Изслѣдованіе о городахъ Юго-Западнаго края

о городахъ Юго-западнаго края.

Города въ Южной Русп возникали въ силу трехъ различныхъ историческихъ причинъ и потомъ, въ теченіи своего существованія, имѣли троякое значеніе: 1) Городъ представлялъ въ государствб отдъльную юридическую единицу, община городская управлялась особенными законами; жители города пользовались особенными правами, отличными отъ правъ, присвоенныхъ другимъ жителямъ края —дони составляли отдвльное сословіе.—2) Городъ былъ центромъ торговой и промышленной дѣятельности и жители его отлнчалпеь отъ другпхъ сословій не только правами, но и качествомъ занятій и сферою примѣненія труда. 3) Города представляли мѣстности укръпленныл —замки и составляли центръ военной организацій края.— Всѣ три указанныя причины совм щались часто въ одномъ городскомъ поселенін, но часто также одна изъ указанныхъ причинъ, дъйствуя порознь, могла вызывать шереименованіе. извъстнаго поселеніл въ городъ или основаніе новаго поселенія съ причисленіемъ его къ разряду поселеній городскихъ.— По большей части городъ возпикалъ въ силу дійствія одной причины, а потомъ, но возникиовеніи его, аньше или позже присоединялись и два другихъ отличительныхъ признака городской жизни; но послѣднее могло и не случитьсн: такъ напримѣръ поселеніе могло быть признано торговымъ центромъ—въ немъ назначались ярмарки, ремесленники получали право па устройство цеха, но тѣмъ не менѣе жители не пользовались ни городскимъ самоуправленіемъ, ни сословными правами мъщанскими н продолжали считаться подданными частнаго владъльца или королевскаго старосты, а также поселевіе не было обнесено укрѣпленіями, не заключало замка, (въ смыслѣ кръпости) и не составляло центра военнаго управленія.—Вслѣдствіе такой тройственности значенія городскихъ поселеній, мы остановимся порознь на каждомъ изъ упомянутыхъ цризнаковъ городской жизни,

Какъ отдъльныя юридическія единицы города въ Южной Руси существовали еще въ до-историческов время. ВЪчевыя сходки въ опредѣленныхъ мбстахъ собирались раньше чѣмъ установилась власть первыхъ князей, раньше слЪловательно чѣмъ водворена была въ краѣ правильная военная организація. Первые города, упоминаемые л$тописпамн, при исчисленіи ополченій, принимавшахъ участіе въ походахъ князей на Царыградъ, являются въ смысл представителей земель, изъ которыхъ вызваны были эти ополчения; города эти были центрами, въ которыхъ сходились представители земель для обсужденія общественныхъ длъ и подъ названіемъ кажлаго города подразумівались не только жители, населявшіе непосредственно извѣстное поселеніе, но также жители веѣхъ мѣстностей, составяявшихъ вмъств съ городскимъ населеніемъ одно общее въче. Въчевые центры возникали по мЪрѣ разселенія Славянскихъ племенъ; каждое племя имѣло свой городъ въчевой —если оно было многочисленно, то нмъло частные центры сходокъ, подчиненные главному въчу всего племени — такимъ образомъ возникали пригороды рядомъ съ городами и зависимость первыхъ отъ вторыхъ ясно опредъляется лбтописцемъ. — При возвышеніи власти князей города кромѣ значенія вѣчеваго центра получаютъ еще другое значеніе, они дблаются мъстомъ пребыванія киязей —кияжескими столами, и въ мбстЪ съ тѣмъ центрами военной организаціш края. Князьн находать по большей части удобнымъ основывать столы именно въ центрахъ въчевыхъ сходокъ, такъ какъ это размъщеніе облегчало отношенія ихъ къ общинамъ; но кинжескіе столы не всегда съ ними совпадаютъ. Съ одной стороны нъкоторые вчевые центры не становятся столрными городами (напримѣръ Любечъ, Червень, ДЪдославъ), съ другой стороны князья, вслѣдствіе стратегическихъ соображеній, возводятъ новыя укрѣпленіч, при которыхъ селятся новые города (напримѣръ Бългородъ, Новгородсѣверскій, Владиміръ Возынскій, позже Львовъ, Холмъ и т. п.) н послЕлніе, при дробленіи княжествъ на удълы, ділаются въ свою очередь стольнымни градамн. ГЪмъ не мѣнѣе, не смотря на возникновеніе новыхъ городскихъ поселеній, вызванныхъ новыми историческими условіями народной жизни, прежнее понятіе о цЪльности земель и о прежнихъ вѣчевыхъ центрахъ сохранлется въ подной сил Новыя городскія поселенія становятся по большей, части пригородами болѣе древнихъ городовъ и сами князьн подчиияются общему складу народной жизни: вѣчевые центры они считаютъ столамин старѣйшиин, пригороды, старые или вновь образовавщіесн,— столами младшими и княѕей, сидящихъ на послѣднихъ, — князьями сподручныии тому князю, который занимаетъ главный столъ.

Такимъ образомъ удѣльная княжеская система при своемъ дробленін не нарушаетъ племеннаго распредъленія народа и, нанротивъ того, стараетсн къ нему примбнитьсн.

Послѣ занятін кран Литовскими князьями значеніе городовъ, какъ центровъ общинной жизни, значительно вилонзибняется и ослабіваетъ. Весь строй государственнаго устройства, образовавшійся въ Л итвѣ, основанъ исклю-

чителано на веенњомъ началѣ. ТЪснишые преобладашищими силами крестонофцевъ, Литовскіе кнавье ищутъ спасенія въ увеличеній свонхъ ратныхъ силъ ц дая усиленія, ихъ они. бросаются. на оєлабѣвшую отъ удільнаго дробдецің, и, татарскаго нашествін Русь, и, поноревъ өе, стараются дать ей такое устройство, которое прелставлило-бы болѣе всего: возможности выввать пзъ пріобрітенныхъ земель зналительныя военныя силы: дая этого литовскіе кинзьң ве тодько. подьзуются тувемнымъ. служилымъ, боярскимъ сословіемъ, но. стараются его умножить по мЪрѣ возможности. Съ этою цўлью они раздаютъ служнаым> людямъ, во владіѣніе отдѣѣльшые учаєтки земли, съ обазанностью, цривязаннею къ пожазованной землѣ, доставлять киязю шо его требованію опред ленное количество вооруженныхъ людей и признавать надъ собою его верховвую власть. Такимъ образомъ въ Литви образуется саместоятельный феодальный строй жизни. Мало по малу прежнее дѣленіе края на земли и земель на волости (околицы) замбняется новымъ дѣленіємъ на княжества нли повѣты, групирующіеся около княжескикъ или господарскихъ замковъ; но прежній общинный порядокъ не сразу устушаетъ новому. Служилые люди выділаются изъ общины, опримыкаютъ къ новому строю жизни и стараются ему подчинить неслужилое соєловіе, поставивъ его отъ себя въ завнсимость экономическую и требуя, во имн общественныхъ, государст венныхъ цѣлей, чтобы оно несло, тъмъ или инымъ путемъ, свою лолю тагостей военнаго устройства, „земской обороны“.—Неслужилыя сословія, уступая постепенно этимъ требованіямъ, стараются вмстВ съ тъмъ отстоять прежнія общинныя понятія въ другой сферѣ общественной жизни—0нн желаютъ удержать общинный самосудъ и самоуправленіе. Но точное разграниченіе этихъ двухъ сторонъ живни было невозможно, особенно при отсутствіи всякаго формулированнаго законодательства и при господствѣ, взамѣнъ его, обычая. Являлось множество спорныхъ вопросовъ, которые могла рѣшать только постоянна житейская борьба, завязавшаясян между двумя общественными порядками: могъ ли княвь раздавать землю, находившуюся въ черт общинныхъ владній, служилымъ людямъ н слѣдовало-ла послѣднимъ, на основанін княжеской жалованной грамоты, считать себя выділенными изъ общины? Шринадлежала-ли кназю или его намѣъстнику, или старостѣ власть ахминистративная и полицейская въ рейонѣ управлнемэго вмъ замка. вли должна-ли была, извбстная доля этой власти остаться по старому въ рукакъ общины? Принадзежалъ-ли судъ гражданскій н уголовный общині всеціло или дозженъ-ли перейти, какъ атрибутъ княжеской власти, къ кинэю или его намВстнику? Староста-ли княжескій или община должна была завъдывать какъ денежными сборамп съ. неслужилыхъ людей, такъ н военными и земскими повинностями, падавшийн на ихъ долю?— Какъ эти такъ и многіе другіе вопросы, болѣе или менѣе важные, служили поводомъ постоянныхъ недоразумній между двумя различнымн порядками—военнымъ и общиннымъ, стоявшими рядомъ на всемъ пространствѣ литовско-руссвихъ земель, Подъ вліяніемъ мъствыхъ условій: густоты народонаселенія, степени отдаленности отъ прави”

тельотвенныхъ центровъ, стратегическаго значенія извъстныхъ мъстностей, численности служилаго сословія и продолжительности и интензивности Литовскаго вліянія, вопросы эти ръшались различно. Перван попытка со стороны князя привести въ иввѣстный порядокъ судебное п административное состояніе края—судебникъ Казимира 1468 года, опредѣляя степень отвбтственности за нъкоторыя преступленія и нъкоторыя земскін повинности, умалчиваетъ 0 томъ, кто долженъ приводить въ исполненіе и принять къ руководству изданныя правила !),—Отдъльныя грамоты, раскрывающія хотя отчасти взаимныя отношенія жителей литовско-русскихъ земель, указываютъ на то, что отношенія между общиною и военнымъ сословіемъ стояяи въ различныкъ мВстностяхъ въ самомъ разпообразномъ другъ къ другу отношенін и находихись вь борьбі, веденной обѣими сторонами съ неравномѣрнымъ успъхомъ въ различныхъ мвстностахъ, но съ постояннымъ однако преобладаніемъ военнаго сословія.

Нөдостатокъ источниковъ не дозволяетъ изслѣдовать какъ постепенный ходъ борьбы, такъ и ея подробности. ЛЪтописи южно-русскія прекращаются съ началомъ XIV столѣтія, т. е. въ самый моментъ появленія Литовскихъ внязей, грамоты-же и другія актовыя свидтельства представляють матеріаль, хотя отчасти поясняющій внутренній бытъ. края, только съ конца XV стожътія. Такимъ образомъ около 200 лътъ не имѣемъ подлинныхъ источниковъ, на основаніи которыхъ мы могли-бы уяснить себѣ первоначальное столкновеніе и постепенное насажденіе литовскаго феодальнаго порядка на общинной шочвѣ Южной Руси.— Первые документы, встрѣчающіеся намъ въ XV вѣкъ —это грамоты князей, жалующія городамъ Магдебурское право, то есть такіе дөвументы, которые свидѣтельствуютъ объ совершившемся уже разложеніи общиннаго порядка; однако по нимъ-мы можем до извъстной степени возстановить положеніе городскихъ общинъ, по крайней мрѣѣ въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ, во время непосредственно предшествующее водворенію Магдебўрскаго права и найти хотя скудныя указанін на предшествующій періодь времени.

Въ борьбб общиннаго порядка съ военно-феодальнымъ строемъ Литовскаго государства основной вопросъ состоялъ во взглядѣ на поземельную собственность. Общины считали, на основаніи незапамятнаго обычан, всю территорію, тянувшую къ данному вѣчевому центру, неотъемлемою собственностью общины, готовы были неста въ пользу государственной власти извъстныя повинности: деньгами, услугами, или продуктами, но источвикомъ этихъ повинностей считали необходимость вознаградить князл за трудъ охранять ихъ отъ непріятелей оружіемъ, а не обязательство, принатое вслѣдствіе владѣнія землею, искони имъ принадлежавшею. Князья, напротивъ того, смотрѣли на землю, какъ на собственность, принадлежавшую имъ въ силу ахъ (прим. 190)

Примечание 190. Акты западной Россіи т. І, стр. 80.

верховной власти, я полагали, что отдѣльныя лица или общины могутъ владъть землею только въ силу княжескаго разрвшенія, жалуемаго ОТДѢЛЬными грамотами, взамѣнъ за обязательство исполнять военныя повинности. Какимъ образвиъ примѣнили въ начал князья свой взглядъ къ практик. и какимъ обрэвомъ провели өго, за отсутствіемъ источниковъ, рѣшить не можемъ. Но въ то время когда нйчинаются актовыя свѣденія, мы ведимъ, что вопросъ этотъ далеко еще не былъ окончательно рѣшенъ. Между тѣмъ какъ на Волыни и въ Полѣсіи окончательно взялъ верхъ феодальный порядокъ, въ степной Украинѣ общины владѣютъ еще почти всецѣло землями и власть, признавая за ними право землевладѣнія, пользуется со стороны общинъ военными услугами и повинностями, и едва только начинаетъ розрывать общинную повемельную собственность раздачею ве по частяамъ въ личную собственность служилымъ людямъ. Если пересмотримъ по автамъ положеніе вопроса о поземельной собственности въ Южной Руси и о зависимонъ отъ нея отношенін лругъ къ лругу сословій въ теченіе времени съ конца XV по начало ХУП столѣтій, то найдеиъ его состояніе въ слвдующемъ положеніи: на югб города ишризнаются собственниками огромныхъ территорій „акъ здавна бывато“; служилаго сословія (земанъ или бояръ) или вовсе нътъ, или оно встрѣчается рѣдко и положеніемъ своймъ и повинностами не отличается отъ общинниковъ.—Такъ напримѣръ въ грамот, данной Сигизмундожъ Ш „мѣщанамъ и людямъ“ города Чиграна 1589 года, сказано,—что границы, земель, жалуемыхъ королемъ этому городу, простираются: „отъ Тясьинна, выше Чигрина въ четырехъ миляхъ, черезъ поле въ рѣку Диъпръ, Диѣпромъ въ низъ до ръки Сулы, оттуда по рѣку Бугъ, а отъ Буга по границу Корсунскую“. Вс этн земли, обнимавшія пространство по крайней мірі двухъ нынѣшнихъ уздовъ, король признаетъ собственностью города Чигрина „зо всими землями, грунты, полями, лѣсы, боры, гав, рўками, озеры, изъ ставищи, пасвками, рыбными, бобровыми и инными всякими п0- житками“; ва то Чигринскіе міщане „будуть повинни противъ непріятелю кождому нашему коронному при старосте, войте своемъ тамочнемъ, або наместнику его, конно, збройно завжды ставати п зверхности его, яко подъ часъ покою, такъ и войны, не выламыватися“. Грамота, обезпечивая за королемъ право требовать, по мр надобности, общинное ополченіе и подчиняя его королевскому старостѣ, въ качествѣ войта, не упоминаетъ о другихъ сословіяхъ на территоріи, признанной за городомъ, кром „мбщанъ и людей мѣста оного“ ). Рядомъ съ землями Чигринскими, лежали столь-же обширныя земли города Черкасъ. Изъ описанія Черкасскаго замка 1502 года мы знаемъ, что территорія этого города тянулась внизъ по Днѣпру далеко па югъ; она обнимала низовья всѣхъ южныхъ притоковъ Днѣпра: Сулы Псла,

Т) Архивъ Юго-западной Россін, часть У, томъ І № ХXIV стр. 85 и № ХХХ стр. 196.

Вороклы, Орели, Самары, Тиеһмина, верховья обоихь Ингуловъ в берега Диѣщи до пороговъ; на: Черкасской, земл$ упоминаются села и селінща: Домонтовъ, Кременчугъ, Мошны, Лебединъ, Гланско, Михлееве, Личинцы; Горловцы, Радивоновское и т. д. Немногів только изъ этихъ сели: н сеяншф были отчуждены въ 1552 году въ пользу. дворянъ, другія постуиажи во ваадЪиіе кіевскихъ монастырей, но оғромное большинство, громадной черкасской: территорін‹ находилось въ пользованіи мщанъ в.составляло горояскіе.„ укоды“ т. ө. мѣета: нуде горожане ходили на промыслы. По словамъ документа; на веемъ пространетвъ этикъ земель „Черкашене, мѣшане и бояре на пели пашуть, где хто хочеть“ !), Далѣе за Черкасскими землими лежали земли, простиравшіся до рѣкъ Синицы я Угорекаго Тыкича, признанныя: въ 1584 г. грамотою короля Стефана собственностью города Кореуна, съ тфмъ: иєключительно обявательствомъ, чтобы иѣщавне „были обязаны: къ военной слушбв подъ начальствомъ старосты кореунокаго, противъ веякаго короннаго непрія-. теля“ ?). На западѣ земли Корсунскія и Чигрінскія раздѣлены были другъ о1ъ друга землями, составлавшими территорію города Звенигородки, 2) а къ съверу отъ нихъ лежали обширныя территорін, составввшін въ послфдствіий староства: Богуславское и Бълоцерковское. Люстрація 1615 года, описыва»- шан Боғуславъ, нашла, „что мѣщане не плотятъ податей и: исполннютъ только военную службу— взадъльческихъ селъ въ. старествѣ. вовсе нѣтъ, а тольжо міищанокіе хутора, которые никакихъ повшиностей въ пользу замка не несуть“. Таже люстрація находить въ Бълой церкви два. сословія: мѣщансков и. козацкое: „мЪщаяе не даютъ податей—только отправляютъ веенную службу Шри старостъ или его намѣфетникб конно и оружно—казаки-же не хотять пребывать въ послушанін у. старосты“ *).—Веѣ упомянутые акты: указываютъ намъ довольно обширвую мѣстноеть, въ которой повемельнан собственность еще ненаруштимо принадлежитъ общиаѣ и. сословаыя отяичія еще не’ разрываютъ ен цѣльности—городъ удержаваегъ исконное значеніе главы. земли, цевтра: общинной жизни. За тъмъ, слѣдуетъ полоєа земи; въ которей оба начала: общишное и военно-феодальное находятся. въ равновѣсіи; понатіе о звмаѣ и ея территоріяльныхъ границахъ не изгладилось— межи общанныхъ земель еще извъстны, но уже внутри ихъ многія пустовщины розданы людямъ служилымъ, боярамъ, и отошли въ ихъ личную собственность; вирочемъ розь сословная: еще не пустила глубокихъ корней; съ одной стороны. боярское сооловів признаетъ себя членами общинной едишицы: оно раздълнетъ военнын повинности и торговыя занатія‹ наравнб съ горожанаши и сѣвшѣстно съ нимн! вотупаетъ въ столкневенія съ старостинскею властію; съ другой стороны

) Ња. № ОСХУІ, стр. 552. Также описаніе Черкасскаго замка въ руков. Литовской метрики.— (прим. 191) (прим. 192) (прим. 193)

Примечание 191. ій. № ССХШ, стр. 541.

Примечание 192. іф. № ССХУП, стр. 561.

Примечание 193. Бкагозуіша Роівка— ВаШйзкі і Ілірійккі, т. П, стр. 519. и 491.

общинникамъ, не смотря нз отчуњжденіе участковъ общинной земли, принаджежатъ но закону право иользоватьея въ ен иредѣлахъ, даже на земляхъ, отошединхъ въ личное владѣніе земянъ, общими угодьямн: лВсомъ, пастбищами, рыбною и звѣъриною ловлею я пасъкама.

Такъ къ съверу отъ земель Корсунскихъ и Черкасскихъ лежала территорія города Кавева, она простиралась далеко по обѣимъ сторонамъ Днѣпра н офиціальные документы второй половины XVI в. (1552—1576) оиреділяють ее въ слѣдующемъ разиѣръ: „земли города Канева, въ поляхъ около города простирающіяся, составіяли дъдичную собственность мвщанъ и находились въ ихъ пользованіи безъ всякой платы въ пользу замка, грунта эти широко простирались во всѣ стороны: доходили до ръка Удан, на которой находялась городская пустовщизна,.. и до рѣки Сулы, на котороѣ лежало урочище городское, называемое Войтовщина... съ одной стороны до Бълой-Церки, съ другой до Кіева по Тавань и ажъ по Пуволъ“. Вообще, по словамъ грамоты королн Стефана 1581 года, земли этн простирались „аЬ апќідио, на пать миль около мѣста“ !). Хотя въ вышеуказанное время въ чертѣ этихъ земель находились уже владінія „княжскія, нанскін, шляхетскія и бонрскія“, но повинности мѣщанъ ничѣмъ еще не отличались отъ служебныхъ повинностей другикъ еословій. Міщане каневскіе, по словамъ опаси замка Каневскаго, составленной въ 1552 году, какъ люли вольные, клад ющіе наслідствейно своими землями, никакихъ рабочихъ повиннестей не несли, но, наравнѣ съ шляхтою, зөмннами й боярами повѣта Кіевскаго, службу военную подъ ко мандою старосты Каневскаго отбывалн, три дня въ году сопровождала его на өхотѣ, квартиры и подводы гонцант, и посламъ королевскимъ ланали, а также доставляли дөходъ старостѣ: съ каждаго дома коляды грошей шесть, сторожовшины два гроша и возъ сѣна: „дань эту давали не только съ земель мщанскихъ, но также нзъ дідыцтвъ земскихъ и боярскихъ, нарави съ иѣщашани“ *). Дв грамоты жороля, Стефана: 1576 и 1581 г. предоставляютъ міщанамъ по прежнему право пользоваться общими угодіями даже въ земляхъ, хично ирисвоенныхъ лицамъ земянскаго сословін. Въ первой иэъ нихъ король, обращаясь къ урядникамъ, панамъ и земянанъ Каневскаго повѣта, запрешяетъ имъ притѣенять міщанъ каневскихъ и разрѣшаетъ нослбднимъ тользоваться „вольностями, какія они здавна имѣли: не только на свонхъ н коро- ЛевоҜкихъ землыхъ, но и на земляхъ княжскихъ, панскихъ и шляхетскихъ вожьшые входы имъть, въ лбсахъ—ввѣрей всякахъ, въ рѣкахъ —рыбу волокомъ н кудою ловить“. Въ другой грамотѣ 1581 года, корель прелнисываетъ Каневскому старостѣ наблюдать за тѣмъ, чтобы никто не пренятствевалъ жаневскимъ мѣщанамъ въ равстояніи 5 миль отъ города ловить, по ихъ усмотрѣнію, рыбу и звѣрей и ставить пасіки 3). Въ подобномъ положенін, (прим. 194)

Примечание 194. Архивъ Юго-запалной Россі ч. Ү, томъ І, № ХХІ стр. 66, 70 и 71. 3) Шй. № ХХІ стр. 66. 3) Њій. ХХІ, етр. 70—71

хотя уже съ болѣе выдѣлившимся сословіемъ бояръ, представляется намъ городъ Брацлавль, лежавшій на западной границѣ степной Украины, въ описи Брацлавскаго замка, составленной въ 1545 году: „мВщане. владъли обширными пасѣками, изъ которыхъ кажддан была больше трехъ селъ, заключая въ себѣ милю, болѣе или менѣе, земли. Въ пасѣкахъ этихъ онӣ пользовались на дъдичномъ правѣ пахатными землями, прудами, пчелами, звърияыми и рыбнымн ловхями, садами, огородамя и другими пожитками, а обширныхъ пасѣкъ такихъ къ городу принадлежало 27. Кромѣ этихъ пасѣкъ, изъ которыхъ королю, ни замку дани никакой не давали, мъщане пользовались также общими городскими землями и грунтами“. Впрочемъ отношеніе мВщанъ къ замку, права и повинности ихъ, ничъмъ не различались отъ положешія земянъ й бояръ: каќъ т такъ и другіе должны были въ равной мъЪрѣ заботиться о поддержаніи укрѣиленій замка и объ устройств$ мостовъ въ городѣ, какъ тв такъ и другіе во время, предшествовавшее описи, отбывали военвую службу: бояре являлись со всѣми людьми своими, а мѣщане съ каждой шаски доставляли двухъ вооруженныхъ всадникоиъ. Но уже съ 1507 года бояре стали выдѣанться въ вид отдъльнаго сословія: мы встрѣчаемъ указанія, что въ этомъ году они заключили сдълку съ мъщанами, въ силу которой добровожьно отказались отъ продажи питей какъ въ городѣ такъ и въ селахъ, полученныхъ ами отъ замка, съ тВмъ, что мщане примутъ на себя обязательство платить 50 копъ грошей подымщаны, слѣдовавшей отъ бояръ въ пользу старосты; когда-же староста не согласился утвердить эту сдѣлку, то земяне, совмѣстно съ мщанама, потребовали отъ короля назначенія коммиссіп для обсужденія спорнаго дла. Вслідъ за тбмъ бояре „для лучшаго порядка“ пожелали имѣть отдъльнаго отъ мѣщанъ войта и съ тВхъ поръ прекратилась по словамъ акта, общая ихъ военная служба }).

Подвигаясь далѣе къ сбверо-западу отъ Украины, встрѣчаемъ сословную разрозненность все болѣе и болѣе развитою. Земянское сословіе въ западной Подоліи, на Волыни и въ сѣверной Кіевщинк было насаждено гораздо раньше, оно представляло болѣе густую массу и сложилось настолько прочно, что могло порвать всѣ связи съ неслужилыми сословіями. ЧЪмъ далѣе станемъ подвигаться въ указанномъ направленіи, тъмъ встрѣтимъ боле развитую боярщину, тЪмъ болѣе каждый городъ обособленъ отъ окружающей его земли, тЪмъ болѣе община заключена исключительно въ городскія стѣны и прежнее понатіе о цільности территоріяльной собственности превращается въ болбе или менѣе обширныя претензій міщанъ па право пользоваться сервитутами въ извъствой мъстности. Такъ въ Кіевб единственный слъдъ общиннаго землевладѣнін остался въ правѣ мщанъ, признанномъ королевскими грамотами 1571 и 1615 годовъ, рубить дрова въ окрестности, сперва на разстояніи б миль отъ города, а потомъ только отъ устья Ирпени до ръки Кривца н (прим. 195)

Примечание 195. Њіі. Ж СОСХШ, стр. 530—533.

