Кіевскіе войты Ходыки: эпизодъ изъ исторіи городскаго самоуправленія въ Кіевѣ въ XVI-XVII столѣтіяхъ

въ ХИ1— ХУШ ст,

ЭПИЗОДЪ ИЗ'Ъ ИСТОРІЙ ГОРОДСКАГО САМОЎПРАВЛЕНІЯ В КІКВЪ въ ХУІ— ХУШ ст.

Въ исход XV віка городъ Кіевъ получилъ отъ великаго князя литовскаго Александра Казимировича уставную грамоту, дававштую мібщанйиъ полный сямосудъ и самоуправленіе по магдебургскомў праву, а также предоставлявшую кіевской общинф$ многія льготы й привиллегін, которыя поощряли развитіе городской торговли и прожышленностя. Влагосостонніе города, и до того значительное, вслъдстліе выгоднаго въ торговомъ отвойенін его географическаго положенія, должно было значительно возвысіться; благодаря самостоятельности городской общины, ея самоуправлетію н полученнымъ льготамъ, мъщане должны были получить значительный просторъ дЛйстія, обезпеченийсть труда и легкость сбыта его продуктовъ; можно было ожидать развитія города во всЬхъ отношеніяхъ н полнаго процвѣтавій городской 0бщины. Ожиданія эти однако не вполнѣ оправдались. Прайда, торговля оживилась, капиталы умножились, многіе мѣщанскіе роды разбогатѣліѣ, стали пріобрбтать поземельныя владѣнія и переходить въ сбсловія; земявское, а посл 1569 года въ шляхетскоѣ; но богатство и значеніе были доѣтойніемъ только немногихъ избранныхъ. Новыя льготы не отозвались плодотворно на поднятіи уровня благосостоянія всей массы городскаго населенін; образовалась городская аристократія, кружокъ, тъсно связанный интересом и забодтившійся лишь 9 разширеніи своего богатства и влілнія; кружокъ этоѣъ не только не обращалъ ванманія на нужды болѣе бўдныхъ согражданъ, но, ѣапротивъ, употреблялъ всевозможныя міры для того, чтобы, Захвативъ къ свои руки городскія должности и опираясь на авторитетъ городскаго уряда, эксплуатировать остальное народонаселеніе. Причина этогоненормальнаго явленія въ жизни кіевской городской общины лежала не асключиѣдлЬно въ эѓ0-

Статья эта была напечатана въ „Кіевской старинѣ““ 1882 г. февраль.

истическихъ инстинктахъ и побужденіяхъ къ захвату лицъ, успъвшихъ выдвинуться въ передовые ряды; стремленія къ наживѣ находили богатую почву въ самомъ устройствб городскаго самоуправленія. Магдебургское право, по статьямъ котораго должно было управляться и судиться кіевское ищанство, представляло кодексъ, сложившійся въ другое время, среди другаго племени и при другихъ историческихъ условіяхъ; его юридическія понятія, формы городскаго суда и самоуправленія могли быть вполнб примънимы къ быту саксонскихъ городовъ Х—Х1 столѣтій, гдѣ сложилось и магдебургское право. какъ результатъ понятій и яуждъ своего времени и своей страны, но право это не имѣло ничего общаго съ русскими городами вообще, развивавшимися на лругихъ началахъ, стремившимися къ порядку вчевому, а не коллегіальному, и слѣдовавшими въ обычномъ прав другимъ юридическимъ понятіямъ и воззрѣніямъ. Не вытекая изъ мѣстныхъ потребностей, не выработавшись на мѣстной почвѣ, магдебургское право представляло юридическую почву незнакомую, непонятную дая жителей русскихъ городовъ и, притомъ, весьма часто противурѣчившую ихъ уббжденіямъ и взглядамъ; право это оставалось для нихъ чуждымъ кодексомъ, нстиною чисто формальною, — мертвою, хотя обязательною буквою, не согласною съ тми понятіями о юридической правдѣ, какія сложились въ мъстныхъ воззрънінхъ и привычкахъ. Случи. лось то, что бываетъ обыкновенно въ странахъ, управляемыхъ по законоположеніямъ заимствованнымъ, не выросшимъ на данной почвѣ; формальная истина противушолагалась правд по народному пониманію и, никмъ не считаясь дѣйствительно правдивою, послужила лишь оружіемъ въ рукахъ дъЪльцовъ, пожелавшихъ воспользоваться ею для личныхъ выгодъ, во вредъ массБ, которой навязана была эта чуждая ей юридическая норма, уснащенная безконечнымъ количествомъ статей и параграфовъ, мало понатныхъ и еще менѣе симпатичныхъ.

Для того, чтобы воспользоваться такого рода положеніемъ юридическихъ отношеній, конечно, каждое лицо, желавшее поживиться и стать въ ряды городской аристократій, должно было представлять извбстный, мало правлекательный нравственный образъ; для этого необходимо было отречься отъ народныхъ воззръній и народной морали, —отказаться отъ правилъ совѣсти, принести все нравственное свое достоинство въ жертву личному интересу н стремленію къ наживѣ, искать точки опоры внъ своей общины, постоянно враждебно настроенной къ кружку своихъ заправителей, въ силахъ внъшнихъ, чуждыхъ или враждебныхъ ей, и только при такихъ условіяхъ можно было, пользуясь то буквою писаннаго закона, то вн шними свазями, то сохидарностью между собою членовъ небольшаго кружка знатныхъ сотоварищей, производить всевозможныя дйстія, правда, весьма выгодныя для усиленія богатства и значенія дільцевъ, но далеко не отвѣчавшія ни законамъ, даже азбучной, справедливости, ни интересамъ всей городской общины.

Понятно, что стать въ ряды на такихъ началахъ зарождавшейся городской аристократіи труднѣе было туземнымъ, старожилымъ кіевскимъ мща-

намъ, которыхъ родственныя связи, пріобрѣтенныя отъ своей среды понатія и привычка къ уваженію общественнаго мнѣнія согражланъ, значительно сдержавали; препятствій этихъ не существовало для инородцевъ п для лицъ, примкнувшихъ къ мъщанству изъ другихъ сословій края; тѣ и другіе постү- али въ составъ городской общины исключительно съ цълью захватить должности, скопить состояніе и потомъ бросить вскормившій ихъ городъ для того, чтобы продолжать карьеру на болѣе выгодномъ, шоприщѣ. Дйствительно, пересматривая дошедшія до насъ документы XVI столітія, мы среди городской зната встрбчаемъ множество именъ иноземныхъ: литовцевъ, поляковъ, армянъ, грековъ, крещенныхъ татаръ, а также лицъ, праписавшихся къ городу изъ сословій земянскаго и боярскаго. Коренные кіевскіе мъщане, составлявшіе значительное большинство кіевскаго населенія, находятся въ постоянной борьбѣ съ кружкомъ пришельцевъ, но кіевляне дъйствуютъ гораздо менѣе солидарно и болѣе застънчиво; оня менѣе способны на интригу, менѣе нахальны и потому имъ рідко удается выдвинуть своего кандидата въ войты или райцы. Между тѣмъ пришельңы исключительно лашь заняты тімъ, чтобы держать городское управленіе въ своихъ рукаќъ; для этого они пускаютъ въ ходъ всевозможныя средства: роднятся съ болѣе богатыми кіевлянами и такимъ образомъ увлекаютъ ихъ въ свою партію, другихъ склоняють оббщаніями доли въ своихъ выгодахъ, на иныхъ вліяютъ связями съ воеводою и застращиваютъ авторитетомъ королевской власти съ которою они будто находчтся въ болѣе близкихъ отношеніяхъ, чѣмъ ихъ противники, наконецъ, стараются поселить раздоръ и личныя ссоры среди старожиловъ и такимъ образомъ ослабить ихъ силы.

Какъ эпизодъ, характеризующій всѣ вышенамѣченныя явленія въ жизни кіевской городской общины XVI— XVШ столѣтій, мы прехставляемъ разсказъ, извлеченный изъ документовъ, хранящихся частью въ архив министерства иностранныхъ длъ въ Москвѣ, частью въ кіеєвскомъ центразьномъ архивѣ. Это разеказъ о судьбъ знатной мъщанской семьи, составившей въ Кіевѣ колосальное для того временн состонніе и выдвинувшей изъ среды своей трех+ кіевскихъ войтовъ. Семья эта, по мърѣ того, какъ перемънялось ея положеніе въ обществѣ, носила разныя фамильныя названін, въ городже, въ періодъ своего преобладанін, носила прозвище: Ходыки.

————

Въ началѣ ХУІ столѣтін среда бояръ, приписанныхъ къ мозырскому замку, жила семън Кобызевичей. Родъ Кобызевичей былъ татарскаго происхожденія: предокъ ихъ Кобызъ ') находился въ числѣ татарскихъ пленвиковъ, поселенныхъ Витовтомъ въ окрестности Мозыря п приписанныхъ имъ (прим. 255)

Примечание 255. Слово „Кобызъ“ или „Кобузъ“ по татарски означаетъ музыкальный инструментъ, заимствованный у нихъ впослѣдстін козаками подъ именемъ кобза,

къ числу замковыхъ слугъ. Съ теченіемъ времени Кобызевичи крестились и вошли въ составъ мозырскаго боярства, пріобрбвъ небольшую боярскую землю: „третину земли Боковскіе, фольварокъ ПШашковщину и Чортковщину, а въ нихъ 4 волокъ поля“. Земля эта возлагала на владѣльцевъ обязанность военной службы и не подлежала дѣлежу между, сонаслъдниками; поэтому, когда представителями семьи въ началѣ XVј. вка оказались два родные брата, Федоръ н Иванъ, то староста мозырскій отдалъ землю во владѣніе старшему брату Федору, младшій-же, Иванъ, получилъ только половану движимаго наслѣдства н долженъ былъ искать занятія на сторон, почему отправился въ Кіевъ. Незнаемъ, какимъ промысломъ онъ занялся здѣсь, но въ теченіи 30 лѣтъ онъ разбогатѣль, купилъ домъ на Борпчевомъ Току в оставилъ сыну обезпеченное состояніе. Сынъ этотъ Устимъ, принявшійѣ новую фамилію „Фицъ“, занималъ уже одну изъ важныхъ магистратскихъ должностей— райцы и держалъ отъ города въ арендѣ „мѣстскіе корчмы“, т. е. городскіе шинки. Въ 1273 году Устинъ Фицъ-Кобызевичъ умеръ безиотомно. .

