Глава 1. Магдебургское право в Левобережной Малороссии при польском владычестве

Стародревняя Северская земля, позже Левобережная Малороссия в половине XIV века потеряла свою политическую самостоятельность и перешла при Ольгерде под власть Литвы. Но, будучи расположена на рубеже двух сильных государств — Московского и Литовского, она постоянно переходила от одного к другому. Еще в древнейший период своего исторического существования (до-татарский) она распалась на две части, северную и южную; самыми важными городами в первой были Чернигов, Новгород-Северск, Стародуб; центральное место в южной занимал Переяслав. Татарское нашествие нанесло тяжелый удар Северщине. Все прежние городские центры её потеряли свое политическое значение; в особенности запустела её южная украйна — Посулье: там явилась необходимость в новой и при том интенсивной колонизации. Новые города возникли здесь на старых городищах; таковы были Переяелав, Полтава, Лубны, Прилуки и друге. Старинное двление С3верщины на две области, Северную и южную, нашло себе меето и в боле новый перюд её истори: прежняя Черниговщина и Северщина стали потом называться городами, а Переяславщина мо-. лями; первая образовала особый административный округь — Черниговское воеводство, распадавшееся на два повЕта — Черниговский и Новгород-СВверсмй, а вторая—Переяславское староство!); что касается Стародубовщины, то она составила особое Стародубское староство. Северная Малороссия действительно изобиловала городами ‚сравнительно с южной; там мы паходим, например, Чернигов, Новгород-СЗверск, Стародуб, Нежин, Погар (Старый Радегошь), Мглин, Почопь, Остер, Любечь. Южная украйна в противоположлость этому была усеяна слободами, из укоторых только некоторыя впослЕдетвии обратились в города. " Польское правительство постоянно старалось удержать за собою чернигово-северске города. Воспользовавшись смутным временем в Московском государств, опо отторгло эти старыя руссвя земли и удержало ихь за собою до возстания Богдана Хмельницкого. Эти пограничные города имели в глазахь его важное стратегическое значение, и потому оно решило привлечь в себе симпатии меетного населения разными льготами и преимуществами. Обычною формою этих привиллег{й являлось магдебургское право, получившее давно уже широкое распространение в пределахъь Польши, Литвы и Югоеападной Руси. И действительно, важнЪйшие города Лвобережной Украйны получили жалованныя грамоты 'на магдебургское право в царствование Сигизмунда III-го, Яна Казимира и Владислава IV-го— Чернигов, Стародуб, Нежин. Но раньше всех получил магдебургекое право Переяслав, конечно, потому, что служил оплотом польско-шляхетской колонизаци плодородных, по пустых земель нынешней Полтавщины. Жалованная грамота на магдебургию была выдана ему еще Стефаном Баторием в 1585 году *). Переяеслав в это время принадлежал частному лицу — киевскому воевод кн. Константину Константиновичу. (с. 2, прим. 1) (с. 2, прим. 2)

Примечание, с. 2 (1). Впрочем, некоторыя селеня её тянули ещек Каневскому и Черкасскому староствам.

Примечание, с. 2 (2). Грамоту эту мн® удалось найдти в актах Литовской Метрики, хранящейся нын® в Московсвом архив министерства юстицши. См. Лит. Метрика, № 308, стр. 377—380..

Острожскому, и грамота была написана на его имя. На УкрайнТ за ДнЪпром, говорит король, находится пустое мЬсто—городище Иереяслав; его то со всеми грунтами, -городищами, селищамн, водами, ‘аЪсами и всякими пожитками мы утверждаемь в старых границах, как держали его паны отчизные, за кн. Острожеким; оп можеть устроивать здесь города и села и населять их людьми, которые будуть пользоваться свободно своим имуществом; тем же из них, которые будуть ныеть оседлость в самом замк8 и городе Переяслав, предоставляется немецкое магдебургекое право со всеми сто _ вольностями и норядками. Вь городе учреждается 2 базара (еженедеаьно) и 3 ярмарки (ежегодно); поселенцам и приезжимь купцам разрешается свободная торговля и продажа в корчмах вина. Своимь — слобожанам кн. Острожсый может давать льготы на 30 леть, в виду чего подданные его освобождаются на это время от всяких повинностей. Вея эта территорйя отдаетея кп. Острожекому, потому что сам он лично еделаль зиачитольныя затраты, поетрюив замки ° ва украинных нустынных меетах, на татарекихь шляхах, куда ‚ обыкновенно „безвестно" приходили татары. ’Гаково содержание привилея Стефана Батория., Отыетим в нем иЪкоторыя характеристическия черты. Любопытно, что магдебургекое право дается здесь новому городу, и при ° том основанному частным лицом. Правительство сознаеть громадное значение обороны и засолешя споихь украинекиху пустынь и 1№тово оказывать всяческое содЪейетвио таким лицам, которыя устроивали города и селения. И расчеть его быль верен: ничего пе теряя, оно прюбрЪтало в будущем и оборонительную линйо против татар, и новыя заселенныя территори вмеето прежних пустынь. Частные владельцы, конечно, ничего не теряли, предоставляя льготы своим слобожанам; владелещь этих полтавекихь пустынь ки. Вишневецюй в ХУП веке, как извЪетно, получал зпачительные доходы с „господарей" (то-есть, хознев), обитавшихь в разанчныхь меетечкахь и селошяхь этой области. Документь нашь ие опред\ляеть подробностей того нового строя, который привносилея магдебургеким правом, быть можеть, потому, что форма самоуправаешя должна была согласоваться с видами и желаниями самого владЪВльца, ‚кн, Острожекато. Право свободной торговли и ярмарок являлось. едва ли не самой существенною привиллегей для обывателей г. Переяслава. Благодаря ему, должно было рости экономическое значение. города среди всей. окружающей его территори. Эта последняя на- —. ]*

