Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

44. О правлении Владислава Опольского на Руси

Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Русский перевод.

Приступим теперь к рассказу о судьбах Галицкой Руси, которой после смерти Казимира (с 1372 года) владел Владислав, князь опольский. В Галицко-Владимирской Руси после смерти князя Казимира последовали большие движения, направленные против нового порядка. О движениях иного рода история умолчала, упоминая о них в общих словах, и лишь подробнее рассказала нам о движениях, происшедших после смерти Казимира в религиозном отношении. Исповедники православия, подобно разлившейся реке, наполнили края. Многие епископы латинского обряда отступились от римской церкви и вернулись в православие. Не стало поэтому ни епископов, ни пастырей, ни приходских, ни кафедральных церквей латинского обряда, ни доходов, которыми их наделил Казимир, и лишь малое число жителей, верных католицизму, осталось на Руси526. Это движение произошло под натиском литовцев и стоит, по всей вероятности, в связи с событиями, последовавшими после смерти Казимира на Волыни. Мы видели, что Литва вытеснила поляков из Владимира, что Юрий Белзский, пределы которого примыкали к подвластной Польше Галицкой Руси, решительно встал на сторону литовцев. Литовские князья выступили в то время на Руси сильнее и грознее, и если они не намеревались или не могли из-за крепости городов, численности гарнизонов и пр. завладеть Галицкой Русью, то их ободряли успешные выступления жителей, противившихся здесь нынешнему владельцу. Общность языка и веры притягивала Галицкую Русь к прочей Руси, которая подчинялась Литве. С прескорбным сердцем смотрели на такие перевороты венгерский король Людовик и князь Владислав Опольский. Оба, исполненные одного и того же духа благочестия и преданности апостольскому престолу, считали долгом правителей распространять католицизм. Их согревал религиозный дух пропаганды, поэтому оба князя по собственному убеждению принимали меры, чтобы восстановить и утвердить то, что разрушили неприязненные движения после смерти Казимира. — Владислав Опольский занял русские города своими гарнизонами, которые привел с собой из Силезии. Пребывая при дворе Людовика, венгерского короля, он сопровождал его в поездках в Польшу и не раньше 1372 года вернулся на Русь, с торжеством въехал во Львов527, избрал Львов своей столицей и пребывал здесь до 1379 года. Владиславу при вступлении на княжеский стол в Галицкой Руси было больше сорока лет528. Исполняв в Венгрии должность палатина, он прибыл на Русь уже с опытом и слыл справедливым человеком и князем, правящим в духе Казимира Великого. Он поддерживал низшее сословие и брал его под защиту от своеволия бояр, которых принуждал повиноваться правилам и законам. Поэтому как в Польше, так, вероятно, и здесь он снискал себе любовь бедных и ненависть вельмож529. Прежде всего Владислав, поддержанный влиянием Людовика, старался восстановить католицизм на Руси, так много претерпевший от народного движения. В 1372 году он представил папе печальное положение католицизма на Руси, просил об учреждении постоянных кафедр и о наказании отступивших от веры епископов и пр.530. По просьбе львовских мещан, большей частью немцев, исповедовавших латинскую веру, он выпросил у папы в 1373 году для францисканцев привилегию, чтобы им было позволено совершать все таинства для верных и для вновь крещенных в латинскую веру русинов с преимуществами, обычно даруемыми миссионерам531. Папа склонился к исполнению просьбы Владислава и поручил архиепископу гнезненскому и епископам плоцкому и краковскому рассмотреть дело между францисканцами и любушскими епископами, которые еще с XIII века считали себя законными русскими епископами и противились учреждению постоянных епископий, а также пожалованию францисканцам преимуществ и чрезвычайных привилегий532. На основании представлений, сделанных епископами гнезненским, краковским