въ прав рыбной ловли въ Диѣопръ и его заливахъ на томъ-же пространств !). Но уже уставная грамота великаго квязя Александра 1495 года лишила ихъ ирава пользоваться какъ сѣнокосами такъ и прудами въ бывшей черт общинныхъ земель, а многочисленныя жалованныя грамоты распредѣляли уже съ конца XV вѣка села и пустовщины Кіевскаго повѣта между панами и боярами литовскими (прим. 196). Вирочемъ порядокъ этотъ установился, вѣроятно, не безъ упорной борьбы и преданія объ общширности городской территоріи н о старомъ праві, въ силу котораго многіе сельскіе округи тянули къ городу, съ удивительною живучестью сохранялись въ сред Кіевскаго мѣщанскаго населенія. Совершенно неожиданно воспоминанія эта всплыли изъ многовѣковаго забвенія уже въ половин XVI столѣтія. Въ годъ присоединенія Кіева къ Россіи (1654) кіевскіе мщане отправили посольство къ царю съ челобитною объ утвержденіи и возстановленіи старыхъ правъ города. Между прочими статьями мы встрбчаемъ просьбу о возврат городу старой городской территоріи, на которой помбщалось въ то время мъстечко Дымерь и села: Демидово, Козаревичи, Глѣбовка, Ясногородка, Холмъ, Туровча, Мокрещъ, Петровцы, Преорка, Мостыща, Креничи, Крыковщина и за Днъпромъ— Вигуровщина пи Рожевка, а также водоемы двухъ рѣчекъ: Њотора и Сырда. Территорія эта. по словамъ иросителей, принадлежала „предкамъ нашимъ, мщанамъ Кіевскимъ и дана имъ была отъ велпкихъ князей Россійскихъ, тому лЪтъ съ 200, а королевскихъ привилей на тВѣ мѣста имъ не бывало, а шляхта поотымывали, маетности себъ подѣлали, мѣстечви, села поосаживали“ (прим. 197). Въ Житомирскомъ и Овруцкомъ повЬтахъ раздача земель служи- _лымъ людямъ началась еще при великомъ княз Свидригайлі; вслѣдствіе ранняго водворенія боярскаго сословін, уже въ началѣ XVI вка земяне отняли у общинниковъ Житомирской земли послВдніе ихъ грунты и паски, даже такія, которыя не былн пожалованы боярамъ княжескими грамотами и ограничили мѣщанъ исключительно чертою земель городскихъ “). Въ Летичевекомъ повбтъ пустовщины, розданныя боярамъ, разд лили общинныя земли на нъсколько черезполосныхъ участковъ; особенная коммиссія, назначенная королемъ въ 1548, признала за мъщанами право на лъса н хутора, отдѣленные отъ города боярскими землями; но впослѣдстийи лъсами этими завладъли старосты и упорное сопротивленіе м щанъ противъ ихъ отчужденія и дало поводъ къ многолѣтнему процессу, затянувшемуся до самаго конца ХУШ столѣтія. Въ продолженіе всего этого времени мЪщане указывали на исконное право общиннаго землевладѣнія въ территоріи по рѣкамъ: Згарѣ и Згаркѣ и доказывали безиравное возникновеніе боярскихъ и шляхетскихъ селъ на

Т) Сборникъ Муханова изд. 2-ое, стр. 386 и 448. (прим. 198)

Примечание 196. Акты западной Россіи т. І Ж № 120, 129, 151, 158, 171, 178; Акты южной и западной Россія т. І, Ж 72.

Примечание 197. Акты южной и западной Россіи, т. Х, стр. 626.

Примечание 198. Віаголуіпа Роѣвка т. І. стр. 529.

общинной землѣ !). Такая-же тяжба за право пользованія жѣсами существовала между ибщанами Каменецкими и земянами, владвшими всвми селами, окружавшимя этотъ городъ, и была ръшена въ 1513 году королевскими коммиссарами въ пользу первыхъ на основаніи присяги мщанъ въ томъ, что они имли искони свободный входъ въ спорные лѣса 2).

На Волыни развитйе боярскаго сословія и разложеніе общины было еще полиѣе и началось гораздо раньше: въ Луцкой землб уже въ 1432 году отличаются сословія—съ одной стороны: „дйсев, Гюіагі, тіѣібеб еі поһііев“, съ друмй „һошіпез зеш Ктеќһопев“ *). Въ Кремелецвой земл въ началѣ XV столѣтін велякій князь Свидригайло отчуждалъ отъ общины въ пользу бояръ цѣлыян волости: такъ въ 1408 году онъ пожаловалъ своему кухмистру Мыщицу „село Борщанку а борокъ и селище Кандитовъ, а лВсъ ДЕдовъ, Со всѣмъ, что къ тымъ селомъ изъ вѢка и зъ давна слушало и тягло, со веѣми уходы в приходы, гъ приселки и зъ селища“. Въ 1438 году грамотою, жалующею кременецкое войтовство „Німчину Юрку“ великій князь уризнаетъ за ничъ право пользоваться не только общими угодьями въ чертѣ городскахъ земель, но и отчуждаетъ въ его пользу село Подлесцы „со веѣми входы, и приходы, что къ тымъ Подлесцамъ прислухаетъ“ и село Денатияъ „Со всѣми пожитки“ и т. д. *). Вообще уже въ началѣ ХУІ вка веѣ общины Волынскін стѣсиены въ предблахъ стВнъ городскихъ и представляють изрВдка пли слабые слды прежней общности съ окружающею ихъ земле, или только далекое о ней восюоминаніе. Такъ еще княземъ ОСвилригайломъ была отмежевана незначательная только часть общинной землн и признана

исключительно собственностью города Кременця; такъ я щане города Луцка.

пользовались, въ свлу грамоты того-же великаго князя, правомъ рубить дрова и пасти скотъ въ дубровахъ и лѣсахъ княжскихъ, паяскихъ Я земянскяхъ, прилегавшихъ къ городу; мщане города Владиміра нользовались такамъ-же правомъ въ разстояній двухъ миль отъ города, на основаніи грамоты В, К. Александра; Сигизиундъ Августь ирнзналъ за ними право рыбной ловли въ рѣкъ Лугѣ, но сократилъ право пользованія лѣсомъ н пастбищами до разстоянія одной милп отъ города; въ тоѣ-же грамот король, подтверждая городу право на нѣкоторыя сѣнокосныя лачи, признаетъ, что веѣ другіе „грунты, полн, дубровы и сънокосы забраны панами Владимірскима“ Ў. Если обратимъ вниманіе на качество государственныхъ повинностей, возложенныхъ на мщанъ нъ разсматриваемое времл, то занѣтимъ одно общее явленіе: чВмъ сильне въ данной местности сохранилось общинибе #ачало,

І) Архивъ Юго-западной Россін ч. У, т. І, № № ХШ, стр. 51, ССХІМ, стр. 546 и ССХХІШ, стр. 580.

ѣ Ші. № ОХХ, стр. 295.

ѣ) Ші. № І, стр. 1. (прим. 199) (прим. 200)

Примечание 199. Ша. № П, стр. 4; также грамоты великахъ князей Литовскнхъ стр. б.

Примечание 200. Ша, Ж ЖИ, стр. 4; У, стр. 20; ҮТ, е. 29 и ХХXVШ, стр, 144—145.

тъмъ болѣе жители ен несутъ военныхъ повинностей и, наоборотъ—чВмъ болѣе община стЪснена и подавлена военыиымъ сословіемъ, тъмъ менпѣе она сама несетъ военныхъ повинностей и замѣняетъ послѣднія денежными взѣосамин въ пользу князя или замковаго уряда. Вообще если разсмотримъ по актовымъ указаніямъ государственныя повинности, возлагавшіяся на жителей края, то находимъ перечисленными слѣдующіе главные ихъ виды: 1) обязательство доставлять по востребованію князя или его намъстнака или старосты ополченіе для пехода противъ ненріятелей. 2) Обязательство защищать городскія укрВоленія вообще н замокъ въ особенности отъ пепріятельскихъ нападеній и содержать постоянную стражу въ этихъ укрбпленіяхъ. 3) Возводить или содержать въ исправности городскін и замковыя укрѣпленія и снабжать замокъ оружіемъ и боевыми припасамя. 4) Содержать „полевую сторожу“ на границахъ земель свопхъ, т. е. посылать караулы дия наблюденія за безопасностью границъ отъ непріятелей, особенно отъ Татаръ. 5) Доставлать подводы во время военнаго похода для перевоза припасовъ и багажей. 6) Доставлять подводы для перевоза великокняжескихъ пословъ, гонцовъ, н урядниковъ, или дян иностранныхъ пословъ, слъдующихъ къ великому ҝнявю, сопровождать ихъ вь качествѣ конвон и давать имъ квартиру и содержаніе во время пребыванія въ данномъ городб или вемлѣ. Наконецъ 7) платить деньгами или натурою известную подать князю я извѣстный „дохолъ“ старостѣ, какъ военному начальнику края. Изъ всхъ упомянутыхъ повинностей, за исключеніемъ послъдней, только обязательство содержать н возводить новыя городскія укрѣишленія постоянно, въ теченіи всего разсматриваемаго времени, относится къ обяванностямъ городскихъ обывателей и простирается на нихъ даже въ ХУП и ХУШ столѣтіякъ, между тъмъ какъ другія повинности мало по малу, по мВрѣ развитія военнаго сословія, переходятъ исключительно къ послъднему, а въ отношеніи къ горожанамъ зам- няютсн податью цодъ различными наименованіями. Замънъ этотъ происходилъ медленно, путемъ естественнымъ: съ одной стороны для князей удобно было имъть отдбльное военное сословіе, обязанное лично, поземельнымъ леннымъ владѣніемъ къ точному исправленію военной повинности; сословіе такое могло пріобрѣсти болѣе военной опытности и снаровки, занимаясь спеціально военнымъ дъломъ; двинуть его въ походъ можно было удобнѣе въ каждую данную минуту, оно естественно стояло въ зависимости отъ княжескаго намѣстника, который въ качеств военнаго предводителя и въ мирное время представлялъ для служилаго сословія естественную, ближайшую аднинистративную власть края; между тъмъ разсчитывать на удобоподвижность общинныхъ ополченій и на военное ихъ искусство было гораздо труднѣе. Община привыкла смотръть на военное д ло какъ на защиту исключительно своей земли; двинуть ен ополченіе за предЪлы этой земли безъ яснаго сознанія мѣстнаго интереса было трудно. Вообще общинное ополченіе ве могло шредставлять гибкости в подвижности, не могло поддаваться въ такой стещени центрадизаціи силъ и управленія, какая нужна была дли военнаго дла. 10

Князья потому вездѣ, гдѣ было возможно, предпочли созидать отдъльное военно-служилое сословіе.——Оъ другой стороны, по мърв развитія послі дняго и Захвата имъ селъ и пахатныхъ земель, оставшіеся на лицо члены общины, стъсненные въ городахъ, занялись исключительно промышленною и торговою дХЪятельностью, они тяготились военными повинностями и охотно готовы были отъ нихъ откупаться извъстнымъ денежнымъ взносомъ. — Повфрить сказанное мы можемъ актовыми свидътельствами, если примемъ во вниманіе то разнообразное отношеніе въ различныхъ мъстностяхъ между началами военнымъ и общиниымъ, которое было указано выше. Въ Украннѣ, гдѣ боярское сословіе было слабо или вовсе не существовало, обязанности членовъ общинъ отправляться въ военные походы, защищать замки, отправлять „позевую сторожу“ и т. д. возлагаются на нихъ до конца XVI и даже до первой четверти XVП столѣтін. Такъ королевская грамота 1589 года обязываетъ мъщанъ Чигринскихъ составлять ополченія для военныхъ ноходовъ подъ начальствомъ старосты. Къ тому-же обязываютъ грашоты и люстраціи: мѣщанъ Каневскихъ—въ 1552, Богуславскихъ—8въ 1620, Корсунскикъ— въ 1584 и 1616. Въ 1571 г. мщане БВлоцерковскіе обязаны еще отбывать полевую сторожу, въ 1620 г. Богуславскіе мщане должны были провожать королев- скихъ гонцевъ в т. д. |). ЧЕмъ далѣе бүдемъ подвигаться къ сбверо-западу отъ Украины, ткиъ менѣе размѣръ военныхъ повинностей, возложенныхъ на городскихъ обывателей, тѣмъ ранѣе послідніе отъ нихъ освобождаются. Такъ въ Кіевбѣ, по смыслу грамоты 1544 тода, ополченіе городское должно было являться подъ начальствомъ намъстника, только въ случаѣ необходимости быстрой погони за Татарами, мъщане отправхяли еще польную сторожу и стерегли замокъ, но отъ содержанія и провода гонцовъ и пословъ были освобождены *). Въ Брацлавлъ, по словамъ описи замка 1545 г., мъщане уже перестали отправляться въ военные походы и даже защита замка лежала исключительно на обязанности замковаго урлда (прим. 202). Въ Летичевъ, Смотричѣ, Каменцѣ и другихъ Подольскихъ городахъ о военной повинности горожанъ вовсе не упоминается, за то они обязаны вносить довольно значительныя подати, назваченныя на содержаніе городскихъ укрѣиленій, на доходъ старосты и въ пользу королевской казны. Кслн одинъ разъ въ теченін XVШІ вѣка и упоминается въ Каменцѣ городская милиція “), то существованіе ея не должно

Т) іі. №№ ХXIV, ХХІ, ССХШ, Аеты Южной Россі т. І № 160 ЗКаго2уќша РоѣѢвка т. П, стр. 520. Позже первой четверти ХУП в. не упоминаютса ополченія увраинскихъ городовъ, потому что они вошли въ составъ козацкихъ полковъ—другой, тождественной съ нами, формы общиннаго ополченія. Города Украийнскіе, сдѣлавшись центрами козацкихъ полковъ и сотень, возвратились къ прежнему земскому своему значенію. (прим. 201) (прим. 203)

Примечание 201. Сборникъ Муханова №Ж 91.

Примечание 202. Архивъ Юго-западной Россій, ч. Ү, т. І, № ССХП стр. 529.

Примечание 203. Њіі. Ж ЪXVУ, стр. 200.

относить къ установленному издавна обычаю; милиція эта была единовременною, экстренною мрою, вызвавнею распоряженіемъ Подольскаго сеймика, въ виду приближавшагося къ воеводству козацкаго возстанія.—— Въ Волынскихъ городахъ обязанности военной службы мВщанъ прекращаются также весьма рано: Луцкъ еще при великомъ княз ККазимирЪ былъ освобожденъ отъ доставки подводъ въ военное время, а въ грамотб 1497 года послѣдній разъ упоминается объ обязанности мъщанъ защищать замокъ и являться на войну, н то лишь въ крайнемъ случаѣ. Мѣщане Владнмірскіев издавна завели обычай давать намѣстнику „челомъбитіе“, откупаясь отъ походовъ; наконецъ, въ 1509 году они освобождаются отъ нихъ королевскою грамотою, которая предписываетъ имъ взамънъ того „платы местскіе платити й подводы давати по давнему “.—Замокъ онн должны защищать только въ такомъ случаѣ, если намбстникъ съ гарнизономъ отправится изъ города въ походъ !).—ОСовершенно равномѣрно съ оевобоженіемъ городовъ отъ военныхъ повинностей, возрастаетъ обложеніе ихъ „містскими платами“. Тамъ, гдѣ городскіе обыватели несутъ военныя повинности, грамоты ясно заявляють, что они „пдатовъ“ въ пользу замка не несутъ и никакой дани съ земли не даютъ, или, еслн и упоминаютъ дннь, въ качествѣ дохода старосты, то она является въ самомъ незначительномъ размърѣ. Такъ, между тѣмъ какъ въ Чигринѣ, Корсунѣ, Звенигородкѣ грамоты вовсе не упоминаютъ о дани, а въ Каневѣ въ 1552 году мъщане давали только старостъ 8 грошей изъ дома коляды и сторожевщины и по одному возу сѣна, въ Брацлавл$ они давали наравнѣ съ крестьянами подымщину, отъ которой еще въ 1507 году увольнены были земяне, также осепъ и другія повинности натурою. а въ 1552 количество денежной дани было еще болѣе усилено. Въ Кіевбѣ въ 1544 мъщане давали „платъ зъ корчемъ и контрибуцію на замокъ“. Въ Луцк и Владимірѣ въ 1532 году на мщанъ возложена была обязанность платить помврное „потому якъ въ иншихъ местахъ и въ Берестіи померное есть“ и мостовое и подати эти разрѣшено было употреблять на покупку оружія и боевыхъ припасовъ для замка. Наконецъ въ подольскихъ городахъ, въ которыхъ вовсе не упоминается о военной повинности мщанъ, перечисляются многочисленные денежные и натуральные взносы. Такъ, по словамъ ревизіи 1564 года, мѣщане Смотрича обязаны были платить значительный чиншъ отъ домовъ н земель, находивщихся въ ихъ пользованій, т. е. поземельное и подымное, подать за право куревія вина и пива, т. с. „варове и слодове“ давали осепъ, т е. дань зерномъ натурою, капщизну т. е. подать за право продажи пятей и т. д. 2). На сколько усиленіе платы было въ связи съ освобожденіемъ міщанъ отъ военной повинности явствуетъ уже изъ самаго распредѣленія обѣихъ обязапностей, но иногда въ самихъ грамотахъ замѣнъ этотъ указы-

Т) ѣі. №, №: ТҮ, Ү.и ҮІ 2) ііі. №№ ХХІ, ССХШ, ҮІ, Ш и сборникъ Мух. нова Ж 91.

вается положительно. Выше приведены были примѣры замни военной повинности „шлатами“ въ Брацлавлѣ и Владимірѣ, кромб того если сличимъ дві люстраціи города Корсуня, произведенныя въ 1616 и 1622 годахъ, то можемъ убѣдиться въ этомъ нагляднѣе; первая изъ нихъ нашда въ Корсунѣ 200 мѣщанскихъ домовъ, „которые ни чинша не платятъ, ни повинностей никакихъ ве отбываютъ—голько одну военную службу“. ОСлѣдующан затЪмъ, 6 лѣтъ спустя, люстрація не упоминаетъ вовсе о военной повинности, но за то утверждаетъ, что мўщане должны платить чиншъ и давать осепъ }).

Въ Кова мщане, христіане и Еврей, были освобождены отъ военной повинности, и взамнъ ея вносили извѣстное количество дано, подъ различными наименованіями. Въ 1547 году королева Бона уничтожила эти дани и замънила ихъ правильною податью—-по одному червонцу съ каждаго дома— а впослѣдетвіи Ковельскіе старосты превратили одно изъ селлъ, принадлежавшихъ староству въ такъ вазываемую „Выбранецкую слободу“ и распредлили расходы на содержаніе милиціи между замкомъ, городомъ Ковлемъ, мѣстечками: Миляновичами и Выжвою и жителями окрестныхъ селъ (прим. 204).

Постепенный шереходъ міщанъ отъ военной повинности къ „платѣ“ деньгами нли натурою вызвалъ въ различныхъ городахъ, смотря но мѣстнымъ условіямъ и по установившимсн обычаямъ, самые мвогоразличные виды даней, извѣстные подъ многими наименованіями и неравномірно восполнявшіе отмъненную повинность; желая привести ихъ къ одному внаменателю и установить правильный доходъ, государственная власть должна была, наконецъ, формулировать качество и размѣръ городскихъ повинностей. Такую формулировку мы встрбчаемъ дѣйствительшпо въ уставб Сигизмунда: Августа 1567 года. Король, освобождая. окончательно вс города отъ остальныхъ, лежавшихъ еще на нихъ, повинностей, т. е. отъ „стаціи“ перевозки писемъ и обязанности доставжять подводы, онредѣляетъ точно количество податей, возлагае. мыхъ на міщанъ и распредѣленіе послўднихъ ставитъ въ зависимость отъ количества земель, состоящихъ въ ихъ пользованій: какъ пахатныхъ, такъ н усадебныхъ; сверхъ того уставъ облагаетъ налогами два важнѣйшіе промысла: продажу напитковъ и торговлю мясомъ и устанавливаетъ подушную подать отъ „коморняковъ“ (бобылей), живущихъ въ городахъ, н шодымную подать оѓъ городскихъ домовъ (прим. 205). —Уставъ этотъ изданъ вообще для всъхъ городовъ великаго княжества Литовскаго и хотя фе јиге только относится къ тъмъ городамъ, въ которыхъ мъщане отбывали еще военную повинность, но во

!) Њіа № ССХШ, стр. 549.

Примечание 204. Выбранецкими слободамн назывались села, освобожденныя отъ всякихъ повинностей и податей, взамЪнъ которыхъ, жители отбывали военную сара, подъ начальствомъ старосты или частнаго владъльца. Ші №№: ХП я І.

Примечание 205. Акты западной Россіи, т. П, стр. 74—75, 92 и 95; Архивъ Юго- Западной Россін, ч. Ү, т. І, стр. 66—67, 83, 125, 533, 539, 550 и 529.

всякомъ случаѣ онъ представлнетъ доказательство, что замѣнъ послѣдней денежнымя взносами уже произошелъ, за незначительными исключеніями повсемѣстно въ земляхъ Великаго княжества.

По мр того, какъ общинное начало все болѣе и болѣе стѣсненное военнымъ сословіемъ, уетупало послднему общинную территорію, и, отклоняя отъ себя военную повинность, становилось мѣщанскимъ (т. е. исключительно торговымъ и ремесленнымъ) сословіемъ, по мъръ того видоизмнялись и вяутреннее самоуоравленіе и самосудъ общины. При преобладанін взгляда на край, какъ на источникъ воевныхъ силъ государства, князья литовскіе смотръли на земли и города Великаго княжества какъ на военныя поселенія, жители ихъ въ мирное время представлялись какъ-бы ополчевіемъ, временно отдыхающимъ послѣ военнаго похода; велѣдствіе такого взгляда, власти, начальствовавшія ополченіямп въ военное время, оставались начальниками округовъ, повътовъ или княжествъ, изъ которыхъ являлись эти ополченія на войну шодъ нхъ начальство. Удъльный князь или великокняжескій воевода, намвстникъ, староста, въ силу своего значенін въ качеств начальника войска, сосредоточивалъ въ свонхъ рувахъ и въ мирвое время верховную судебную и административную власть въ подвъдомственномъ ему округ или области. Эти начальники наблюдали за порядкомъ и благочиніемъ въ повѣтахъ й городахъ и судили преступленія и тяжбы, возникавшія между земянами. Олужилое еословіе, обязанное, въ силу пожалованныхъ ему князьями земель, не только къ военной службъ, но и къ повиновенію верховной власти князя—-естественно подчинялось лицу, представлявшему эту власть въ данной мВстности. Только въ XVI столѣтій, пра редакцій Литовскаго статута, первый разъ управленін судебное и военное были если не раздълены совершенно, то, по крайней мърѣ, приведены закономъ въ болѣе правильное другъ къ другу отношеніе. Судъ получилъ устройство коллегіальное, съ допущеніемъ въ составъ его лицъ, выборныхъ отъ земянъ, старосты-же болъе важныхъ замковъ (гродовъ) удержали только значенів иредсѣдателей организованныхъ по новому закону судовъ. Но устройство это было формулировано уже въ то вреня, когда съ одной стороны правительство, подготовлян унію Литвы съ Польшею, старалось расширить права земянъ и, по мрб возможности, уравнять ихъ съ правами польской шляхты, съ другой стороны сами земяне, прочно осввшись въ земляхъ, чувствовали свою силу, и стремились занять независимое подоженіе, подобное тому, которое было выработано въ Польшѣ шляхетскимъ сословіемъ; до времени-же изданія Литовскаго статута власть админнстративная н судебнан надъ служилымъ сословіемъ была нсключительно въ рукахъ князя нли его намѣстника—старосты.— Въ другія отнотенія къ послі днему должны были стать общины: самосудъ и внутрениее самоуправленіе составляли искони отличительную принадлежность общинной жизни—все значеніе послвдней сосредоточивалось въ этоиъ правѣ. Къ несчастію отстоять его было невозможно: съ одной стороны общины Южной Русн не развили своего быта до стройной, цѣльной системы, не формулировали его въ видѣ отчетливыхъ закононоложе-

ній или хартій, подобно общинамъ западно-евроцейскимъ. Онъ сходились на вбча, обсуждали дѣла, руководясь исключительно обычаемъ и личнымъ чувствомъ справедливости присутствовавшихъ членовъ, но никогда не позаботились ни закрѣпить эти обычаи въ видѣ устава и доставить имъ такимъ 0бразоиъ возможность правильнаго законодательнаго развитія, ни обезпечить за собою право общиннаго самоуправленія и самосуда, подобно Новгороду, договорными, жалованными, судными или подтвердительными грамотами, которыя он могли бы, при благопріятныхъ обетоятельствахъ, получить отъ верховной княжеской власти. Съ другой стороны общины рано отказываются отъ военныхъ повинностей и стараются ихъ отклонить отъ себя, замѣняя постепенно натуральными повинностями въ пожьзу замка или старосты или уплатою податей въ пользу государства; онѣ даже слагаютъ съ себя, зри первой возможности, обязанность защищать укрвпленія собственныхъ городовъ и хлопочутъ у князей объ увольненій отъ нея, какъ объ особенной льготѣ; такимъ образомъ городскія общины сами себя добровольно обезоруживаютъ и, въ виду нешосредственныхъ выгодъ, истекавшихъ изъ освобожденія отъ повинности, тягостной для нихъ въ повседневной жизни, жертвуютъ возможностью отстоять существеннымъ образомъ права, составлявшія всю сущность общинной жизни, обрекаютъ себя добровольно на роль пассивнаго сопротивденія въ борьбѣ за эти права. ДЪйствительно борьба военнаго и общиннаго порядвовъ въ Южной Руси представляетъ картину исключительно пассивнаго сопротивленія со стороны втораго, й постепеннаго, активнаго натиска со стороны перваго изъ нихъ, Такъ военное сословіе успѣваетъ, пользуясь необходимостію, ощущаемою въ немъ княжескою властью, сначала оттянуть отъ общанъ ихъ сельскія территоріи, потомъ совершенно выдѣлиться изъ общины, вырзботать для себя сословиыя права, оградить ихъ законодательнымъ путемъ въ Литовскомъ статут и, пользуясь своею многочисленностью и значеніемъ въ государствб, а также обстоятельствами, въ которыхъ находилось правительство, ограничить послбднее, и, наконецъ, сравниться въ правахъ съ ччрезмрно развившимея польскимъ шляхетскимъ сословіемъ.-—Въ тоже время общины уступаютъ шагъ за шагомъ передъ натискомъ земинъ, и ограничиваются въ борьбЪ безплодиыми протестами и жалобами, ссылками на обычаи „якъ здавна бывало“ и усиліями успокоиться на томъ, что посл каждой уступки имъ остаются еще клочки прежняго порядка, на которыхъ они пытаются устоять. Но въ борьбѣ он не въ состояніи ни ясно формулировать своихъ требованій, ни указать на письменный документъ обезпечивающій ихъ, ни поддержать свой протестъ вооруженною силою и основанныкъ на ней значеніемъ въ государств. Такимъ образомъ если остатки общинъ и сохранилиеь въ городскихъ поселеніяхъ, получившихъ въ послѣдствін самоуправленіе, хотя и видоизмВненное магдебургскимъ правомъ, то он были этимъ обязаны не силѣ, настойчивости и успѣшному ходу собствеинаго протеста, а только тому обстонтельству, что правительство нашло боле выгоднымъ для себна: какъ сохранить торговые и ремесленные центры, дававшіе возможность

усиливать средства государственной казны, оказавшіяся весьма скудными вслѣдетвіе односторонней военной организаціи края, такъ и удержать отъ окончатежьнаго паденія сословіе, необходимое для поддержки п постройки крѣпостей, доставлявшее для этой ціѣли значительныя денежныя и натуральныя повинности.