ходилаеь и это время сще в тееной связи со своим центром: в. грамот® прямо говорится, что к Переяславу тянет вся округа. Да н могло ли быть иначе, когла городское населене набиралось обыкновенио из тьхь же элемептов, что и сельское; доступ в горюд быль свободный; рЪезкой разницы между тЕем и другим не было; мещане не обособились окопчательно от других групи населен; ио продолжаться долго так ис могло: магдебургское право, но самому существу своему. виосило обособлене туда, гд раньше его ие было; этой. участи ие могли избежать, как увидим далее, перслелавские м\ущане. В ХУИ вЪкБ пассолоше малоросейских городов: Чернигова, Ижина, Стародуба и Персяслава, пользуется особыми правами и представлясть отдельпую группу в тоглашнем обществ. В моем распоряжени имеются жалюванныя грамоты на магдебургское право веем этим городам '); основываясь на них, я попытаюсь сдЪлать общую характеристику городского самоуправленя в ЛЕВОБЕРЕЖНой Малюросеи вт, первой половин ХУЛ века. Магдебургское право дано было городамь под вмяшемъь соображешЙ экономического характера: правительетво таким путем расчитывало вызвать увели- 4 чеше числа городских жителей вообще ия купцов и ремесленников в частности. Сущность нового порядка вещей заключалась в том, что разного званшя городске обыватели (мещанс. купцы, ремесленники, шинкари. перскупни и т. п.) освобождались оть всякого иного приеуда и нодвергались исключительно дЪйстию иЪмецкого городового права. Мало того: городскому войту и магистрату нодведомственны были не одни иЪстные городские обыватели, А также и пр!- е3жие из других городовь; они пемедленно по приБздВ должны были доводить до еведеншя городекого уряда © своем прибыти и. складывать товары в городском гостином дворе. ИЪмецкое городвое прапо распространялось ис только па лиц, но и на имущества (с. 4, прим. 1)

Примечание, с. 4 (1). В, Харьконском историческомь архнве, в делах Малороссйской коллеми, сохранилось несколько систематических сборпиков оеищального происхождешя, заключающихь в себе полпыя серш жалованных грамот малоросс Йским городам — Чериигову. Н%®жипу. Стародубу, Новгород-Северску, Ногару. Иочену, Мглину п Иодхтаве; отсюда мы и извлеклн жалованныя грамоты, лаипыя польскими королями; жалованиая грахота Стародубу 1620 г. нанечатана, кромВ того, и „Обозр. Рум. оп. Малороссш", а 1625 г.—пайдена мною в эктах Литовской Метрики и папечатана в приложеши к рецензи на сочицеше А. М. Лазарсаекаю „Описаше старой Малорюссн".