и плоцким, папа решил спор между францисканцами и любушским епископом. В булле от февраля 1375 года папа Григорий объявляет, что церкви в Галиче, Перемышле, Владимире и Холме являются кафедральными, а Галицкое епископство — митрополичьим, освобождает их от юрисдикции любушских епископов и призывает архиепископа гнезненского и епископов плоцкого и краковского подыскать честных мужей, которые знали бы язык тех краев или по крайней мере были бы способны ему научиться. Таких мужей он обещает поставить епископами при вновь утвержденных кафедрах533. К такому решению спора в пользу францисканцев привели представления и просьбы Людовика и Владислава Опольского. Францисканцы добивались утверждения кафедр в главных городах на Руси как в интересах церкви, так и в интересах своего ордена. Папы еще при Казимире избирали епископов из членов францисканского ордена. Владислав, князь опольский, представлял папе, чтобы вновь утвержденная митрополия латинского обряда была перенесена во Львов по той причине, что ее прежняя столица Галич слишком далеко отстоит от прочих епископий, не обнесена каменной стеной и потому подвержена набегам и грабежам литовцев, соединенных со схизматиками, то есть исповедниками православия, с одной стороны, и татар — с другой534. Это были, по всей вероятности, крымские, или перекопские, татары, которые были усмирены Ольгердом в 1363 году, а теперь снова поднявшись535 из упадка и окрепнув, в согласии с галицкими недовольными нападали на Галицкую Русь. Владислав Опольский говорит в своем представлении, что Львов — главный и значительный город Русской земли, что он (в отличие от Галича) обнесен стенами и сильно укреплен иными укреплениями и что он многолюден. Папа поручает архиепископу гнезненскому и епископам краковскому и плоцкому удостовериться, действительно ли город Львов обладает всеми свойствами, необходимыми для того, чтобы в него могла быть перенесена из Галича архиепископская кафедра. По-видимому, пока представления Владислава не достигли желаемого результата. Он наделил Галицкое архиепископство латинского обряда десятиной, доходом с соляных варниц в Дрогобыче и Жидачеве и десятиной с городских пошлин во Львове. Сверх того он подарил митрополии латинского обряда свой дом во Львове, расположенный в верхней части самого города, и города Рогатин, Олеско и Тустань, которые в ту пору еще были собственностью галицких князей. Францисканцы во Львове приобрели костел Св. Креста, при котором после перенесения митрополии латинского обряда из Галича во Львов архиепископы долгое время жили, пока еще не была готова кафедра, которую основал Казимир и постройка которой при Владиславе Опольском уже значительно продвинулась. Старания римских пап о распространении католической веры простирались из этих краев далеко за пределы Галицкой Руси. Во Владимире была утверждена кафедра так же, как и кафедры Холмская, Перемышльская и Галицкая, хотя Владимир лежал вне Галицкой Руси и принадлежал к владению Любарта Гедиминовича. В 1375 году папа Григорий поручил архиепископу гнезненскому и епископам краковскому и плоцкому удостовериться, являются ли церкви в Луцке, Турове и Киеве приходскими или кафедральными, и, удостоверившись, донести об этом папе536, поскольку папа и в этих городах намеревался учредить епископства латинского обряда. Имел ли папа какую-то надежду, что литовские князья, которые в 1373 году заявили о готовности принять латинскую веру, не будут противиться введению новых епископов, или же он уповал на деятельность миссионеров францисканского и доминиканского орденов, которые рано или поздно, но обычно с хорошим успехом доводили на Руси до конца заранее обдуманные церковные дела, того не скажем. Следует заметить, что доминиканцы в то время развили на Руси большую деятельность. В 1378 году уже существовали францисканские монастыри во Львове, Каменце, Смотриче, Ланьцуте (это была немецкая колония при Казимире), Перемышле и Серете537.