Потернвъ сежьскіе округи, перешедшіе почти безъ сопротивленія во владъніе служилаго сословія, ствсненныя въ городскихъ стѣнахъ и отказавшись даже въ ихъ предѣлахъ отъ права носить оружіе, общины сохранили до извъстной степени самосудъ и самоуправление только подъ прикрытіемъ грамотъь, пожалованныхъ имъ на Магдебурғское право: но это самоуправленіе носило слкды искуственнаго происхожденія, той внѣшней міры, которою опо было гарантировано, Шрежняя вѣчевая равноправность членовъ общины, прежнее значеніе вѣѣчевой сходки — замѣняются выборными, по большей части подъ контролемъ постороннихъ властей, урядниками, судъ ихъ подчиняется, какъ высшей инстанцін, смотря по обстоятельствамъ, суду короля, старосты и даже частнаго владъльца и его эконома; полицейское управленіе и наблюденіе надъ сборомъ податей по большей части совершенно, иногда только въ извѣстной дол, переходятъ также въ руки старосты или частнаго владЬльца.— Но и такое условное сохраненіе городского самоуправленія было по большей части добровольною уступкою, сдъланною городскимъ общинамъ правательствомъ; изъ текста самихъ грамотъ мы видимъ, что онѣ до значительной стешени возстановляютъ потеряннын уже права горожанъ, и что положеніе послѣднихъ во время, непосредственно иредшествовавшее пожалованію грамоты каждому отдльному городу, было сравнительно гораздо болѣе стѣснено, чѣмъ послѣ того, когда магдебургское право вошло въ дъйствіе.— Потеря первоначальнаго общиннаго самоуправленія произошла двонкичъ путемъ: 1) Назначеніемъ князьями отдВльныхъ городскихъ, наслъдственныхъ войтовъ и уступкою въ ихъ пользу, особенными грамотами, суда надъ членами городской общины; 2) фактическииъ расширеніемъ старостинской власти. — Разсматривая первое изъ этихъ явленій, мы должны строго различать жалованныя граиоты на должность войта, съ предоставленіемъ ему власти судить горожань по Нѣмецкому цраву, отъ грамоть, жалующихъ прямо городамъ это право.— Между тѣмъ, какъ вторыя, предоставляя городамъ право выбирать урядниковъ и подчиняться ахъ суду, гарантировали до извѣетной степени городское самоуправленйе, первыя переуступали только княжеское право уголовнаго суда въ общинахъ не подлежавшихъ еще суду старосты, извстному лицу изъ служилаго сословія, и вмстѣ сь тЪмъ, возлагая на него обязанность военной службы, выд$- ляли въ его пользу значительную долю какъ городскихъ земель, такъ и городскихъ доходовъ. Образецъ такой грамоты мы встрѣчаемъ въ грамоті, выданной Великимъ княземъ ОСвидригайломъ Нѣмчину Юрку изъ Буска на должность наслдственнаго войта въ город Кременцѣ.—Она пожалована Юрку вслѣдствіе его личной просьбы, безъ вдома и согласія мЪщанъ и возлагаетъ на него двъ различныя обязанности. Съ одной стороны войтъ (въ значеніи

нѣмецкаго үоіріа) обазанъ исправаять уголовный судъ надъ міщанами, туземными и колонистами, которые выдбляются нзъ въдомства другихъ властей и за то ему назначается въ вознагражденіе ‘/е податей, получаемыхъ княземъ отъ городскихъ земель, '/з судебныхъ пошлинъ, сборы съ „нтокъ резничихъ, пекарскихъ и свецъкихъ“ и доходъ, получаемый съ нѣкоторыхъ городскихъ мельницъ. Съ другой стороны, таже грамота жалуетъ войту „ку его войтовству“ нѣсколько селъ, тянувшихъ еще къ городу, а также приво на пользованіев городскими угодьями, съ обязательствомъ отправлять съ этихъ имъній военную службу !). Такимъ образомъ должность городского войта совмъщала въ себ два различныя значенія: въ силу одного изъ нихъ войтъ пріобрталъ поземельную собственность и становился въ ряды служилаго сословія— земянъ, положеніе выгодное и само по себъ при постепенномъ развитіи военнаго сословія, н потому еще, что съ отправленіемъ его были соединены важнѣйшія доходныял статьи; въ силу другого значенія войтъ былъ какъ-бы оредставителемъ міщанскаго сословія и его судьею въ дълахъ уголовныхъ, „великихъ и малыхъ“; но это второе значеніе, встрѣчая пассивный отпоръ со. стороны мъщанъ, требовало постояннаго присутствія войта въ городѣ, что не всегда могло быть совмъстно съ его обяванностами какъ чена военнаго сословія; притомъ, пра постепенномъ паденіи въ государств значенін горожанъ, оно какъ-бы нисколько роняло войта въ ряду земанъ; наконецъ, при Послўдовавшемъ пожалованіи городамъ магдебургскаго права, судебная власть войта перешла къ выборнымъ магистратскииъ чиновникамъ. Такимъ. образомъ войты, назначенные каязьями, весьма скоро начинаютъ обращать вниманіе исключительно на заботы объ удержаніи земель, доходовъ и военной повин. ности, сопряженныхъ съ должностью войта и уклоняктся отъ судебныхъ обязанностей, приуроченныхъ къ ней. Войтовства становятся новымъ видомъ земянскихъ бенефицій и въ этомъ качеств переходять по наслѣдству, продаются, закладываются и обмъниваются на земскія имъніа ихъ владбльщанн, Такъ королева Бона купила Луцкое войтовство у „дочекъ войта Лудкаго Яна“ и потомъ прохѣняла часть доходовъ, принадлежавшихъ войтовству, Луцкому старостѣ, князю Сангушку-Кошырскому, за нќсколько селъ, приписанныхъ къ Луцкому замку. Исчисляя доходы и дома, принадлежавшіе войтовству и нереустулаемыс старостѣ, королева ясно высказываетъ въ мѣъновой записи, что войтовство уже совершенно почти утратило свое судебное значеніе. Она ставитъ на видъ новому владѣльцу, что, не смотря на титулъ войта, онъ не будетъ имѣть права ни назначать ландвойта, ни судить міщанъ, что этй функціи перешли уже къ горожанамъ въ силу пожалованнаго городу магдебургскаго права, и что въ этомъ отношеніи войту осталась только одна лашь формальная привилегія утверждать выбраннаго мѣщанами ляндвойта *). Дру- (прим. 206)

Примечание 206. Арх. Юго-Зап. Россін, ч. У, т. І, № П, стр. 3. *) Ња. Ж Х стр. 45.

гую часть войтовскыхъ лоходовъ и принадлежавшее ему „Караимовское иоле, королева продала 4 года спустя земянину Ивану Яцковичу Борзобогатому; исчисляя обстоятельно въ продажной записи отчуждаемые доходы и земли, о судебной власти королева упоминаетъ только вскользь, поставлян притомъ на видъ, что войтъ долженъ соображаться съ правами, даннымн „и месту тамошнему Луцкому“ ').—-Въ ХУЦ въкѣ отъ шляхетскикъ войтовствъ остался только титулъ; значеніе судебяой должноста совершенно утратилось и войтовства, подобно староствамъ и другаиъ бенефицінмъ, раздаются королями шляхтичамъ въ награду за заслуги. Такъ король Іоаннъ ПІ жалуетъ полковнику БулыгВ вакантное Овруцкое войтовство, гарантируя за нимъ доходы и земли, приписанные къ этой должности, но не опредЬляя вовсе сущности, вскользь упоманутой, судебной дѣятезьностн. Послѣ смерти Булыги король пожаловалъ то-же войтовство шляхтичу Минисевскому, который переуступилъ его овруцкому хорунжему, Тришольскому; въ переуступочной записи Мнисевскій вовсе даже и не упоминаетъ о судебныхъ обяванностяхъ, а только обстоятельно исчнслнетъ доходы передаваемой бенефиціи.— Изъ позднійшихъ актовъ мы узнаемъ, что единственный слбдъ прежняго значенія должности насл дственнаго Овруцкаго войта, остался въ правѣ, подтверждать выбраннаго мщанами ляндвойта, пра чемъ послѣдніе выбирали одного только кандидата, такъ, что войтъ не могъ отказывать въ утвержденіи или вліять на выборъ избраніемъ одного изъ нѣсколькихъ предложенныхъ кавдидатовъ, н ограничнвалея чисто формальнымъ признаніемъ состонвшагосн уже выбора >). —Такимъ образомъ вошытка передать городскія общины въ судебномъ отношенін въ вѣдені войтовъ не состоялась: ова привела ишн къ тому, что войты, отказавшись отъ судебной власти, удержали только, какъ въ указанныхъ случаяхъ, въ качеств] личной собственности, городскін земли н угодін, передавъ самое право суда своииъ намъстникамъ—ляндвойтамъ, которые потомъ, при водвореніи магдебурғскаго права, стади избирательными урядникама; или-же сами города скупили у войтовъ нхь должности н обратили ихъ изъ наєлѣдственныхъ въ избирательныя, нли, наковецъ, короли пожаловали прямо городамъ грамотами, водворившими магдебургское городское устройство, право избирать войта изъ своей среды и обязались не выдавать шияхтичамъ опривилегій на войтовство извѣстнаго города, а выданныя уже кассировать, примѣръ послідняго изъ указанныхъ случаенъ мы ветрѣчаемъ въ грамотѣ, пожалованной королемъ Августомъ П городу Каменцу ?).

Если учрежденіе войтовъ, мра, пытавшаяся примирить общинное начало съ военнымъ, осталась почти безъ вліянія на судъ й самоуправленіе городскихъ общинъ, тВмъ тяжелѣе въ этомъ отношенін было столкновенів

) іа. № ХІ, стр. 59. (прим. 207) (прим. 208)

Примечание 207. іі. №№: ХІХ стр. 168; СХХХУ, стр. 230: СХСУП, стр. 492 и СХСІХ, стр. 495.

Примечание 208. іі. № СХІХ, стр. 294.

послвднихъ съ властью старостъ, какъ представителей начала имъ противуположнаго. Уже по существу своему власть эта не могла ужиться съ городскимъ самоуправленіемъ: постоянно являлись спорные предметы, на завѣдываніе которыми равно занңвднли притязанін какъ старосты такъ и городскія общины, желая отнести нхъ--каждый къ кругу своей дъятельности. При неустановленности и сбивчивости обычнаго права, количество спорныхъ предметовъ ежедневно возрастало, а при преобладающей силЪ представителей военнаго начала, конечно споръ долженъ былъ привести къ окончательному поглощенію городскихъ общинъ и къ низведенію ихъ на ту стешень подчиненности, на которой уже находились сельскія общины. Пересмотримъ по актамь отношенін старостъ къ городамъ въ то времи, когда водвореніе магдебургскаго права остановило дальнъйшее развитіе стэростинской власти и отчасти заставило ее отступиться отъ многаго, уже вахваченнаго ею: намѣстникъ княжескій или староста въ качествб военнаго начальняка округа й предводителя служилыхъ людей, былъ судъею земянь, и подвластныхъ имъ крестьянъ; между тѣмъ земяне выдѣълились совершенно изъ общины, какъ отдѣльное сосдовіе, хотя продолжали жить не только на земляхъ ближайшихъ къ городу и чрезполосныхъ съ городскими дачами, но и ваутри самихъ городовъ *). Очевидно, что при столкновеніяхъ ихъ съ городскими обывателями, земяне не желали подлежать ръшенію сходки послъднихъ и давали возможность старостб призывать ихъ къ собственному суду. Изъ грамоты, данной Сигизмундомъ 1 городу Владиміру 1509 года, видно, что старосты не отказывалнсь отъ суда въ смшанныхъ тяжбахъ между земянами и горожанами даже въ тВхъ городахъ, которые уже получили магдебургское право, и что безпрекословно судили такін тяжбы во всхъ остальныхъ городахъ 2). Такимъ обравомъ суду общины городской подлежали только тяжбы, возникавшія исключительно между ея членами. Но н въ этомъ отношеніи судебная власть переходила мало по малу въ руки намВстника—иослѣдиій, въ качествъ военнаго начальника, соединялъ въ своихъ рувахъ высшую полицейскую власть въ области; ири неточномъ же разграниченіи юридическихъ понятій, наблюкеніе за порядкомъ было неразрывно связано съ правомъ карать его нарушителей, а проступки противъ благоустройства смЪшивались вообще съ уголовными преступзеніями. Такияъ образом при постешенно возрастающемъ значеніи старосты, мЪщане въ большей частн случаевъ слълались ему од” судными по уголовнымъ дъламъ „великимъ и малымъ“. Такъ изъ грамоты,

Т) іі. Ж ХХ, стр. 63.

2?) іі. № ҮІ, стр. 30. „Тежъ повѣдали намъ, штожъ коли земянинъ або служебникъ намстника володимерскаго, зваснившися на котораго мЪщанина, заруки имъ заручаютъ, тые заруки зъ нихъ намѣстникъ себе беретъ, силымоцы въ правб городскомъ судитъ. А того нагде по мВстэмъ нашииъ нетъ; и, где права майтборскіе суть, врадники наши силы-моцы не судятъ и тыхъ зарукъ не берутъ“.

пожалованной въ 1494 году Кіеву Великимъ княземъ Александромъ, узнаемъ, что мѣстные воеводы присвонли себб всю полицейскую и значительную долю судебной власти въ городѣ, и что великій князь долженъ былъ отмѣнить многіе, установленные ими, обычаи: воеводы назначали изъ числа слугъ своихъ особыхъ полицейскихъ чиновниковъ, носившихъ названіе осмниковъ, которые не только наблюдали за благочиніемъ, но и захватили значительную долю судебной власти. Вотъ права н обязанности осмниковъ по словамъ вышеприведенной грамоты: „Передъ тымъ... коли котораго купца христіанина, або мщанина, або козака застанетъ осмъникъ непочестныи ръчи ділаючи зъ бўлыми головами, тогды.... воевода таковыхъ, чимъ хотѣлъ, тымъ каралъ“. Далѣе осмникъ долженъ былъ осматривать всѣ съъстные продукты, привозимые въ городъ на продажу, и отбирать съ нихъ десятину въ пользу воеводы; къ ввдомству его судебной власти относились: разбирательство тяжбъ возникавшихъ и обидъ нанесенныхъ кВмъ лабо на берегу ръки или въ разстоянін отъ берега „какъ-бы палицею докинути“, также тяжбы за покражу бѣлья и за побои между женщинами. Осиники притомъ собирали въ городѣ подати и городскіе доходы, наблюдали за безопасностью города и подвергали въ пользу воеводы штрафу мѣщанъ „которые часу лбтняго въ домВхъ свонхъ огонь держали, и въ ночи зъ огнемъ на містб въ домъхъ сиживали и т. п. !).

Кромф значенія начальника полацейской власти, воевода, староста или намѣстникъ исполнялъ еще двѣ обязанности, дозволявшія ему стъснлть на каждомъ шагу городское самоуправленіе и захватывать право суда надъ иѣщанами: онъ былъ комендантомъ городской кръпости н сборщикомъ государственныхъ податей.—Значеніе намъстника какъ коменданта кръиости давало ему перевѣсъ надъ городскою общиною еще гораздо боле ощутительный, чбмъ значеніе судьи служилаго сословія и начальника містноў полиція. При военномъ устройств краян великіе князья Литовскіе признавали за городомъ прежде всего значеніе кръпости и потому старались по мѣръ возможности болѣе усиливать городскія укръиленія или возводить новыя, возложивъ обязанность поддерживать и строить фортификаціи на жителей города. Гораздо позже въ глазахъ правительства города пріобрѣли значеніе торговыхъ центровъ и выгодныхъ нлатильщиковъ податей; первоначально же куВпостпыя постройки почто исключительно поглощали его вниманіе. Многія населенныя местности были признаны городами только въ силу того, что лежали въ такихъ стратегическихъ пунктахъ, гдѣ выгодно было имѣть крѣшость, на томъже основаніи правительство дВлало распоряженія объ основаніи новыхъ городовъ; не рѣдко также частныя лица получали разръшеніе переименовать свой села въ города или основывать новыя городскія поселенін, если только они обязывались выстроить замокъ.—Но для того, чтобы устроить и поддер-

Т) Акты западной Россіи т. І, №№: 120 и 170. Грамоты велнкихъ князей Литовскихъ, стр. 50. Сборникъ Муханова. стр. 147—148.

жать многочисленныя кръпости требовались значительныя денежныя средства, которыхъ не Ммъло ня правительство, ни частныя лица и потому оставалось возложить эту обазанность на народонаселеніє самихъ городовъ. Если дѣло касалось стараго города, то обязанность падала на его общину, если учреждался новый городъ, то правительство и чаєтные владѣльцы старались разными льготами привлечь народонаселеніе и водворить его при новомъ замк, Въ томъ и другомъ случа чѣмъ зажиточнѣе было народонаселеніе, тѣмъ успѣшнъе могло оно исполнять возложенную на него обязанность, т мъ болѣе обильнан и многостороннан помощь пріобръталась для замка; потому какъ правительство, такъ н частныя лица стараются надѣлить горожанъ торговыми льготами, поставивъ однако послъднія нъ зависимость отъ выгодъ замка и отъ повинностей, отбываемыхъ въ его пользу.— Такимъ образомъ если съ одной стороны является побужденіе поддержать городское сословіе, не дать ему подчиниться служилымъ людямъ подобно сельскимъ жителямъ в расширшть его благосостонніе, то съ другой стороны нєсно желаніе держать города въ полной зависимости отъ замка и обратить въ пользу послбдняго средства, пріобрбтеннын днтельностью мщанъ. Впослѣдствія, когда оказалось невозможнымъ совыъстное достиженіе обѣихъ цвлей, правительство жалуетъ городамъ маглебургское право, гарантируетъ въ ызвстныхъ отношеніяхъ ихъ самостоятельность, но тѣмъ не менѣе опредѣляетъ значительную долю городскихъ доходовъ и повинностей въ пользу кръпостей и ихъ вооруженія и не находитъ возможности точно разграничить городское самоуправленіе н власть старосты, какъ начальника кръпости ). Ксля города, даже тогда, когда уже магдебургское ираво защищало отчасти ихъ самостонтельность, не могли виолнѣ избавиться отъ вліннія старость, то это было тѣмъ труднѣе до полученія грамотъ на это право.— Въ городахъ вновь возникавшихъ и особенно во владВльческихъ, такъ какъ основаніе крѣпости выставлялось побудительною причиною, вызывавшею существованіе города, и вс льготы, жалуемыя жителямъ, истекали изъ этой причины, то очевидно преобладаніе замковаго сторосты или владъльца становилось съ самаго начала неотразимымъ и горожане должны были подчиняться ему безпрекословно во всъхъ отношеніяхъ; но я въ древнихъ городахъ, ямЪвшихъ преданін общинной жизны, власть начальника замка быстро стремилась къ уничтоженію не только общиннаго самоуправленія, но и личной свободы горожанъ. Размѣръ повинностей послднихъ по отношенію въ постройкѣ, подлержкѣ и вооруженію крѣпости олредѣлялся обычаемъ и необходимостью; староєты, на сторонѣ которыхъ была власть и сила, расширяли все болѣе н болѣе „замковыш повинности“,—и стремились (прим. 209)

Примечание 209. Архивъ Юго-западной Россін, часть Ү, т. І, №Ж№ ХІ, стр. 154; СХ, стр. 272; СХХІ1, стр. 300; СХXVТ, стр. 314; СП, стр. 396; СГУ, стр. 406; ОГМ1, стр. 410 я СГXVТ, стр. 432.—Веѣ эти документы свидітельствуютъ о постоянныхъ столкновеніяхъ магистратовъ города Каменца и Львова съ начальниками мѣстной крішости до самаго конца ХУШ столѣтія.

включить въ ихъ число не только обязанности, прямо отаосившіяся къ поддержвѣ городскихъ фортификацій л вооруженін, но и многія такія услуги, которыя только прв самомъ широкомъ толкованіи могли имъть связь съ защитою городскихъ укрѣпленій, но которыя тѣиъ не менѣе ложились тяжело на горожанъ и все болѣе и болѣе лишали ихъ самостоятельности.

Вотъ нѣсколько актовыхъ свидътельствъ въ подтвержденіе указаннаго вліянія замковъ и яхъ начальниковъ на складъ городской жизни. Взглидъ. правительства на городъ, преимущественно какъ на укрвпленвое мѣсто встрвчается почти во веѣбхъ грамотахъ, выданныхъ или на право основанін новаго города ини на расширеніе льготъ стараго. Такъ Свгизмундъ І подарилъ городъ Кременецъ Виленскому епископу подъ условіемъ что онъ „замокъ и місто Кременецъ осадитъ, укръшитъ н большую осаду люзей при немъ заложитъ“ а послВ смерти енископа „такъ какъ замокъ и місто недостаточно были основаны и укрѣолены длн того, чтобы могли усиѣшно выдержать непріательскія нападенія.... королсва-же Бона приняла на себл стараніе о его оборон и укрѣѣиленіи“ то король въ 1556 году подарилъ ей городъ Кременецъ. На тѣхъ-же условінхъ королева получила имѣніе Ровъ, построила въ немъ замокъ и, созвавъ жителей основала городъ Баръ !).—Въ 1579 году король Стефанъ разръшаетъ Замойскому основать на рѣкѣ Морафѣ городъ Шаргородъ, подъ условіемь построить въ немъ замокъ н, для привлеченія народонаселенія, освобождаетъ жителей, которые въ мемъ поселятся, отъ всикихъ податей на 20 лѣтъ ?).—Въ 1574 году король Генрихъ разрѣшаетъ Кіевскому земянану, Яцку Бутовичу, въ имѣніи его Брусиловѣ „замокъ своимъ коштомъ и накладомъ заложити и сбудоватя и мето осадити на шляхахъ татарскихъ, ку пожитку своему и иншимъ многимъ именамъ и селамъ господарскимъ, н тежъ иншимъ панамъ шляхетнымъ и вшему инному краю, ку великому а спокойному убеспеченю отъ непріятеля — поганства Татаръ“. Для поощренія же жителей будущаго города къ исправному содержанію крѣпости, король разрбшаетъ имъ торговать горячими напитками и устанавливаетъ въ городі двѣ армаркн *). Въ 1584 году король Стефанъ раврішаетъ шаяхтичу Герберту основать городъ Фельштынъ на томъ основаніи, что онъ уже выстронлъ въ названномъ имѣніи деревянный замокъ, и для того, чтобы привлечь горожанъ, король жалуетъ будущеуу городу Магдебургское право н освобождаеть его отъ податей на 4 года *).—Сигизмундъ Ш жалуєтъ многимъ городамъ Магддебургское право, торговыя преимущества и льготы отъ уплаты податей, а также разршаетъ многимъ владѣльцамъ основывать новые города съ цълью вызвать постройку новыхъ укръпленій и замковъ. Грамоты, выдан-

Т Шід. Ж1ІХ стр. 40 и 42. ӮЗагойуіпа Роізка т. П, стр 1035. 2) Зќагоуіпа Роівка, т. П, стр. 1053. (прим. 210) (прим. 211)

Примечание 210. іа. ЖХХП, стр. 78.