и промыслы. Это прямо, категорически выражено в грамотах. Кели бы какой либо шляхтич или служилый человек. говорится там, 'прюбрль себе дом, землю, огороду, или стал запиматьен торговлей, ремеслами и промыслами, то онл» должень находиться под ведЪшему магистрата и нести вс городе повиниоети. Такова была сеера в*дометва магистратекого уряда; она распространялась и на другя группы населешя, разъь оне припималиеь за таАЮЯ заиятя, которыя уже сдЪлались исключительною принадлежностью мВ щанекого еослся и служили его основнымт характерным призпакому. Прапительство усвоило себе взгляд, что промыслами, ромослами и торговасю могуть запиматься только мещано, и старалось вылелить их в особую юриедикипо. "Такой взгляду» госнодетвоваль тогда вь Занадной Европ$; на нем поконлея весь строй средиевз ковой жизни. весь сощально-экономичесый её быть. Ов инашель себе выражепо. и вь законодательном памятиик литовеко-русского права — Литовском» статутв, относящемея еще к ХУ веку: там шляхтичу запрещалютея мещансвя занят. Но этот именно пуикть на практик, в жизни, должень быль ветретить наиболышя затруднешя. Шаляхетство, свысока емотрузвиее на мЬщап, не пользовавшихея политнческимъь зпачешем в, говударств, едва ли охотно могло подчиняться городскому уряду. Об оргацизащи городского самоуиравлешя грамоты дают намт ие особенно много св ден. Во глав управлешя стоял войту. (Сиюсоб назначения войта был не везд одинаков. В Чернигов, например, Сигизмундь Ш-Йй на нервый разь назначиль зожизнениямь войтом Яна Куповекого, & затем, но грамотВ 1623 г., дальгЬйшее назначене должио было зависеть оть короля, который изъявляль цамереню выбирать на эту должность пюлько козноликовь. В ИИкии первымь н выеет с теы пожизненным войтомт, быль назиачень королем иежинекй и новгород-Северскй капитан и хорунжй; пре- ‘’° е@мников ему должент был назиачать король, и при томь уже изу мъщань католического или православного обряда безразлично. В Стародуб грамотою 1620 года разрешалось мещанамт выбрать войта из собственной среды, и только требовалось’ утверждеше его в должности королем. Но грамота 1625 г. значительно изыенила этоть порядок вещей: власть войта нерестала быть выборною; войтом обязательно должен был быть меетный староста (католик); мотивировалось это нововведене теы, что при разной юрисдикщи (то-есть, ‘при существовании двух отдельныхт, властей — военной и гражданской) оборона замка не могла бы выполняться удовлетвориеельно. В ПереяславВ ‘мещапе получили право сами выбирать себ войта, ко- торого потом только утверждал в должности король '). Бурмистры, радцы и лавники должны были избираться из среды поспольства. из людей добрых и свЪдущихь в магдебургеком праве, но в Стародуб, но грамот 1625 г., обязательно из катозиков или ушатов. а в Чернигов и Нежин — из католиков или правоелавных?). З первый ралъь выборы урядников производил войт с носнольством, а потом войт, урядники и поспольетво; происходили они в канун попого года (католического). До выборюпь и назначешя войта руководящая роль принадлежала так. иазываехому ревизору. который отводиль городу землю (формальное определенме городской черты было первым и важнеЙИшим актом городской жизни); раз урядники были выбраны и принесли установленную присягу, ревизорт, нередавал им власть и сам сходиль со сцены., Изь приведенных фактов видно. что центральное правительство ‘. желало сохранить за собою высшее руководительетво в дел управленя малоросоЙских городов; очевидно, оно не вполнв доверяло меетному русскому населению и старалось опереться на католицизм, никогда не чуждавииЙся нолитических интересов. Но этим оно. несомненно, парушало принцип религюзной свободы и терпимости и вмеете сь тем подрывало и идею свободы выборов: огромное большинство городского населеня, можно даже сказать, все мВ щанство исповедывало православную вЪеру, & между теи своим представителем, войтом, должно было иногда выбирать католика. Кром того, назначая войтомт старосту (как это было в Стародуб®), нравительство внадало в полное противоречие с самим собою: опо устро- 'ивало то смьшеше военной и гражданской власти, которое должно было уничтожать магдебургское право; это поел днее прямо стреми" лось к отдъленю гражданского уряда от военного. о ') „По отшествя нынешнего или впредь будущого войта, —говорится в при- — виле® Владислава 1\-го 1688 г..—им самим вольно будетъь насл#дника избираты человека па тот уряд ведомого и в прав искусного, & мы тем образом от пих обранного подтвердити и правом нашим надати должны будем" (А. Ю. 3. Р.. НЫ 526). (с. 6, прим. 1)

Примечание, с. 6 (1). В текст® говорится: „каюусНеяо ггзутзЮеро у гизеко паеоеепае ма",' и мы разумеем здесь православпую веру; но составители грамоты могли иметь в виду и ушатов..

