. ТЕмъ не мѣнѣе, три года спустя, князь Өөдоръ является опять въ числѣ многикъ друғихъ русскихъ князей на защиту Свидригайла въ его борьбв съ Сигизмундомъ Кейстутовичемъ. Но когда русскіе князья потерпѣли ръщительное пораженіе у Вялькомира, престарѣлый князь Өедоръ Острожскій почувствовалъ, что энергія его сокрушена виѣстѣ съ тѣмъ народнымъ дѣдомъ, которому онъ служилъ всю жизнь и которому теперь, кавъ казалось, нанесенъ былъ окончательный ударъ. Онъ рѣшился удалиться отъ міра и искать успокоенія въ тиши монастыря. ПШрибывъ въ Кіевъ въ печерскую обитель, князь Өводоръ Даниловичъ, „оставивъ прелесть міра сего и княжескую славу, взявъ на себя святое иночество, и такъ подвизавзя крѣшко, угождаючи Богу ажъ до смерти, Хушу свою всяко украшаючи, Господеви въ руцѣ отдалъ“. Онъ „сподобился стать превыше въ сонмѣ святыхъ отцевъ печерскихъ“, гдѣ шо нынѣ почиваютъ его нетлѣнныя мощи ?).

Другой святитель, причтенный къ лику святыхъ, былъ кіевскій митрополитъ Макарій. Въ 1495 году избранный въ митрополиты изъ архимандратовъ виленскаго троицкаго монастыра, св. Макарій, получивъ благословеніе констан- (прим. 291)

Примечание 290. Пребыванію князя Өедора Даниловича въ Чехіи военное искуство въ южной Руси обязано было весьма важнымъ нововведеніемъ: княземъ этимъ усвоенъ былъ изобрътенный чешскими таборитамв новый военный строй, названный по ихъ имени „таборомъ“. Строй этотъ состоялъ въ томъ, что войско двигалось во время похода какъ бы въ подвижной крѣпости, составленной изъ нѣсколькихъ рядовъ повозокъ: благодаря изобрѣтенію этого строя преднодитель таборитовъ, славный Янъ Жижка, одержалъ много блистательныхъ побѣдъ надъ нѣмцами. Перенесенный въ южную Русь Өеолоромъ Острожскимъ „таборъ“ былъ впослѣдствій усвоенъ козаками, которымъ онъ доставилъ не одну побѣду надъ турками, татарами и поляками.

Примечание 291. Собраніе сочаненій Максимовича, т. І, стр. 169—170.

тишопольскаго патріарха, отправился въ 1497 году въ Кіевъ, чтобы принать въ управзевніе свою каеедру. Онъ уже Лостигъ нредѣловъ кіевской земли, щюъхалъ Мозырь н направился оттуда къ Кіеву, но на переправ черезъ Припять у села Скригалова его застигъ загонъ татарской орды, ворвавщейся тогда въ кіевское Полѣсьс, и мртрополятъ былъ убитъ хищниками. ТВло его перевезено въ Кіевъ, гдѣ мощи его почнваютъ по нын въ кіево-софійскомъ соборѣ “).

Вотъ тъ черты быта кіевской области, какія можно было собрать въ весьма скудныхъ историческихъ источникахъ ланнаго времени, Конечно по дошедшимъ до’насъ всточникамъ составить подробной и полной картины не возможно, но историческій матеріалъ, по нашему мнѣнію, достаточенъ для того, чтобы признать, что въ описываемую эпоху Кіевъ съ своею областью не предетавлялъ полпаго запустнія, ожидавшаго иноземныхъ колонистовъ, но, нащютивъ, припималъ дъательное участів въ исторической жизни западной позевины Россін, по большей части руководилъ развитіемъ этой жизни и, во всякомъ случа, занамалъ въ ея теченіи весьма почетное мѣсто. (прим. 292)

Примечание 292. Густанскал лтопись стр. 360. Описаніс Кіевософійс каго собора стр. 113