Примечание 211. Біагоѓуіша Роівка т. П стр. 961.

ныя этимъ королемъ городамъ: Чигрину, Горохову, Уланову, Сальнидѣ, Вербовцу, Барку, Крылову, Лысянкѣ, Копайгроду и другимъ укавываютъ на постоянную заботу правительства объ умноженіи количества кріѣпостей и о шривлеченіи въ города свободнаго промышленнаго народонаселенія, которое могло-бы нести повинности, необходимыя для вооруженія н содержанія этихъ кръпостей.—Такъ напримбръ въ грамоті, выданной Лысянкѣ, сказано: „Мы разръшили на грунтъ нашемъ украйнномъ, названномъ Лысянка... место осадить людьми добрымн и честными. А, дабы усилить ихъ защиту и безопасность, необходимыя въ стран Украинной, лежащей по сосѣдству съ непріятелями креста святаго и на самомъ пути ихъ, желая также усилить ихъ рвеніе, мы жалуемъ ииъ Магдебурское право... за то они должны будутъ палисадъ устраивать и окружать себя стънами и башнями... а каждый изъ мщанъ обазанъ запастись рушницею доброю, двума фунтами пороху и копою пуль; каждый-же, не запасшійся или не желающій имѣть у себя вышеозначенныхъ предметовъ, необходимыхъ для постоянной защиты города, будетъ подлежать накаванію, назначенному замковынъ нашимъ урядомъ“ !),— Въ грамотб, выданной городу Горохову сказано: „для лучшаго порядка въ городъ Горохов, а именно для защиты и укрѣиленія его... мы жалуемъ этому городу Магдебурское право... шс вообще мъщане будутъ облзаны: кругомъ города валъ въ порядкъ высыпать, высоко его воздвигнуть и дерномъ покрыть: потомъ палисадъ и башни укрѣпить; также огнестрѣльное оружіе- - большагғо и малаго калибра, порохъ, пулп и все прочее, для защиты необходимое, на свои средства и издержки, сообразно съ нашими указаніями, пріобрѣсти; также плотину у города подчинять и содержать, но прежнему обычаю °). Во всѣхъ грамотахъ, выданныхъ городамъ, на Магдебургское право, тщательно оговорена обязанность ихъ не уклоняться отъ подчинки укроленій, а, при перечисленіи -городскихъ доходовъ, выдъляются извъстныя статьи спеціально на содержаніе крбшости; къ тавимъ доходамъ относились: томњ- ное и мостовое, т. е. пошлина, сбираемая за каждую міру, проданнаго на городскомъ рынкѣ хлВба и пошлина, сбираемая за перебздъ черезъ городскіе мосты и вообще за въѣздъ въ городъ и за право ирогона чрезъ городъ скота—эти два рода шошлинъ въ Владимір$ назначались спеціально „на дела (пушки), ручницы, вороха, салетру н йа жалованіе пушкарямъ“, въ Ковлѣ на содержаніе палисада и т. д. (прим. 213).—Далѣе Сощь, т. е. подать отъ каждаго застроеннаго двора, она употреблялась на подчинку укрбпленій подъ надзо-

І) Архивъ Югозап. Россіи, ч. Ү, т. І, Ж ХХXV, стр. 136—137. (прим. 212)

Примечание 212. Ња. ЖХXV, стр. 92—94, также грамоты, данныя другимъ городамъ, въ которыхъ высказаны причины основанін городовъ, подобныя приведеннымъ: Ом. тамъ-же ХXIV, стр. 85; ХХХ, стр. 127; СXVУ, стр. 282; Зќагоўуіна РоІзка, т. П, стр. 962, 974, 1019—1013, 1014, 1017, 1043, 1045. 1049 и т. л.

Примечание 213. іі. №№ ҮІ, стр. 31, ХХІХ, стр. 110--111.—5агоўуќпа РоівКа, т. П, стр. 1034.

ромъ старосты '). Впослъдствін „на оборону города“ отнесены были пошлинш сбираемыя со всбхъ важнъйшихъ статей городскаго производства: съ заводовъ и складовъ шерстяныхъ издЪлій, съ выдълки воску, съ маснаго промыслу, съ куренія вина и инва, пошлины съ купеческихъ лавокъ и лабазовъ, съ привозимой въ городъ соли и воску (т. е. восковое и соляничое) и т. п.—- Наконецъ въ городахъ болѣе значительныхъ доходъ, получаемый городомъ өтъ крестьянъ, носеленныхъ на городской земл, также назначалея на содержаніе городскихъ ‹укръпленій ?).—Сверхъ перечисленныхъ денежныхъ взносовъ мщане должны были нести и натуральныя повинности для поддержанія городскихъ укрѣшленій. Они обязаны были стройть мосты и плотины, городить палисадъ, возводить башни, крѣиостныя ворота и городскіа стбны, устраивать въ нихъ амбразуры, поддерживать крѣпостные рвы и валы, передблывать существовавшія раньше укръпленія по плану, нэчертанному старостою или владъльцекъ замка, надзирать надъ работниками, нанятыми для построекъ и т. п. (прим. 214). Надзоръ за правильностью взноса всѣхъ вышеовначенныхъ даней и за точнымъ исполненіемъ натуральныхъ повинностей лежалъ на владъльцѣ замка или на старостѣ и такимъ образомъ расширялъ его власть надъ горожанами; притомъ послѣдніе, кромѣ повинностей, уплачиваемыхъ ими собственно въ пользу замка, должны была давать содержаніе и его начальнику —-староєтѣ. Содержаніе это въ начал незначительное и имівшее значеніе добровольнаго подарка (коляды), со временемъ возросло подъ постояннымъ натискомъ старостинской власти до довольно тягостныхъ размѣровъ. —- Подъ предлогомъ личнаго своего содержанія, старосты обложили мъщанъ самыми многоразличными сборами, смотря потому на сколько въ каждомъ городб успѣли они водворить обычай извўстной дани или обратить въ личную пользу доходъ, сбираемый ими первоначально въ пользу государства, Такъ въ актахъ мы ветрбчаемъ слды, что въ разныхъ горідахъ и въ различное время мщане платили въ пользу старосты: катщину, т. е. пошлину за право продажи напитковъ, сверхъ которой старосты вымогалн еще десатину отъ солода за право выдблки тѣхъ же напштковъ; особенную подать съ огородовъ, гуменъ и дворовъ, извъстную подъ названіемъ верховщины; особенную сумму денегъ, подъ названіемъ жалованія, количество которой до того постепенно возвысилось, что, по словамъ жалобы Львовскихъ мѣщанъ, оно равнялось почти суммб всхъ платовъ, даваемыхъ въ пользу замка; далѣе старосты установили

) Њіі. Ж ҮП, стр 35. (прим. 215)

Примечание 214. іі. Ж№ ХХXVШ, стр. 145, ХІ. стр. 152 и ЪХХХШ, стр. 298. Акты Южной н Зап. Россін, т. П, № 115. Зќагоуіша Роѣвка, т. П, стр. 519, 540, 1034, Акты Запал. Россіи т. І № 120.

Примечание 215. іа. №№ Ү, стр. 29; ҮТ, стр. 32; ХXV, стр. 94; ХХXV, стр. 136. ХЛ, стр. 154; № стр. 178—179; СХУ, стр. 283 и ОСХП, стр. 531. Также Акты Юж. и Зап. Россіи. т. І № 160; Акты Зап. Россін т. І № 120 и $ќаго- 2уіша РоівКка, т. П, стр. 519 и 540.

особый налогъ, подъ названіемъ кештовоє, которнй сбиралн съ нногородныхъ купцовъ, привозившихъ товары дли продажи въ городе Сверхъ того они получали доходъ съ городскихъ мельницъ и мыто т. е. десятину съ продаваемыхъ въ городѣ товаровъ и т. 1. !),— Кроми этихъ денежныхъ поборовъ, старосты требовали также отъ мҰщанъ. въ свою пользу, подъ видомъ замковой послуги, натуральныхъ повинностей, размѣръ которыхъ они усиливали постепенно до того, что, наконецъ, въ число ихъ включали и полевыя работы и такимъ образомъ поставили міщанъ въ положеніе близкое къ положенію крестьянъ, населявшихъ земянскія села. Въ этомъ отношеніи частные владльщы, устронвшіе въ свонхъ имѣніяхъ замки и поселившіе вокругъ няхъ города, опередили старостъ королевскихъ городовъ и подали имъ заманчивый примѣръ. Такъ старосты требовали отъ мъщанъ: чтобы они приставдяли стражу къ старостинской казнѣ и къ тюрьмѣ, въ которой содержались иреступники, подлежавшіе старостинскому суду; чтобн являлись на облаву и помогали старост во время охоты и чтобы давали кориъ его сокольничимъ; чтобы доставляли въ домахъ своихъ ввартиры старостинскимъ слугамъ (прим. 216).—Далѣе рө” месленники должны были, каждый по своему промыслу, доставлять въ замокъ извъстное количество даровой работы, какъ въ пользу старосты, такъ и его слугъ и челяди: маснаки и мельники давали въ замокъ съѣстные ирипасы натурою; сапожники доставляли обувь старостинскимъ слугамъ; портные, кузнецы, цырульннки, золотыхъ дълъ мастера, лучники и оружейникя кушнеры и т. д. должны были даромъ производить веѣ работы ио заказу старосты и жертвовать замку, въ видѣ ежегоднаго подарка, извъстное количество луковъ, топоровъ, сашогъ и т. п. 3).

Наконецъ, не ограничиваясь всвми вышеупомянутымн повинностями, старосты стали требовать отъ чѣщанъ въ свою пользу и полевыхъ работъ, не устушая въ этомъ отношеніи частнымъ владѣльцамъ городовъ, съ тою только разницею, что въ королевскихъ городахъ барщина была въ большей части случаевъ отмѣнена впослВдствіи, между тбмъ какъ во владѣльческихъ городахъ она продолжалась до конца XVШ столѣтія. Такъ въ Кіевъ м'іщане обязаны были въ пользу замка косить и возить сно а тавже тошить замковую баню. Въ Житомир староста принуждалъ ихъ къ различнымъ работамъ и натуральнымъ повинностямъ, а когда они выхлопотали у короля охранный листъ, то староста Загоровскій разорвалъ послбдній н не отступилъ отъ своихъ требованій; міщане, кром платимыхъ старостѣ: чинша, осепа и коляды, должны были убирать съно и явлаться на толоки. Въ Овру-

) Ші. ЖЖ У, стр. 22; ҮІ, стр.32; ХІ. 1, стр. 155; ССХП, стр. 531—533. Акты Южной и Зап. Россій т. П Ж 115. Акты Зап. Россія т. П № 115. Акты Зап. Россін т. І № 120. (прим. 217)

Примечание 216. Акты Зап. Россін, т. І, № 120; также № Ү, стр. 21.

Примечание 217. Архивъ Юго-Запад. Россіи ч. У, т. І, №ѣ XVШ, стр. 59; ХХІХ, стр. 110; ХХXVШ, стр. 144; ҮІ, стр. 33. біагойуіша Роівка, т. П, стр. 540; Оборникъ Муханова, стр. 147; Акты Западной Россів, т. І, № 170.

чѣ міщане также убирали замковое сно и хлъбъ во время жатвы. Въ Межировѣ и Горохов они пахали землю въ пользу замка, убирали хлѣбъ, сѣно и т. д.—Въ Гайсынѣ барщина, отбываемая мъщанами въ пользу замка, составляла еще болѣе тягостную повинность и не была отмѣнена до конца XVШ столѣтія и т. п. }).

Такимъ образомъ отношеніе старостъ къ жителямъ городовъ, должно было раньше или позже поставить послъднихъ въ подную отъ нихъ зависимость. Въ качеств сборщиковъ государственныхъ податей и начальниковъ, наблюдавшихъ за иравильнымъ ясполаеніемъ повинностей въ пользу замка, старосты имли полную возможность вліять на городское самоуправленіе и мало—по малу завладѣть имъ. Полицейское значеніе ихъ власти давало имъ возможность усиливать это вліянів и расширять кругъ своей судебной власти въ ущербъ самосуду общины; наконецъ взиманіе натуральныхъ повинностей въ пользу замка вело къ закрбпощенію горожанъ, къ лишенію вхъ личной свободы, словомъ—кҜъ совершенному увичтоженію городскаго сословія и вмѣстБ съ нимъ послъднихъ слбдовъ общинной жизни въ Южной Руси. Грамоты, пожалованныя различнымъ городамъ на Магдебургское право, возстановлявшія до извбстной степени самостоятельность городовъ и предоставлявшія имъ, въ виді особенной, вновь даруемой милости, нъкоторую долю утраченныхъ правъ, указываютъ ясно ту степень завесимости, въ которую стали городскін общины къ старостинской власти до того времени, пока правительство сочло удобнымъ охранить ихъ отъ дальнЪйшаго разложенін. Такъ мы находимъ, что судебная власть почти всецкло перешла уже къ старостамъ. Почти каждая грамота, надъляющая городъ Магдебургсвимъ правомъ, начинается заявленіемъ великаго князя или короля 0 томъ, что онъ освобождаетъ городъ отъ суда: воеводъ, кастеляновъ, старостъ и другихъ земскихъ чиновниковъ „въ сиравахъ такъ великихъ, якъ и поточныхъ“. Такъ, въ грамотѣ, данной Луцку въ 1552 году Сигизмундоиъ-Августомъ сказано: „а староста Луцкій теперишній и наслфдника его, Луцкіе старосты, которые впредъ отъ насъ Луцкъ держать будутъ... не должны будутъ ни сами, ни посредствомъ урядниковъ своихъ судить Луцкихъ мъщанъ“. Въ листѣ, данномъ Сигизмундомъ первымъ на имя Владимірскаго старосты, король заявляетъ, что къ нему поступила жалоба отъ Владпмірсхихъ мъщанъ на старостъ о томъ, что послѣдніе, не смотря на существованіє въ город Магдебургскаго права, „мещанъ сами судите и вины на нихъ берете и слугамъ ихъ судить приказываете“, Король Отефанъ предписываетъ въ 1576 г. Хмъльницкому старостѣ, чтобы онъ не вмшивался въ городсвой судъ я не требовалъ мѣщанъ къ отвъту передъ замковымъ урядомъ. Въ грамотѣ, пожалованной тВмже королемъ городу Пинску въ 1581 году, сказано: „Выймаючи того места обывателей... въ вчные часы отъ зверхностей,... врядниковъ и наместни-

й 1) Акты Запад. Россін, т. І, № 120. Ѕіагозуіпа Роівка, т. І стр. 529—530, 540, 1041. Арх. Юго-Зап. Рос. ч. У, т. І Ж ХXV стр. 96 и ССХІ, стр. 598.

1

ковъ всякихъ, такъ, ижъ передъ ними, або передъ которымъ колвекъ зъ нихъ зособно, о речи такъ великіе, яко и малые и о выступъ якій—-колвекъ стояти албо отповедата п для нестанья а приказанья которого-колвекъ правного жадныхъ винъ платити не будутъ повинны“ '). н т. п.—Въ присвоенномъ старостами правѣ суда налъ мъщанами очэвидно раньше другихъ захвачено было право суда уголовнаго, старосты упорне его отстаивали, и общественное мнбніе въроятно поддерживало ихъ сильнѣе въ этомъ отношеніий, потому что короли находятъ необходимымъ, при освобожденіи мъщанъ отъ старостинскаго суда. пойменовать отдъльно четыре важнъйшін уголовныя преступленін: „кгвалты, рану шляхетскую, всильство, а похвальную пожогу“ передавая магистратамъ право судить ихъ, а въ нѣкоторыхъ городахъ, какъ напримѣръ во Владимір, исключаютъ перечисленныя преступленія изъ числа жълъ подсудныхъ магистрату и оставляютъ по прежнему въ вѣдомствѣ старостинскаго суда ?). Вирочемъ старосты до того упрочили свое право на судебную власть въ городахъ, что короли, жалуя магдебургское право, не ръшаются ее совершенно отстранить, за исключеніемъ нъЪсколькихъ болѣе важныхъ н мпоголюдныхъ городовъ. Въ огромномъ большинств случаевъ право суда старосты было оставлено въ дѣлахъ смъшанныхъ между мЪщанами съ одной стороны и земянами и ихъ слугамн—съ другой ?); или, еще чаще, судъ старостансвій былъ признанъ высшею инстанціею, въ которой должны были ршаться дла, по апеляцій отъ магистрата или перербшаться по личному усмотрѣнію старосты. Такой порядокъ судопроизводства, подчиняющій городской самосудъ, пожалованный магдебургскимъ правомъ, прежнему произволу старосты мы встръчаемъ даже въ значительныхъ городахъ: Кременцѣ, Ковлѣ, Овруч, Житомирѣ, Пинскв и т. л., не говоря уже о томъ, что онъ составлялъ постоянное янленіе во всѣхъ городахъ менѣе значительныхъ, а тВмъ болъе въ городахъ владѣльческихъ, надъленныхъ магдебургскимъ правомъ, прп чемъ конечно высшую инстанцію суда составлялъ самъ владѣлецъ, или, въ его отсутствіи, управляющій (губернаторъ или экономъ). — Даже въ южной Украин, гдВ до ХУП вка общинное начало сохраняется вь большей сил, мы видимъ попытки со стороны старостинской власти захватить судъ въ свон руки; намѣстники королевскіе съ этою цВлью стараются получить отъ королей грамоты, въ силу которыхъ должность старосты соединялась бы навсегда съ должностью войта и давала бы имъ возможность вліять, въ качеств предсѣдателя, на ходъ общиннаго суда “); только развитіе козачества помъшало въ этой полосб осуществить то иоглощеніе административною властью общинныхъ правъ, которое произошло на пространствъ остальной территоріи Южно- Русскаго края.

Т) ід. №№ Ү, стр. 22; ҮІ, стр. 39; Ѕќагозуіша Роѣвка, т. П, стр. 1020.—Акты Западной Россіи, т. Ш, № 125. ?) іі. Ж ҮІ, стр. 33. 3) Ші. Ж XVП, стр. 59 и Ж ХХXV, стр. 137. $) Ші. Ж ХXIV, стр. 85.

Переходъ къ старостамъ судебной власти въ городакъ, далъ имъ возможность ускорить стремленіе къ закрѣшощенію обывателей, развивавшееся уже путемъ расширенія натуральныхъ повинностей въ пользу замка. Старосты, пользуясь просвоеннымъ себб правомъ суда, вводятъ юридическіе обычай, нарушавшіе личныя права горожанъ: такъ старосты отказываютъ мъщанамъ въ правѣ совершать духовныя завбщанія н, послѣ смерти горожанина, отбираютъ его имущество на замокъ, даже въ такомъ случаѣ, если покойный оставилъ прямыхъ наслѣдниковъ: жену и дътей. Только боліе значительные города, какъ напримВръ Кіевъ я Владиміръ усиѣвали выхлопотать у великихъ князей особенныя грамоты, запрещавшіял замковому уряду отбирать „отъумерлыя реча“ и призаававшін за горожанамн право отказывать имущество по завщанію. Въ грамотѣ, пожалованной Сигизмундомъ І городу Владиміру, великій князь предписьваетъ мѣстнымъ старостамъ: „и который мщанинъ замреть, вы тыхъ спадковъ мимо жену, дѣбти и близкихъ, къ своимъ рукамъ брати не маете“ !).—Далѣе замковый урядъ установилъ новый сборъ: „свадебиую куниду“ и такимъ образомъ поставилъ мѣщанъ въ необходимость испрашивать у себя право на встушлевіе въ бракъ 2).

Чрезмѣрное расширеніе старостияской власти и ствсненіе ею городскаго самоуправленія должны были отозваться ге выгодно и на матерьяльномъ благосостояніи городовъ.— Не смотря на вс старанія верховной власти, клонившіяся къ поддержанію въ городахъ торговой и ремесленной дъятельности, послъдвяя быстро падаеть; благосостояніе мъщанъ, подверженныхъ въ неопредъленной степени поборамъ замка, постоянно уменьшаетсн; энергія труда, котораго пронвводительность не гарантирована закономъ — ослабъваетъ, мЪщане бўднъютъ, переходять постепенно къ сельско-хозайственныхъ заннтіямъ ли расходятся; вслѣдствіе того количество податей, платимыхъ въ пользу казны, уменьшаетса. Обстоательства эти н заставляютъ правительство гарантировать города отъ произвола старестъ, на сколько это возможно было при общемъ строѣ государства. Но единственная прочая гарантія —возстановленіе прежней общинной самостоятельности--была невозможна—-для этого недоставало съ одной стороны выработанной юридической нормы, на которую правительство могло бы указать какъ на образецъ устрейства, съ другой сторовы возстановленіе общины въ прежнемъ видѣ повлекло-бы къ умаленію и ограничевію военнаго сословія, которымъ дорожило само правительство и которое умло уже пріобръсти столько силы, что отнять у него разъ имъ присвоенныя права и владънія было немыслимо. Потому правительство и ръшилось примѣпить къ Южно-Русскамъ городамъ другую мру. Пользуясь примѣромъ Польши, въ которой, вслъдствіе колонизаціи многочисленныхъ нмецкихъ выходцевъ и болѣе близкихъ сношеній съ Германіею, многія

) ід. Ж ҮГ, стр. 32; также акты Западной Россія, т. І, стр. 145. 2) іа. Ж ХХXVШ, стр. 144; также акты Зап. Россіи стр. 145.

области и почти жеб города управлялись вбмецкимъ правоиъ, великіе Литовскіе князья стали выдавать Лятовскимъ и Южно-Русскимъ городамъ грамоты, жалующія имъ самесудъ и отчасти самоушравленіе по Нѣмецкому или Магдебургскому праву.— Если обратить внимавіе на время выдачи этяхъ грамоть, то вамътимъ, что чѣиъ раньше и пожнѣе городъ утратилъ прежнія общинныя черты быта, чѣмъ боле прочно развилось въ немъ преобладаніе военнаго сословія и произволъ старосты, тѣмъ скорѣе князья принуждены были спасти городскую общину отъ окончательнаго исчезновенія грамотою, жалуюлею Мағгдебургское право. Тэкимиъ образомъ города, лежавшіе боле къ сѣверозападу или составлявшіе центры, въ которыхъ сосредоточивалась администрація края, гд, слвдовательно, власть княжескихъ намѣстниковъ была сильне и давленіе ея на городскія общины ръшительнѣе—получаютъ Магдебургское право раньше; напротивъ того города, удаленные отъ административных+ центровъ, или лежавшіе далѣе кт юго-востоку, гдВ общивиан жизнь врая сохранилась полаѣе, —гораздо позже. Такъ раньше другихъ, еще во второй половин XIV вка, получили Магдебургское право города Червоной Русн, перешедшей въ это время во власть Польши, и, слъдовательно, потерявшей раньше другихъ частей Руси отличительныя черты древне русскаго быта. Въ великомъ кияжествѣ Литовскомъ, столица его, Вильно, получаетъ Магдебургское право раяьше другихъ городовъ—въ 1387 году— Въ южной Руси, города Подольской земли, составля шей предметъ спора между Литвою и Шольшею и уже въ половин XV столѣтін оттянутой шосліднею, первые получили Магдебургское право, Каменцу оно было дзно еще князьями Коріятовичами въ конц XIV столѣтія, вслѣдъ за тъмъ въ XV в. оно было пожаловано почти всвмъ второстепеннымъ подольскимъ городамъ, такъ въ одномъ 1448 году мы встрВчаемъ 3З, жошедшія до насъ, грамоты на Маглебургсвое право, данныя городамъ: Смотричу, Хиѣльнику и Червоногроду, въ 1458 такую же грамоту получаетъ городъ Зиньковъ н т. д. съ начала XVI вѣка Магдебургское право уже существовало во всъхъ древнихъ Шодольскихъ городахъ и королп жалуютъ его только вновь основываемымъ городамъ. Вслѣдъ за Поделіемъ Магдебургское право распространяется на Волыни. Значительные города, служившіе центромъ административной власти и злсь получаютъ Магдебургское право раньше, — именно въ ХУ столътія; второстепенные города позже, —въ XVI; такъ Луцку оно пожаловано въ 1432 году, Кременцу въ 1431, Владиміру въ конц XV столвтія; затвмъ въ XVI столѣтін получаютъ его: Ковель 1518 г. Торчинъ—1540, Олыва— 1564, Ляховцы 1583 и т. д., за тВмъ въ XVП столѣтій короли жалуютъ Магдебургское право только тъмъ тородамъ, которые вновь возникаютъ, подобно Горохову, Тыхомлю, Константтнову и т. н.-— Въ бывшемиъ Кіевскомъ княжеств только два важнѣўйшіе города: Кіевъ— резиденція великоєняжескаго воеводы и Житомиръ—важнѣйшій замовъ и центръ административный, получаютъ Магдебургское право оволо половины XV столѣтія, второстепенные-же города остаются на русскомъ правб до конца ХУТ столѣтія, только посл Люблинской унін, когда король

Стефашъ Баторій вознаиірылея намести ръњшичельный ударь общиңному 00- рядку носредствомњ извѣстной реформы укравннаго козачества, королевскйя грамоты начинаютъ жаловать Магдебургское право украиннымъ городамъ Кіевмины и Брацлавщоны !). Изъ дошедщихъ до насъ гремотъ, относящидся къ этим областямъ, древнѣйшая, цожалованнан городу Корсуню, дана въ 1584 году, за тмъ слъдуютъ грамоты на Мардебургское право, даннык городзиъ: Чигрину— 1592 г., Каневу—около 1600, Крылову —1616, Лысянк—1622, Виннацѣ—околло 1630 ив т. д.