О еункщяхь городекихь урядников грамоты распространяются ’мало, н это, конечно, потому что он, вопервых, были точно о6означены в другихь источникахь — Саксонском ЗерцалВ, Порядк® ит. д., а, вовторых, правительство не считало нужным выешиваться во внутреннее устройство городов. Пределы власти городского уряда подробнее всего определяются в жалованной грамот® Переяславу (1620 г.). Войть с лавниками н бурмистрь с райцами могли судить не только своих мещан, но и прИзжих купцовь в их спорах и столкновешях с иеетными обывателями, и при том даже в тяжких уголовныхь преступленях (увЪечьи, насили, убйств ит. п.). Магистрать имель „правныя" кииги, коробку инди „екрыньку" для хранения денег и печать с городским гербом '). Судопроизводство должно было происходить на основан магдебургского права по образцу других городов. Оеищальным языком судебных бумагъь в Чернигов и Нежине должен был быть польекюй далект, а в Стародуб (но грамот} 1625 г.) в течеше пер- ] вых 20 лЬт польсый, а потом латинсвй. Относительно аиюлляши мы также замЪчаем неекоторое разнообразе. Вь Переяслав аппеллировать, по согласйо сторон, можно было прежде всего к старост, а потом уже к королю. В Нежине,.-. по грамотВ 1625 г., была назначена еще одпа промежуточная ивстанщя — суд королевича Владислава, бывшого, какл» извеетно, администратором Северских замков, отнятых в это время от Моеквы. В других городах, подобно Кеву, аппеллировать на решение войтовского, лавничьего или бурмистерского суда можно было прямо к королю, но только в исках, превышающих 50 злотых. К сожалЪнию, грамоты ие определяют нам точшымь образом еееры и характера городекого суда; нагандное понате о нем могли бы дать самыя судебныя решения; но мы не имеем их в своем раепоряжении?). А рииог! же можно предполагать, что они мало чм, ') На черииговском гербВ изображень быд св. Владислав с красною хоругвшю, на Стародубеком — дуб с орлинымь гнездом; на Переяславском — башня на озер® с крестом; на Нежинском — св. Георг на кон в подном вооружен..?) Нееколько такнх рашенй сохранилось (например, в Обозрени Румянцевекой описи Малороссиш), но их так мало, что нельзя сделать никакых заключенй. Ждем с нетериешем появхения в светь р%®ешенй Бориепольской ратуши, приготовляемых в издано одним из изсядователей южно-русской старины. у

отличались отъь тех магистратскихь решенй, которыя относятся к си" проф. В. Б. Аптоповичем. Обращаемся теперь к характериетике экономической стороны городского устройства, которая, наравне с юридическою, также служила предметом особенного внимая королевских привиллегй. Мы уже выше видели, что прежде, чем пачинали функцюнировать новыя городсмя учреждешя, города получали в свое распоряжеше боле или менее значительную земельную территорию; отводт, земель. проведеше горюдской черты являлось как бы введошем в магдобургское право. Эта нозомельная собетненность служила для города источииком обезнечешя и даже доходов. Размеры ся были сравнительно довольно велики. Границы её определялись королевскими ревизорами, которые. конечно, главным образом руководствовалист, в своем оп]юлелеши старинными межами и заявлешямн старожилов. В Чернигов. папример, „ограпичеше" городских земель было произведено смолеискимт, нодсудкомь ЦЪВхановичем. Одна часть их должна была отойдти на пашню и сеиокосы обывателей, другая на выгон, а третья, наконець, на ратушу и’городской уряд. За первые два разряда полагалея известный палогъь в пользу короля (впрочем, по истечении льготного срока); последыЙ же был свободен от пего '). Кроме. того, городске обыватели пользовались правом „въезда" в СлабинскЙ бор, гдВ могли рубить лее на постройку жилищу, и свободной рыбиой ловли в р. Десне на 2 мили вверх н вниз от города. На ратушный еольварк (хутор) отведено было 30 волок (то-есть, приблизительно 570 десятии), на горюдской уряд-—36 волок (20 на войтоветво, 12 на бурмистров, 4— на нисарей). В Стародуб собственно городская поземельная собственность была соще более значительна: по грамот 1620 г. на ратушный хутор назначено было 2 деревни в 40 уволок. а по грамот 1625 г.—100 уволок; на войтовство в 1620 году—20 уволок с подданными и мельницей, а в 1625 г.—40, на бурмистров-—15, на писарей — 6. В Нежин на войтовство полагалось 20 уволок, на бурмистров — 12. на писарей — 4. на ратушный хутор — 30 с Овдеевскою мельницею на р. Ост... ') Чериитову леиля была отведена но урочищам вокруг всего города} но. при этом иъь состав её могли пойдти владения духовенства н частных лиц, и потому оин были заранее исключены из этой окружной межя.