Между тмъ какъ Иванъ и Устинъ Кобызевичи богатѣли въ Кіевѣ, представитель другой вътви ихъ рода, Федоръ, оставался на родпнѣ, въ мозырскомъ повѣтѣ. Обстоятельства его были далеко не блестящи; судьба надВлила его весьма многочисленною семьею; у него было 10 душъ дътей: 8 сыновей и доб дочери, и его небольшая боярская вотчина оказалась недостаточною для содержанія семейства. Федоръ Кобызевичъ долженъ былъ искать новыхъ средствъ для усиленія свойхъ доходовъ. Возложивъ обязанность военной службы и завбдываніе боярскимъ помѣстьемъ на старшихъ сыновей, онъ перебрался съ младшими лѣтьми въ Мозырь. Здвсь онъ пріобрѣлъ дворъ съ маленькимъ участкомъ „поля на косогорб“ и лавку въ горедскомъ рынк и занялся торговлею. Въ 1569 году умеръ Федоръ Кобызевичъ, и многочисленная его семья приступила къ дълежу наслѣдства; но братья и сестры не могли уладить дла миролюбиво и потому обратились къ мозырскому старост, пану Фельку Балакиру, съ просьбою распредѣлить между ними отцевское имущество. По рѣъшенію старосты, послдовавшему 8-го февраля 1569 г., состоялся дВлежъ на слъдующихъ основанілхъ: боярская поземельная вотчина досталась старшему изъ братьевъ Кузьми, находившемуся въ то время въ походѣ, лавка я дворъ въ Мозырѣ отданы другому брату Лазарю, приписавшемуся уже давно къ мозырскимъ мщанамъ и завъдывавшему торговлею еще при жизни отца; Лазарь уплатилъ при этомъ въ пользу братьевъ и сестеръ излошекъ стоимости лоставшейся ему собственности; затъмъ въ пользу незамужней сестры Авдотій, выд лено было, въ качествѣ приданнаго 39 копъ грошей лиговскихъ !), остальными-же деньгами и движимымъ имуществомъ должны были подѢлиться поровну 6 остальныхъ братьевъ, 1 сестра

') Копа равняется 7!/= руб.

замужняя и мать ихъ, вдова Федора Кобызевича, Зоня. Изъ движимаго имў• щества староста выдѣлилъ одинъ полный мужескій коетюхъ и полный наборъ оружія и приказалъ эти вещи оставить „при дому для господарской службы“. Когда сонаслъдники праступили къ дълежу остальной лвижижости, то оказалось, что на долю каждаго пришлось лишь слъдующзе: по 1 коп и 61/е грошей денегъ, по одной серебряной ложкі, по двѣ оловянныя тарелки („„цвні: одна миса и 1 талеръ“), по одному мідному котлу, по саблѣ, сВдлу и сагайлаку; сверхъ того каждый изъ сонаслдниковъ получилъ по одному коню, волу, кӧровб и свиньѣ и по 2 овды.

Получивъ скудныя доли своего наслъдства, молодые Кобызевичи долзжны были немедленно подумать объ устройств своей будущей судьбы. Трое изъ нахъ: Василій, Федоръ и Јовъ ршились отправиться искать счастья въ Кіевѣ, гдѣ на первое время разсчитывалн найти поддержку въ лицѣ своего двоюроднаго брата, тогда уже магистратскаго райцы — Устина Фица-Кобызевича. Планъ этотъ предложилъ братьямъ старшій ивъ выселявшихся Василій. Это былъ человъкъ, обладавшій огромнымъ запасоиъ энергій, предпріимчивости и находчивости: онъ рѣшился во чтобы то ни стало сдълать карьеру и добиться эначенія и богатства. Для достиженія своей цѣли Вясилій Кобызевичъ наиѣренъ былъ не разбирать средствъ и пользоваться всякимъ удобнымъ случаемъ, не стВеняясь ни моралью, ни соввстью; онъ чувствовалъ, что при такихъ нравственныхъ данныхъ онъ найдетъ въ Кіевѣ широкое поприще для дъятельности и съ полною увѣренностью устремилєя на это поприще. Оставляя родной городъ, онъ хотѣлъ скопить возможно большую сумму въ 38- пасъ для начала будущихъ оборотовъ; вс три брата продали съ этою цлью доставшуюся на ихъ долю движимость, но вырученная сумма оказалась слишкомъ ничтожною и потому Василій приналъ мѣры для ея увеличенія. Заручившись согласіемъ матери, онъ отправился въ домъ, принадлежавшій отсүтствующему брату Кузьмѣ, взломалъ двери его „свътлицы“ п присвоилъ себ все его имущество: деньги, одежду, оружіе, скотъ и т. д. Между прочими вещами Куъьма, перечисляя впослѣдетвіи въ жалобб убытки, указываетъ на то, что у него были азяты даже два десятка стрѣлъ, которыя „„коштовалн копу я четыре гроши литовскіе“. Продавъ все захваченное, Василій немедленно вмѣстѣ съ братьями „подъ присудъ замку Кіевскаго зъвхалъ“, отмалчивался потомъ на всб жалобы брата, до смерти послъдняго, и не являлся въ судъ мозырскаго староства, не смотря на многократные вызовы.

Въ Кіевѣ братья Кобызевичи были радушно приняты родственникомъ. Богатый, пріобрвшій значеніе н вліяніе, но бездітный Устинъ Фицъ радъ былъ на старости лѣтъ обществу лицъ, свизанныхъ съ нимъ кровными узама; онъ употребилъ все свое вліяніе, чтобы доставигь братьямъ выгодныя ванятія я долю въ торговыхъ предоріятіяхъ. Но медленное, постепенное приращеніе благосостоянія было не по нраву Василію Кобызевичу, мечтавшему о быстрой и блестящей карьер. Въ теченіи нбсколькихъ лѣтъ, промышляя то службою у богатыхъ купцовъ, то мелочною торговлею, то отдачею въ ростъ

небольшихъ свовхъ денегъ, Василій Кобызевичъ выжидалъ случая, который позволилъ бы ему повести дѣла въ болѣе широкихъ размърахъ. Случай такой доставило ему общественное бѣдствіе. Съ 1569 года въ теченіи нѣсволькихъ лътъ въ Литвѣ и южной Руси свирѣпствовалъ голодъ; въ 1571 году урожай былъ обильный, но вдругъ лЪтомъ случился во время цвѣтенія хлѣба трехдневный морозъ, уничтожившій всв надежды на новый сборъ; осенью хлВба вовсе не было. По свидвтельству лътописей, въ Полѣсьи, на Волыни, въ Подолін и Литвб люди умирали и вообще сильно страдали отъ голода; въ началѣ слъдующаго года отъ истощенія, гнплой и нездоровой пищни появилось во многихъ мъстностяхъ „моровое повѣтріе“ (чума). Зараза коснулась и Кіева, хотя не въ особенно сильныхъ размѣрахъ. Въ числЪ жертвъ, пострадавшикъ отъ моровой язвы, было богатое семейство купцовъ Митковичей. Митковичи принадлежали къ числу кіевскихъ старожилыхъ мъщанъ и уже въ теченіи нісколькихъ поколѣній вели богатую торговлю сукномъ и тканями; имъ принадлежало нѣсколько „крамныхъ коморъ“ (т. е. лавокъ) въ рынкб, нѣсколько домовъ въ городѣ и за городомъ, большіе склады сукна и различныхъ тканей и т. д. На фамильной печати Митковичей красовалась эмблема ихъ торговли —два „локтя“, лежавшіе крестообразно, и дв буквы: Ө. М. въ воспоминаніе предка Өедора Митковича, положившаго основаніе торговой фирмѣ. Въ 1572 году надъ этою семьею разразилась ббда: въ теченін нісколькихъ дней чума, посбтившая ихъ домъ, унесла отца Митка (Диитрія) Богдановича, мать Татьяну Кругликовну, четырехъ дочерей н сына, а также многихъ слугъ и челядниковъ; изъ многочаслениой семьи остались въ живыхъ только: молодая дъвушка Пося (Евфросинія) и малолітній братъ ея Федорь Митковичъ. Прежде чбмъ прошла паника, поразившая городъ при появленіи чумы, прежде чѣ мъ магистратъ усиѣлъ принять мЪры лля охраненія имущества Митковичей и назначить опеку налъ оставшимися дътьми, Василій Кобызевичъ уже воспользовался положеніемъ ихъ семьи. Онъ предложилъ Посѣ свои услуги для того, чтобы временно завъдывать торговыми дълами, не побоялся шосѣщать домъ, пораженный чумою, отъ котораго бъжали друзья и родственники Митковичей, п постепенно сблизился н подружился съ дѣтьми. Не прошло и мѣсяца со времени катастрофы, постигшей Митковичей, какъ сосъди узнали, что наслъдница ихъ обвънчалась съ новымъ своимъ прикащикомъ. Василій Кобызевичъ, немедленно посл брака, обратился въ магистратъ съ просьбою поручить ему и его женб, какъ блшжайшимъ родственникамъ, опеку надъ малолтнимъ Федоромъ и его имуществомъ; магистрату ничего не оставалось, какъ принять это предложеніе, и такимъ образомъ Василій сталъ представителемъ одной изъ самыхъ крупныхъ торговыхъ фирмъ въ Кіевѣ. Изъ распоряженія магистрата по этому поводу мы узнаемъ, что братья Кобызевичи носили уже тогда новую фамилію, данную имъ въ родѣ клички въ Кіевѣ, именно фамилію „Ходыкъ“, и магистратъ выдаетъ распоряженіе о врученіи опеки „славетному Василію Кобызевичу Ходыкѣ“. Въ послъдствій вс три брата подписываются исключительно

этою послѣднею фамиліею, вброятно желая предать забвенію свое первоначальное, не знатное ироисхожденіе.

