История Малой России, часть вторая, страница 250

Оригинал (издание 1822 года)

славном Запорожье и на Дону живущих иноземцами могли осадить; Бояре бо Московские разореных вспомогаючи Ляхов четырнадцать милионов денег дали и дружбу, которую с ними вечно присягою утвердили, не для чего иного, мне мнитца, токмо хотя выбитца из под Царской руки, чтоб могли аки в Польше Ляцким побытом и городами владети; в Польше бо Сенатори все Королями, а одного за господина быти мало разумеют. Того ради всех неповинных людей и начальника Богом даннаго к нищете и к хлопотам приводят, а наконец и сами к пагубе приходят; яко и сего времени те Московские Царики на нас бедных невинных, которые ему были добровольно, без всякаго насилия поддалися, не для чего иного, токмо ведаючи его, православнаго Царя; но Бояр безбожная, лукавая, мучительская злоба усоветовала присвоити себе в вечную кабалу и неволю. Обаче Всемогущая Божия десница от того тяжкого и нестерпимаго ига, уповаю, свободити изволит. Тое убо к разсуждению вам, братьи моей, подаю, что Москва как с Ляхами, головными неприятельми нашими, перемирье взяли, Жидов и иных иноверцов, которые были завоеванные, покрестилися и поженилися на Москве, взяв на себя их присягу и на волю им дав, в какой хотят пребывати в вере, отпустили в Польшу, и те как вышли с Москвы того времени порудив крест святый своим древним поганым обычаем, стали держать веру. Аще ли то праведно? А нашу братью, православных Християн, никакими мерами (хотя единой матери нашие Божие церкви дети) свободити никогда не хотят, так яко и поганцов Жидов и иных иноверцов, но еще в большую кабалу и беду ведут. Воистинно над все поганые народы жесточайшими пребывают, в чем самое их поганское дело свидетельствует, что верховнейшаго Пастыря своего, Святейшаго Отца Патриарха, который их к доброму делу яко привождал, они же не яко овцы Пастыреви были, но его зверхши, егда не хотя послушными заповеди его быти, который научал, чтобы имели милость и любовь к ближним и братии своей, се есть ко убогим и мирским людем, за таковое его глаголание в заточение отдали, чтоб больши их к доброму делу не наставлял; и ктому Святей-

Современная редакция

славном Запорожье и на Дону живущих иноземцами могли осадить; Бояре бо Московские разореных вспомогаючи Ляхов четырнадцать милионов денег дали и дружбу, которую с ними вечно присягою утвердили, не для чего иного, мне мнитца, только хотя выбитца из под Царской руки, чтоб могли аки в Польше Ляцким побытом и городами владети; в Польше бо Сенатори все Королями, а одного за господина быти мало разумеют. Того ради всех неповинных людей и начальника Богом данного к нищете и к хлопотам приводят, а наконец и сами к пагубе приходят; яко и этого времени те Московские Царики на нас бедных невинных, которые ему были добровольно, без всякого насилия поддалися, не для чего иного, только ведаючи его, православного Царя; но Бояр безбожная, лукавая, мучительская злоба усоветовала присвоити себе в вечную кабалу и неволю. Обаче Всемогущая Божия десница от того тяжкого и нестерпимого ига, уповаю, свободити изволит. Тое убо к рассуждению вам, братьи моей, подаю, что Москва как с Ляхами, головными неприятельми нашими, перемирье взяли, Жидов и иных иноверцов, которые были завоеванные, покрестилися и поженилися на Москве, взяв на себя их присягу и на волю им дав, в какой хотят пребывати в вере, отпустили в Польшу, и те как вышли с Москвы того времени порудив крест святый своим древним поганым обычаем, стали держать веру. Аще ли то праведно? А нашу братью, православных Християн, никакими мерами (хотя единой матери нашие Божие церкви дети) свободити никогда не хотят, так яко и поганцов Жидов и иных иноверцов, но еще в большую кабалу и беду ведут. Воистинно над все поганые народы жесточайшими пребывают, в чем самое их поганское дело свидетельствует, что верховнейшого Пастыря своего, Святейшого Отца Патриарха, который их к доброму делу яко привождал, они же не яко овцы Пастыреви были, но его зверхши, егда не хотя послушными заповеди его быти, который научал, чтобы имели милость и любовь к ближним и братии своей, се есть ко убогим и мирским людем, за таковое его глаголание в заточение отдали, чтоб больши их к доброму делу не наставлял; и ктому Святей-