Таково было земельное обезпечене городов, но земди в то время было так много, что она сама но себВ не имЪла большой цнности и не приносила значительной ренты. Между тЕм, город дол- ’ жен быль нести различные расходы: давать жалованье городеким урядникам '!) и служителям, покупать канцеляремя принадлежно- ‚ сти и т. п. Воть для пополненя этих-то расходовь были вводены еще различныя статьи городских налогов. Такова была пюрювая пошлина со всяких привозныхь товаров — с лошадей, скота, возов, лодок, хлеба, рыбы. сельдей; вазовое оть вееа, помьрное— оть меры, мостовое; доходы — от зостиныхь дворовь (их в Чернигов$, папример, предполагалось выстроить на городской ечеть два—один для московских купцов. другой—для иногородных), ст, городской бани, рьзницкить лавокь, киртичиию завода, мельниць, воскобоень, пивоварень, солодовень, перевози; наконець, в горюдскую казну поступаль #440» (в нееколько грошей) с купцов и ремесленников, сообразно с их доходами. Ве эти доходы должны были употребляться не на приватныя, а на общественныя нужды. Южегодио отчеть в израсходоваши деножныхъ сумм должен быль даваться передь войтомь и всем нос" польством. На них прежде всего нужно было построить па удобном ыместе ратушу с часами и содержать при ней трубача, затеы гостиный двор, баню, лавки и заводы. Ярмарки и торги, заводимые в городах, иолучавшихь магдебургское право, должны были с одной стороны сиособствовать экономическому росту городов и обогащать городскую „скрыньку", а с другой— увеличивать матеральное благосостояне каждого мещанина в отдельности. И воть, вь Чернигов было назначено 3 ярмарки (1-я—в день Божьего тела, 9-я—в. Симеона, 8-я—трехь, королей), сроком каждая по? недели. Варочем, для ограждешя меетного купечества постановлено было. чтобы ирзжо торговцы продавали свои товары только онтомь, а не в раздрюбь. Пл, Старю- ‚дуб; была учреждена одна ярмарка на св. Юрш Римскал, при чемь доходы с нея поступали в городскую казну. В ПереяславВ по прежнему было 8 ярмарки, которыя, к слову сказать. были приурочены теперь к русским православнымт, нраздникам. мещане, как сослове, получили важныя льготы относительно промыслов н торговли. ВеяЙ иещапин нмЪль право свободно ку- [Ц —— --.‘'. 1) В ИПереяслав№, например, войть нолучал 1/з доходов.

рить горелку, варить пиво и мед, делать солод и торговать даже привозными винами (мальвазией), но только верною мерою (гарнцем или львовскою квартою). Эта привиллегя в глазах городского населен была самою важной и существенной; за нее оно держалось очень крепко и лишилось её только в начал ХиХ столвия. Но досталась она не даром: за нее они вносили известные денежные’ ноборы, размеры которых были пе вездв и не всегда одинаковы. Вь Чернигов и НежинВ ежегодно всямй мещанин уплачивал но 2118 злотыхь хазцизны оть каждого нанитка; в Стародуб по грамот} 1620 года—ио 2 таляра, а по грамотВ 1625 года—по коп антовской и. сперхь того, с дома и огорода по 15 грошей и с каждого морга земли но 3 гроша литовских; кромВ того, ве мещазне обязаны были молоть свой хлеб за определенную плату на казенныхь мельницах и доставлять для починки этихь последних рабочих (свою челядь) и необходимый матерал (дерево, хворост, камень. солому). Впрочем, нужно зам тить, что переяславске обыватели правом свободного винокурешя не пользовались, и не трудно догадаться почему. Винокуреше и шинки составляли здесь предмет аренды и были на откуп в руках у евреев. Мещане могли держать у себя мед, пиво и друге напитки, исключая горелки. Только город, как юридическое лицо, имеал право устроить, кромЕ со4одовни и пивоварни, и винокурню; такое же право принадлежало ‘и иЪстному старостВ. Но за то перелславске купцы пользовались такою привиллогей. какой, новидимому, пе имели черниговске и стародубеке. В качеств украинных они были освобождены от всяких мыть. исключая заграпичных. Опи могли свободно Ездить и сухим путемь. и водою из ППереяслава в Литву и Польшу и обратно и безюшлинно нокупать и продавать товары. Магдебургекое право, наконец, освобождало постепенно назван" ные выше города оть той зависимости и от тех повинностей, которыя они должны были нести в пользу старостинского замкового уряда. Власть этого последнего над городом, нолучавшим магдебургское право заметно, хотя и ие везд в одинаковой’ степени, сокрашалась, повинности уменьшались. Черниговсые и нежиноюе_ _мвщане оказывали „послушане" замковому уряду (исправлять рвы и заборы), но за то освобождены были от воех самыхь тяжелыхь натуральгых повинпостей: подводной, почтовой и сторожевой; только но истечени льготного срока они обязаны были давать подводы королевским посламь н гонцамнь. Жители г. Нореяелава в 1620 году