На Подолье с 1363 года княжили Кориатовичи Юрий, Александр и Константин. Четвертый, Феодор, княжил в 1360 году на Венгерской Руси, в Мукачеве. После смерти своего отца Кориата он вернулся в Литву и принял княжение в отцовском Новогрудке. Константин крепко держался православия. Говорят538, что Казимир — по моему мнению, вероятнее, Людовик, ибо дочери Казимира были уже давно выданы замуж, — призвал Константина в Краков и намеревался выдать за него дочь и по своей жизни посадить его королем при условии, чтобы он оставил православие и обратился в католическую веру. Константин ездил в Краков с охранной грамотой, но не захотел отступить от православной веры, уехал опять в свое государство и там, на Подолье, умер. Другой Кориатович, Юрий, также крепко держался православной веры. Его призвали к себе валахи на господарство.

Под влиянием Людовика, короля венгерско-польского, папа основал епископство в Серете (в Молдавии) и назначил духовника польской королевы Елизаветы первым серетским епископом. Этот епископ, по имени Андрей из Кракова, герба Ястшембец, присутствовал на съезде епископов в Унееве в 1376 году. Епископство в Серете было подчинено гнезненскому архиепископу. В Мултании правил Лацко, сын Саса, потом Богдан, наконец Петр, сын Мушаты, а в Валахии — Влайку и Дан. Молдавский воевода Лацко принял латинскую веру. Догадываются, что партия бояр, верно стоявшая за православие, недовольная этим, призвала Юрия на молдавское господарство. Позднее это опасение молдавских бояр оказалось безосновательным. Латинская церковь не смогла пустить корни в Валахии; тогда бояре не только оставили Юрия, но, по литовскому источнику539, отравили его.

Не знаю, были ли прочие Кориатовичи латинского или восточного обряда, но положительно утверждать можем, что Феодор благоволил латинскому обряду. Этот князь, когда еще княжил на Венгерской Руси, кроме василианского монастыря на горе в Мукачеве учредил костел и госпиталь для католиков в Берегсасе, близ Мукачева. Юрий упоминается еще в 1366 году в вышеприведенном соглашении. Александр Кориатович учредил доминиканский монастырь в Смотриче и наделил его пожалованием ланов и мельниц (1375)540. Александр княжил в Каменце. Папа Григорий в письме от января 1378 года называет Александра князем Каменецким на Руси, хвалит Александра за то, что он почитает папу и латинскую веру, исповедует ее и по мере своих сил защищает ее от вероломных татар и пр.541. Здесь папа разумеет перекопских татар, которые опустошали Подолье и даже, как упоминается в булле 1375 года, угрожали Галичу. Александр уже много лет боролся с неверными. Наконец он был ими убит, по всей вероятности в открытом сражении, и пал на поле битвы как верный друг поляков и латинской веры. Константин Кориатович жил еще в 1388 году.

Земли, на которые распалась Галицко-Владимирская Русь, еще состояли в тесных торговых отношениях. Через Владимирскую и Галицкую Русь ходили купцы из Польши и немецких городов в Татарию. В 1379 году Димитрий, Божией милостью великий князь в Луцке, то есть Любарт, с одной стороны, и львовские горожане — с другой, взаимно дают друг другу письменное заверение, что склад товаров останется во Львове, Владимире и Луцке и что согласно прежним привилегиям купцы на пути в Татарию обязуются не миновать этих городов. «Если польский король, — говорит Димитрий, — будет пропускать купцов из Польши и немецких городов в Татарию через какую-нибудь из своих областей, то и я пропущу их через какую-нибудь из моих областей», и тогда львовяне Димитрию, а Димитрий львовянам вернут свои письменные грамоты, которыми они обязались взаимно соблюдать свои торговые интересы542.

Сохранились привилегии: одна 1372 года, изданная Владиславом Опольским в Саноке543, другая 1373 года, изданная Людовиком в Пресбурге544. Первой привилегией даны торговые свободы торуньским купцам на всем пространстве Галицкой Руси, подвластной Владиславу Опольскому. Второй привилегией признаны торговые свободы львовских купцов, которые, проезжая из Галицкой Руси в Польшу и Венгрию, с незапамятных времен платили лишь обычную пошлину, а от всяких иных поборов были свободны. Из привилегии, изданной в 1372 году в Саноке, мы узнаем, что торуньские купцы на торжищах русских городов пользовались переводчиками (interpraetes) и либо сами, либо через их посредство продавали свои товары.