Въ теченіи одиннадцати лтъ Василій Ходыка управлялъ безконтрольно добромъ Митковичей !) и, помимо половины вмущества, принадлежавшей по наслъдству его женѣ, скопилъ изъ торговыхъ оборотогь значительныя сумны. Сверъ того, онъ пріобрлъ значеніе и огромное вліяніе въ городѣ: онъ породнился или вошелъ въ сдълки со всѣми болѣе вліятельными членами магистрата и заручился такими связями, при которыхъ всякое затъянное имъ дъло ръшалось по его волѣ, было-ли оно спорно или даже явно беззаконно. Вліяніе свое Ходыка напрявилъ къ тому, чтобы вывести въ люди своихъ родственниковъ, но еще болѣе къ тому, чтобы всякими правдами и неправдами увеличивать собственное состояніе. Теперь онъ намѣчаетъ новую цѣль для своихъ стяжаній: свое вліяніе и средства онъ стремится употребить на пріобрѣтеніе поземельной собственности, которая дала бы ему возможность занять видное мъсто въ рякахъ „шляхты“, кіевской земли, получившей посл люблинскаго сейма 1569 года громадное политическое значеніе и привилегированное положеніе въ краб.

Въ 1533 году Василій Ходыка засъдалъ уже въ магистратб въ каче-

) Въ 1582 году Федоръ Митковичъ достигъ совершеннолътія и потребовалъ у Ходыки возврата своего имущества и отчета за время опеки: но Василій Ходыка отказалъ въ томъ и другомъ, и магистратъ, состоявшій изъ друзей, родственниковъ и союзниковъ Ходыки, до того вяло относился къ жалобанъ Митковича, усложнялъ формальности и путался въ казуистическихъ отвбтахъ Ходыки, что, годъ спустя, Митковичъ предиочелъ покончить двло съ зятемъ миромъ и принять всѣ предложенныя ймъ условія. Сдвлка состоялась ва слдующихъ условіяхъ: Ходыка выдлилъ Митковичу по своему усмотрнію половиау отцевскаго имущества, Митковичъ-же выдалъ ему квитанцію, въ которой призиалъ себя виолнѣ удовлетвореннымъ и принималъ обязательство, подъ опасеніемъ штрафа въ 1500 копъ грошей, никогда не заявлять претензіи и не требовать отчета за время опеки. Перечень предметовъ, составившихъ долю Митковича, сохранился и мы приведемъ изъ него извлеченіе для характеристаки обстановки, въ которой жили зажйточные кіевскіе иѣщане XVI столтія. Федоръ Митковичъ получилъ во владкніе въ 1583 году: „два дома: одинъ въ рынку и одинъ на Болоню (Оболони), дв крамныя коморы въ рынку, готовыхъ денегъ 544 копы грошей литовскихъ, векселей разныхъ лицъ на 98 копъ грошей, серебра: күбковъ позлотистыхъ 4, кубковъ срибныхъ 5, ложекъ позлотистыхъ 12, поясъ кованный серебряный 1; олежды: шубъ 5 (2 соболія, 2 лисія, одна бъличья), суконъ и жупановъ 7, всъ съ позлотистыми пуговицами, ковры восточные 2,—1посуды: цини (оловяцой): мисъ и полумисковъ 10, талеровъ (т. е. тарѣлокъ) 36, конвей 3, фляшъ 2,—мВди: котелъ медосытный великій І, котловъ поб$лянныхъ 7, медница 1, панвей медяныхъ 6,—оружіе: конь, съдло, панцеръ, 2 сагайдаки, лукъ, стрвлы“ и т. д, (слѣдуетъ перечень разныхъ мелочей), наконецъ товаровъ въ складѣ на 300 копъ грошей литовскихъ,

ствѣ „райцы“. Большая часть членовъ верховной городской коллеғіи была съ нимъ связана родствомъ или общностью интересовъ: братъ его Федоръ женатъ былъ на внук войта, Василія Черевчея, рядомъ съ нимъ сядъли: райцы—- Мартынъ Жолнеръ, женатый на сестр Ходыки, Федорѣ, Гаврило Рай и Федоръ Левоңовичъ, породнившіеся тоже съ Ходыкою, хотя степеней ихъ родстве документы не указываютъ; остальные члены магистрата или находились въ кумовстві съ нимъ, или, подобно бурмистрү Стефану Крывковичу, состояли его должниками. Не удивительно, что члены магистрата по тѣмъ или инымъ причинамъ поддерживали постоянно во всъхъ дълахъ Ходыку и составлнло прочную точку опоры для дальнъйшихъ его предпріятій. Вслйдствіе того, что польскій строй общества, введенный ‘бе јиге посл люблинской уній, не успѣлъ еще прочно установиться и только постепенно выткснялъ понятія, привычки и обычаи, сложившіяся въ литовское время, въ юридическихъ отношеніяхъ царствовалъ въ краб значительный безпорядокъ; разныя судебныя учрежденія не установили еще точныхъ границъ своего ввдомства и каждое считало себя компетентнымъ въ дълахъ, выходившихъ по смыслу новоустановленнаго закона за районъ его подсудности; такимъ хаотическимъ положеніемъ дБлъ и пользовались ловкіе Люди для того, чтобы получать выгодныя для себя судебныя рѣшенін, въ тіхъ учрежленіяхъ, гдъ они пользовалась протекціею цап вліяніемъ, даже въ такихъ дълахъ, которыя не были подсудны ланному учрежденію. Положеніемъ этимъ воспользовался и Василій Ходыжа для пріобрътенія поземельной собственности. Мы увидимъ, что большинсто дълъ, касавшихся захвата имъ помѣстій у раяныхъ лицъ, онъ умілъ направить въ судъ магистратскій, въ благопріятвонъ ръшеніи котораго онъ былъ вполнѣ увѣренъ. Но прежде, чЪмъ Ходыка выступилъ На это поприще, онъ позаботился о томъ, чтобы обевпечить за собою право владъть земскою собственностію, а эте право, по литовскому статуту, признавалось исключительно за лицами дворянскаго провсхожденія Не оставляя занатія торговлею и должности райды магистрата, онъ началъ собирать документы о своемъ будто-бы дворипекояъ ипроисхожденін. Такъ, въ 1586 году, онъ невбдомыми путями владлъ уже свидѣтельствомъ, выданнымъ будто еще въ 1568 году литовскимъ гетманомъ, Григоріемъ Александровичемъ Ходкевичемъ (умершимъ въ 1569 г.), въ томъ, что „земянинъ господарскій повбту овруцкого, Василей Ходычичъ-Кобызевичъ, отбылъ службу военную въ два коня“ !), й кіевскій магистратъ посвидАтельствовалъ до- · стөвѣрность этого докумепта. Гри года спустя, въ 1989 г., у него является уже другой, гораздо болѣе важный документъ,—0нъ предъявляетъ королевскую привилегію, которая гласила, что, по представленію гетмана Яна Замой-

!) Изъ предыдущей біографіп Ходыки мы знаемъ, что въ 1568 году онъ былъ бояриномъ, не земяниномъ, жилъ въ Мозырѣ, не въ овруцкомъ поввт, и не носилъ вовсе еще фамилін Ходыки.

скаго, сеймъ призналъ „кіевскихъ жителей‘: Василія, Федора и Іова Ходыкъ- Кобызевичей потомственнымн дворянами за услуги, оказанныя ими при рокойномъ көролѣ Стефан Баторіѣ во время московской войны, въ которой они принимали будто учаєтіе на свой счетъ. Хотя братья Ходыки въ продолженіе московской кампаніи (1579—1581 г.) не отлучались изъ города и занимались торговлею, хотн документъ, занвленный Ходыкою былъ весьма сомнительнаго достоинства, магистратъ призналъ его безъ всякаго колебанін дЪйствительнымъ.

Запасаясь постепенно документами, которые должны были со временемъ открыть ему дөступъ въ шляхетство, Василій Ходыка сталъ пріобрътать и повемельную собственность: въ 1586 году онъ купилъ у шляхтича Гулевича село Кринича, „въ четырехъ милахъ отъ замку кіейскаго“, и съ того времени сталъ именоваться Ходыкою-Криницкимъ, а впослѣдстіи сынъ его подписывался просте Федороиъ Криницкимъ, положивъ такимъ образомъ начало новому дворянскому ролу. Подробности о пріобрѣтеніи Ходыкою Криничъ не сохранились въ документахъ, но о способѣ пріобрѣтенія сл дующага помістія— Юревичъ мы имѣемъ веєьма характеристическія данныя. Село Юревичи пздавна принадлежало въ качеств „выслуги“ старому роду земянъ кіевскихъ ·--Суринамъ. Въ 1579 году два брата Сурины: Гордей и Потей продалп это имѣиіе кіевскому мѣщанину Ваську Крывковичу, который и владѣлъ имъ спокойно до 1593 тода; но въ этомъ году Василій Ходыка рѣшился овладѣть имъ тѣмъ или другимъ способомъ. Затѣявъ ссору съ Крывковичемъ, поводъ которой намъ неизвѣстенъ, Ходыка съ толпою вооруженныхъ слугъ нашалъ на домъ Крывковича въ Юревичахъ, овладѣлъ имъ и цосадилъ самого Крывҝовича въ тюрьму, находившуюся при ввартирѣ кіевскаго подвоеводія, Яна Аксака. Веб протесты Крывковича оставались тщетными, такъ какъ Аксакъ, подкушленный Ходыкою, ке внималъ его жалобамъ, кіевскій-же воевода, кназь Константинъ Острожскій, проживалъ на Волыни: только послѣ 14 недъль заточені Крывковиччъ успѣлъ освободиться изъ тюрьмы и немедленно принесъ жалобу на насиліе, причиненное ему Ходыкою; но предсѣдательствовавшій въ суд, тотъ-же Авсакъ, опираясь на свидѣтельскія показанія членовъ кіевскаго магистрата, нашелъ что жалоба Крывковича о нападеніи на его домъ и самавольное лишеніе свободы, совершенная ложь, и приговорилъ Крынковича за клевету въ уплатѣ штрафа въ 20 копъ грошей литовскихъ въ пользу Ходыки. Крывковичъ апеллировалъ на это рбшеніе въ трибуңадъ, куда между прочимъ представилъ свидътельство отъ кн. Константина Острожскаго о томъ, что Аксакъ поступалъ въ его двлѣ пристрастно. Но у Ходыки, какъ оказалось, была рука п въ трибуналѣ, дѣло по ашелляціи затанулось на десятки лътъ. Ходыка скоплялъ между тѣмъ приговоры къ штрафамъ въ свою шользу, высчитывалъ отъ нихъ проценты и насчитывалъ судебныя издержки, пока наконецъ утомленный и разорившійся Крывковичъ ңе согласился покончить дла миромъ. Въ 1607 году онъ призналъ ва собою обязательство уплатить въ пользу Ходыки 120 копъ грошей литов-

скихъ и выдалъ на эту сумму закладную запись на село Юревичи; три года спустя кончился срокъ закладной зэпиеи, Крывковичъ оказался несостоятельвымъ плательщикомъ и Юревичи, по приговору кіевскаго земскаго суда, были признаны потомственною собственностью Ходыки. Пока продолжалось дъло съ Крывковичемъ, Ходыка купилъ еще одно имбніе, село Шульжинцы, въ двухъ миляхъ отъ Кіева надъ Днѣпромъ, и оттягалъ часть земель, принадлежавшихъ кіевскому кириловскому монастырю, сопредльныхъ съ его владЪніями.