не были еще свободны от всьжз натуральныхь повинностей. Изь грамоты 1620 года видно, что они возили селитру от меета её производетва (могилъь в Переяславщии®), где ее выжигали „деловые аюди" и „волостные подданные" под наблюдешем приказчиков, до Кева. Освобождены же они были от этой тяжелой повинности только в 1638 году, и то благодаря „своевольным" казакам. Чтобы лучше охранять город оть этих последних (а они в это время сильно умножились), мещан освободили от „провоженья селитры до Клева". Военную повинность отбывали жители всзх городов, но размеры её опять таки имели тенденцию сокрашатьея. Украинные города, естественно, больше нуждались в зашит, и потому обыватели их принимали живейшее участе в оборон. Так было в Переяславз. Перелелавеке мещане выступали со своим войтом па защиту города против врага под начальетвом меетного старосты и четыре раза в год являлись на емотр. Узнав от своей сторожи о появлении врага, они, по стародавнему обычаю, как в больших приступах, так и в небольших наездах, выступали на конях со своею городекою хоругвию, на которой изображена была башия с красным крестом на белом полВ. Оть общешя со своевольными казаками они обязаны были всячески уклоняться: не держать их в евоих домах. не отправлять в качеств лазутчиков и т. и. Чаеть городеких доходов мкаие употребляли на нокуику пороха, свинца, снарядов па постройку и поправку башен ит. п. По грамота 1633 года доставила и им облегчение: они освобождены были от обязанности являться в обоз, а стали участвовать только в поеполитиом рушень$. В Стародуб граждане также покупали себе порох и разное оруже, вмеетВ с замковымь урядом заботилиеь об иеправном содержаши валов, окопов; сторожевой службы они не несли (исключая ближайшей возлВ самого города), но за то являлись ежегодно на смотр перед городскимь и замковым пачальством. Таково было магдебургское право городов ЛЕВОБЕРЕЖНой Малоросеш, как оно выразилось в грамотах. Основною наиболее ха- ‚рактерною чертою этого н5мецкого городового права на русской почв является желане обособить мещан в отдельную замкнутую в себе группу, которая бы представляла из себя по возможности самостоятельную единицу и в сощальном, и в экономическом отношени. Это совпадало со строемь Речи Носнолитой, к которому посл Люблинской уни должна была приспособляться южная Русь. Каждому сословю, по польеким воззрешям, нужно было заниматься

свойственным ему делом: шляхта должна владеть мечем и х4опами, духовенство—молиться, мещане-—заниматься промыслами, торговлею и ремеслами, хлопы-——повиноваться своим господам и обработывать их ливы. Но южно-русекому обществу трудно было. уложиться в эти рамки-клеточки: это не гармонироваяо с его. прошлым. Да и сама жизнь нарушала то, что создаваль закон. К сожал ню, у нас иЪт достаточного количества данных, чтобы нарисолать обстоятельную картину тех измененй, которыя претери? вали правовыя пормы подъь вмяшемь жизнелных условй. Вирочемт,, мы едва ли ошибемся, если скажем, что права мщан не ‚были втолн гарлитированы жалованными королевскими грамотами. Т% ограничешя городского самоуправлешя, которыя имели мЪето в Правобережной Малоросеи и которыя дали повод проф. ВладимирекомуБуданову и Антоновичу высказать отрицательюе суждение о самом значени магдебургского права для малоросейских городовт, доажны были существовать и здееь, потому что характеръь унравленя и ©ословный состав населешя т}х и другихт городов был очень по ° хожй. И здееь, кром магистратского. было еще замковое или старостинское управлеше, от которого в военном отношения зависли мещане. Временное объединеше войтовской и старостинской власти в одном лиц (старосты) в Стародуб должно было отразиться крайне неблагопрятно на самостоятельности городского самоуправлешя.. И здЪеь существовало вредное вмяше релиЧозной исключительности и даже, пожалуй, в большей степени, чем в каком нибудь Львол, если, например, стародубске православные мЬщане обязаны были выбирать себе войтом исключительно католика или ушата. Понятное дело, что ‘при таких условяхь настоящого предетавительства не было. При том в городах, кроме мЬщан, жили еще шляхтичи, бояре, казаки. Шаяхта была свободна от всяких городскихь повинностей; казаки, пользуясь неопределенпостью своего положення, уклонялись от них. В Стародуб обитала казацкая „корогва", пользовавшаяся значительными привилегями '). В Переяславском староствВ казаки „засели" в городских хуторах, то-есть, завладДВли ими насильпо *). Разница между ними и мЕщанами в заня- (с. 12, прим. 1) (с. 12, прим. 2)

Примечание, с. 12 (1). См. об этом мою рецензю ина книгу А. М. Лазаревскоо: Описане старой Малороссин (33-й Отчеть о присужденмя Узаропеких проем, и отАЗлЬо). .

