Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

74. Свидригайло заключил Федька Острожского под стражу

Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Русский перевод.

Еще и многие другие причины ускорили падение Свидригайла. Вернейшие его приверженцы, самые отважные и опытные в военном искусстве воеводы, самые верные советники, мужи высокого рода, почти весь цвет поколения литовско-русских князей погибли под Ошмянами и Вилькомиром или попали в руки противника, Сигизмунда. Источник говорит954, что под Вилькомиром «поймано князей сорок». Сокровища, израсходованные Свидригайлом в нынешней войне, истощились, счастье отвернулось, а с ним исчезли и друзья лучших дней, товарищи веселых забав и советники злополучного и обедневшего князя. Свидригайло после битвы под Вилькомиром пребывал в Киеве; его приверженцы, оставшиеся воеводы, в конце зимы 1436 года вышли с полками в поле на Волынь и, соединившись с татарами, разоряли и опустошали области приверженцев Сигизмунда Кейстутовича и дошли до самых границ Галицко-Холмской Руси.

Через некоторое время Дерслав Влостовский был вытеснен Федьком Острожским из Брацлава (1436). Польский источник955 сетует на бездеятельность и леность Дерслава Влостовского, но мне кажется, что Брацлав лишь на время уступил насильственному удару молдавского воеводы и что впредь польскому старосте было трудно удержаться в замке, удаленном от польских войск, среди широкой подольской степи, по которой непрестанно передвигались полки Федька.

Еще во время тех сражений, которые затрудняли Свидригайла в Литве и в Поднепровской Руси, Федько, князь Острожский, стоял вооруженным где-то близ границ Галицкой Руси, занятый стычками с польскими полками.

В Подолье власть Польской короны колебалась до тех пор, пока Федько Острожский стоял за Свидригайла. Свидригайло, движимый каким-то злополучным подозрением, неизвестно по каким ближайшим причинам приказал заключить Федька Острожского под стражу. Поляки вступились за этого славного воеводу, а именно Винцентий из Шамотул и Михаил Бучацкий напали на место, где сидел в заключении Федько Острожский, одолели стражу и освободили Острожского. Федько Острожский, огорченный поступком Свидригайла, отступил от него и подчинился со всем родом и со всеми принадлежавшими ему областями польскому королю Владиславу-Ягайлу. Он обещал королю верность и признал право короны на замки Брацлав и Кременец956, однако с оговоркой, чтобы оба города пожизненно оставались в его руках. Мне кажется, что вместо Кременца должен стоять Каменец, ибо Кременец и после был еще в руках Свидригайла, а Каменец Острожский взял тогда, когда пленил Бучацкого, и, может быть, держал в своих руках до тех пор.

Литовский источник957 называет Феодора Корибутовича князем Несвижским, ошибочно переносит все события, касающиеся Федька Острожского, на Феодора Корибутовича и таким образом вносит путаницу в русскую историю. Федько Корибутович в следующем, 1435 году стоит на стороне Свидригайла, а грамота подданства Федька Несвижского датирована 1434 годом (?). Федько, по ясному свидетельству Длугоша, еще долго после смерти Ягайла держится стороны Свидригайла. Одно отдельное и, кажется, испорченное известие958 сообщает, что Феодор Корибутович, разбитый еще Ягайлом, утратил Каменец (?) и Брацлав (?) и что ему были оставлены лишь Збараж, Вишневец, Колодно и Жмулинцы; он был предком славных князей Корибутовичей Збаражских и Вишневецких, один из потомков которых в позднейшее время сел на польский престол.

Итак, таким образом, у Свидригайла из его обширных земель остались лишь города Киев, Кременец и Луцк с прилегающими землями, то есть большая часть древнего Владимирского княжества. Вся северо-западная Русь была в руках Сигизмунда, а южная — в руках Польши. Стесненный с севера Литвой, с юга Польшей, при грозной вражде, которую питал к нему Сигизмунд, считавший его своим смертельным врагом, Свидригайлу не оставалось ничего иного, как прибегнуть к Польше и искать здесь пощады и покровительства. Свидригайло желал какого-нибудь удела, где бы он мог на старости приклонить голову. Чтобы расположить к себе польскую корону, Свидригайло обязался признать польского короля своим верховным государем. Свидригайло признал достоянием короны еще оставшиеся у него области, а именно Киев с прилегающей землей и Луцк с Волынью. Взаимное соглашение было заключено 26 октября 1436 года959. Были назначены Винцентий из Шамотул, каштелян мендзыжецкий, и Ян из Сенна, каштелян войницкий, начальник крепости Олеско, чтобы жить при Свидригайле в Луцке и представлять верховную власть короны над этими землями.

Сигизмунд около того времени ударил на Киев, однако воевода Свидригайла Юрша отбил его. Другое крыло войск Сигизмунда ударило на Луцк. Пришло объявление со стороны короны, что литовские войска, наступающие на эту землю, вступят в войну с поляками, по той причине, что Луцк и принадлежащая к нему область стали достоянием короны. Литовское войско отступило. Об этих событиях Свидригайло писал магистру Немецкого ордена 27 сентября 1437 года.