Такимъ образомъ времн нежалованія Магдебургскаго права совпадало съ временемъ упадка общиннаго строя жизни въ каждой области. Раздача городамъ этого права имѣла цълью предотвратить окомчательное подавленіе городскаго сословія военнымъ и предупредить исчезновеніе и закръшощеніе перваго велѣдствіе давленіч старостинской власти — представитедьницы втораго изъ этихъ сословій. Но ціль эта не могла быть вшолні достигпута Магдебург. скимъ правомь, явизшимся ва дўлЪ съ характеромъ мало существенной полумършы; ово замедлило только паденіе городовъ, и предотвратило полное ихъ исчезновеше, но не могло сообщить имъ жазненности и основъ дян прочнаго существованія и развнтіхг. Ни городское самоуправлевіе, ни развитіе торговой и промышленной дѣнтельности не нашли въ Магдебургекомъ орав незыблемой гарантій. Города южной Руси, ох}аненные имъ отъ быстраго разложенія, продолжали чахнуть, одолѣваемые медленнымъ хроническищъ недӯгомъ, и не только не выработали въ себѣ силы и политичесваго значевія, во вее болѣе и болѣе отступалн въ государственной жизни на задній плаңъ, падали въ отношевій матерьяльнаго благосостоянін, подвергались запустбвію и уступали встръчавшейся въ промышленномъ отношенін конкурренціи. Причины упадка городовъ, не смотря на огражденіе ихъ Магдебу ргскимъ правомъ, заключалиеь какъ въ томъ обстоятельств, что ираво это было пожаловано городамъ съ болѣе или менѣе значительными ограниченіями, сохранившими даже въ болѣе значительныхъ городахъ въ довольно сильной степени влініе замка на городскую общину и оставившими старостамь и частнымъ владълдьцамъ полное преобладаніе въ геродахъ второстепенныхъ, такъ еще болѣе въ томъ условіи, что пожалованное право, выработанное на чужой почвѣ, при другихъ условіяхъ быта и въ довольно отдаленное время, не могло быть усвоено жителями южно-русекихъ городовъ, съ юридическими понатіями и историческими нреданіями которыхъ оно не только не совпадало, но весьма чэсто расходилось въ противуположномъ наоравзеніи.—Великіе князья Литовскіе, а потомъ короли Польскіе не могли дать городамъ такой гарантйи

) Въ Брацлавщинѣѣ только одинъ городъ Брацлавль, мъсто, гдВ соєредоточивалась вея военная админастрація края п гдѣ быль значительный замокъ,—грезиденція намъстника, получилъ нѣсколько рацьше Магдебургское право — пменно въ 1564 году.

самоушравленін, которая-бы совершенно устраняла старостинскую власть, а чѣмъ болѣе вліяніе частныхъ владъльневъ на подвластные имъ города. Они въ началк не находили возможнымъ нарушать военную организацію края нэъ за защиты городовъ, а впослбдствіи шляхетское сословіе пріобрѣло такую силу и до такой степени ограничнло власть самихъ королей, что принатіе любой міры, клонящейся къ ущербу дворянскихъ привилегій было для послъднихъ немыслимо. — Такимъ образомъ великів князья и короли, жалуя Магдебургское право, не старались въ самихъ грамотахъ устранять совершенно старостинскую власть, а пытались только ограничить предѣлы ен и, по иѣрѣ возможности, примирить ее съ городскимъ самоуправленіемъ; но поставленныя ими грэницы оказывались на практик шаткими, не точными, давали широкій просторъ взанмнымъ недоразумъніямъ и притазаніямъ и почти всегда позволяли старостѣ, хотя съ извѣстными затрудненіями, захватить полное преобладаніе надъ городскою общиною. Если сравнимъ многочисленныя грамоты, пожалованныя разнымъ городамъ на Магдебургсвое право, то первое, что насъ поражаетъ въ нихъ, это ихъ неоднородность, почти въ каждой изъ нихъ, помимо разръшенія, жалуемаго городу— управляться и судиться шо Магдебургскому праву, короли, смотря по мѣетнымъ обстоятельствамъ, подробно исчислаютъ какъ случаи зависимости отъ старосты, такъ и стараются разграничить доходы городоваго магистрата и городской общественной казны отъ доходовъ, получаемыхъ съ города старостою, а также отъ государственныхъ податей. Какъ тѣ такъ и другія границы почти въ каждомъ отдфльномъ город не совпадаютъ другъ съ другомъ. —Такяимъ образомъ съ разу устраняется какъ возможность полной городской самостоятельности, такъ и однородной нормы для городскаго развитія; каждый городъ находится какъ-бы замкнутымъ въ отдВльной, къ нему исключительно относящейся привилегін, и не находитъ общей почвы, на которой могъ-бы, сообща съ другими общинамн, составить одно тѣло и вступить въ борьбу за свои права, съ преобладающиамъ шляхетскимъ сословіемъ.-— Между тЪмъ на пространствѣ всего южнорусскаго края ни одинъ городъ не пользуется достаточною автономіею для того, чтобы принять на себя иниціативу развитія городскихъ свободъ, илн, по крайней міръ для того, чтобы онъ могъ служить образцомъ и примѣромъ для другихъ городовъ. — Каменецъ, пользовавшійся боле чѣмъ лругів города широкою пиривилегею и раньше другихъ получивший –Магдебургекое право, далеко не обладалъ пелною независимостью какъ въ судебномъ такъ н въ административномъ отношеніи. Замковой старостинскій урядъ и бурграбій (комендантъ крѣоости и начальникъ гарнизона) улерживаютъ значительную долю прежняго значенія княжескихъ намѣстнивовъ. Такъ староста продолжаетъ судить тяжбы, возникавшія между горожанами и шияхтичами, а также тяжбы, между магистратомъ и мѣщанами, если послъдніе обращались къ его суду; притомъ онъ пользуется значительными сборами съ городскихъ промысловъ: онъ получаетъ */» дохода съ мельницъ, пошлину отъ продажи напит- | овъ, дань въ натурб$ отъ цеховыхъ ремесленниковъ и т, д. РВшеніемъ

королевскихъ коммиссаровъ за нимъ признано право повърять городскіе доходы и правильное ихъ употребленіе, вслѣдствіе чего магистратъ обяванъ представлять старостб годичные отчеты, а, въ случаѣ непредставленія, онъ долженъ отвбчать передъ гродскимъ судомъ, апредсѣдателемъ котораго былъ тотъ-же староста !), Отаростинскій урядъ устанавливаетъ таксу, по которой товары должны быть продаваемы въ город; старосты, пользуясь сбивчивостью распредѣленія податей и повинностей, расширяютъ количество, сбараемыхъ въ ихъ пользу, даней, установляютъ новые источники замковаго дохода, такъ называемые „выдеркафы“, отдаютъ на отвупъ евреямъ сборъ старостинскихъ доходовъ, поощряютъ захватъ арендаторами или обложеніе ими данью всВхъ городскихъ промысловъ 2) и т. п.-—Съ другой стороны Каменецкій бурграбій удерживаегъ въ своихъ рукахъ полйцейскую власть въ город и судъ за проступки противъ благочинія; онъ, по своему усмотрѣнію, запрещаетъ городскія гулянія и увеселенія, не дозволяетъ мъщанамъ. выѣзжать изъ города безъ выданнағо имъ паспорта, заключаетъ самопроизвольно въ тюрьму не только мщанъ, но и членовъ магистрата: войта, президента, бурмистровъ; требуетъ, чтобы мВщане караулили отсылаемыхъ нмъ подъ арестъ преступниковъ, въ случаѣ-же неисполненія требованія, пом щаетъ послъднихъ въ дом войта. МВщане должны доставлять гарнизону на свой счетъ топливо, освѣщеніе, говядину я возить въ замокъ воду, они обязаны строить, подчинять и сохранять городскія укръиленія, гауптвахты и т. п. Сверхъ того солдаты, составлавшіе гарнизонъ, захватываютъ въ свою пользу городскія земли, заставляютъ ищанъ принимать при разсчетахъ фальшивую монету, сбираютъ самопроизвольно десятану съ иривозимыхь въ городъ припасовъ, занимаются торговлею и ремеслами, не оплачивая повинностей городскихъ и цеховыхъ, и такииъ образомъ ставятъ мъщанъ въ невозможность конкурировать съ ними и т. д. (прим. 220).--Сверхъ зависимости отъ старосты и бурграбія, городъ подлежалъ еще распоряженіямъ сеймиковъ шляхты Подольскаго воеводства, облагавшихъ произвольно городъ налогами подъ предлогом+ удовлетворенія потребностямъ защиты воеводства, подати эти, взымаемыя ейиновременно подъ названіями. чопового, шеляжнаго, погловнаго и т. п. были иногда страшно обременительны для города. Такъ напримѣръ въ 1702 году мѣщане рвшились на отчаянную миру: они постановили не вносить требуемыхъ съ нихъ сеймикомъ налоговъ и отказаться отъ производства веѣхъ промысловъ п торговли, въ случаъ, если сборщики сеймика опечатаютъ пхъ лавки и заводы ). (прим. 218) (прим. 219) (прим. 221)

Примечание 218. Архивъ Юго-западной Россіи ч. Ү, т. І. №№: ІМІ стр. 181; ІХХХШ, стр. 298, ХХХУТ, стр. 232; СГУШ, стр. 417.

Примечание 219. іі. №№: ХСҮУ1, стр 249; СХХІ, стр. 323; СХХП, стр. 325; СХХXIV стр. 329. |

Примечание 220. Шіі. №№: ОХ, стр. 272; СІЛ, стр. 396; СГУ, стр. 406; СГУТ, стр. 410; СГХ, стр. 421 и СІГХУІ, стр. 432.

Примечание 221. Шіді. №№: І.XVП, стр. 205; СГУ, стр. 106: СХСҮ, стр. 488.

Если въ городъ, надъленномъ Магдебургскимъ правомъ въ размрѣ гораздо болѣе широкомъ, чѣмъ всѣ остальные, въ городѣ, который сеймовою конституціею былъ уравненъ „во всѣхъ правахъ, свободахъ и привилегіяхъ“ со Львовомъ, считавшимся въ свою очередь важнийшимъ изъ Русскихъ гойодовъ, принадлежавшихъ речи посполитой и равноправнымъ съ Краковомъ н Вильною—если въ Каменцѣ Магдебургское право столь недъйствательно охраняло городскую общину отъ подчиненія старостинской власти и шляхетекому сословію, то подчиненіе эго должно было быть гораздо сильнъе во всѣхъ другихъ, менѣе значительныхъ городахъ. Дъйствительно, пересматривая акты относящіеся къ этимъ послѣднимъ, мы убѣждаемся, что фраза, которою начинается почти каждан жалованная грамота на Магдебургекое право: „даемъ городу право нѣмецкое, и освобождаемъ его отъ всякаго суда, власти и обычая польскаго, литовскаго я русскаго, н намбстникамъ, урядникамъ и судьямъ нашимъ запрещаемъ навсегда въ это право вступаться и мщанъ къ своему суду призывать“ — оставалась только фразою на бумагб, примѣнавшеюся далеҝо не въ полномъ размъръ на дѢлъ, Такъ во Владимірѣ староста удержалъ право верховнаго суда по важнѣйшимъ уголовнымъ престуцленіямъ; въ Луцк, Кременцѣ, Ковлѣ, Овручѣ, Выжвб и т. д. старостб предоставлено было право вліять на городскіе выборы, утверждать кандидатовъ, предложенныхъ мъщанами ва должности бурмистровъ, ляндвойтовъ и лавниковъ. Далѣе старосты, а въ ихъ отсутсгвіи ихъ намѣетники и старостинскіе экономы, были ирпзнаны высшею судебною инстанціею, къ которой можно было аппелировать отъ ръшенія магистрата но всбхъ, кавъ уголовныхъ, такъ и гражданскихъ дѣлахъ, „великихъ и ноточныхъ“. Въ городахъ этихъ староста могъ кассировать своею властью приговоръ, постановленный магистратомъ, или возвратить его, по своему усмотрѣнію, для перерѣшенія, могъ предписать магистрату заняться тВмъ или другимъ дѣломъ, освободить безъ отношенія къ магистрату преступниковъ, заключенныхъ послднимъ въ тюрьму и т. п.

Количество даней, платимыхъ мщанами этихъ городовъ въ пользу старосты и замка, было тоже гораздо значительнѣе налоговъ, возложенныхъ на каменецкихъ мѣщанъ. Въ второстепенныхъ городахъ вс статьи городекаго производства: винокурни, мельницы, заводы, лавки, шинки, лабазы и т. Д. были обложоны данью въ нользу старосты, сверхъ того мЪщане платили замку чиншъ, т. е. ренту съ занимаемыхъ имя ломовъ, а въ нъкоторыхъ городахъ (напримѣръ въ Гайсынѣ, Овруч и т. д.) отбывали барщину въ пользу замка, не смотря на грамоты, которыми пожаловано имъ было Магдебургское право !).

ЦПоложеніе городовъ владѣльческихъ, надъленныхъ Магдебургскимъ правомъ было еще болѣе стВснено доминіяльною властью частнаго лица. Такъ (прим. 222)

Примечание 222. Ші. №№: XVI, стр. 57; ХХІХ, стр. 109; Ш, стр. 170; ГХХХІХ, стр. 240; ХСШ, стр. 245; ХСҮП, стр. 252; СХХXVШ стр. 353; СХСIV, стр. 484; СХСҮІ, стр. 490; СХСУШ, стр. 494; СО, стр. 497 и СОХІ, стр. 527.

какъ грамоты жаловались этимъ городамъ по большей части самимъ-же владВльцемъ, въ ръдкихъ только случаяхъ королемъ и то по просьб владбльца и въ разм$ръ имъ предложенномъ, то послѣдній всегда старался вкаючить въ грамоту ограниченія, которыя-бы позволили ему сохранить полную власть надъ городскою общмною, и предоставить ей только ту необходимую міру самостоятельности, которая по усмотрѣнію владѣльца была полезна для поощрепшіл торговли и ремесленной дятельности и усиленія такимъ образомъ его доходовъ сборомъ съ этихъ промысловъ. Судебнан власть въ владѣльчеек ихъ городахъ, хотя и вручалась магистрату, но тъмъ не менѣе находилась въ полной зависимости и подъ бложайшимъ коптролемъ владѣльца; къ его суду, по аппелицін, поступали дъла, обсужденныя уже магистратомъ; притомъ владълецъ вліялъ ва выборт членовъ городского улправленія; онъ утверждалъ въ должности кандидатовъ, избранныхъ магистратомъ, но. имълъ право и вовсе ихъ не утвердить и назначить другихъ лицъ но своему усмотрѣнію; въ нвкоторыхъ городахъ сами выборы городскіе не могли происходить иначе, какъ посл предварительнаго разръшенія владъльца. ПослВдній имѣлъ право строгаго контроля надъ дъйствіями магистрата и, въ нныхъ случаяхъ, для исполненія этой обязанности назначалъ особаго экономическаго урядника, носившаго титулъ владѣльческаго старосты. Наблюдевіе надъ благочиніемъ въ городѣ и полицейская власть всецвло принадлежали владѣльцу и городскіе урядники играли въ этомъ отношеніи исключительно пассивную роль исполвителей инструкцій, данныхъ владльцемъ, который за уклоненіе отъ нихъ могъ арестовать й держать въ тюрьм$ войта и буринстровъ. Въ внструкціяхъ свонхъ владѣльцы до малъйшихъ подробностей ограничивали и регулировали не только общественный городской порядокъ, но и частную жизнь мъщанъ: они запрещали послъднимъ, иодъ опасеніемъ конфискаціи имущества, проживать вн города, заставляли ихъ въ указанные сроки строить, принадлежавшіе самимъ-же мВщанамъ, дома и другін постройки, мостить улицы, подчинять мосты и плотины, возводить и укръплять городскія фортнфикацін. Инструкціями владѣльцевъ опредѣлялась величина мкръ и вѣсовъ и изъ замка выдавались образцы ихъ, отибченные клеймами владъльца, за исключеніемъ которыхъ вс другія мВры и вѣѣсы изгонялись изъ обращенін. Владѣлецъ устанавливалъ таксу на продаваемые въ город продукты, —онъ предписывалъ въ какіе праздники міъщане должны были воздерживаться отъ работъ, въ какіе хни они должны ходить въ баню и т. п. Поборы, взымаемые съ мѣщанъ частными владъльцами превышали еще количествомъ и разнообразіемъ тв налоги, которые старосты брали съ подвѣдомственныхъ ииъ воролевскихь городовъ. Влад льцы получали съ мъщанъ денежные чинши и подати нодъ всевозможными наименованіями, часть судебныхъ пошлинъ, взымаемыхъ магистратомъ, и штрафы, имъ налагаемые, дань натурою отъ всѣхъ ремесленниковъ, десятину съ солода, меду, скота, лошадей, пошлину съ права продажа напитковъ, которую нербдко владълъцы удерживали совершенно въ своихъ рукахъ, въ качествѣ доминіяльнаго монополя; сверхъ того они взыскивала

съ мъщанъ барщину для нсполненія полевыхъ работъ, подводы для перевозкн своихъ продуктовъ въ отдаленные города и т. п. Урядники городскіе должны были, вступая въ должность, давать присягу владъльцу или довѣренному отъ него липу въ томъ, что они не утаятъ городскихъ доходовъ и вѣрно отдадутъ въ экономію, слвдующую владльцу изъ нихъ долю, и, по истеченіи каждаго года, должны былн представлять ему подробный отчетъ о городскихъ доходахъ и ихъ употребленій }). .

Такимъ образомъ въ владъльческихъ и второстепенныхъ королевскихъ городахъ Магдебургское право въ ничтожной только степени гарантировало самостоятельность городской общины, и освобождало ее далеко не совершенно отъ посторонняго вліямін даже въ городахъ первоклассныхъ. — Магистраты не были самостоятельны въ судебномъ отношеніи и находились почти вполнѣ въ подчиненномъ положенін въ отношеній административномъ. Если стъсненіе городской самостоятельности сохраненіемъ значительной доли старостинской власти, служило внъщшнею опреградою для развитія городовъ, то не мене значительное шрепятствіе это развитіе встръчало и въ внутреннемъ быту городовъ вслѣдствіе не возможности со стороны мъщанъ усвоить себб юридическія понятія и пріемы, выработанные Магдебургскимъ правоиъ, соъершеино чуждые духу и понятіямъ Южно-Русскаго народа, и во миогихъ случаяхъ противурбчившіе общимъ Русскамъ преданіямъ обычнаго права, Послѣднін, не смотря на преобладаніе старостъ, владѣльцевъ и шляхты, не смотря потомъ на грамоты, обязывавшія судиться по Магдебургскому праву, оставались въ полной сил въ убъжденіи какъ горожанъ, такъ и крестьянъ южнорускихъ и составлялн единственную понятную для нихъ юридическую норму. Не смотря на всевозможныя стѣсненія, стремленіе къ удержанію древнихъ общинныхъ формъ быта проявляется въ городахъ, надбленвыхъ Магдебургскимъ правомъ равно какъ и во всѣхъ друғихъ туземныхъ сословіяхъ Южно-Русскаго края: у крестьянъ, казаковъ, околичной шлнхты. Въ городахъ стремленіе это, смотря по обстоятельствамъ мВста и времени, проявляется или въ полномъ отреченіи нхь отъ Магдебургскаго права или въ тавомъ его примѣненіи къ практикѣ, при которомъ древніе, народные, общинные обычан имъли бы возможность замбнить собою постановленія Саксонскаго закона. Первый исхокъ—- т. е. отреченіе отъ Магдебургскаго ирава— имѣлъ мѣсто въ городахъ уєраннныхъ, гдъ города, ири первой возможности, слились съ козачествомъ, оставивъ въ сторон вснкую сословную особенность. Но въ тЪхъ мъстностяхъ› гдѣ общинное начало было болѣе подавлено, народонаселеніе городовъ, удерживан Магдебургское право, смотритъ на послѣднее не какъ на сводъ обиза- (прим. 223)

Примечание 223. Шіі. №№ ХXV, стр. 90; І.М, стр. 177, І.Х, стр. 197, СП, стр. 258; СХІ, стр. 273; ОХXV, стр. 282, СXIV, етр. 305, СХХУШ, стр. 317; СІ, стр. 388; СХШ, стр 426; СЕХXVШ, стр. 451; СЕХХХ, стр. 456; СГХХXV, стр. 426: ССХУ, стр. 547 и СІХП стр. 424.

тельныхъ для себя законовъ, а только какъ на хартію, гарантировавшую ему ту долю самостоятельности, при которой возможно было до извѣстной степени примъненіе собственныхъ народныхъ юридическихъ воззръній. Магдебургсков право—-въ значеніи кодекса закононоложеній— остается въ городахъ мертвою буквою—изъ постановленій его заимствуется только организація городскихъ властей и коллегій, но и эта организація въ тэкой степени не точно и не ясно усвонвается ищанами, что мы не находимъ двухъ городовъ на пространствъ Южной Руси, которыхъ устройство, основанное на Магдебургскомъ иравѣ, было-бы сходно въ подробностяхъ другъ съ другомъ или отвѣчало-бы пормъ установленной нъмецкимъ закономъ. Еще болѣе сбивчивыя понятія существовали въ отношенін предметовъ въдомства каждой изъ городскихъ коллегій. Шо смыслу Магдебургскаго права городомъ должны были управлять двѣ коллегін, составлявшіяся изъ выборныхъ урядниковъ: 1) Рада, предсвдателемъ которой былъ бурмистръ, завъдывала судомъ по гражданскимъ искамъ, городскою полиціею, городскими имуществами и надзоромъ ва производствомъ торговли. 2) Лавничій судъ, состоявшій изъ 12 присяжныхъ подъ предевдатезьствомъ войта, судилъ уголовныя преступленія. На дл въ Южно-Русскихъ городахъ ни число выборныхъ членовъ, ни равграниченіе вѣдомствъ объихъ коллегій не соблюдалось. Количество лавниковъ (присяжныхъ) и райцевъ въ разныхъ городахъ я даже въ разное время въ одномъ и томъ-же городѣ— бывало различно, Войтъ предсѣдательствуетъ въ объихъ коллегінхъ; иногда он обѣ сливаются въ одну. Бурмистры выбираются по несколько на разъ и отправляютъ должность лавниковъ, иногда райцевъ; объ коллегіи завѣдываютъ одними и тъми-же дълами безразлично. Наконецъ образуется третья коллегія—совбтъ 40 (въ иныхъ городахъ 30) мужей, который, представляя интересы общины, „поспольства“, состоитъ изъ выборныхъ отъ цеховъ, иополняетея по своему усмотрѣнію, занимается контролемъ магистрата въ отношеніи управленія городскими финансами и городскимъ благоустройствомъ й ваконецъ совершенно перетягиваетъ къ себѣ распоряженіе городскимъ хозяйствомъ, отъ котораго впрочемъ не желаютъ отказаться ни лавники, ни райцы, ни бурмистры, ни войтъ. Всѣ эти урядниви и коллегіи препираются другъ съ другомъ вваимно и не могутъ основать своихъ притязаній на власть на какомъ-бы то ни было положительномъ законі. Магдебургское право, на основанін котораго повидимому всВ они желаютъ дъйствовать, известно имъ только по имени, дошедшемъ до нихъ изъ жалдованной королевской грамоты. Самъ сводъ какъ Саксонскихъ законовъ вообще (Бресшшт Захопісшш), такъ и городскаго Магдебургскаго уложеніян въ частности (Үеісһ- Ьа) были мало известны и даже иногда не доходили до южно-русскихъ горожанъ. То, на что они по временамъ ссылаются подъ именемъ „Ѕахоп“ это, хранившіяся въ нъкоторыхъ магистратахъ, польскія редакціи Магдебургскаго права, которыя часто представляли юридическіе трактаты и разсужденія, составленныя Краковскими и Львовскимн юристами ХУ и ХУІ столѣтій, чъмъ сборники статей обязательнаго законоположенія. Послвднія до того завалены

въ этихъ еочтненіяхъ комментаріями и глоссами иєторическаго, богословекаго и философскаго содержанія, что становится невозможнымъ отдать воложительный законъ отъ толкованій составителя трактата. Впрочемъ мѣщане не изучалн п этихъ редакцій Маудебургскаго права и члены магистрата, только въ весьма важныхъ случаяхъ (почти исключительно въ нѣкоторыхъ приковорахъ смертной казни) старались цитировать статью изъ Саксона или Магдебургскаго права, на которой они основывали свое рѣшеніе; но и эти цитаты дълались чаетө только для формы, на обумъ; такъ для примѣра сравиимъ 3 приговора, постановленные ковельскимъ мағистратомъ на незначительномъ другъ отъ лруга разстояніп времени по одному и тому-же дВлу: именно приговоры, по длачъ о дътоубійствЬ 1704, 1713 и 1718 годовъ. За одно и тоже иреступленіе магистратъ, состоявшій почти изъ однихъ и тѣхъ-же членовъ, 2 раза приговаряваетъ обвиненныхъ къ зарытью живыми въ землю, а третій разъ только къ выставкб у позорнаго столба икъ изгнанію изъ гғойюда. Притомъ во всъхъ трехъ приговорахъ приводится въ основаніе одна и таже статья Магдебургскаго нрава (съ варіянтами въ цитатахъ) и веб три раза приведенныя въ приговорахъ ссылки не сходятся ни другъ съ друғомъ, ни съ порядкомъ статей Магдебургскаго права: такъ разъ ссылка указываетъ на страницу 227, другой разъ на 69, третій на 67, параграфъ 80 *).