Примечание, с. 12 (2). Это видно из люстращй 1615—1616 гг., изданных г. Яблоновским (Гиз- {гасуе КгбЙемвастухп Жем Визюсй, \\., 1877, р. 106).

паях была не велика: и ТВ, и друме были в одно и то же время и воинами, и земледельцами, и промышленниками '). Их, конечно, не легко было (если только это было возможно) заставить нести общегородския повинности, так как это была своевольная воениая дружина, не желавшая подчинятьея в Переяславв даже замковому Ууряду. Что касается шляхты, то ее еще труднее было заставить признать мвщанекй присудь, если бы она захотела заняться промыслами и торговлею. Наконец, в Переяславе быль еще одинь уже чужеродный элемент, который хотел сдЪелать промышленность ни торговлю свонм исключительным занятием: я разумею евреевь. выяснена проф. В. Б. Антоновичем. К этому мы можем прибаВИТЬ, Что такого же характера явлене зам чается и в Левобережь$, именно в ПереяславВ. Польское правительство и в особениости польское шляхететво считало евреев совершенио необходимымь для себя общественным элементом. Это были носредники между стоящими наверху сощальной леетницы нанами и поднирающим ее носпольетвом. Не довольствуясь хлонами, короли и наны передали в руки евреев и мещан, о подняти благосостояня которых выражали заботы в своих привнллемах: яЪвою рукою они таким образомь уничтожали то, что создавали правою. Переяславеве мещане были освобождены от веех иовниностой, искаючая воинской службы и аренд. Эти аренды были отданы на откун, евреямь н состолАи ‚из мыта, мельниц, капшиизны и корчемства. Сумма аренды была не велика— равнялась всего 1.500 ел.; по на самом дел$ арендаторы взимали несравненно болыше и весь остатокь оставляли в свою пользу. МеВщане жаловались „на утЪснение жидовекое разными обычан"; по их словам, евреи получили прочную оседлость в город\, _пробрели там дома и лавки, забрали в свои руки едва ли ие всю торговлю, захватывали у мЬщанъь земли, загородные дворы, панши, сЪнокосы, пасеки, пруды, брали волов, коней, продавали исиравильною мЬрою горячее вино и т. п. В виду всего этого король решил послать на ревизю в Переяславь своих коммиссаровь *). (с. 13, прим. 1)

Примечание, с. 13 (1). Мет: „Уз задрусь 4о э4агозема 1едо ше шазх, ребер Имогби, КеЮгусй \16се газе! Когасу, &4у2 166 }]еее м ИсхЫе \миесе), а пйеЙ род4аппусй роз 1аехтусь )едпаК та}3 122 1 пие82схаше у шей с2о2с1 вме, Ще х шей Ме роушы пе ргбо& 81#Ъу *о}еппе)"; козаки же, как нзвзстно, занимались ни иромыслами.....5) „Чтоб дни как селитьб® их в том городе, такожь и в ирав, в ‚строеви домовом"й в мест# и на землях, есть ли их меских или також на- .,.