Веб эти пріобрѣтенія составляли впрочемъ лишь мелочи въ сравненіи съ крупнымъ дѣломъ, которое намѣтилъ Василій Ходыка, засвдая въ каче ств+ райцы въ магистратѣ, н которое ръшился преслъдовать съ свойственною ему настойчивостью; оно должно было, правда не безъ большихъ усилій и препятствій, доставить ему въ собственность столь обширныя владѣнія, какими могли располагать лишь потомки удъльныхъ кннзей. Дѣло это заключалось въ нріобрѣтеніи имѣній Басанскаго и Быковскаго и требуетъ болѣе подробнаго разъясненія.

Еще въ конд XV столѣтія, послі окончательнаго опустошенія южной части кіевскаго княженія Менгли-Гиреемъ въ 1482 г., переяславскій повфтъ представлялъ одну изъ областей болѣе всего пострадавшихъ отъ татарскаго погрома; повѣтовый городъ и его замокъ были разрушены татарами; народонаселеніе или уведено въ рабство, или бѣжало въ сѣверную часть Кіевщины; на протяженій всего повѣта оставались только рѣдвіе хутора и пасбки, селъ не было вовсе. Оставшуюся впустб землю долго никто не хотѣлъ брать нн за службу, ни въ выслугу. Наконецъ въ 1503 г. великій князь Александръ грамотою, данною на имя кіевскаго воеводы, князя Дмитрія Путятича, пожаловалъ всю сѣверную половину переяславскаго повѣта, лежавшую по Трубежу и Супою, въ качествѣ выслуги, дворянину своему Дашку Ивановичу, котораго сынъ, известный свонми подвигами черкаскій и канев-- скій староста Остафій Дашковичъ, прочною организаціею формаровавшагося тогда казачества создалъ надежный оплотъ для отраженія татарскихъ наббговъ, и далъ быстрый ходъ новой колонязаціи южныхъ частей Кіевщины, а вистѣ и собственныхъ переяславскихъ „выслугъ“, въ воторыхъ „на грунтахъ басанскомъ и быковскомъ“ вскорѣ явилось 9 мѣстечка: Басань и Бы” ковъ и 9 селъ '). Обширныя имѣнія эти, по смерти Остафія Дащковича, перешли къ старшей племянницѣ его по сестрѣ, Духнѣ, вышелшей замужъ за зөмянина Стефана Дублянскаго въ 1530 г., сынъ котораго Григорій, по причанѣ большихъ долговъ, продалъ, въ 1578 году, эти вотчины разбогатъвшему кіевскому міщанину (изъ крещеныхъ татаръ) Андрею Кошколдовичу, затю кіевсваго войта Василія Черевчея. Когда между тестемъ и затемъ посл

—————- ———————— т... (прим. 256)

Примечание 256. Старая Басань, Марковь, Юрковь, Павловъ, Максимовъ, Брегинцы, Кулажинь, Карпиловка я Воронковъ.

этой покупки возникъ споръ и Черевчей потребовалъ отъ Кошколдовича возврата какихъ-то векселей, выданныхъ 11 лътъ назадъ еще Григоріемъ Дублянскимъ на имя кіевскаго войта Семена Мелешкевича, пріобрѣтенныкъ впослвдствін Черевчеемъ и заставившихъ главнымъ образомъ Дублянскаго продать свои имѣнія, то, по позву Черевчея противъ Котколдовича, кіенскій магистратъ снарядилъ для разбора дла коммисію, которая состояла изъ райцевъ: Гаврила Рая, Василія Ходыки и Леона Федоровича. Райцы потребовали отъ Кошколдовича документы, на основаніи которыхъ онъ владВлъ Басанью и Быковымъ, и когда документы были представлены, они не отдали ихъ Кошколдовичу, требуя, чтобы онъ прежде удовлетворилъ претензію Черевчея, а на протесты Кошколдовича отвъчали побоями во время самаго засъданія и заключеніемъ его въ тюрьму, въ которой продержалн нисколько мѣсяцевъ. Хотя, по жалобъ Кошколдовича къ кіевскому воевод князю Константину Острожскому, назначенная, по ходатайству сего послі дняго, отъ корола особая коммисін, разсмотрбвъ дѣйствія магистрата, приговорила райцевъ къ уплатѣ 4,000 золотыхъ штрафа за обиды, навесенныя Кошколдовичу, и воевода приступилъ было уже ко взысканію этой суммы изъ имущества виновныхъ, но, неожиданно, потеробвшій заявилъ, что онъ вслъдствіе посредничества „зацныхъ пановъ и добродѣевъ“ отказываетси отъ шполученія присуждениой ему суммы. Оказалось, что въ промежуткѣ Василій Ходыка далъ длу совершенно неожиданный оборотъ: съ одной стороны онъ припряталъ документы, отнатые у Кошколдовича въ магистратѣ, и пріобрлъ у Черевчея право на векселя, составлявшіе главную причину спора, съ другой — усиѣлъ сблизиться съ Кошколдовичемъ и женить на его единственной дочери и наслѣдницѣ, Богдан, своего брата Федора. Затѣмъ поперемѣнно, то оказывая на него вліяніе, какъ на близкаго родственника, то угрожая нескончаемынъ процессомъ, вслъдствіе захваченныхъ документовъ и векселей, онъ довелъ Кошколдовича постепенно къ заключенію сдѣлки, въ силу которой послВдній за возвратъ векселей и обязательство, данное Холыкою не подымать продесса, а также оказывать постоянную помощь своему брату Федору, переуступалъ ему всъ свои права на имѣнія басанское и быковское и оставлалъ за собою лишь право владѣнія ими до смерти. Въ 1592 году Кошколдовичъ умеръ и Васалій Ходыка предъавилъ свои права на пріобрѣтенныя имбнія. Вдова Кошколдовича, Палагея Черевчіевна, н дочь его, Богдана Ходыкова, признали подлинность предъявленной имъ уступочной записи. Такимъ образомъ Василій Ходыка-Криницкій сталъ самымь богатымъ шляхтичемъземлевладѣльцемъ кіевскаго воеводства. Теперь онъ переуступилъ свое исто въ магистрат и свои торговыя дла брату своему Федору, самъ-же, проживая по большей части въ Басани и Переяславлѣ, занялся устройствомъ н округленіемъ своего имущества. Съ этою цѣлью прежде всего онъ шерезывалъ въ своя села крестьянъ изъ разныхъ полѣсскихъ имѣній и велъ по этому поводу нескончаемыя тяжбы съ ихъ бывшими владѣльцами: Лозками, Тышами, Ратомскими и т. д. Замътивъ, что остерское староство врбзывается кли-

номъ въ его владѣнія, онъ съ вооруженнымъ отрядомъ, занялъ мстечко Дъвицу, избилъ, ограбилъ и прогналъ старостинскихъ слугъ и урядниконъ, и присоединилъ містечко къ своимъ владбніямъ, не смотря на продолжительную тяжбу съ остерскими старостамп. Получая изъ своихъ помістій значительные доходы, онъ сталъ сосъдямъ шляхтачамъ занимать крупныя суммы подъ залогъ имній н, при неуєтойкѣ плательщиковъ, отбпралъ ихъ имнія въ сное владѣніе, за суммы, далеко не отвъчавшія ихъ стоимости; такъ онъ пріобрѣжь: села Варсвичи и Рыжки отъ Харленскихъ, Бугаевку и Давилковичи отъ Солтановъ и т. п. Въ самомъ городѣ Кіевб, сверхъ трехъ домовъ, доставщихея ему шо наслфдству отъ Мотковичей и отъ двоюроднаго его брата Уетпна Фица,. Василій Холыка-Криницвій выстроилъ большой домъ на улиц, соединяавшей рынокъ съ Днѣпромъ, и другой въ оград замка; сверхъ того онъ иріобрѣлъ въ разныхъ частахъ города 10 дворовъ, на которыхъ настроилъ „халупъ для куничнивовъ“ (т. е. наемныхъ помъщеній), 6 съножатей. на „кіевскомъ Болонью“, нѣсколько садовъ на Кудрявцѣ и т. д.

Впрочемъ всѣмъ этнмиъ добромъ Василій Ходыка не сразу могъ владъть совершенно спокойно; темные пути, которыми онъ пріобрілъ басанское м быковское имѣнія, возбудили сомнѣніе въ законности этого владѣнія и раздражили инстинкты стяжанія нъсколькихъ предоріймчивыхъ солерниковъ, отъ притязаній которыхъ Ходыка отдѣлалея лишь съ крайними усиліями, благодаря своей неистощимой цастойчивости и изворотливости. Первымъ такимъ соискателемъ явился королевскій секретарь, Захарій Еловицкій. Въ 1596 году онъ выцросилъ у короля жалованную грамоту на Басань и Быковъ, кэкъ на помѣстья, составлявшін выслугу ДҢашковичей и послѣ прекращенія ихъ рода не подлежавшія отчужденію безъ королевскаго разрѣшенія; но Ходыка не допустилъ Еловацваго къ владѣнію икѣніемъ и въ теченіи нозникшаго процесса усивлъ столь прочно обставить свои права на спорныя имѣніз, что самъ король въ 1605 году каесировалъ свою жалованную грамоту и взамънъ ея выдалъ Еловицкому другую на имѣнія въ остерскомъ повѣт.