Уже такое отношевіе магистратовъ къ дЪйствовавшему въ городахъ, въ силу королевскихъ грамотъ, законодательству ясно указывнаетъ, что это чуждое законодательство не привилось къ быту и къ юридическимъ понятіямъ южно-русскихь мщанъ. Изученіе статей Магдебургскаго права было, по общественному мнѣнію мѣщанъ, лишнее. По всѣмъ встръчавшимсея имъ вопросамъ онн находили отвътъ въ обычномъ мбстномъ правѣ, которое сохрамилось по преданію или истекало изъ внутреннихъ понятій о справедливости суднщихъ въ каждомъ данномъ случаѣ, между тъмъ какъ постановленія „Саксона“ по большей части не совпадали съ чувствомъ справедливости и практическими соображеніями, основанными на преданіяхъ, завъщанныхъ минувшею о0бщинною жизнью края, ПИреданін эти и невозможность согласить ихъ съ постановленіями новаго городскаго порядка и были поводомъ выше указанной невозможности установить правильное городское управленіе. По Магдебургскому праву управленіе это должно было сосредоточиваться въ выбориыхъ коллегіяхъ, между тѣмъ какъ но смыслу общиннаго устройства, народное мнъніе признавало право верховной власти только за сходкою всѣхъ членовъ общины. Выборные магистратскіе чиновниви и сами недовъряли существу ввъренной имъ власти и чувствовали, что общественное мнѣніе довъраетъ ему еще мене. Вслѣдетвіе такого отношенія безпрестанно встрѣчаются такія явленія: что выборные магистратскіе чиновники, или упорно отказываются отъ исшолвенія возлагаемой на нихъ должности, шли, принавъ ее, не могутъ дать себі (прим. 224)

Примечание 224. іі. №№ І.ХХШ, стр. 212, СШ, стр. 260 и СХП, стр. 274.

отчета объ ея существ и предѣлахъ, захватываютъ управленіе ділами, ихъ должностямъ не поцвѣдомственными, превышаютъ свою власть на кашдомъ шагу и никогда не соединяютъ съ исполненіемъ ея понятія о долг совфсти. Наҝонецъ, во всѣхъ болѣе ръшительныхъ случаяхъ, они какъ-бы сознаютъ некомпетентность своей нластн и созываютъ для рішенія діла громаду, т. е. по старинному обычаю, сходку всѣхъ членовъ общины.

Стараніе уклониться отъ выбора въ магистратскую должность встрѣ-_ чаетен какъ одно изъ явленій весьма обыкновенныхъ. Тавъ въ 1698 году, въ Ковлѣ магистратъ ориговариваетъ къ лишенію чести міщанина Павла Долянскаго, за то, что онъ бъжалъ изъ города, уклоняясь отъ исполненія возложенныхъ на него по выбору должностей: лавника и шафаря. Въ г. Выжвв въ 1720 году весь магистратъ жалуется на линдвойта Зланя, о томъ, что онъ уклоняется отъ исполненія своей должности шодъ предлогомъ личнаго занятія по ремеслу н является въ магистратъ только въ пьяномъ вид, при чемъ оскорбляетъ и бьетъ бурмистровъ. Въ Олыкѣ въ 1780 году мщане ве желаютъ даже собираться дла производства выборовъ, не смотря яа усиленныя праглашенін войта, а Потомъ, когда выборы шакошецъ состоялись, выбранныя въ разныя должности лица отказываются отъ икъ испозневнія подъ разными предлогамни: райца Заблоцкій откавывается отъ должности шафарн, посташлня на видъ свои преклонныя лѣтэ и упрекая притомъ согражданъ въ томъ, что өни навязали ему должность руководясь чувствомъ зависти и желан разорить скопленное имъ имущество; мъщанинъ Булишикъ откаонзеть отъ оеба подъњ предлогомъ болѣзни должность сборщика, и изъ ръчш, сказанной при этомъ случа войтомъ, можно усмотрѣть что сборщики вообще не шсполиязя возложенной ма нихъ обязанности. Четыре года спустя, въ томъ-же городѣ сходка 30 мүжей должна была постановить значительный штрафъ ыя тъхъ гражлдашъ, которые уклонялись отъ присутствія на городскыхъ выборахъ, й опяғь тотъ-же Кулишикъ отказался отъ дозжности сборщика, предзоживъ вмѣсто занятія ея дать выкупъ въ пользу деркви !), и т. д.

Еще чаще, чѣмъ отклоненіе отъ себя должности, встръчается фактъ вревы шевін власта выборными магистратскими урадинками; это иревышеніе пмӣ власти зависитъ отъ шолнаго непониманія преділовь м аттрибутовъ ея, или отъ глубокой увъренности въ томъ, что ни общественшое мнѣніе ни коятролзирующія урядныковъ сходки 40 мужей ые въ сшлахь основать свое нводобревіе на чуждомъ дая нихъ и совершенно нешзвЪстномъ законоположеніи, Довольно пересмотрѣть жалобы и нареканія каменецкаго цоспольства на дійствія членовъ своего магистрата, чтобы убъдиться въ существованіи төгө каоса безурядицы и безиравности, который прыкрыважся названіемъ Магдебургскаго права. Войтъ, райцы, бурмистры и т. д. по мр вавможности (прим. 225)

Примечание 225. Бій. №№: БП, стр. 171; СХУІ, етр. 285; СЬХХІ, стр. 440, СГХХУ, стр. 447; СІ.ХXVУІ, стр. 443 и СЕХХХІХ, стр. 469.

захватываютъ городскіе доходы и распоряжаются ими самопроизвольно или обращаютъ ихъ въ свою пользу; райцы рэсшаряютъ предѣлы полицейской, принадлежавшей имъ, власти до полнаго произвола надъ личностью и имуществомъ мъщанъ съ одной стороны и до захвата судебной власти съ другой; растрата общественныхъ суямъ и отсутствіе отчетности встрѣчаются на каждомъ шагу. Контролирующая магистратъ коллегія 40 мужей взываетъ о . справедливости, но возгласы ея, не основанные на положительномъ законѣ и не поддержанные сознательнымъ общественнымъ мнѣніемъ, остаются по большей части бөзъ послъдствій. Иногда городское управленіе при взаямныхъ пререканіяхъ доходитъ до такой степени запутанности, что короли находятся въ необходимости поручать приведеніе въ порядокъ городскихъ дълъ особымъ коммиссіямъ; но дВйствія комчмиссій тявутея цѣлые годы и обыкновенно не приходятъ ни къ какому окончательному результату. За то болѣе безпокойные или болѣе другихъ виновные въ безпорядкахъ члены магистрата успъвають найти поддержку со стороны воимиссаровъ и не рідко угрожаютъ своимъ согражданаиъ тмъ, что подчинятъ городъ шляхетскому суду. Въ хругихъ городахъ, стоявшихъ еще на нисшей степени развитія чѣмъ Каменецъ, неопредѣленность въ отношеніяхъ властей между собою, небрежность въ исполневіи должностей и злоупотребленія урядниковъ, встрбчаются не менѣе часто. Такъ, напримѣръ, одинъ изъ бурмистровъ города Ковля, Теодоровичъ, захватываетъ (1720—1725) городскую землю, обращаетъ ее въ свою личную собственность и возвращеетъ городу только вслѣдствіе рбшенія замковаго уряда. Въ томъ-же городѣ ландвойтъ Семеновичъ (1698) распоряжается самопроизвольно городскими доходами и расходами, помимо бурмистровъ, 30 мужей и выбраныхъ послўдними шафарей, къ въдомству которыхъ собственно н относились сборъ, управленіе и контроль надь расходомъ городской казны, притомъ онъ присвоиваетъ себб право суда, помимо войта и лавниковъ, и взыскиваетъ въ свою пользу судебныя пошлины и штрафы. Въ Олыкѣ шафари городскіе въ теченіи 15 літъ (1767 -1782) не дають никому отчета въ употребленіи городскихъ доходовъ н т. ш. !).

Отсутствіе признанія и поддержки со стороны общественнаго миѣнія сознавали достаточно сами члены магистрата— во веѣхъ болѣе важныхъ случанхъ, при желаніи ввести новую мру въ управленін, при установленій новой подати, при несогласіяхъ, возникавшихъ въ средѣ самаго магистрата и т. п. члены его, желая упрочить предлагаемую мбру илн вызвать ръшительное осужденіе извѣстнаго поступка, прибѣгаютьъ къ совъту 40 мужей, какъ къ представителю общины, несмотря на постоянную борьбу магистрата съ этою коллегіею, или, еще чаще, созываютъ поголовную схолку всъхъ мъщавъ (прим. 226)

Примечание 226. Шід. №№: ШҮ, стр. 174; СЬХХИ, стр. 459; СХXIV стр. 305; СХГУІ, стр. 374; СЬУП, стр, 412; СГ.XVШ, стр, 435; СГХХХІ, отр. 457 и СЪХХХО, стр. 459.

в представляють на ея обсужленіе всякое діло, серьезнымъ исходомъ вотораго дорожилъ какъ самъ магистратъ, такъ и вообще все народонаселеніе города. Такъ, въ 1633 году, Влалимірскій магистрать, желая установить постоянную складчину, которая давала-бы средства лля составленія собственно городской казны, (помимо остальныхъ, якобы городскихъ, докодовъ, которые магистратъ обязанъ былъ подъ наблюденівмъ старосты расходовать на содержаніе врѣпости) созываетъ сходку веѣхъ жителей города я представляетъ свой проектъ на ея усмотрѣніе. Сходка разрбшаетъ введеніе новой подати и въ протокол своего засѣданія указываетъ на то, что она признаезъ себя верховною и вполнѣ самостоятельною властью. Протоколъ этотъ начинается словами: „Мы, бурмистръ и райцы, ляндвойтъ, присяжные лавники, цехмистры, ключники и вся цеховая братія, вмбстѣ со всвми міщанами, —ръчь посполцтая Владимірская“ 3).

Въ Каменцѣ (1634) орманскій магистратъ, желая усилить значеніе войта, постановляетъ, что онъ будеть избираться не магистратомъ, а сходкою 40 мужей и 50 мщанъ домовладѣльцевъ.. Въ Ковлѣ (1677) старостанскій урядъ обязываетъ бурмистровъ и шафарей давать отчеть въ управленіи городскими финансами передъ ляндвойтомъ и всѣмъ поспольствомъ. —Въ Выжвѣ (1720) магистратъ собираеть общую сходку и передъ ен лицемъ приноситъ жалобу на злоупотребленія и обиды, причикяемыя бурмистрамъ ляндвойтомъ Зданемъ. Въ Олык (1781) магистратъ представляетъ на судъ совѣта 30 мужей поступки мщанина Яблонскаго, обижавшаго магистратъ и желавшаго осрамӣть н принести вредъ всему городу и т, д. 2). Навонецъ въ Каменцѣ магистратъ, утомленный безирерывною безъурядицею и отсутствіемъ положительнаго закона, созываетъ въ 1785 голу коллегію 40 мужей и предлагаетъ ей установить, вміст съ оббими коллегіями магистрата, правила, на основаніи которыхъ могло-бы установиться городское управленіе. Вотъ, что сказано въ заявленій магистрата относительно запутанности законоположеній, относившихся къ городу: „Горолъ нашъ управляется различными законами: относительно суда онъ пользуется правомъ, извѣстиымъ подъ именемъ Саксонскаго п Магдебургскаго, но, въ случа недостатка въ этомъ правѣ, прибѣгаетъ въ законодательствамъ: церковному и коронному; относятельно управленія своего и благоустройства, онъ руководится различными конституціями, опривилегінми и постановленіями бывшихъ королевскихъ коммиссій, а также примѣрамв учрежденій, запмствованными отъ другихъ городовъ“. Потому магистратъ и предлагаетъ составить сообща всвмъ коллегіямъ новыя точныя постановленія, и важнійшія язъ нихъ, для всеобщаго свѣденія я руководства, читать публично на ратуш разъ въ годъ, передъ выборами (прим. 229). (прим. 227) (прим. 228)

Примечание 227. І6іі. № ХХXVШ, стр 147.

Примечание 228. іі. №№: ХХХІХ, стр. 150, ХГ,Ү, стр. 163; СХУІ, стр. 285; СІХХІХ, стр. 453.

Примечание 229. Ші. Ж СХСІ, стр. 471.

Отчужденіе міщанъ отъ Магдебургскаго права и существоваиіе понятій юридическихъ, зашмствованныхъ изъ общиннаго быта, проявлялоєь не только въ неуивніи устронть коллегіяльное, выборное городское управленіе и въ наклонности считать горавдо болѣе авторитетнымъ управленіе посредствомъ общихъ сходокъ. — Въ ткхъ мъстностяхъ, гдЬ общинное начало болѣе сохранилось, өсли городъ н получалъ Магдебургекое право, то въ общественномъ мнѣній жителей, оно не было достояніемъ одного города, а составляло гарантію самоуправленія цълой околицы или округа, тянувшаго къ городу какъ къ 0бщанному центру.—-Магистраты судили уголовныя и гражданскія дла крестьянъ цълой околицы, и принимали въ свои книги документы, являемые нослъдними. Кели даже въ чертв земель, тянувшихъ къ извѣстному горолу, возникахъ другой, новый городъ, то послѣдній становился къ первому въ отношенія древняго пригорола къ главному городу. МЪщане ходили на сходки и участвовали въ выборахъ главнаго города, и считали свой магистратъ, если они и были надблены Магдебургскимъ правомъ, подвъдомственнымъ магистрату старшаго города Магдебургское право, принималось тутъ только какъ символъ містной автономій, лозволявшій прочнбе утвердить подъ его покровомъ общицное устройство. — Явленія эти мы встрчаємъ почти повсеиѣстно въ украинныхъ городахъ, надбленныхъ Магдебургскимъ правомъ. Тавъ въ Каневскомъ магистрат судятся крестьяне всего сосъдняго округа и книги Каневскаго Магистрата до самаго конца ХУШ в. изобилуютъ актами, явленными въ нихъ крестьянами !).— Въ Винницкомъ, Летичевскомъ и друг. магистратахъ судятся хЪла в явлаются акты крестьянъ изъ сосъднихъ селъ. Горолъ Соколь удержалъ право, даже признанное за нимъ шляхтичами сосѣдями, судить уголовныя престунленія врестьянъ своего округа, помимо владльческаго суда помѣщиковъ 2). На землѣ, составлявшей территорію города Черкассъ, возникли со временемъ два новые города: Біловоръ и Ломоватое, но города эти управлялись Черкасскимъ магистратомъ, мъщане изъ нихъ являлись на сходки въ Черкассы и участвовала тамъ въ выборахъ до самаго конца ХУШ вѣка ?). На территеріи Брацлавля насекенъ былъ новый городъ Мацоха; на территорін Чигрина, Звенигородки и Бълой Церкви возникли новые города: Медведовка, Калниболота и Таборовъ, но города эти управлялись магастратами старійшихъ городовъ или, если получали грамоту на отдБльное существованіе, то считалы себя завасимыми въ территоріяльномъ и административномъ отношеніяхъ отъ первыхъ °). (прим. 230) (прим. 231) (прим. 232) (прим. 233)

Примечание 230. Наиримръ книга Каневская магистратскан 1774—1786 года, въ кіевскомъ центральномъ эрхивѣ, Ж 3,535.

Примечание 231. Архивъ Юго-Запад. Россін ч. Ў, т. І. Ж ІХІ, стр. 195.

Примечание 232. Ња. № ССХ, стр. 525.

Примечание 233. іа. №№ ОСХИ, стр. 534; ССХУ1, стр. 551–- 555; ССХУИ, стр. 558 и ССXVУШ, стр. 565.

Кели пересмотримъ приговоры, постановленные разными магистратами по уголовнымъ діламъ, то убъдимся еще болѣе въ томъ, что духъ Магдебургскаго права былъ чуждъ наролонаселенію Южно-Русскихъ городовъ. Такъ одинъ изъ отличительныхъ характеровъ Магдебургскаго права состоялъ въ томъ, что оно весьма щедро надълило магистраты правомъ карать смертью даже за маловажныя престуцленія (малозначительныя кражи, блудную жизнь й т. п.).— Но магиетраты южно-русскихъ городовъ пользовались этимъ правомъ весьма умъренно и общественное мнѣніе очевидно не было согласво съ строгпмъ духомъ нъмецкаго законодательства. Въ одпомъ только Каменцѣ магистратъ со держалъ палача, въ другӣхъ городахъ не только его не было, но часто приходилось отказаться отъ исполненія смертнаго приговора за невозможностью найти его исполнителя. Такъ, уже въ началѣ ХУШ вѣка, встрѣчаемъ дві росписка, данныя Каменецкому магистрату депутатами магистратовъ Чорткова и Баворова, прібзжавшими въ Каменецъ сь цѣлью занать палача для исполненія евоихъ ориговоровъ в получившими его не иначе, какъ съ оставленіемъ въ городѣ, въ вид залога, нВкоторыхъ членовъ дедутаціи *).— Въ Кременці въ 1710 году смертный приговойръ, постановленный магистратомъ, не былъ исполненъ за недостаткомъ палача какъ въ самомъ городѣ, такъ и во всѣхъ городахъ Волыни и даже въ сосъднихъ городахъ ближайшихъ воеводствъ ?). — Въ такихъ даже случаяхъ, гдЪ смертный приговоръ могъ быть исполненъ, при малъйшемъ заявленій общественнаго мнънія въ пользу отмъненія его, магистраты весьма легко отказывались өтъ исполненія казни и совершенно освобождали преступника нили замѣнялп казнь его болѣе легкимъ наказаніеємъ. Обыкновенно въ такихъ случаяхъ духовенство, иногда почетные граждане города, принимали на себя иниціативу заявленія магистрату общественнаго мннія. Такъ въ Каменцѣ, въ 1748 году, казнь двухъ престушниковъ была отиБнена велбдствіс протеста үніятскаго епископа о томъ, что магистратъ назначилъ время для асполиенія ея-- въ праздникъ Св. Іоанна Богослова. — Въ Ковлѣ въ 1697 голу магастратъ замънилъ наказаніе преступницы, приговоренной къ смертной казни, штрафомъ въ пользу церквей, вслдствіе заявленія магистрату просьбы о помилованін „отъ велебнаго отца Луки Куреневича, пресвитера соборной церкви“. Въ тояъ-же городѣ, въ 1704: г. отмѣненъ былъ смертный приговоръ „ай іпзіапііаш почтенныхъ особъ, а именно: ксендза Тржесніовскаго, настоятеля приходского Ковельского костела, а также велебныхъ отцевъ настоятелей: церкви Благовщенской, и церкви соборной — отца Луки, и отца Василія; также пана Зелинскаго и многихъ, собравшихся въ ра туш кюдей, достойныхъ уваженія“ ?). (прим. 234)

Примечание 234. Тіа. №№ ІХХ, стр, 209 и І ХХXIV стр. 229. °) ій. Ж ХС, стр. 240. З) Ші №№ Т, стр. 169; 1,ХХШ, етр. 212; СХ, етр. 358. 12

Въ значительноиъ большинстві другихъ приговоровъ, постановленныхъ магистратами, замѣчается тоже отчужденіе отъ магдебургскаго права и таже наклонность руководствоваться, взамѣнъ его постановленій, воззрбніями права обычнаго. Такъ, назначеніе магистратомъ опекуна для сиротъ й опредѣленіе его обязанностей, производится по воззрѣніямъ обычнаго права, причемъ магистратъ не обращаетъ ровно никакого вниманія на постановленія права Магдебургскаго !). Магистраты входятъ въ разсмотрѣніе дВлъ и столкновеній, возникавшихъ изъ чисто мѣстныхъ отнощеній, на которые напрасно было-бы искать отвўта въ Магдебургскомъ правѣ; такъ они обсуждаютъ: дла о разводъ супруговъ на основаиіи обычая разлуки; несогласія между товарищами „парубоцкихъ брацтвъ“, возникавшія вслідствіе нарушенія братскихъ обычаевь; тяжбы по обвнненію въ бесчестіи за убьенів членомъ цеха собаки; жалобы на членовъ магистрата, о томъ, что они роняютъ значеніе своей должности, не отращивая усовъ во время ея исполненія; обвцненія мщанъ въ наклонности къ изяществу костюма и къ щегольству и т. п. ?).

Такимъ образоиъ Магдебургское право, не доставляя достаточной внъшней гарантіи для самостоятельности городовъ, не давало и внутреннихъ прочныкъ основъ для ея развитія. Мѣщане Южно-Русскихъ городовъ не сроднились съ нимъ, не опрамѣнили его къ житейскимъ отношеніямъ и постоянно относились къ этому праву, какъ къ своду законовъ для нихъ чуждыхъ н неумістныхъ; они смотрбли на Саксонскій кодексъ какъ на нВчто внъшнее, доставщееся имъ въ силу случайнаго стеченія обстоятельствъ, какъ на гарантію единственную дла нихъ возможную, но тѣмъ не менѣе весьма недостаточную ни несообразную съ ихъ обычаями и понятіями. Конечно при такомъ отношеніа право это не могло служить исходною точкою для развитія городской самостоятельности, слъдовательно и не могло достогнуть той ціля, дЛя которой было назначено правительствомъ—г. е. развитія торговой на сознаніи прочности установленнаго порядка и силы мъщанскаго сословія. Потому а не удивительно, что, не смотря на всевозможныя заботы правательства объ усиленін торговли и промыщленной дѣятельности, послвдняя не могла развитьея въ Южно-русскихъ городахъ при существованіи выше-указаннаго преобладанія шлахетскаго сословія и при той огромной массѣ повинностей и платежей, которые взыскивали съ мѣщанъ старосты и владъльцы городовъ, и которые въ самомъ корнѣ уничтожали всякую возможность далнъйшаго промышленнаго развитія.

Между тѣмъ правительство, не находя возможности доставить городамъ твердую ошору въ установленіи прочной городской автономій, старалось поддержать ихъ благосостояніе безчисленными частными торговыми льготами п

ѣ) Ші. Ж СМХ, стр. 419. Ѕќагоѣуќпа Роівка, т. П, стр. 975. 3) 1. №№: ІХXVШ, стр. 220; ХСІ, стр. 241; ХСШ, стр. 245; ХСIV, стр. 246; ХСҮШП, стр. 251; СЕХХХШ, стр. 460.

привилегіями, щедро раздаваемыми каждому городу порознь. Но эта искуственная поддержка еще менѣе достигала цѣли, чѣиъ неудачная попытка установить городскую самостоятельность посредствомъ жалованныхъ грамотъ на Магдебургекое право. Отдъльныя привилегіи, розданныя различнымъ городамъ носили постоянно характеръ привилегій монопольныхъ, и потому или взаимно другъ друга уничтожали, или, направленныя къ развитію торговли и промышленности въ извѣстномъ городѣ, не достигали цѣли, устраняя возможность всякой конкуренціи и ястребляя всб зачатки промышленной лъятельности въ мѣстности, окружавщей привилигированный городъ. — Пересматривая эти многоаисленныя привилегіи, мы можемъ ихъ отнести къ тремъ различнымъ групамъ: 1) Привилегіи на особевныя льготы и преимущества при производствб торговли. 2) Привилегіи, устанавливающія торговые рынки и 3) привилегій на право устройства ремесленныхъ корпорацій.

Изъ числа торговыхъ льготъ, предоставляемыхъ правительствомъ важнъйшія были: 1) освобожденіе отъ платы „мыта“ т. е. пошлины за право провоза товара. 2) Предоставленіе ‘права свободной торговли горячими напит ками и 3) устройство складовъ, т. е. обязательная продажа въ город товаровъ, привозимыхъ изъ за границы.— „Мыто“ составляло одну изъ важнвйшихъ статей государственнаго дохода; внутреннія таможни: „мытницы“ или „мытныя коморы“ были разсъяны на пространствѣ всего великаго княжества Латовскаго, а потомъ всей речипосполитой, вдоль всўхъ важнъйшихъ торговыхъ путей; он обыкновенно отдавались за значительныя суммы на откупъ; иногда мыто сбиралось прямо въ казну особыми къ тому приставленными чивовниками. Всеъ купцы, провозившіе товары, должны были въ первой, случившейся имъ на пути, мытной коморѣ объявить, подъ опасеніемъ конфискаціи, количество, стоимость и мѣсто назначенія товара и уплатить за право провоза причитавшуюся пошлину; выданная квитанція обеспечивала для нихъ свободный провздъ по королевскимъ землямъ, городамъ н староствамъ ло объявленнаго мѣста назначенія: впрочемъ уплаченное мыто въ государственную казну не освобождало еще вполиѢ отъ пощлинъ провозимый товаръ, По дорогВ въ каждомъ город$ приходилось еще уплачивать за провздъ черезъ оный „мостовое“, а въ случа, если городъ выхлопоталъ себѣ на то привилегію, и особенное мыто въ пользу городской казны. Сверхъ того, владѣледъ каждаго села, лежавшаго на торговой дорог, бралъ еще мыто и мостовое въ свою пользу. Такимъ образомъ стоимость товаровъ страшно возрастала; товары громоздскіе, мяло цънные вли привозимые изъ болѣе отдаленныхъ мѣстностей не могли выдерживать путевыхъ расходовъ и переставали составлять предметъ торговли; остальные товары сильно дорожали; вслъдствіе того запросъ на нихъ уменьшался, и торговые обороты ослабфвали-— мыто скудѣло отъ собственной тяжести и доходъ казны уменьшался. Чтобы поддержать послѣдній правительство стало допускать извбстныя огранпченія собственной системы сбора этой пошлины, но ограниченія эти не касались общихъ основаній, на воторыхъ существовалъ сборъ мыта, а являлись въ вид исключеній въ нользу отдльныхъ городовъ.