14 ЖУРНАЛЬ МИНИСТЕРСТВА НАРОДНого ПРООВЬЩЕНЯ. Ностроив себе дома на городской земл, евреи, тем не менее, не несли городских повинностей. Ясное дЪло, что это ставило их в очень выгодное положене и давало вс№ преимущества в торговопромышленной конкуренщи с м5Ьщанами. Одним словом, мы здееь наблюдаемт явлеше, которое проходить красною нитью черезь вею иеторию малоросеЙскихь городов: мещане несут всевозможныя. новинности за право промыслов, торговли и ремесла, ‘& с ними конкурирують другия общественныя группы, не входяпИя в состав и уцанского общества, не несущя повинностей и живущие под про. текщей сильных людей. Переяславское мщанство попробовало пойдти но пути мирного сляния с еврейством—приняло их в свое общество, как об этом свидетельствуеть мембрап 1623 года, заключенный еврейскими старшинами оть имени воехь своих единовзрцель с горожанами. Евреи обязались наравне с мещанами нести вс городсюя повинности '). Это, конечно, разре шило юридическую сторону вопроса, но едва ли могло принести существенную помощь в торгово-промышленной конкуренщи. Здесь евреи были сильнее христимгь, благодаря споому кагальному устройству и особениостям своей нарюдиой нсихологи, выработанным таким образом под. вяиящем историческихь условЙ окружающей их среды. Что перея- ^ славские евреи продолжали свою эксилоатащю, это доказывает факть страшной ненависти против них, разразившейся поголовным истреблетем в возстание Богдана Хмельницкого. Отеюда видно, что и в ЛЕВОБЕРЕЖНой Малоросеи магдебургское. право не гарантировало мщанам полного самоуправленя и в о6обенности экономического благосостоящя. ТЪм не мензе не следует, мн кажется, впадать здесь в крайности. Частныя злоупотребления представляли тогда явлене обычное; мы знаем, что и в Переяших короленскихт, до староства тамошиего належащихт, домами и загороднымя двориками занятых и что с них в торгах лавошных податей с земель, домов, с загородных дворов к пожитку городовому и к оборон% места в исправленмье извыкной сторожи, острогу, поделкя места, за плотины ни пересыпи поделкою со веех домов и иных пристойных и належащихь должностях к городу н месту и разницу всю разузналяи и изровняли или к нам на раземотре отослали" (А. Ю. 3. Р., Ш, 599). (с. 14, прим. 1)

Примечание, с. 14 (1). Дудоже регеаачзсу №6е48с ргху}ес! ое пмезхсзаи регеааче св @о ргажл та ерася Коко ()аКо о м в7ог76) ргхумЙе ХТ. К. М—©!) оо!) ве 1 упр има Регсааж и уе узхуз с ромушпозоасН {1 робм ас хагбище ® имезястапаАни) хлизте росшвас, со ]е8% зуго? опо м Зум шештгаще (Гази. Кг еж... р. 217).

славлВ старосты и паны захватили в свои руки не мало городской земли, как это видно из челобитной переяславскихъь жителей, поданной в 1654 году АлексЕею Михайловичу. Но туть необходимо решить вопрос, были ли эти злоупотреблешя на столько часты и серьезны, что могли нарушить благотворные результаты действя извеетного закона. Несомнзнно, что ть харти, которыя получили малороссйские города, предоставили значительныя льготы меещанам: укрепили за ними формально поземельную собствениость, доетавили свободу промыслов и торговли, освободили их от различныхь повинностей в пользу государетва и разных присудовь. сопряженныхь с денежными Поборами. Все это ставило мещан зривилеиеованныхь городов в лучшее положеше сравнительно с населешем городов, не пользовавшихся магдебургекимь правом. Благодетельное дЪйстые нового порядка вещей должно было сказываться особенно замЕтно в первое время посл его введеня, пока окружаюния неблагопрятныя условя не успели еще нанести ему с разныхь сторон чувствительныхь ударовъь. Так было, например, в НЕжин® и Переяслав. Оба эти пункта получили магдебургекое право в момент их возрождения из развалин; оба они представляли из себя до получешя иривилемй зородищце, и самое дарование им магдебургского права вызвано было желашем возродить ихт, из пепла и запустения и пдохнуть в них новую жизнь. И дальнЪйшая судьба ихь в значнтельной степени оправдала эти надежды. Оба они в половин ХУЦП вка являютея довольно населенными пунктами, а НЕжин достигь даже важного торгового значеня. Чернигов и Стародуб хотя и представляли из себя старинные городске центры (еще княжеского перюда), но считались также в числТ нювых городов, потому что были недавно перед теы отобраны оть Москвы, и правительство Р\чи Посиюлитой старалось всячески расположить населене их в свою пользу. В нихь магдебургское право действовало до возстания Хмельницкого не долго, веего какихь нибудь 20—30 лЪеть, и потому онять таки не могло еще потерять своего охранительного благодетельного значея. Наконець, не следуеть забывать, что вс те города, о которых теперь идеть рЪчь, находились на украйнь, испытывали бдльия опасвости, чем цептральные, и потому ощущали меньшее давление власти, чем эти посл дне. Правда, и мещане ЛЕВОБЕРЕЖНыхь малоросойских городов не пользовались политическими правами— эти посл дя были привллемей одного ммляхететва („овЪтекого и духовпого стану"); но за то сошальное положенше их было боле обезиечено, чви положене козаковъь и посполитых. Да, мы думзем, что празовое положеше всей изесы городового козачества в 1-Е позовин8 ХУП века (во время неудачпыхъь возстан преемниковь Сагайдачного) было боле тяжелое и безнравное. чЕм иещая ').