Пока Василій Ходыка велъ процессъ съ Еловицкимъ, права на Басань и Быковъ предъявилъ новый, совершенно неожиданный соискатель, опиравшійся на права почти фантастпческія, но тѣмъ не меңѣе, причинившій ХодыкВ гораздо больше хлоцотъ в безпокойства. Новый этотъ соперникъ, называвшій себя кияземъ Юріемъ Семеновичемъ со Сквира Рожыновскимъ-Половцемъ, выдвинутъ былъ кіевскимъ подвоеводіемъ, Яномъ Аксавомъ, мирволившимъ нѣкогда Ходыкѣ, но теперь съ завистью смотрфвщшимъ на его неимовърный успъхъ.

Янъ Аксакъ, кйевсвій подвоеводій, впослдстіи судья земскій кіевскій, предетавлялъ типъ весьма близкій къ Васцлію Ходыкѣ. Шроисходя изъ захудавшаго земянскаго рода, влад вшаго лишь небольшимъ сельцемъ Путиловщиною въ овруцкомъ повътѣ, онъ упорно, не разбирая средствъ, всю жизнь Своплялъ пмущество и оставилъ дфтямъ въ собственность 4 мстечка сь замками и 15 селъ въ воеводствахъ кіевскомъ н волынскомъ, Карьерою своею

А кєакъ былъ обяванъ главнымъ образомъ своймъ юридическимъ познаніямъ и способностямъ. О немъ установилось мнбліе, какъ о самомъ опытномъ знатокѣ судопроизводства по литовскому статуту, и современники высказываютъ наивно въ похвалу Яну Аксаку то, что онъ умълъ всякій приговоръ такъ обставить, что его не рѣшался кассировать ни трибуналъ, ни королевскій задворный судъ, хөтя-бы онъ явственно протяворѣчилъ справедливости. Исполняя обязанности кіевскаго подвоеводія и судьи, Аксакъ, опираясь на свою ренутацію первокласснаго юриста, всегда готовъ былъ, конечно за соотвфтственное вознагражденіе, покривить душею, оправдать виновнаго и обвинять праваго, примѣръ чему былъ выше представленъ въ дВлъ Ходыви съ Крывковнччемъ; но, не ограничиваясь посулами, Аксакъ сталъ самъ высматривать сомнительныя дла и подставлять лицъ для вчиненія исковъ, если при этомъ онъ ожидалъ сколько нибудь крупной для себя прибыли. Зная отлично иріемы и юридическія данныя своего бывшаго кліента, Василія Ходыки, Аксакъ ръшился вступиться въ дъло покупки имъ Басанскаго и Быковскаго имѣній, въ полной увѣренности, что такъ или иначе онъ изъ этого дВла извлечетъ для себя барышъ. Обдумавъ обстоятельства дла, онъ выдвинулъ подставное лицо, именовавшее себя княземъ Юріемъ Половцемъ-Рожиновскамъ.

Въ кіевскомъ княженіи съ весьма давняго времени существовалъ родъ князей Половцевъ со Сквира Рожановскихъ. По фамильному преданію этого рода, онъ происходилъ отъ половецкаго хана Тугорхана (тестя Святополка П Изяславича), сынъ котораго. Карыманъ переселился въ русскую землю, иринялъ крещеніе подъ именемъ Льва и получалъ обширный удѣлъ въ кіевскомъ княжествѣ, будто еще отъ Владиміра Мономаха. Трудно рѣшать, на сколько было достовърно это фамильное преданіе князей со Сквира Половцевъ-Рожыновскихъ; несомнвнно однако то, что въ ХІМ и XV столѣтіяхъ этотъ родъ владѣлъ обширными земллми въ кіевскомъ княжествб, на которыя получилъ подтвердительныя грамоты отъ князей: Владиміра Ольгердовича и Олелька Владиміровича. Земли эти лежали частью около самаго Кіева, частью-же распредлялись по обѣимъ сторонамъ Днѣпра. Одна, большая, половина земель ихъ находилась между ръками: Стугною, Тетеревомъ и Росью, вдоль по басейнамъ рбкъ: верхняго Ирпеня, Раставацы и Каменки, и центромъ этой части, а равно резиденціею князей Половцевъ былъ ими-же основанный замокъ Сквиръ (нын городъ Сквира). Другая также общирная половина ихъ владѣній находилась на лѣвой сторон$ Днъпра, въ повѣтахъ остерскомъ и переяславскомъ, между рбками: нижнимъ теченіемъ Десны, Сновью, Остромъ и Удаемъ; центромъ этой половины владѣній былъ замокъ Рожыновъ, лежавшій въ остерскомъ повктѣ. Къ этой половин владъній князей Половцевъ со Сквира Рожыновскихъ принадлежали города: НЪжинъ, Басань н Быковъ съ окружавшими ихъ грунтами и селами. Татарское разореніе, постигшее Кіевщину въ конц XV столѣтія, легло всею своею тяжестью на имВнія князей Половцевъ: замки ихъ были разграблены и разрушены, сеза разорены, народонаселеніе угнано въ полонъ или бъжало; словомъ, по

14

выраженію грамоты великокняжеской: „помѣстія ихъ вельми спустошаля отъ недруговъ нашихъ“. Два послѣдніе представителя рода, князья: Михайло Юрьевичъ и сынъ его, Яцко Михайловичъ напрасно пытались, „не литуючи здоровья и маетностей“, отражать нападенія хащниковъ; они были почти совершенно разорены и числились лишь фе јоге владѣльцами обширныхъ земель, не приносившихъ имъ теперь никакой дъствительной пользы. Въ 1536 году умеръ князь Яцко Михайловичъ, поручая опеку надъ своими дътьми и имуществомъ своимъ пріятелямъ земянамъ кіевскимъ: Ивану Немиричу и Юрію Окобейку. Въ дошедшемъ до насъ его духовномъ завъщаніи онъ проситъ опекуновъ заложить немногія, остававшіяся въ окрестности Кіева свои по” мѣетья, а деньги употребить на выкупъ сына Демьяна, попавшагося въ татарскую неволю, и на обезпеченіе другаго малолбтняго сына Семена, въ заключеніе-же, какъ-бы предчувствуя скорое прекращеніе своего рода, онъ отказываетъ, въ случаѣ бездътной кончины своихъ дѣтей, все остававшееся имущество Ивану Немиричу. Не’ знаемъ, возвратился-ли князь Демьянъ Половецъ изъ плъна, но во всякомъ случа какъ онъ, такъ и братъ его, Семенъ, скончались безпотомно, потому что 30 лѣтъ спустя послѣ смерти внязя Яцка, сынъ Ивана Немирича—Іосифъ, предъявилъ великому князю Сигизмунду Августу зав щаніе Яцка съ просьбою передать ему права на вс владѣнія вымершаго рода князей Половцевъ. Такъ какъ заявленіе Немирича послъдовало до люблинской уній, когда дбйствовало еще литовское право по отвошенію къ землевладѣнію, то требованіе его не было удовлетворено; имнія вотчинныя и выслуженныя, въ случаѣ прекращенія рода владѣльцевъ› должны были поступить въ государственную собственность; на этомъ основанія имфнія князей Половцевъ-Рожыновскихъ были частью приписаны къ господарскимъ староствамъ, частью розданы, въ качеств службъ, новымъ лицамъ, въ томъ числ незначительная доля и Іосифу Немиричу.

Всю эту давно уже минувшую и забытую исторію вспомнилъ, около 1600 года, Янъ Аксакъ и рѣшился сдѣлать изъ нен оружіе противъ Ходыки. Онъ ознакомился съ документами и генеалогіею послъднихъ представителей рода князей Половцевъ и рѣшился воскресить его. Замокъ Рожыновъ и окружавшее его мѣстечко были приписаны еще въ 1568 году къ Остерскому староству; въ числ другихъ жителей мъстечка было нъсколько боярскихъ семействъ, несшихъ службу въ пользу остерскаго замка и, по мсту жительства, называвшихся боярами Рожыновскими. Одинъ изъ этихъ бояръ; Юрій Семеновичъ Рожыновскій въ 1592 году оказался причастнымъ въ козацкому возстанію Косинскаго и за эту вину остерскій староста, Гатомскій конфисковалъ его боярскую отчизну. Возвратившись въ Остеръ, Юрій Рожыновскій долженъ былъ въ качеств „руводайнаго слуги“ поступить въ услуженіе къ старост. Конечно положеѣіе его было далеко не блестящее; между тѣмъ случайное созвучіе его фамиліи и отчества обратили внимлніс Аксака, по совъту котораго, вѣроятно въ отсутствіи Ратомскаго, Юрій Рожыновскій взломалъ двери въ комору, гдъ хранился архивъ старостинсвій