Желая поллоржать. торговлю, оравительство избрало вдоль главныхъ торговыхъ путей !) нѣсколлько болѣе нажныхъ городовъ и дало охъ жителямъ грамоты на право безпошлинной торговли; руководящій при этомъ разсчетъ состонлъ въ томъ иредположенін, что жотели привилигированныхъ городовъ найдутъ для себя выгоднымъ привезти иноземный товаръ, а потомъ, пра дальнъйшей развозк его во второстепенные торговые центры, мыто будеть съ него получено. Шратомъ и главнымъ городамъ оривилегін на оєвобожденіе отъ мыта давались весьма рѣдко полныя и безусловныя; въ большей части случяевъ льготы были частныя: онѣ относились или къ извѣстному только роду төваровъ, или давались на извѣстное, опредѣленное времл, или отаъльнымъ только городскимъ корпораціямъ, или, наконецъ, освобождали отъ уплаты мыта ма извѣстномъ только шространствѣ: въ ипредѣлахъ одного воеводства, по одному только направленію и т. п. Въ тѣхъ лаже рѣдкихъ случаяхъ, когда городъ освобождался, по словамъ грамоты, безусловно отъ мыта, льюта не продолжалась долго на дълѣ; какъ откупщико казенныхъ таможень, такъ и частные владъльцы находили возможность весьма скоро нарушить ее и предать забвенію и городу приходилось отъ времени до времени хлопотать о возобновленіи грамотъ, не отмѣненныхъ законнымъ путемъ. Такимъ образомъ льготы, даваемыя важнійшимъ городамъ на право безпошлиннаго провоза товаровъ, съ одной стороны должны были вознагражлаться сборомъ мыта съ городовъ второстепенныхъ, которые, не будучи въ состоянін соперничать съ городами надъленными привилегіямпи, должны были все боле и болѣе падать въ торговомъ отношеніи; съ другой стороны даже для болѣо важныхъ городовъ өнЪ имѣли значеніе только временной поддержки, роздыха, дозволявшагю скопить незначительшый запасъ, но не дававшаго возможности установить правильныя торговыя операцій. — Если пересмотримъ грамоты, жалующія нікоторымъ городамъ право на безпошлинную торговлю, то убъбдимся, что вс он носятъ вышеуказанный характеръ: такъ Кіевсків купцы были освобождены отъ үшлаты мыта еще великимъ княземъ Александромъ, но въ течевній столътія наслѣдники его должны были 3 раза возобновлять льготу—въ 1506, 1545 и 1606 годахъ, а въ 1615 новая грамота должна была өе возобвовять и расширить въ отношеній къ цеховымъ ремесленникамъ 2). Луцкіе мѣщане

!) Вся иностраннаа торговля направлялась черезъ Южно-Русскій край отъ запада къ востоку; товары, привозимые въ Польшу изъ Германіш, главнымъ образомъ черезъ Торнъ и Вроцлавъ и изъ Венгріи черезъ Краковъ, направлялись черезъ Львовъ и Люблинъ въ Русь, далѣе они шли черезъ Волынь въ Кіевъ, гдб встрвчались съ товарами, привозниыми изъ Москвы черезъ СЪверщину и изъ Крыма по Диѣипру. Торговля съ Турціею и Валахіею сосредоточивалась въ Каменцъ н Могилевѣ и оттуда направлялась также на Волынь, гдѣ и встрвчалась съ главпою линіею торговыхъ дорогъ. (прим. 235)

Примечание 235. Акты Западной Россіи т. І, № 3; Акты Юж. и Зап. Россін т І, Ж 113; Сборникъ Муханова стр. 169; Арх. Юго-Зап. Россіи ч. У, т. І, Ж ХХХІ, стр. 123.

были освобождены въ 1498 году отъ уплаты мыта только въ извістныхъ таможияхъ, а въ 1552—на веемъ пространствѣ великаго княжества Литовекаго, „подобно мѣщанамъ виленскимъ и кіевскимъ“ ‘за исключеніемъ однако мыта отъ соли и воска.— Влалимірекіе мщане освобождены были въ 1509 году отъ уплаты мыта только въ повѣтахъ Влатимірскомъ и Луцкомъ, и то за исключеніемъ города Луцка. Жители Острожца освобождены были отъ уплаты мыта, только въ такихъ горолахъ „панскихъ и князьскихъ, гдъбы новый мыта были встановлены“. МЪшкне Канева и Черкассъ были увольнены въ 1558 г. отъ уплаты мыта исключительно отъ съѣстныхъ товаровъ и т. д. Еще чаще встрѣчается освобожденіе города отъ мыта на срокъ; такую льготу получаетъ напримѣръ Бълая Церковь въ 1571 г. на 10 лВтъ, Крыловъ въ 1616—на 30, Винница въ 1558 г. и т. д. !).

Другая важная льгота, которою правительство старалось поддержать въ городахъ развитіе торговли, состояла въ привилегіяхъ, жалуемыхъ городвиъ, каждому порознь, на право производства н торговли горичими напитками и другими товарами, представлявшими предметъ всеобщаго потребленія. Сообразно со взглядомъ, үстановившимся въ великомъ княжеств Литовскомъ, владледъ земли имѣлъ нраво на исключительное право торговли, въ приналдлежавшей ему заселенной містности, продажа всякаго товара другими лицами могла производиться только съ его разрбшенія н вбдома или въ силу данной имъ привилегіи На этомъ основанін вакъ короли, такъ и частные владльцы, раздавали жителямъ, принадлежавшихъ нмъ городовъ, съ щлью развить въ нихъ промышленную дѣятельность, превилегія на продажу различныхъ товаровъ, которые и перечисляли въ свойхъ грамотахъ, обозначая тутъ-же н количество пошлинъ, которыми облагали право торговли ими- въ свою пользу. Между исчисляемыми товарами первое мъсто занимають горячіе напитки- „Свободно держать корчмы и въ нихъ горѣлки, меды и вина продавать“ разршается съ большими или меньшими ограниченіями или льготами всѣмъ городамъ, даже ткмъ, которые были лишены самостоательности во веъхъ другихъ отношеніяхъ и не были надѣлены Магдебургескимъ правомъ (прим. 237). Иногда въ грамотъ присовокуплялось условіе, въ салу котораго никто, за исключеніемъ иъщанъ, не имѣлъ права открывать корчемъ на извѣстномъ разстонніи отъ города или брать на откушъ продажу питей въ самомъ городѣ. Иногда не только шролажа но и пронзволство напитковъ предоставлено было, въ качеств монополи, мъ щананъ. Въ городахъ владѣльческихъ поміщики иногда оставляли за собою право разрѣшать лично каждому мщанину право продажи (прим. 236)

Примечание 236. Акты Юж. Рос.. т. І, № 160; т П, №№: 131, 132, 133; Арх. Юго- Зан. Россіи ч. Ү, т. І, № Ү, стр. 19 в 22; Ү1, стр. 38, ҮШ, стр. 37; ХХХП, стр. 127.

Примечание 237. Њіа №№: ХХО0, стр. 79; ХХШ, стр. 81: ХЖҮ1, стр. 97; ХXVШ, стр. 106; ХХХП, стр. 128 и т. д.

питей !).—Во всякомъ случаѣ, какъ-бы широка али ограничена ни была эта льгота, ее всегда сопровождало обязательство вносить въ казну государственную или владѣльческую значительныя пошлины (прим. 239), которыя, усиливаясь постепенно, стремились на дълВ гораздо болѣе къ обогащенію казны, чбиъ къ развитію богатства и благосостоянія мѣщанъ. Впрочемъ, не смотря на высокія пошлины, эта страсль торговли доставляла вѣроятно торгующимъ нъкоторыя выгоды, такъ какъ она удерживалась въ городахъ болѣе постоянно чВмъ другія отрасли и никогда не была оставляема мъщанами по причин ея непроизводительности. — Кром горячахъ напитковъ, торговля всѣии другими болѣе употребительнымн товарами, составляла также предметъ монополя со стороны правительства и владльцевъ и изъятія изъ него предоставлялись городамъ въ вид особенныхъ льготъ.—Такъ напримъръ въ Ковлѣ королевская грамота розръшаетъ мъщанаиъ покупать въ ближайшей около города мъстности скотъ, воскъ, мелъ и хмѣль; въ ЛуцкЕѣ міщане получаютъ льготу на извѣстный срокъ продавать „на ратуш“ смолу, деготь и сѣно и обращать пошлину съ продажи этихъ предметовъ въ городскую казну. Богуславскимъ мъщанаиъ разр шено было продавать: сукна, хлбъ, мясо и рыбу и пошлину съ продажа этихъ товаровъ обращать на городскую „армату“.—Въ Хмѣльник мѣщане получили право торговать масомъ, хлбомъ, свъчами, саломъ и дегтемъ и т. п. 9). Веъ эти льготы, нося на себ$ характеръ исключительности и монополя, стремились къ развитію торговли въ извѣстныхъ правилигированныхъ пунктахъ, стВснялн и затрудняли общее движеніе торговли въ цблой странѣ, а налоги, обременавшіе продажу важдаго продукта въ отдъльности, уничтожали и то мѣстное сосредоточеніе торговой дВятельности въ привилигированныхъ городахъ, на которое, по видумому, разсчитывало и правительство, и частные ВЛадаъльцы.

Третій, наконецъ, родъ торговыхъ льготъ, стремившійся къ развитію торговли въ извъстныхъ городахъ, и еще болѣе чѣмъ два предъидущіе носившій характеръ исключительности, состоялъ въ правѣ, жалуемомъ нъкоторымъ городамъ, на устройство складовъ извѣетныхъ товаровъ.— Такое право получилъ Луцкъ въ 1558 году, и, по словамъ грамоты, оно состояло въ томъ, что прібзжіе купцы не имѣли права продавать товара въ городѣ въ раздробъ, а обязаны были сбывать его оптомъ луцкимъ мѣщанамъ, которые одии имѣли право продавать его непосредственнымъ потребителямъ. Въ Луцк также устроенъ былъ складъ соли, т. е. право мълочной продажи принадлежало исключительно луцкимъ міщанамъ, платившимъ за эту льготу особенныя (прим. 238) (прим. 240)

Примечание 238. Њід. №№: У, стр. 22; ХХІ, стр. 74. ОСборникъ Муханова, стр. 442. Багоѓуіша РоѣзКа, т. П, стр: 1042, 1043, 1351. и т. д.

Примечание 239. Слодовая, варовая, котловая за право производства; чоповая и капщизна за право продажи напитковъ.

Примечание 240. Шіі. №№: ХХІХ, стр. 109; ХХХШ стр. 133. $іагоѓуіша Роізка, т. П, стр. 519, 897, 1023 и т. д.

подати —сольницу и побарышное. На такомъ-же основаніи устроены были склады соли въ Кременцѣ, Новомъ Константиновѣ, Шаргородѣ и т. д.; склады вина въ Камеяцъ, Могилев и Чечельник; склацы дубленой кожи, вяленой рыбы, воска и т. п. въ другихъ городахъ. Право складовъ распространялось иногда До того, что превращалось въ цълый рядъ принудительныхъ мѣръ, крайне стѣснительныхъ для внъшней торговли. Такъ грамота 1558 г. предписываетъ вс мъ купцамъ, слвдующимъ изъ Валахіи сь транспортами восточныхъ товаровъ, непремнно останавливаться й продавать ихъ въ Шаргородѣ въ теченін 2 дней, съ правомъ слѣдовать въ дальнійшій путь не ранѣе 3-го дня; сеймовое постановленіе 1635 гола предписываетъ всѣмъ купцамъ, торгующимъ волоскимъ виномъ, провозить его непремѣнно черезъ Чечельникъ, подъ опасеніемъ конфискаціи всего товара н ұллаты штрафа въ случаб избранія ими другой торговой дороги и т. л. !).

Веѣ перечисленныя мѣры, употребленныя правительствомъ для поощренія и развитія торговли, вслѣдствіе характера исключительнаго н монопольнаго, а также вслѣдствіе значительныхъ налоговъ, сопровожзавшихъ каждую льготу, клонились такимъ образомъ,. противъ его желанія, къ полавленію торговой дѢятельности. Система сбора мыта и вызванныя ею внутреннія таможни, а также исключительное право торговли различными товарами, жалуемое неравномВрно и съ мелочными ограниченіями различнымъ городамъ, не дозволяли развиться до сколько нибудь серьезныхъ размѣровъ внутренней. торговл, внѣшняя-же была сверхъ того подавлена системою складовъ и указаніеиъ обязательныхъ путей провоза и мѣстъ сбыта. Такимъ образомъ городское соловіе, потерявшее право самостоятельнаго существованія и самоуправленія, въ юридическомъ отношеніи, не могло пріобрѣсти снлы и путемъ экономическимъ. Съ половины XVШ столѣтія торговая дъятельность до того ослабѣваетъ во всѣвхъ Южно-русскихъ городахъ, что и само правительство сознаетъ невозможность оживить ее, убфъдившись, что всѣ мѣры, принятыя имъ до того времени, не только не усилили промышленной дѣятельности, но, напротивъ того, дали результаты совершенно противуцоложные. Потому съ конца царствованія Сигизмунда Ш правительство оставляетъ всявое попеченів о городахъ н предаетъ ихъ участь на волю судьбы. Короли ограничиваются взрѣдка полтвержденіемъ прежнихъ грамотъ, но новыхъ или вовсе не издаютъ или ограничиваютъ объемъ жалуемыхъ гороламъ правъ болѣе скромными предлами. Практика указала, что только двб льготы, жалуемыя правительствомь, находили примѣненіе на дѣлк и то въ размѣрѣ, ограниченномъ запросомъ на удовлетвореніе первыхъ потребностей жизни, и что он только могли поддерживать сколько нибудь торговую дъятельность: одна изъ этихъ льготъ— право свободной продажи горячихъ напитковъ, была уже выше указана; другак

(прим. 241)

Примечание 241. Арх. Юго-Зап. Россін ч. Ү, т. І, Ж Ү, стр. 24—26: біагойуіша Роівка, т. П, стр. 897, 1025, 1053—1054, 1057, 1352 и т. д. ·

состояла въ привилегіяхъ, жалуемыхъ городамъ на „ярмарки и торги“ !); При общемъ упадкѣ торговли въ государств, ярмарки имѣла значеніе рынка дла весьма ограниченной мѣстности и никогда не достигали сколько нибудь значительныхъ размѣровъ. На нихъ Продавались почти исключительно предметы сельско-хозяйственной промышленности: хлъбъ, овощи, лошади, скотъ, воскъ, медъ, ткани домашняго производства и т. п.— Предиеты, сколько нибудь выходившіе изъ этаго круга, шляхтичи привозили для своего употребленія или изъ городовъ, пользовавшихся правомъ склада, наи прамо изъ заграницы, такъ какъ товары, купленные шляхтичемъ для собственнаго употребленія, не подлежали ни при переѣздѣ границы, ни на ввутреннихъ таможняхъ уцлатб пошлины; въ случаѣ сомнѣнія, слуга, провожавшій шлнхетскій транспорть, долженъ былъ въ ближайшемъ грод на лорогѣ присягнуть, что проводимый иҝъ товаръ купленъ его паномъ для собетвеннаго его употребленія, и свидѣтельство, выданное ему гродомъ о принесеніи присяги, освобождало транспоргтт, отъ требованій всякихъ лошлинъ. Конечно, что при такихъ условіяхъ трулно и предполагать, чтобы кущцы были въ состоянін доставлять товары на ярмарки, оплачивая по дорогѣ обременительныя пошлины и чтобы они могли разсчитывать на сбытъ товара. — Дъйствительво по актамъ видно, что на ярмарки являлись почти исключительно жатели ближайшей мстности, для того, чтобы обмбняться продуктами сельского хозяйства. — При этомъ староста или владлецъ города, въ которомъ проясходила ярмарки, получалъ подать съ каждаго привезеннаго товара—торговое и процентъ съ каждаго товара проданнаго — ваговое, померное и т. д. Получая такимъ образомъ довольно значительный жоходъ съ ярмарокъ, этаго единственнаго вида торговой дъятельности, возможнаго при всеобщемт упадкъ промышленыости в вызываемаго необходимостью обмѣна сырыхъ произведеній, владільцы королевсвихъ староствъ и частныхъ сель стараются, на перерывъ другъ передъ другомъ, выхлопотать у королей грамоты на переименованіе селъ въ города и містечка, и о разрѣшенін собирать въ нихъ ярмарки. Послѣднія мало по малу начипнають составлать почти единственный оризнакъ, отличающій городское поселеніе отъ сельского и сосредоточиваютъ въ себ все понятіе о городѣ. Съ половины ХУП столътія почти веѣ грамоты, устанавливающія новые города, огравичиваютсн только тъмъ, что жалуютъ имъ право собирать ярмарки, въ нѣкоторыхъ также случаяхъ открывать шинки, н не упоминаютъ вовсе объ особенныхъ правахъ жителей, о городскомъ самоуоправленіи, даже о лругихъ торговыхъ льготахъ. Такъ въ числѣ 19 граморъ, помѣщенныхъ въ томб о городахъ, изданномъ Кіевскою археографическою коммиссіею, учреждающихъ новые города въ теченіе (прим. 242)

Примечание 242. Торюмь въ тъсномъ смыслѣ, принятомъ въ грамотахъ, называлось право привозить для иродажи на городскомъ базарѣ изъ сосѣднихъ деревень продукты сельско-ховайственной промышленности, дни, назначенные для торговъ, обыкновенно разъ въ недѣлю, были всегда точно опредѣлены грамотами.

времени съ конца ХУП по конецъ ХУШ столѣтія, только З надлаютъ города Магдебургскимъ правоиъ, которое еще въ первой четверти ХУШ в. считалось неотемлемою принадлежностью всякого города, остальныя 16 жалуютъ тозько право на учрежденів ярмарокъ, присовокупляя иногда и право торговли горячими напитками, и въ силу этихъ лвухъ льготъ причисляютъ данныя имѣнія къ числу городскихъ поселеній }).

Такимъ образомъ понятіе о город въ Южной Руси, исхода изъ древнеславянскаго понятія общиннаго центра, поперемѣнно, съ тсченіемъ времени, переходитъ въ понятіе крбшости и мѣста пребыванія старосты, дале является понятіемъ о торговой общинѣ, надѣленной особыми правами и торговымя льготами и, наконецъ, значеніе города ограничивается понятіемъ рынка для сельскихъ произведеній.

Подобно тому какъ вышеприведенными мѣрами правительство и частные владбльцы старались, хотя безъуспъшно, развить въ своихъ городахъ торговлю, они принимали мъры и для усиленія ремесленной промышленности такимъ же искусственнымъ и всключательнымъ путемъ. Затрудняя вышеисчисленными мў- рами привозъ въ города и сырыхъ продуктовъ изъ сколько нибудь отлдаленныхъ містностей и обработанныхъ иноземныхъ и иногоролныхъ произведеній, правительство старалось поднять ремесленную производнтельность, заврѣшляя ее, въ качествб монополя, за немногими лицами; мѣра, служившая для этого, состояла въ утвержденіи и учрежденій цеховыхъ братствъ въ Южно-Руєскихъ городахъ. Уже съ начала XVI вѣква встрѣчаемъ королевскія грамоты, учреждающін цеховыя братства по примѣру польскихъ ѓородовъ, куда он были ванесены и$мецкими колонистами. Такъ въ грамотѣ, давной Кременцу въ 1536 году, сказано: „портные, кушнѣры, сапожники, ръзниви, хлъбники, кожевельники н лругіе ремесленники булутъ имѣть свои отдѣльныя товарищества или цехи, по обычаю другихъ городовъ нашихъ, особенно-же Кракова и Варшавы“ ?).—Учрежденные такимъ образомъ цехи составляли для себя уставы, которые представляли потомъ на утвержденіе магистрата; при составленіи уставовъ главное вниманіе было обращено на то, чтобы гарантировать братчвковъ цеха отъ всякой возможной ковкуренціи какъ со стороны постороннихъ ремесленниковъ и торговцевъ, такъ и со стороны мастеровъ другихъ цеховъ, а равно и о томъ, чтобы прелъотвратить соперничество мастеровъ одного цеха по отношевію другъ къ другу; усовершенствованіе ремеслъ и стараніе о развитіи техническихъ пріемовъ было совершенно оставлено въ сторонѣ цеховыми уставами, полное же устраневіе всякаго соперничества исключало и всякое въ этомъ отношеніи нобужденіе. На какой низкой етепени

І) Архивъ Юго-западной Госсін ч. У, т. І, Ж№ ХГУШ, ТУП, КҮШ, Т.Х, СХП, СХУ, СХХXVШ, СХ, СХ1Х, С, СШҮ, СХ, СХШ, СХМ, СЕXV, СЕХУП, СХС, СХСЦ и ССУП. (прим. 243)

Примечание 243. Шіді. №№: ІХ, стр. 41; XVШ, стр. 58.

совершенства находились издълія цеховыхъ мастеровъ, видно уже изъ того обстоятельства, что они не находятъ возможнымъ вылержать конкуренцію со стороны ремесленниковъ не принадлежавшӣхъ къ цехамъ, постороннихъ самоучекъ, (такъ называемыхъ партачевъ т. е. ремесленниковъ, стоявшихъ а рагѣе отъ цеха) и должны безпрестанно прибѣгать къ насильственнымъ мірамъ, чтобы удалить ихъ изъ городовъ или ближайшихъ отъ города мбстностей, или, по крайней мѣръ, запретить имъ работу или обложить ее тяжелыми пошланами и штрафами. Такъ въ Каменцѣ цехъ имѣлъ право конфисковать всякое издъліе посторонняго ремесленника, если-же во время ярмарки и фозволялось продавать ихъ въ городѣ, то не иначе, какъ съ разрѣшенія цеха и по внесеніи въ цеховую кассу извѣетной пошлины; каждый цеховой мастеръ, удълающій часть своей работы не цеховому ремесленнику или потворствующій его пребыванію въ городѣ, подвергался сильному штрафу. Посторонніе ремесленники подлежали притомъ сулу цеховаго братства и потому не могли надъяться на пощаду, въ случа нарушенія ими привилегій цеха !). Оградившись такимъ образомъ отъ посторонняго соперничества, цехи старались точно разгранйчить области свояхъ спеціальностей н даже въ одномъ и томъ-же ремеслѣ отдбльныя отрасли распредѣлить между отдъльными мастерами. Такъ въ уставѣ цеха портныхъ въ Камешц постановлено было, чтобы мастера, шьющіе гусарскіе костюмы, не осміливались поставлять женскую одежду и обратно, притомъ особые мастера имѣли право полшивать шляпы, „кавалерскія и капланскія“ н т. д.—Металическія издѣлія были расиредлены между 8 различными цехами: мастера одного дѣлали исключительно оловянные сосуды, другого—котлы, третьяго—жестянныя издлія, четвертаго— издѣлін изъ желтой мди и т. п. ?).—Устранивъ такимъ образомъ до возможныхъ предѣловъ соревнованіе, пеховые уставы позаботились о томъ, чтобы затруднить, по мрѣ возможности, доступъ въ цеховое братство и такимъ образомъ поставить потребителей въ необходимость прибъгать къ немногочисленнымъ мастерамъ, независимо отъ качества пхъ издълій. Такъ мастеръ не имѣлъ праява брать одновременно въ науку боле одного мальчика и двухъ подмастерьевъ. Но н этй немногочисленные ученики не легко могли достигнуть званія мастера. Чтобы постудить въ число учениковъ мальчикъ долженъ былъ представить свидѣтельство о томъ, что онъ принадлежитъ къ иѣщанскому сословію, нбо въ противномъ случа магистратъ могъ его во всякое время нзгнать изъ цеха, а также свидътельство о происхожденіи отъ законнаго брака; далѣе мальчнкъ долженъ былъ состоять въ наук, смотра по ремеслу, отъ 3 до Т лѣтъ; по истеченін этого срока онъ долженъ былъ служить несколько недѣль у мастера и потомъ, въ качеств$ подмастерьн (товарища) отправлялся на нбсколько (прим. 244)

Примечание 244. іі. №№: СXV, єтр. 248. СХХУ, стр. 309— 311, пункты: 8, 9, 11 п 13 и Ж СХХІХ, стр. 320. 2) ід. №№: СXV, стр. 247 и СХХУ, стр. 311, пункты 13 и 14.