Впрочем, из документов, оставшихся от времен Владислава Опольского, мы узнаем еще кое-что и о делах иного рода Владислава на Руси, и о внутреннем устройстве Галицко-русского княжества. В 1372 году Владислав подарил Львову пустые пространства, лежавшие по обоим берегам Полтвы. В грамоте545 явственно отличаются свободные горожане от русинов, которые подлежали юрисдикции княжеского чиновника. Следовательно, русины жили тогда во Львове еще без всякого смешения с другими народами, за пределами города. Владислав Опольский наделяет в 1373 году Ярослав ста франконскими ланами. Он перенес город Ярослав на другое место и даровал ему магдебургское право546. При Владиславе Опольском в Галицкую Русь во множестве прибыли караимы и евреи. Караимы — это евреи из Крыма, которые во времена великого князя Ольгерда, в 1363 году, вследствие похода этого великого литовского князя в Крым, в большом числе вышли из Крыма и, гостеприимно принятые литовскими князьями, поселились прежде всего в волынских городах, а именно в Луцке547. Русины владели землей по русскому обычаю, немцы и города были наделены ланами по немецкому праву. Поля, нарезанные по немецкому праву, тянулись сплошными загонами без перерыва и делились на ланы по той мере, сколько можно было вспахать плугом за день. Поля и луга, которыми владели по русскому обычаю, были разделены на загоны, а загоны — на паи, и владели ими паями. Еще и поныне большая часть русских сел таким образом владеет своими землями. Земля каждого села различается соответственно своему положению, свойствам почвы, влиянию солнца, ветра, воды — на ближнюю и дальнюю, худую, среднюю и лучшую. Священник и каждый другой хозяин имеет свой пай в ближней и дальней, худой, средней и лучшей части. Немецкое право владением ланами сплошными загонами улучшает хозяйство. Владение по русскому обычаю раздробленными и разбросанными паями затрудняет хозяйство, однако служит и доказательством того, что присвоение и заселение земель русскими селянами восходит к глубокой старине, когда в общине каждый человек был равен другому и не было строгого разделения между сословиями. Этот способ владения доказывает великую справедливость в разделе недвижимого имущества и точное, основанное на опыте знание свойств земли.

В 1378 году (Владислав) пожаловал войтовство (солтыство) в Радымне некоему Яську из Мазовии548. Солтысы ставились в селах, которым было даровано магдебургское право. Солтысы обычно наделялись за исполнение должности ланами и иными доходами (например, чиншем, правом ставить мельницы и пр.). Они судили дела, выставляли на войну соответствующее число копейщиков, следили за правами кмета, а также и за тем, чтобы кмет исполнял все повинности, посредничали между владельцем и общиной и пр. Солтыство переходило от отца к детям и могло быть свободно продано и куплено. Владислав раздавал целые области и села своим верным слугам. В 1373 и 1374 годах он дарит так волости и села над Прутом в Коломыйском округе549. В 1375 и 1378 годах он наделяет области и селения, лежащие около Самбора, Львова и Ярослава. Наделенный селом (Бужковичи) обязался платить с каждого дома по два больших гроша ежегодно и по обычаю прочих русских бояр идти за князем на войну с одним копьем550.

Из грамот Владислава Опольского, которыми подтверждаются покупка и продажа сел, мы узнаем, что русины, армяне и немцы владели селами, которые продавали по своему усмотрению. Покупка и продажа этих сел совершались с княжеского утверждения.

При Владиславе Опольском в крае различаются должности; а именно упоминается в 1376 году Андрей, русский староста (capitaneus)551, Петр Гумпрехт (palatinus), перемышльский староста552, Петр Арменкнехт, сборщик львовской пошлины (theloneator Lemburgensis), Иоанн Шоф, княжеский маршалок, и пр.

Кроме того, вообще упоминаются следующие звания: barones (бояре), terrigeni (землевладельцы), nobiles (шляхтичи), milites (воины), clientes (приближенные), woiewodae (судебные чиновники), tribuni (заступники), advocati (какие-то местные чиновники), consules (советники), cives (мещане), sculteti (солтысы)553. Знаком владимирско-луцкого князя был лев, идущий слева направо554. Знаком Галицко-Львовского княжества был лев (на щите), вздыбленный и идущий на задних лапах. Кроме этого краевого герба Владислав Опольский употреблял свой родовой герб; а именно на печати изображены щиты: на одном — одноглавый орел, на другом — колесо, переломленное о четырех спицах, на третьем щите изображен русский лев. Сам князь представлен на ней как пожилой, сухощавый человек. Голову его покрывает шляпа с загнутыми полями. Князь сидит в кресле, а в правой руке держит меч. — На восьмой день после праздника Иордана (Богоявления) 1379 года Владислав пребывал уже не во Львове, а в Велюне.