и похитилъ веѣ хрянившіеся въ пемъ документы, относившіеся къ роду князей Половдевъ-Рожыновскихъ и къ ихъ имѣніямъ, и сбвжалъ съ ними въ Кіевъ. Здъсь онъ передалъ документы Аксаку и, выдавая себя за сына князя Семена Яцковича Половца-Рожыновскаго, поручилъ Аксаку хлопотать о возстановленіи своихъ правъ на наслъдственныя имънія своихъ предковъ. Въ 1602 году Аксакъ и Рожыновскій заключили формальный договоръ, по которому Аксакъ обязывался на свой счетъ „доходить“ иміній, растраченныхъ опекунами мнимаго отца Рожыновскаго, посл дній-же, не имВя возможности „ложить великихъ коштовъ и накладовъ, для своего убожества“, уступаетъ Аксаку половину „дойленнаго“ имущества. Вооружившись этою сдълкою, Аксакъ велъ одновременно искъ и противъ остерскаго старосты Ратомскаго, и противъ Василія Ходыки, требуя возвращенія своему кліенту наел дства князей Половцевъ-Рожыновскихъ; онъ предъявлялъ въ поддержаніе иска грамоты князей Владиміра Ольгердовича, Олелька Владиміровича, завѣщаніе князя Яцка Михайловича Половца и локументы, свидѣтельствовавшіе о томъ, что кліентъ его есть дъйствительно Юрій Семеновичъ Рожыновскій. Какъ ни было сомнительно родство послъдняго съ князьями Половцами, дѣло въ рукахъ столь опытнаго дѣльца, накъ Аксакъ, становилось грознымъ для его противниковъ. Дйствительно, пользуясь тВмъ, что староста Ратомскій, принявшій горячее участіе въ дѣлѢ перваго лже-Димитрія, находился въ отсутствіи изъ староства, Аксакъ успиѣлъ выиграть дъло во всъхъ инстанціяхъ и въ 1606 году вступилъ во владѣніе замкомъ Рожыновымъ и окружавшими его селами и засчиталъ эти имѣнія въ свою долю, въ пользуже мнимаго князя Половца обязался возвратить имѣнія быковское и басан- ° ское. Онъ повелъ дѣло съ Ходыкою такъ, что, не вникая въ правильность покупки имъ имѣній у Кошколдовича и не оспаривая правъ прежнихъ владъльцевъ, доказывалъ, что самъ Остафій Дашкевичъ владѣлъ этими имѣніями неправильно и что отецъ его получилъ жалованную на нихъ грамоту только потому, что великій князь Александръ не зналъ, что пустынныя въ то время земли принадлежали по праву княвьямъ Половцамъ-Рожыновскимъ, предкамъ его кліента. Встрбтивъ сильнаго и опаснаго противника въ лиц Аксака, Ходыка употребилъ всѣ силы для защиты; онъ и доказывалъ несостоятельность генеалогіи Рожыновскаго, и выхлопоталъ изъ литовской метрики копій документовъ Дашкевичей, и наконецъ, несмотра на всѣвозможные приговоры, не допускалъ аротивника къ фактическому владнію имѣніями, прачемъ онъ находилъ ошору въ протекціи кіевскаго воеводы, князя Константина Острожскаго, не любившаго Аксака и считавшаго его злостнымъ казушстомъ и лихоимцемъ. Сообразивъ положеніе дла, не нуждаясь притомъ болѣе въ своемъ кліентѣ, такъ какъ остерскія волости уже находились въ его рукахъ, Аксакъ, желая отд латься вистВ и отъ Ходыки, а отъ Рожыновскаго, присовбтовалъ послъднему, виѣсто продолжительнаго и безилоднаго процесса, удовлетвориться небольшимъ, но дйствительнымъ вознагражденіемъ ОСлбдуя его совѣту, мнимый князь Половецъ-Рожыновскій

уступилъ въ начала 1605 года за нъсколько сотъ копъ грошей свои притязамін на Басань и Быковъ перенславскому старостѣ, князю Янушу Констан - тишовичу Острожскому, сыну кіевскаго воеводы. Такимъ образомъ Ходыка жишился важибйшей своей опоры и пріобрѣлъ могущественнаго противника. Немедленно, въ 1605 году, кназь Янушъ Острожскій занялъ съ помощью вооруженнаго отряда Басань и Быковъ и на жалобу Василія Ходыки отвітизъ встрвчнымъ искомъ. По совѣту Аксака, виѣсто того, чтобы доказывать свон права на спорныя имѣнія› князь Острожскій напалъ на самую слабую сторону Ходыки: онъ обвинилъ его въ незаконномъ присвоеніи себѣ шлнхетскаго званін, за что тотъ по закону долженъ былъ подлежать конфискацін имущества; притомъ кн. Острожскій утверждалъ, что если-бы Ходыка даже и могъ доказать дворянское происхожденіе, то онъ потерялъ дворянскія права, такъ какъ въ теченія многихъ жътъ, живя въ городѣ, заинмался торговлею и отдавалъ деньги въ ростъ. Ходыка долженъ былъ предъявить документы, доказывавшіе его дворянство; онъ а прелставилъ вышеупомянутыя свидтельства: гетмана Ходвевича 1568 года и короля Стефана 1589 г., но, въ виду столь сильныхъ противниковъ, какъ князь Острожскій и Аксакъ, онъ не осмлился показать сомнительныхъ, ввроятно, подлинниковъ, а представилъ лишь копій, посвидітельствованныя кіевскимъ магистратомъ, утверждая, что подлинныя грамоты сгорѣли въ 1600) году во врема пожара, истребившаго въ замк домъ Ходыки, въ которомъ хранились будто веѣ его документы. Къ кошіямъ этимъ Ходыка присоединилъ свидѣтельство, выданное ему кіевскимъ войтомъ Яцкомъ Балыкою и всѣмъ маги- · стратомъ, въ томъ, что, хотя онъ и велъ нѣкоторое время торговаю, но не занимался ею лично, а поручалъ ея веденіе факторамъ, со времени-же полученія грамоты о дворянствѣ въ 1589 году и вовсе ее оставилъ. Среди юридическихъ препирательствъ процесъ затягивался все дальше и дальше, а между тбмъ переяславскія помѣстья находились во владѣніи киязя Острожскаго. Дла Ходыки важиѣе всего было получить возможность зав дыванія ими, н для того, чтобы достигнуть этой ціли, въ 1607 году онъ предложилъ князю Острожскочу кончить хло миромъ Об стороны согласились на слѣдующія условія: Ходыка продалъ князю Янушу свои права на басанское и быковское имѣнія, получилъ въ задатокъ 3,000 золотыхъ, а остальную сумму долженъ былъ получить при окончательномъ совершенін крѣпостнаго акта; между тѣмъ, впредь до его совершенія, князь Острожскій возвратилъ ему имѣнія для приведенія въ порядокъ движимаго имущества. Пөолучивъ обратно помѣстья, Василій Ходыка сталъ оттагивать подъ разными предлогами совершеніе продажной записи, пока въ 1608 году не умеръ кіевскій воевода князь Константинъ Острожскій Шо смерти отца Янушъ Константиновичъ былъ постоянно занятъ то раздломъ волынскихъ имній съ братомъ, то сенаторскими обязанностями въ качеств$ краковскаго кастелляана; онъ прож ивалъ постоянно то въ столицѣ, то въ Острогѣ и сталъ мало заботиться о переяславскихъ помбстьяхъ. Ходыка воспользовался этимъ

положеніемъ, не совершилъ вовсе продажной запоси и Даже отказался возвратить задатокъ. ПослВлдніе 8 лѣтъ жизни Василій Ходыка прожилъ относительно спокойно: онъ позыдавалъ многочисленныхъ своихъ дочерей замужъ, частью за богатыхъ мщанъ, частью за дворянъ кіевскаго воеводства, и заботилея главнымъ образомъ о выплатб имъ приланнаго; всю-же позешельную собственность, умирая въ 1616 году, отказалъ единственному сыну Федору Васильевичу, который подписывался уже Крыницкимъ, а не Ходыкою. Федоръ этотъ, отличавшійся безпокойнымъ нравомъ и склонностью къ самоуправству, встръчается въ многочисленныхъ тяжебныхъ дълахъ до 1640 года. Громадное наслўдство онъ еще увеличилъ новыми пріобрѣтеніами, по большей части захваченными насильно. Впрочемъ это большое состонніе, пріобрѣтенное не трудомъ, а темными средствами, оказалось непрочнымъ; козацкая гроза, поднявшаяся въ 1648 году, захватила всю территорію, на которой поміщались маетности пановъ Крыницкихъ н уничтожила безслъ дно ихъ благосостояніе; Быковъ и Басань вомла, въ качествѣ сотенныхъ мѣстечекъ, въ составъ переяславскаго козачьяго полка, а внуки Василія Ходыви-Крыницкаго должны были искать үбѣжища на Волыни ни проживать тамъ на весьма скудныя средства.

О братьяхъ Василія Ходыви н потомствъ ихъ до насъ, къ сожалѣнію, дошло гораздо менѣе докумевтовъ, чъмъ объ основателб знатности икъ рода. Постараемея извлечь, на сколько дозволяютъ дошедшія до насъ свъдѣвія, данныя о судьб$ другихъ представителей рода Ходыкъ, оставшихся въ сред кіевскаго мъщанства. Когда Василій Ходыка пріобрѣлъ переяславскія поместья, онъ передалъ свою городскую торговлю брату Федору, успівшему еще раньше подъ его покровительствомъ скопить довольно значительное состояніе. Федоръ Ходыка, уступавшій брату въ способностяхъ, не отличчался отъ него ни нравственными качествами, ни пріемами въ достиженіи практическихъ цълей. Занимая должность кіевскаго райцы, онъ постепенно разширялъ свои связи и вліяніе въ кружкѣ городской аристократіи и въ началѣ XVП -стол$тія сталъ добиваться избранія въ войты. Впрочемъ достачь этого избранія было не легко: войтомъ кіевскямъ съ 1592 года былъ представитель партій старожилыхъ міщанъ, Яцко Балыка, которего, при вормальномъ теченіи дѣлъ въ теченіи 18 лбтъ не могли сдвинуть съ мѣста приверженцы Ходыки. Но съ конца XVI столѣтія борьба мѣ щанскихъ кіевскихъ партій осложнилась весьма важнымъ вопросомъ, имѣвшишъ широкое значеніе для жизни всего края, —это былъ вопросъ о введеніи церковной унін, горячо покровительствуемой польскимъ правительствомъ. Лишь только унія была провозглашена на брестскомъ соборѣ, она немедленно отразилась на жизни Кіева; этотъ городъ, ви щавшій въ себб важнѣйшіе храмы н святынн православныя и бывшій містомъ пребыванія православнаго митрополита, необходимо было уніятамъ завоевать лля упроченія своего дла; не удивительно поэтому, что усилія іерарховъ, подписавшихъ унію, и поддерживавшаго ихъ правительства въ самомъ-же началѣ устремились къ тому, что.

бы овладіть кіевскими церквями и духовшыми учрежденіями. Уже съ 1597 года встр чаемъ распоряженія: объ отнятіи кіено-печерской архимандріи ү ревностнаго поборника православія, архимандрита Никифора Тура, о передачВ митрополичьихъ и монастырскихъ имѣній въ распоряженіе принявшего унію митрополита Михаила Рогозы и его преемника Ипатія Потея, о передачѣ уніятанъ кіевскихъ церквей и монастырей н т. д. Но распоряженія эти долго оставались безъ послбдствій: кіевское какъ блое, такъ и монашествующее духовенство не признало унін а не хотъло подчиниться власти уніятскихъ митрополитовъ; попытки овладѣть церквями были отражены при помощи кіевскаго населенія, дружно поддерживавшаго свое духовенство; правительству необходимо было прежде опереться на какую-нибудь вліятельную партію въ городѣ и попытаться провести съ ея помощью задуманное дло Оно и обратилось къ кружку городской аристократін, состоявшему по преимуществу изъ лидъ опришлыхъ, не связанныхъ ни пронсхожденіемъ, ни солидарностью убъжденій съ массою жителей и готовому служить всякому пнаправленію изъ-за удовлетворенія личнаго корыстолюбія и честолюбія. Главнымъ представителемъ этого кружка въ данное время былъ райца Федоръ Ходыка, давно уже ожидавшій үдобнаго случая для того, чтобы съ помощью правительства усилить свое вліянів въ городѣ; онъ сразу заявилъ себа горячимъ побориикомъ унін и вўрнымъ слугою правительства и не пепереставалъ подстрекать какъ уніятскаго митрополита, такъ и польскаго воеводу къ примѣненію строгахъ міръ для проведенія насильно задуманной религіозной перемѣны.