Сигизмунд через своих послов жаловался на сейме в Серадзе, что Польша поддерживает его заклятого врага, человека мятежного духа, сама жизнь которого есть опасность для Литвы. Литовские послы напоминали панам-советникам записи, которые поляки составили и в которых клялись с Сигизмундом при вступлении этого князя на литовский престол. Они желали передачи Луцка и прочих городов, оставшихся в руках Свидригайла, и грозили разрывом заключенного союза и единства, если Польша не выполнит торжественных обязательств. Поляки уступили. — Сигизмунд позволил виленскому воеводе Довгерду присягнуть обещанием, что после его смерти он не отдаст виленских замков никому, кроме Владислава, короля Польши, и его наследников. Михаил, его сын, должен остаться лишь при Троках и прочих отцовских владениях и после смерти отца вместе с Литвой подчиняться верховной власти польского короля и его наследников. За такие условия, передававшие в случае смерти Сигизмунда Литву короне, поляки оставили Свидригайла и выдали 6 декабря 1437 года в Гродно запись, которой отказываются от перемирия и всяких сношений со Свидригайлом, обещают не оказывать ему никакой помощи и обязуются отозвать всех польских рыцарей, которые находились у него на службе960.

Польские послы обещали в этом документе от имени короля, что он будет всеми своими силами преследовать своего дядю Свидригайла961. — Однако еще в феврале, апреле и мае 1438 года Свидригайло пребывал на Волыни и жил в Луцке, как это удостоверяют достоверные документы962. Он именуется еще великим князем литовским и русским, в другом документе — лишь князем русским. При нем находятся князья Иван Путята, Иван Романович и шляхетные паны Монивид, староста подольский и кременецкий, Юрша, воевода киевский, Ян Войницкий, староста луцкий, Юрий, придворный маршалок, Козарин, маршалок Луцкой земли, Петр Мышчич, кухмистр, Маско Гулевич, Иван Гулевич, Хохлевский, Иван Волотович, Иван Черный, Иванко Мукосеевич, Гаврило Щило и проч. другие. Это были оставшиеся верные слуги Свидригайла. Достоинства без доходов, староства частью без земель и надежда, еще не вовсе потерянная, как о том свидетельствует переписка с рыцарями963, — вот все, что осталось Свидригайлу от его блестящего положения и счастливых дней. Он раздавал оставшиеся у него села верным слугам по феодальному праву.

Кажется, Свидригайло раздал все, что имел, до последнего, и у него ничего больше не осталось. Прибывшему из Северщины Богушу он поэтому ничего не дал, но обещал дать ему в будущем какое-то значительное обеспечение964. Но не об одной лишь шляхте помнил Свидригайло. В городе Кременце, как и в других городах на Руси, жили русины, ляхи, немцы, волохи, армяне и татары. Король учредил в этом городе войтовство. Войт был обязан служить на войне с двумя стрелками и судить всякие проступки. Князь определял поземельный сбор и доход от присужденных денежных штрафов, поступавший большей частью в княжескую казну, а меньшей частью назначенный на обеспечение войтовства. Новые установления, опиравшиеся на магдебургское право, столкнулись здесь, рядом со старыми порядками ленного права, в том уголке Волыни, где укрылся Свидригайло, и угасающую самостоятельность оставшейся у него части русского Владимирского княжества он еще силился поддержать. Наконец Свидригайло не чувствовал себя в безопасности даже в Луцке на Волыни, тем более что и Сигизмунду его жизнь казалась опасной. Свидригайло опасался за себя и оставил Луцк, узнав об обязательствах, данных поляками в Гродно. Он выбрался в Волощину, а вера в его бедность и сиротство была так распространена, что сложилась сказка, будто Свидригайло, скитаясь по Волощине, поступил на службу к какому-то богатому волоху и пас его отары965.

Примечания

  1. Bychowca rękopism (chronika) str. 47.

    К тексту
  2. Długosz L. XII. p. 692.

    К тексту
  3. Krommeri inventarium.

    К тексту
  4. Stryjkowski ks. XVII. str. 552.

    К тексту
  5. Stryjkowski: «po śmierci Zygmunta Korybuta w bitwie pod Wielkomirem odpiera Jagejle (Teodor Korybut), porażony poddaje Kamieniec, Bracław, sam musiał poprzestać na Zbarażu, Wiśniowcu, Kłodnie i Zmulincach» («после смерти Сигизмунда Корибута в битве под Вилькомиром (Феодор Корибут) отражает Ягелло, разбитый, сдает Каменец, Брацлав, а сам должен был довольствоваться Збаражем, Вишневцом, Колодным и Жмулинцами»).

    К тексту
  6. Narbutt T. VII. str. 207, apud Kotzebue, Swidr. — Письмо Свидригайла к великому магистру от 27 сентября 1437 года. Stadnickiego Syn. G. T. II. str. 198: «adhaesimus serenitati suae cum omnibus castris, subditis terris et dominiis, quae possidemus et domini Poloni et signanter terrarum Russiae dignitarii, contra quoslibet inimicos consilia et auxilia dare ac facere se inscripserunt» («мы присоединились к его светлости со всеми замками, подвластными землями и владениями, которыми владеем, и паны поляки, особенно сановники земель Руси, письменно обязались давать и оказывать совет и помощь против любых врагов»).

    К тексту
  7. Codex diplom. Poloniae Varsaviae.

    К тексту
  8. Ibidem: «quin imo ipsum Swidrigail pro posse infestabit et persequetur» («более того, он будет по мере сил тревожить и преследовать самого Свидригайла»).

    К тексту
  9. Акты Западной России, жалованная грамота литовского князя Свидригайла кухмистру Петру Мышчичу, т. I, стр. 48. Грамота Свидригайла Тимофею Богушу, т. I, стр. 49, и пожалование войтовства в Кременце Юрку.

    К тексту
  10. Narbutt T. VII. str. 212.

    К тексту
  11. Акты Западной России, т. I, стр. 49.

    К тексту
  12. Stryjkowski.

    К тексту