В 1377 году умер племянник покойного Казимира Великого Казимир, князь щецинский. Он владел землями Добжинской, Быдгощской и Плоцкой. Казимир был женат на дочери литовского князя Кейстута, а после ее смерти женился на дочери Земовита, князя мазовецкого. Казимир не оставил никаких детей, поэтому Добжинская и Быдгощская земли вернулись к короне555. К этим краям, отошедшим к короне, Людовик присоединяет Гневковскую землю, которую Казимир купил у Владислава Мазовецкого, монаха, прозванного Белым. Добжинская и Быдгощская земли составляли главную часть Куявии. Быдгощская земля прежде называлась Вышгородской. К Гневковской принадлежали также Иновроцлавская земля и замки Сарлей и Злотория. Все эти земли, которые мы здесь перечислили, за исключением городов Вальч и Слоховия, то есть земли Добжинскую, Быдгощскую и Гневковскую с их принадлежностями и замками, Людовик дает Владиславу Опольскому в обмен на Галицко-Львовскую Русь. Владислав получил вышеупомянутые земли на наследственном праве с тем условием, чтобы он обещал послушание королю и чтобы эти земли при отсутствии мужского потомства снова вернулись к короне.

Как же объяснить себе то явление, что князь добровольно отказывается от обширного княжества и самостоятельности в обмен на земли, подлежавшие польскому королю как верховному государю? Плодородная Галицко-Львовская Русь, чрезвычайно важная в торговом отношении, обеспечивавшая своему князю блестящее положение среди соседних князей-суверенов, не привлекала Владислава Опольского; спросит читатель: почему?

Галицко-Львовская Русь была очень беспокойным государством, то есть ее жители, а особенно бояре, были склонны к смутам и не любили Владислава Опольского, поскольку он был чужеземцем и латинской веры. Русские бояре держались православия; религиозная пропаганда, поддерживаемая Владиславом, наполняла умы русских бояр тревогой, они видели, что православие уступает римской вере. Чуждые элементы все глубже укоренялись на Руси, и люди не русские, а иноземные владели недвижимыми имениями и занимали высокие должности. Гарнизон, состоявший из силезцев, был размещен по главным русским городам. Владислав расширял городские привилегии, поддерживал торговлю, защищал простого холопа от грабительства бояр и вельмож и раздавал селения, области, ланы и пространства, составлявшие часть княжеского имения. Такая деятельность не могла понравиться русским боярам. Они входили в заговоры с литовцами и татарами и поддерживали набеги этих народов на край, а именно на тогда еще не укрепленный Галич. Один из важнейших источников рассказывает556, что Владислав пришел к убеждению, что беспокойное Русское государство вследствие непрестанных набегов литовцев невозможно удержать в покое. Он, любитель мира, тосковал по миру и поэтому отрекся от Русского княжества грамотой, выданной в Велюне в октаву св. Богоявления 1379 года, освободил жителей этого княжества от присяги верности, которую они ему принесли, и отдал их в послушание Людовику, королю венгерско-польскому. Обменяв Русское княжество на более приятные ему области, Владислав еще не отказался от некоторых городов и областей на Руси, которые он приобрел покупкой или каким-либо иным способом как собственную и неотчуждаемую собственность. Из городов ушел гарнизон Владислава Опольского; на его место стражу в замках и городах приняли венгерские войска, а именно в Кременце, Олеско, Лопатине557, Снятыне, Рогатине558, в Перемышле, Ярославе, Городке, Теребовле, Галиче и в обоих замках города Львова559.

Примечания

  1. Skrobiszewski, vitae praesulum Haliciensium: Rescriptum Gregorii XI.

    К тексту
  2. Zubrzyckiego kronika miasta Lwowa. Lwów 1844. str. 42.

    К тексту
  3. Его родители поженились в 1325 году.

    К тексту
  4. Anonymus Gneznensis T II. p. 120.