Между тѣмъ заботы правительства о введеніи уній, равно какъ и начавшіяся смуты крестьянскія и козацкія, дълали положеніе края все болѣе и болѣе тревожнымъ. Среди неудовольствія народонаселенія, крутыя дѣйствія польскаго правительства и покровительствуемыхъ имъ партій вызывалн все болѣе и болѣе рѣзкія вспышки въ пародныхъ массахъ. Собиралась медленно гроза, которая должна была разразиться черезъ сорокъ лѣтъ страшною катастрофою; но дая людей такого закала, вакъ Ходыка, будущее страны было безразлично; обыкновенно люди безпринципные, стремящіеся къ удовлетворенію исключительно личнаго интереса, сосредоточиваютъ все свое вниманіе и всю дѣятельность на сегоднешнемъ днВ, о будущемъ они не думаютъ; чъмъ болѣе общее положеніе общества смутно и тревожно, тѣмъ съ большимъ удобствомъ они бросаются на поживу. Среди накопившагося раздраженія и въ городѣ, и въ кісвской области, въ 1609 году назначенъ былъ кіевскимъ воеводою человъкъ рѣшительный и крутой по характеру, но весьма распорядительный, энергичный и пользовавшійся репутаціею опытнаго администратора и искуснаго полководца. То былъ Станиславъ Жолкевскій. Федоръ Ходыка умѣлъ снискать его милость, выставляя своихъ противниковъ—войта Балыку и поддерживавшую его городскую партію людьми злонамъренными, склонными въ смутамъ и бунту, ищущими популярности и потому мирволящими незаконнымъ инстинктамъ городской черни. Между про-

чимъ было два дЪла, въ которыхъ войтъ и магистратъ пассивнымъ поведеніемъ навлекли на себя неолобреніе властей: одно изъ нихъ состояло въ бездъйствіи городского уряда въ вопросѣ о передачб православныхъ церквей уніятамъ, и даже въ косвенной поддержкѣ православнаго духовенства, дру гое—въ томъ, что магистратъ уклонялся отъ расходовъ на возобновленіе укрбпленій кіевскаго замка. Въ виду смутнаго положенія края, на сеймі 1607 г. постановлено было вновь отстроить и укръпить въ ІКіевѣ замокъ и воевод поручено было возложить расходы на жителей воеводства, главнымъ-же образомъ па богатую городскую общину; но ни народонаселеніе, ни магистратъ не желали расходовать своей казны на постройку укрѣиленій, возведеніе которыхъ конечно они не считали для себя особенно желательнымъ. Оба дла сразу поставили магистратъ въ холодныя отношенія къ воеводѣ и послужили вмѣстѣ съ тѣмъ точками сближенія между нимъ н Федоромъ Ходыкою и его партією.

Между тѣмъ надѣясь на поддержку новаго воеводы, уніятское духовенство ръшилось дйствопать смѣлѣе. Уже нѣсколько лбтъ проживалъ въ Кіевѣ уполномоченный оффиціалъ уніятскаго митрополита Потея, нѣкто Антоній Грековичъ. Въ 1605 году, Грековичъ, бывшій тогда еще Ддіакономъ, подлежалъ духовному суду ва какой-то скандалъ, „ексцессъ“, совершенный въ стънахъ монастыря. ВВроятно онъ и поплатился-бы за свой проступокъ, если бы Потей, въ виду его преданности уній, не защитилъ его своимъ покровительствомъ. Вскорѣ милость къ нему Потея усилилась до того, что, быстро повышая въ должностяхъ своего любимца, онъ, наконецъ, сдѣлалъ его своимъ оффиціаломъ и поручилъ ему важное дъло—отнять у православныхъ въ Кіевф церкви и монастыри. Въ первое время порученіе это оказалось весьма труднымъ; Грековичъ успълъ завладѣть, и то не безъ большихъ прешятствій, однимъ только Выдубицкимъ монастыремъ и, постоянно встрѣчая отказъ духовенства и ропотъ жителей, не зналъ, что дальше предпранять. Но посл назначенія воеводою Жолкевскаго, онъ заручился поддержкою свтскаго уряда и рѣшился постушать энергичнѣе. Въ воскресенье, на первой недвлѣ великаго поста, въ 1610 году, когда веѣ приходскіе священники города собразись для совершенія соборомъ церковной службы въ храмѣ святой Софіп, туда явился съ конвоемъ Грековичъ; онъ предъявилъ грамоту Потея, назначавшую его митрополичънмъ намѣстникомъ и, когда духовные не согласились признать его, онъ выгналъ ихъ изъ церкви, приналъ храмъ въ свое вденіе и ошечаталъ его. ДЪйствія эти возбудили въ народ страшное негодованіе: находившіеся въ церкви: войтъ Яцко Балыка, бурмистры Матвій Мачоха и Денисъ Мартыновичъ, а также другіе члены магистрата, протестовали протпвъ поступка Грековича, объявили, что городъ не признаетъ его духовной власти, и съ угрозами удалались изъ церкви. Въ тотъ-же день вечеромъ толпа народа собралась у Выдубицкаго монастыря и изъ среды ея одинъ изъ казаковъ выстрлилъ изъ мушкета въ Грековича; послбдній едва усшблъ спастись, выбъжавъ изъ монастырской ограды и

укрывшись на берегу Дніпра. Духовенство, магистратъ, православные дворяне кіевскаго воеводства и находившіеся въ Кіевѣ козаки подали жалобы на Грековича въ гродскій судъ о наснлін и буйствб въ церкви; съ своей стороны Потей жаловался на духовенство и на членовъ магистрата за самоуправство, и послѣднихъ упрекалъ въ томъ, что они состоятъ въ сношщеніяхъ съ козаками и подстрекаютъ ихъ къ бунту; въ доказательство Потей предъявилъ письмо, полученное кіевскимъ подвоеводіемъ отъ возацкаго гетмана, Григорія Тискиневича, въ которомъ послѣдній угрожалъ „оного ростригу (Грековича), еслибы умыслу свого отмъняти не мѣлъ, гдѣжъ колвекъ сдыбавши, якъ пса убити“. Начался продолжительный процессъ, исходъ вотораго намъ неизвѣстенъ, но до конца его не дожилъ кіевскій войтъ Яцко Балыка. Въ 1613 гөду должность войта была уже вакантною и за нее вступили въ борьбу двѣ сильныя партін: большинство мъщѣнъ выбрало одного изъ сыновей послъднаго войта — Дениса Балыку !), но воевода настоялъ на утвержденіи не его, а кандидата меньшинства — Федора Ходыки. Впрочемъ положеніе новаго войта въ магистрат было не особенно удобно; большинство райцевъ и бурмистровъ принадлежали къ числу его противниковъ я городское населеніе вообще относилось къ нему враждебно. Немедленно послѣ своего назначенія, Ходыка поднялъ вопросъ о постройкѣ замка на городской счетъ, но представители цеховъ и городскихъ корпорацій отказались отъ участія въ этомъ дѣлъ; въ то-же время выдвинуто было другое, совершенно противуположное предзоженіе, и магистратъ, согласившись съ нимъпоказалъ, что идетъ не по одной съ войтомъ дорогѣ. ДЪло въ томъ, что 00- сл занятія Грековичемъ софійскаго храма православные лишены были соборной церкви; желая восполнить этотъ недостатокъ, магистратъ ръшилъ возобновить древнюю каменную церковь Успенія Пресвятой Богородицы, развалины которой находились на рынк (на Подолѣ). Церковь эта построена была еще при кіевскихъ князьяхъ, но въ 148ѣ году ее сожгли татаре. Магистратъ, цехи, богатые граждане и „поспольство“ приняли участіе въ сборѣ денежныхъ средствъ и усердно принались за дЪло подъ руководствомъ архитектора, италіянца Оевастіяна Брачи, жившаго уже давно въ Кіевѣ 2), „а дозорцею той работы былъ панъ Созонъ Балыка, упрошоный отъ всего мста“. Отстройка началась 13 мая, а 1 октября была уже окончена. Войтъ совершенио устраниЛся отъ этого общаго городскаго дѣла и не переставалъ хлошотать о постройкъ замка, но только посл трехлфтнихъ усилій, благодара безпрестаннымъ настояніныъ воеводы, успѣлъ наконедъ начать ее. Въ 1616 году нодъ его руководствояъ принялпсь планировать гору Уздыхаль- (прим. 257) (прим. 258)

Примечание 257. Яцко Балыка оставилъ 4 сыновей: Александра, Созона, Дениса и Богдана; послъдній составилъ весьма иптересныя записки о своемъ үчастін въ московскомъ походѣ 1612 года. й

Примечание 258. Дочь Севастіяна Брачи была замужемъ за Богданомъ Балыккою.

ницу, господствовавшую надъ замкомъ !), но векорѣ работа эта была прекращена и Ходыка долженъ былъ отказаться на время отъ должности войта. Въ 1618 году Жолкевскій получилъ должность канцлера я мѣсто его на кіевскомъ воеводствб занялъ человбкъ болѣе мягкій и терпимый-—Өома Замойскій; притомъ въ тонъ-же году Кіевъ, благодаря политическому такту Петра Сагайдачнаго, подчинился вліянію козацкаго гетмана; одновременно съ этими событіями въ город пройзведены были новые выборы и должность войта занялъ, въ качествѣ представителя народной партін, Семенъ Мелешкевичъ.