лѣтъ странствовать, т. е. работать въ другихъ городахъ; затѣмъ, возвратившись, онъ представлялъ въ цехъ свидътельства иногородныхъ цеховъ и, для полученія званія мастера, долженъ былъ сдълать пробную работу („штука, тізќегішт“) подъ надзоромъ мастеровъ; если пробная работа была одобрена цехомъ, то представившій ее обязанъ былъ еще уплатить въ цеховую кассу „вступное“, т. е. пошлину за пріемъ, иногда довольно значительную (въ цех портныхъ въ Каменцѣ 190 злотыхъ) и дать пиръ братчикамъ (соПаќіо) стоимостью не свыше 50 злотыхъ. Только послѣ исполненія всбхъ указанныхъ условій, ремесленникъ становился мастеромъ, имѣлъ право выставить вывфску и участвовать въ цеховыхъ привилегіяхъ !).

Такимъ образомъ и внутри цеха устраналось соперничество, такъ какъ количество мастеровъ въ каждомъ цехъ было весьма ограничено и нерѣдко, за малочисленностью нхъ, приходилось нѣсколькимиъ цехамъ смыкаться временно въ одно братство (прим. 246). Такъ полное уетраненіе соперничества и исключительность права -на ремесленный трудъ, далеко не споссбствовали развитію послвднаго. Мщане, не принятые въ цехи, и крестьяне, не имвшіе права поступать въ оные, должны были поневол оставлять ремесла и обращать свой трудъ къ другимъ занятіямъ. Многіе изъ не цеховыхъ ремесленнаковъ старались водвориться въ маленькихъ городахъ и въ селахъ, но они уносили съ собою то понатіе о цеховой исключительности, жертвою которой были сами, и немедленно заботились о томъ, чтобы выхлопотать у владѣльцевъ иѣстечекъ, кула они переходили на жительство, право на цеховое устройство, подобное тому, какое первоначально было пожаловано королевскими грамотами болѣе значительнымъ городамъ, и такимъ образомъ они, въ свою очередь, заслоняли дорогу къ ремесленному труду дальнѣйшимъ соискателямъ. Особенно часто ветрѣчаемъ привилегіи, жалующія цеховое устройство ремесленникамъ владѣльческихъ городовъ и мъстечекъ въ ХУШ столѣтіп. Очевидно владѣльцы, замѣтивъ разложеніе цеховъ въ большихъ городахъ, пытаются воспользоваться этимъ обстоятельствомъ для того чтобы перетянуть ремесленную дѣятельность въ свои имѣнія и усилить такимъ образомъ ихъ доходность. Такъ мы встрѣчаемъ грамоты владѣльцевъ, устанавливающія ремесленные цехи шортныхъ, сапожниковъ, кушнеровъ, и т. и. въ Бердичевъ (1732), Чудновѣ (1749 и 1782), (прим. 245)

Примечание 245. іа. №№: СXV, стр. 248; СХХУ, стр. 307—310, пункты 1и 10 и С, ст. 256.

Примечание 246. Такъ, напримъръ, около 1700 года, въ Каменцѣ кузнецы, слесари и мечники сомкнулись въ одно братство, а въ 1703 году должны были къ своему цеху причислить временно шорниковъ и съдельщиковъ такъ какъ послѣдніе два цеха не были въ состоянін существовать отдільно; мастеровъ въ обоихъ упомянутыхъ цехахъ, соединившихся еще раньше въ одинъ, оказалось въ 1703 году итого 2 человѣка. См. книгу Каменецъ-Подольскаго магистрата Ж 4437, листъ 394,

Веледникахъ (178 (прим. 248), Ивницѣ (1790), Чернобыл (1742), Балтѣ (1777) и т. п. !).—Понитіе объ исключительности и монопол, сопровождавшемъ право на ремеслеиный трудъ, сдълалось до того общимъ, что даже отдѣльные ремесленники, жившіе въ селахъ, считали себя въ правб не дозволять постороннимъ лицамъ запиматься ремесломъ на мбстЪ своего жительства безъ своего разрѣшенія и безъ уплаты пошлины въ свою пользу ?). Съ другой стороны, зависъвшее отъ монополя несовершенство ремесленныхъ излѣлій, заставляло потребителей (эти послѣдниіе состояли почти исключительно изъ шаяхтичей, такъ вакъ крестьяне потребляли только произведенія, выработываемыя въ кругу ддомашняго хозяйства) првбвгать прямо къ ремесленникамъ и фабрикамъ пностраннымъ, обращаясь къ туземнымъ ремесленникамъ исключительно съ заказами черной работы.

Такимъ образомъ подобно торговлъ и ремесленная дѣятельность находилась въ речипосполитой въ состояніи полнаго упадка, не смотря на покровительство, которымъ она пользовалась со стороны правительства, и главнымъ образомъ, нменно вслѣлствіе тЪхъ неключительныхъ мѣръ, которыми прояваялось это покровительство. -- Но и тотъ ограниченный кругъ торговыхъ и ремесленныхъ занятій, который, при строб речипосполитой, былъ доступенъ жителямъ городовъ, долженъ былъ ускользнуть изъ рукъ ихъ при сопервичествъ съ первою встрътившеюся групшою людей, поставленныхъ въ болѣе выгодное юридическое и общественное положеніе и успбвшихъ пріобръсти болѣе значительную степень экономическаго развитія. Соперничество такого рода встрѣтили мъщане польскихъ и въ особенности южно-русскихъ городовъ въ еврейскомъ народонаселеніи. Замѣчательно то явленів, что Евреи не только не пользовались покровительствомъ со стороны правительства и владбльцевъ гороловъ, но, напротивъ того, всегла исключались изъ пользованія льготами, иредоставляемыми мщанамъ христіанамъ, а иногда даже подвергались особеннымъ стснительнымъ мѣрамъ со стороны властей. Первая весьма ръшительная мра, принята была правительствомъ противъ евреевъ въ 1495 году велакимъ княземъ литовскимъ Александромъ, который опрпказалъ „жндову за земли нашое вънѣ выбити“ и конфисковалъ недвижимое имѣніе, принадлежавшее евреямъ. Правла въ 1503 голу Александръ вновь разръшилъ евреямъ возвратиться въ предълы великаго княжества литовскаго ?), но стіспительныя для нихъ мъры повторялись в при его наслъдникахъ; такъ королевскою грамотою 1619 года, запрещено имъ было пріобрѣтать осѣдлость или заниматься торговлею въ КБіевб, подъ опасеніемъ ковфискаціп какъ домовъ, ими купленныхъ, такъ и привезеннаго для продажи товара, далѣе, тою-же грамотою, пмъ вос- (прим. 247)

Примечание 247. Архивъ Юго-Запад. Россіи ч У, т. І, №№: СХХІХ, стр. 320; СХХХУІ, стр. 351; СХ1.П, стр. 361; СТ.ХХ, стр. 438; СЕХХХУЈ, стр. 468; С.ХХХУП, стр. 464; ССШ, стр. 501. ѣ) Њіа. №№: ІГХXVI, стр. 215 н ГХХУП, стр. 218.

Примечание 248. Бершадскій — Литовсків евреи. 250—259.

прещалось останавливаться въ город лолѣе одного кня и внѣ особеннаго указаннаго для нихт подворія. Въ Камендб и его окрестности на разстояніи З миль КЕвреямъ также воспрещено было селиться или вести какую бы то нп было торговлю и запрещеніе это возобвовлялось королями и сеймами 6 разъ разновременно, сопровожлаясь конфисваціею домовъ н имущества, насильнымъ изгнаніемъ изъ города въ 24 часа и разрушеніемъ синагоги. Въ Кременцѣ еврей лишены были оправа заниматься производствомъ вина, пива, меду и т. д., равно какъ и торговать этими напитками. Въ КовлѢ оно нмѣли право селиться только на одной, отведенной дла нихъ, улидѣ, н за то обязаны были, наравнѣ съ Дубномъ и большею частью другахъ волынскихъ городовъ, уплачивать ?/з денежныхъ налоговъ, взимаемыхъ со всего города и притомъ нести наравиѣ съ христіанами вс замковыя натуральныя повинности. Помимо этихъ мъстныхъ етвсненій, отъ времени до времени, сеймовыя постановленін старались провести общія мѣры, стѣснительныя для Квреевъ: сеймы псстанов яли то взимать съ нихъ подать въ двойномъ воличествѣ противъ той, которую платили христіанскіян податныя сословія, то облагалн ихъ единовременными подушными налогами, то, подъ угрозою смертной казни, воспрещали Евреямъ торговать лошадьми, то требовали, чтобы онн сдавали въ монетный дворъ по низкой цВнѣ принадлежавшее имъ серебро, то заставляли ихъ испрашивать или покупать у католаческихъ ешископовъ право на постройку синагогъ, то запрещали, подъ опасеніомъ штрафа, держать прислугу изъ христіанъ, продавать съѣетные прншасы, ходить вмстВ съ христіанами въ баню и т. ш. }). Не смотря однако на всѣ исчисленныя постановленія, Еврей оказались въ гораздо болѣе выгодномъ экономическомъ положеніи, чѣмъ покровительствуемые правительствомъ городскіе обыватели христіане; они успъли завладъть всбми почта промыслами и торговыми предпріятіями, отгѣенили послВднихъ на задній планъ и заставили ихъ по большей части обратиться въ зем. ледъльческимъ занятіямъ, оставивъ всякую попытку соперничать съ еврейскимъ народонаселеніемъ въ торговой и промышленной дѣятельности. Всѣ города Южно-Русскіе безпрестанно жалуются, наперерывъ одинъ передъ другнмъ, на то, что Евреи, не взирая ни постановленія ственявшія и ограннчившія ихъ, захватываютъ всю торговлю и промыслы въ свои руки и вытѣсняютъ совершенно христіанъ изъ рынковъ. Такъ въ 1647 году львовскіе міщане жаловались на сеймѣ, черезъ посредство епископа, что Еврей захватили вею городскую торговлю, и поставили мъщанъ въ невозможность не только обезпечивать собственное благосостояніе, но и уплачивать государственныя и городскія повинности. —О томъ-же безпрестанно оприносатъ жалобы жители Каменца, Кіева, Ковля, Винницы, Кременца, Хмѣльника, Дубна и т. 4. ?) (прим. 249) (прим. 250)

Примечание 249. Сборникъ Муханова стр. 192. бќагоѓуќпа РоѢвка, т. П, стр. 897, 944—945; Збагоўу(позсі Роѣскіе т. П, стр. 781; Архивъ Юго-Зап. Россій ч. У, т. 1, №№: XV, стр. 56; ХШ, стр. !97; ХСП, стр. 24ѣ; СП, стр. 259.

Примечание 250. Архивъ Юго-Запад. Россі, ч. Ү, т. І, №№: ХХXIV, стр. 134; ХЦ,

Это экономическое преобладаніе Евреевъ, не смотра на исключеніе ихъ изъ пользованія льготами, пожалованными правительствомъ христіанскнмъ обывателямъ городовъ, ш на стбсненіе ахъ особыми сеймовыми постановленіями, объясняется слъдующими причинами: (прим. 251). Еврей въ польскихъ в южно-русскихъ городахъ обладаютъ гораздо болѣе значательною степенью экономическаго развитін, чмъ туземные мъщане; они прочно сознаютъ пользу солидарности въ дйствіяхъ и пользу ассоціаціи въ промышленныхъ прелпріятіяхъ; они знають все непреодолимое значеніе капитала и усопѣваютъ всегда составать его путемъ ассоціаціи и кредита; (прим. 252). Евреи имбютъ полную свободу н возможность улержать и организовать отдѣльное свое самоуправленіе и сплотить еще болѣе на его основаніи ту солидарность, которая и безъ того сильно былэ. у ншхъ развита велбдствіе единства происхожденія я вѣры '); 3). Наконецъ, Евреи отстраненные закономъ отъ гражданскихъ иравъ, сознаютъ себя постоянно племенемъ пришлымъ, чуждымъ мъстному народонаселенію и его интересамъ; они не считаютъ себя обязанными къ соблюденію въ отношеній къ туземцамъ тВхъ вравственныхъ правилъ, которыя они соблюлають въ сношеніяхъ между собою; они чувствуютъ себа будто пришельцами въ непріятельской земл, но какъ слабъйшіе, избъгаютъ открытой борьбы, и, пользуясь единственнымъ оружіемъ, въ которомъ они сознаютъ свое превосходство—о9кономическимъ своимъ развитіемъ, они изучаютъ всѣ слабыя стороны развитія и общественнаго строя туземцевъ, эксплуатируютъ ихъ въ свою пользу и, таккимъ образомъ, подавляютъ на его собственной территорін гораздо болѣе многочисленное и боле полноправное туземное населеніе.

Исключенное повсемѣстно пзъ участія въ городскомъ самоуправленіи по Маглебургскому праву, еврен находятен непосредственно подъ властыю воѣводы, но воевода обыкновенно бывалъ въ отсутствіи и потому власть его перешла къ особому чиновнику-—его намѣстнику (подвоеводію). Послідній смотрлъ на свою должность какъ на обильный источникъ лоходовъ и ограничивался судомъ надъ Квреями въ дѣлахъ уголовныхъ и надзоромъ надъ употребляемыми ими въ торговлѣ мѣрами и вѣсами, выутреннее же устройство еврейскихъ общинъ, раскладка й сборъ податей, судъ по гражданскимъ дъламъ— были предоставлены имъ сачимъ г). Такимъ образомъ Еврен успѣли организовать самостоятельное свое ушравленіе, избъгнуть тВхъ поборовъ, стѣененій и разрозненности, которые былн слбдствіемъ неравномѣрно расиредѣленнаго и сильно ограниченнаго устройства городовъ по Магдебургскому праву; напротивъ того, они сплотилпсь, составали вполнѣ солидарную, признанную закопомъ кориорацію, съ котораго не была въ состояніп бороться ни одна, взятая порознь, городская община. Устройство, выработанное Евреями состояло

стр. 156; СХХІ, стр. 323. Зќагозуіша Роівка т. Ш, стр. 1023, 1369. Сборникъ Муханова стр. 192.

Примечание 251. Бершадскій —Литовскіе евреи стр. 422—424.

Примечание 252. Вќагоѓуіпобсі Роівкіе т. П, стр. 257.

въ слвдующенъ: каждый городъ, заключавшій въ себ болѣе значительное еврейское народонаселеніе, составлялъ отдЪльный казаль; онъ подлежалъ суду ш ушравленію коллегін, состоявшей изъ выборныхъ лицъ, называемыхъ „старшіе жидовсків, кагальные, судін, школьники“ подъ предсвдательствомъ рабина, посаъдняго утверждалъ въ должности замковый урядъ нли владѣлецъ города, получая конечно за утвержденієе извѣстную сумму денегъ; всз Евреи, населявшіе болѣе мелкіе города, составляли прикагалки, зависъвшіе отъ главнаго кагала; наконецъ Еврей, разсъянные по селамъ, были также приписаны въ число членовъ ближайшихъ кагаловъ. Кагальные судьн судили и управляли по талмуду и по обычаянъ и преланіемъ еврейскимъ, и потому пользовалнсь неограниченнымъ ловѣріемъ со стороны еврейскаго народонаселенія; въ актахъ мы не ветрѣчаемъ случая, чтобы Еврен аппелировали отъ кагальнаго суда къ суду подвоеводы. Для принатія общихъ мѣръ, для раскладки податей в т. п. депутаты отъ кагаловъ съъзжались ежегодно въ каждомъ воеводствѣ, поочередно въ кагальные города, составляли, такъ называемые „жидовскіе сеймики“ излавали на нихъ постановленія, обязательныя для всѣхъ Евреевъ воеводства, и избирали особенное должностное лице—генеральнаго жидовскаго писаря воеводства, который завъдывалъ сборомъ податей и сносился съ короннымъ подскарбіемъ *). Короли и сеймы, находя эти учрежленія выгодными въ финансовомъ отношеніи, подтверждаля грамотами и постановленіями вагальное устройство и даже старались о полдержанія и возстановленін ихъ въ случаѣ» если устройство это временно было нарушено внъшними событіями: войнами’ бғствомъ Квреевъ во время козацвихъ возстаній н т. п. ?). Обезпечивъ себ такимъ образомъ внутреннее самоуправленіе и сулъ по собственнымъ обычаниъ, находя въ такомъ устройств полную гарантію солидарности в кредита, ошираясь на превосходство экономическаго развитія и капитала, Еврей смъло выдерживали борьбу съ городскими общинами и подавили окончательно послѣдвія; они пользовались безурядицею и неопредъленностью положения гороловъ, упадкомъ ихъ благосостоянія, преобладаніемъ шляхетскаго сословія и старостинской власти и всъ эти обстоятельства обращали въ свою пользу. Входя въ денежныя сдълки со старостами, они селились въ городахъ, изъ которыхъ были исключены сеймовыми конституціями, торговали товарами, недозволенными имъ по закону, брали на откупъ отъ старостъ и даже отъ магистратовъ сборъ городскихъ доходовъ и полъ его видомъ облагали поборами промыслы горожанъ; въ качествъ откушщиковъ королевскаго мыта захватили въ свои руки надзоръ за внутреннею и заграничною торговлею всего края;

:) Въ актахъ исчислены слѣдующіе кагалы въ Волынскомъ воеводетвѣ, посылавшіе депутатовъ на сеймики и поочередно, служившіе мЬстомъ яхъ съѣзда: Луцкій, Владимірскій, Кременецкій, Олыцкій, Полонскій, Гороховскій, Острожскій, Ковельскій, Клеванскій и Дубенскій. (прим. 253)

Примечание 253. Архивъ Юго-Зап. Россін, ч. Ү, т. І, №№: ІXVШ, стр. 206; ГХХІХ, стр. 221; С1, стр. 257; СХШ, стр. 276; ХСУШ, стр. 252.

селились въ городахъ на земляхъ, принадлежавшихъ замку или духовенству, и, не неся городскихъ повинностей, полавляли своямъ соперничествомъ промыслы мЎщанъ, обложенные замковыми поборами; въ случаѣ юридическихъ исковъ со стороны мВщанъ, затягивали дло на цѣлые десятки лЬтъ, или входили въ сношенія съ містными властями, которыя отказывались приводить въ ясиолневіе девреты королевскаго суда, употребляли въ торговл фальшивые мѢры в вбсы и т. п. !).

Соперничество КЕвреевъ довершило такимъ образомъ тотъ упадокъ городовъ, который былъ естөственныуъ лослѣдетвіемъ паленія общиннаго городскаго начала и преобладанія въ краб дворянскаго сословія; упадка, который не могъ быть предотвращенъ иравительствомъ ни введеніемъ Магдебургскаго права, ни исключительными ибрами, покровительствовавшими торговл и ремеслаиъ. Въ послѣдніе годы существованія речипосполитой упадокъ городовъ дошель до крайнихъ возможныхъ əпредѣловъ; городскос сословіе, за исключеніемъ немногихъ центровъ, или исчезло совершенно, перемѣстившись въ другія сословія, или обратилось исключительно къ земледѣльческимъ занятіямъ, составляя сословіе, только условіями найма землн отличавшееся отъ крбпостныхъ крестьянъ. Евреи наполнили собою тотъ огромный промежутовъ, который отдлалъ въ речипосполитой полновластную шляхту отъ безлравныхъ хлоповъ и, такимъ образомъ, исчезла всякая возможность разсчитывать въ булущемъ на образованіе средняго сословія, которое было бы въ состояній положить съ одной стороны преграду шляхетскому господству, съ другой оказать помощь врестьянамъ для выхода изъ ихъ тяжелаго положенія. Отсутствіе средняго сословія было однимъ изъ болѣе выдающихся знаменій нейзбіжнаго паленія речипосполитой; въ послѣднія минуты ея существованія небольшая только группа политическихъ дѣателей поняла его значеніе и, прн составленій конституціи 1789—1792 года, употребнла всевозможныя усилія для того, чтобы воз. становить политичесское значеніе городскаго сословія. Результатомъ эгихъ усйлій былъ законъ „о вольныхъ королевскихъ городахъ въ речишссшолитой“, изданный 18 Апрѣля 1791 гола. Законъ этотъ призвалъ всъхъ мЪщяанъ въ королевскихъ городахъ „людьми вольными“ и всю территорію, находившуюся въ чертВ каждаго горола— потомственною собственностью мѣщанъ. Не только тѣ города, которые сохранили свое самоуправленіе и жалованныя грамоты, былин признаны „вольными городами“; наравнѣ съ ними законъ долженъ былъ распространиться й на тѣ города, которые когда либо пользовалась городскимъ правомъ, хотя-бы я утратили фактически это право, а также на веѣ города могущіе возникнуть вновь.

По тексту закона въ число мъщанъ могли поступать всВ люди свободные; города должны были управляться выборными чиновниками; оноп получили

1 іі. №№ ХХХ, стр. 117; ХШ, стр. 156; 1.ХП, стр. 196; СХУП, стр. 286; СХХХІ, стр. 323; ССХХУШ, стр. 588 я. т. д.

право посылать депутатовъ на сеймъ съ правомъ голоса въ сеймовыхъ коммиссіяхъ. МЕщанамъ предоставлено было право пріобрътать поземельную собственность, поступать на госуларственную службу военную и судебную н занимать высшія духовныя должности. Вс лица, выбранныя депутатами въ сеймъ, или пріобрѣвщія шоземельную собственность, въ такомъ размърѣ, что вносили въ казну поземельной подати не менѣе 200 злотыхъ, а также лаца дослужившіяся чина капитана въ армій или регента въ судѣ— возводились въ дворянекое сословіе-- сверхъ того каждый сеймъ долженъ быть возводить въ дворяне 30 лицъ изъ почетныхъ мъщань, прп этомъ занятіе торговлею и ремеслами не дишало, какъ при прежнемъ порядкѣ, дворянсвихъ шравъ. Наконецъ самосудъ тородскихъ сословій былъ вшолнѣ обезпеченъ новымъ закономъ !). Подъ непосредственнымъ впечатленіемъ этого закона города какъ-бы пробудились на время изъ оцфпененія, тяготъвшаго вадъ номи въ опродолжевіи цЪлыхъ столътій —мВщане какъ-булто сознали возможность своего участія въ шолитической жизни кран; уцѣлѣвшіе еще магпстраты спѣшили преобразоваться, поселевія, утратившія уже давно всякіе признака городской самостоятельности, бросились отыскавать въ коронной метрик старыя грамоты п, на ихъ основаніи, хлопотали о принятій ихъ въ число городовъ; въ староствахъ мвщане заговорили о возврат$ отнятыхъ у нихъ земель и угодій, объ освобожденін отъ барщины; въ областные центры съъзжались выборные отъ городовъ, избирали лепутатовъ для носылки на сеймъ, снабжали нхъ инструкціями, въ которыхъ старались высказать нужды и потребности своего сословія ?) и т. ш. Векорб однако событія доказали, что это увлеченіе было только елѣлствіемъ миража. Въ исторіи цілаго народа скачки не возможны; такъ законъ „0 вОЛЬНЫХЪ королевскихъ городахъ“, который могъ-бы оказать благотворное вліяніе еслибы не опоздалъ на два столѣтія, подъ конець ХУШ въка могъ вмить для речипосполатой значеніе только предсмертной и то весьма неполной исповъда въ историческихъ ея грѣхахъ. Ни масса шляхты не была расиоложена къ добровольнымъ уступкамъ захваченной ею власти и значенія въ пользу какого-бы то нн было другаго сословія, такъ что составители закона успли оровести его на сейиѣ не только помимо желапія, но н безъ вѣдома большинства своего сословія, нн ничтожные остатки городского сословія не имли малъйшей доли той силы н значенія, которыя были-бы необходимы для защиты разъ полученнаго права. Законъ 18 Апирѣля 1791 года обреченъ былъ на ефемерное существованіе впредь до появленія первой шляхетской реакцій. Реакцін-же не заставила ждать себя долго. Не прошло и года со времени изданія закона, какъ поднялась враждебнан ему шляхетская „Тарговидкая“ конфедерація; послѣдняя, опираясь на сочувствіе огромнаго большинства своего

) Ња № СО, стр. 504—511. 2) ід. Ж№: ССҮ, стр. 512; ОСУІ, стр. 513; ССУШ, стр. 517; ССІХ, стр. 521; ССХ, стр. 525; СОХІ, стр. 527; СОХИП, стр. 529; ССХШ, стр. 538; ССХІ1Ү, стр. 046; ССХУІ, стр. 549; ССХУП, стр. 558; ОСХУШ, стр... 565. 13

сөсловія, вскорВ восторжествовала. Новый городской законъ былъ уничтоженъ постановленіемъ генеральной конфедераціп 29 октября 1792 года н вслфдъ затбмъ королевскій ассесорскій судъ возстановилъ прежнін права старость и владъльцевъ *). Впрочемъ Южно-Русскіе города не дождались провозглашенія этого послѣдняго шляхетскаго торжества; раньше, чъмъ оно имъ было объявлено, они управлялись ужо Русскимъ городскимъ уложеніємъ— они въ это время вошли въ составъ Россі, разставшись на всегда съ шлахетскою речью посполитою. Нѣсколько столѣтій назадъ они оставили русскій міръ полные силы, правившіе сами собою п тянувшими къ пимъ землями, богатые гражданскими правами, равноправностью и благосостояніемъ жителей; теперь очи возвращались истощенные, съ полукрбпостнымъ населеніемъ, оторванные отъ земли п переполненные иноплеменнымъ и эксплуатирующииъ ихъ жизнь еврейскимъ народонаселеніемъ / (прим. 254)

Примечание 254. 110. №№ СОХІХ, стр. 569 и СОХХ, стр. 572.