    К тексту
  5. Epistola Gregorii papae «intelleximus per relationem quorundam» («мы узнали из донесения некоторых») и т. д. Stadnickiego Synowie Gedym. T. II. str. 71.

    К тексту
  6. Skrobiszewski u. s., privilegium de a. 1373.

    К тексту
  7. Theineri monum. T. I. p. 712—713.

    К тексту
  8. Theineri T. I. p. 713: «de personis idoneis scientibus idioma partium praedictarum nos informare curetis» («позаботьтесь сообщить нам о подходящих лицах, знающих язык вышеназванных краев») и т. д.

    К тексту
  9. Theineri monum. ibidem.

    К тексту
  10. Hammer-Purgstall S. 382: «Великий мор в Монгольской Орде в 1374 г.» S. 383.

    К тексту
  11. Theineri T. I. p. 718.

    К тексту
  12. Supplementa ad historica Russiae monumenta XXXIV.

    К тексту
  13. Bychowca chronica str. 19.

    К тексту
  14. Bychowca chronica ibidem.

    К тексту
  15. Stadnicki S. G. T. II. str. 69.

    К тексту
  16. Theineri monumenta T. I. p. 748.

    К тексту
  17. Zubrzycki, kronika miasta Lwowa. Lwów 1844. str. 50. nota 50; грамота, писанная по-немецки на пергаменте.

    К тексту
  18. Voigt, codex dipl. Prus. T. III. p. 143.

    К тексту
  19. Zubrzyckiego kronika str. 43.

    К тексту
  20. Zubrzyckiego kronika miasta Lwowa str. 491, документ B.

    К тексту
  21. Balinskiego i Lipinskiego starożytna Polska T. III. st. 652.

    К тексту
  22. См. «Исторический сборник» Галицко-русской матицы, т. II.

    К тексту
  23. Lipińskiego i Balińskiego starożytna Polska. T. III.

    К тексту
  24. Codex diplomaticus Poloniae, wydany w Warszawie.

    К тексту
  25. «Повесть» Зубрицкого о Червонной Руси, ст. 177. 176.

    К тексту
  26. Naruszewicz, документ 1378 года, кн. XVI, стр. 90. Другой документ 1376 года из архива города Львова — пожалование ланов немцу Стехеру. Зубр. «Повесть о Ч. Р.», с. 178. 179.

    К тексту
  27. Zubrzyckiego kronika miasta Lwowa, документ p. 13.

    К тексту
  28. Документ об отречении 1379 года в «Хронике Львова» Зубрицкого, с. 47. 48.

    К тексту
  29. Вышеупомянутый документ Димитрия Луцкого был издан во время Людовика, вскоре после отречения Владислава: «gegeben ist der Brief an dem achten Tage heiligen herrn Sente Mertins des werden bischofs nach unsers Herren geburt 1379 zu Luczk» («дана грамота на восьмой день святого господина Мартина, достойного епископа, по Рождестве Господа нашего 1379 в Луцке»).

    К тексту
  30. Аноним, т. II, p. 119, добавляет «etiam Belz» («также Белз»), будто бы и Белз в прежние годы был пожалован Казимиру Щецинскому.

    К тексту
  31. Аноним, т. II, p. 119: «Владислав, сын Болеслава Опольского, князь и господин всей Руси, приверженец мира и неутомимый его искатель, видя, что беспокойное владение Русью из-за нападений литовцев невозможно удерживать в мире» и т. д.

    К тексту
  32. Krommer.

    К тексту
  33. Стрыйковский приводит Каменец, вероятно, ошибкой вместо Кременца, а Городло — ошибкой, быть может, вместо Грабовца.

    К тексту
  34. Что замки и города Перемышль, Ярослав, Городок, Галич, Теребовля и Львов были заняты венгерскими гарнизонами, я заключаю из следующих слов Длугоша под 1390 годом: Ядвига «в короткое время овладевает замком Перемышль, Ярославом, Городком, Галичем, Теребовлей, городом Львовом и замком на горе и всеми замками Руси — либо взяв их штурмом, либо при добровольной сдаче венгерского воина Бебека, верности и управлению которого они были вверены ее отцом Людовиком, королем Польши и Венгрии».

    К тексту