Пока живъ былъ Сагайдачный и пока надъ православною и народною партіею въ Кіевѣ простиралось его покровительство, мы не находимъ въ документахт упоминаній о Федор Холык. Но послѣ смерти козацкаго гетмана, когда польское правительство нашло возможнымъ возвратиться къ продолженію въ Кіевѣ насильственныхъ мѣръ противъ православія, онъ опать является на сцену въ прежней роли пособника и рачителя правительственныхъ заботъ о разширеніи уніи. Уже въ конц 1621 года Ходыка вновь занимаетъ должность войта и начинаетъ исправленів своего уряда жалобою королю на кіевскихъ мѣщанъ въ томъ, что они уклоняются отъ обязанности „привладатися до муницін замка“, очевидно, онъ продолжаетъ прежнюю тактику, подымая старый вопросъ ө возведеніи и содержаній кіевскихъ укрѣпленій на счетъ города; точно также отнесся онъ и къ другому щекотливому вопросу—о передачѣ уніятамъ кіевскихъ православныхъ церквей. Исиолнить это намѣреніе теперь было значительно труднѣе, чѣмъ во время заңятія софійскаго собора Грековичемъ. "Теперь, благодаря дѢятельности Оагайдачнаго, возстановлена была церковная православная іерархія; пратомъ православіе пріобрло многочисленныхъ и усердныхъ защитниковъ въ усилив- (прим. 259)

Примечание 259. Замокъ находился на горб Киселевкњ, которая господствовала надъ Шодоломъ со стороны нынъшняго флоровскаго монастыря, а гора Уздыхальница—лежащаяа противъ Киселевкц, находится. нын$ по правую сторону андреевскаго спуска. Въ ту пору она была значительно выше, а понижена частью тогда-же, частью въ позднъйшее время, особливо въ 50-хъ годахъ нынѣшняго столѣтія, въ генералъ-губернаторство Бибикова СвъдВнія о постройкъ Успенской церкви и о планировкѢ Уздыхальницы занмствованны изъ веизданной кіевской лътописи Ильи Кощаковскаго, Вотъ что говоритъ лътопись о послъднемъ сооружешій: „Року 1616 при воеводѣ кіевекомъ Станиславѣ Жолковскомъ, старанемъ и коштомъ пановъ мещанъ кіевскихъ: пана войта на тотъ часъ Федора Ходыки и бурмистра Матвея Мачохи и всего поспольства мъста Кіева, вопали гору Уздыхальниду, которая стоитъ предъ замкомъ кісвскимъ; а выкопали полшеста сажня у звышъ, а нашли тамъ печерку трохъ саженей у гору, и вширь сажень; тамъ нашли горщикъ порожній и написано на стѣнѣ имя: Павелъ; знать, же то колись былъ пустелникъ“.

шемся козачествѣ. Опасность рѣзкихъ мѣръ испыталъ на себѣ самъ Грековичъ. Въ 1618 году онъ иредъявилъ королевскую грамоту, выданную еще въ 1612 г., о шодчиненіи михайловскаго златоверхаго монастыра увіатскому митрополиту, и собирался овладъть имъ насильно, но 15-го февраля на Звбринцѣ былъ задержанъ квартировавшими тамъ козаками и „противъ Выдубицкаго монастыря полъ ледъ посаженъ воды пити, }).

Наученный опытомъ Грековича, Ходыка медлилъ исполненіемъ передачи дерквей уніятамъ, выжидая удобныхъ дзя того обстоятельствъ; наконецъ таковыя по его мнънію представились въ 16324 году. Въ концѣ предъндущаго года погибъ въ Витебскѣ подъ ударами выведенныхъ имъ изъ териѣнія міщанъ, гонитель православія Іосафатъ Кунцевичъ; смерть его вызвала въ польско-католическомъ обществ страшное раздраженіе и побудила правительство къ крайне репресивнымъ мѣрамъ противъ православія. Келая воспользоваться удобною минутою и оказать правительству услугу, соотвітственную его настроенію, Федоръ Ходыка рвшился покончить дло передачи церквей въ Кіевб, Въ сопровожденіи бурмистровъ, райцевъ и мъщанъ своей партія ;и священника Трехсвятиптельской церкви, Ивана Юзефовича, перешедшаго въ унів, онъ отправился опечатывать православныя церкви. Но оказалось что въ средѣ кіевскихъ мЪщанъ страхъ передъ правительственною реакціею, грозно и жестоко покаравшею Витебскъ, былъ слабе преданности своей церкви и своей народности. Ходыку окружила толпа мбщанъ в квартировавшихъ въ городѣ козаковъ; среди нареканій и попрековъ войтъ и его товарищи были схвачены: священнику Юзефовичу отрубили голову, войтъже Феэдоръ Ходыка раздлилъ участь Грековича,—вго также бросили въ Днѣпръ „воды пити“.

Посл трагической смерти Федора Ходыки. осталось три сына его: Іосифъ, Иванъ и Андрей. Свъдѣнія о нихь въ архивныхъ источникахъ весьма скудны и разрознены, но, хотя до нъкоторой степени, даютъ характеристику икъ дѣятельности: всЬ три брата прололжаютъ играть въ город видную роль и слѣдуютъ направленію отца, они постоянно находятся въ рядахъ той, слабой числомъ, но сильной поддержкою польскаго правительства городской аристократической партій, которая стремилась къ проведенію антинаціональныхъ цѣлей среди кіевскаго городскаго населенія. Братья Ходыки явлаются не только, подобно отцу, поборниками уній, они, по примѣру большинства дворянъ кіевской земли, стараются примкнуть къ господствовавшей народности, усваивая себ ея національныя характеристическія черты. Всѣ дошедшіе до насъ экты, составленные Ходыками, даже въ оффиціальныхъ сношеніяхъ ихъ съ магистратомъ, писаны шо польски, а не цо русски, всв подписа ихъ, въ качеств райцевъ и свидБтелей также на поль- (прим. 260)

Примечание 260. Также изъ лѣтописи Ильи Кощаковскаго,

скомъ явыкѣ. Данныя, собранныя нами о судьбѣ ихъ, заключаются въ слѣ.- дующихъ немногихъ сввдВніяхъ, которыя мы перечислимъ въ хронологич ‘екомъ порядки.

Въ 1631 году всъ три брата занималн должности райцевъ въ ма” гистратѣ, что видно изъ процесса, который они вели съ своимъ двоюрол - нымъ братомъ Федоромъ Васильевичемъ Крыницкимъ, пограбившимъ у нихъ лошадей и возы съ товарами въ своемъ имѣніи Басани, а также изъ подписей нхъ на кушчихъ крѣпостяхъ, совершенныхъ въ этомъ году.

Въ 1637 году ІГосифъ Ходыка занималъ уже должность кіевскаго войта, а братъ его Андрей — должность райцы; имя Ивана не упоминается среди члеяовъ магистрата. Вскорв потомъ умеръ Іосифъ Ходыка и на его місто избранъ войтомъ Самуилъ Мехидовичъ, но въ 1644 г, и этотъ войтъ скончался и король Владиславъ ГУ грамотою, данною 18-го мая, утвердилъ кіевскимъ войтомъ Андрея Ходыку. Выбирая его изъ четырехъ кандидатовъ, предложенныхъ магистратомъ, король слѣдующимъ образомъ мотивируетъ оказанное имъ предпочтеніе: „потвержаемъ Андрея Ходыку, сына славетнаго негды Федора Ходыки, войта кіевскаго, добре намъ и мсту заслуженнаго мужа, который, противъ бунтовъ козацкихъ крѣпко стоячи при достоинств нашемъ господарскомъ, горломъ запечатовалъ, а брата родного зошлого негды Іосифа Ходыки, войта также кіевскаго, добре уридъ справуючаго“. Притомъ король указываетъ на опытность Андрея Ходыки, которую онъ пріобрілъ, „засѣдаючи зъ молодыхъ лътъ своихъ на вряде помененного мъста Кіева“. Въ дальнійшемъ текстѣ грамоты король поручаетъ новому войту: „бунтовникачъ и шкодливымъ замоткомъ въ міст нашомъ Кіевб вчасно забъгати, и выкротныхъ и непослушныхъ въ войтовскомъ присуду водлѣ права карати“, Инструкцію эту усердно исполиялъ Андрей Ходыка до 1648 года, пока не вспыхнуло возстаніе Хмельницкаго. Не сообразивъ послВдствій и не предугадавъ его размровъ, Ходыка продолжалъ усиленно преслѣдовать въ городѣ лицъ, лодозрѣваемыхъ въ сочувстіи козакамъ и принималъ строгія мВры противъ ибщанъ „зуфалыхъ“ (непокорныхъ). Между тВмъ событія слбдовали съ поразительною быстротою и вскорб сдълалось очевиднымъ, что на этогъ разъ козацкое движеніе восторжествуетъ; кіевское населсніе стало заявлять все болѣе а болѣе свое сочувствіе движенію и козаки приближались къ городу. Положенів войта и его партій сдѣлалось весьма труднымъ. Нікоторые члены магистрата, жаловался впослъдствіи Андрей Ходыка, составили зеговоръ противъ войта и рбшились не только лишить его уряда, но даже отнять имущество п самую жизнь. Долгое время войтъ принужденъ былъ скрываться н, наконецъ, въ начааб 1649 года, онъ подписалъ отреченіе отъ должности и письменно призналъ незаконными всѣ свои дВйствін въ теченіе четырехлфетняго управленія городомъ. Місто войта занялъ представитель народной партін— Богданъ Сомковичъ.

Въ 1651 году, цослѢ берестецкой битвы н занятія Ківва Радзивилломъ, появляется еще разъ Анлрей Ходыка и сиѣшатъ возбудить искъ противъ лицъ, заставившихь его отречься отъ должности; но съ улаленіеѣмъ польскаго войска, онъ исчезаетъ на всегда изъ города. Имущество, скопленное мъ щанскою вбтвью рода Ходыкъ, разсѣялось также безсгвлно, какъ и нмънія, 3ахваченныя ихъ ролственниками Крыницкими. Ходыки должны были оставить Кіевъ вмстѣ съ тѣиъ иноземнымъ правательствомъ, въ угоду которому ови попирали интересы свонхъ согражданъ. Дальнфйшая судьба ихъ рода намъ неизвѣстна, но въ рядахъ кіевскаго мъщанства посл 1651 года имени Ходыкъ болѣе не встрѣчается.