Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

86. О смерти Михаила Сигисмунтовича и нападахъ Татаръ на Русь въ р. 1452, 1453

Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Оригинал на галицком «язычии».

Коли Литовцѣ съ Поляками межи собою о землю луцку и о прочіи права естественни спорили, пригнѣтали землю рускую розлични нещастя.

Князь Михаилъ Сигисмунтовичь суперникъ Казимира, проживалъ въ Москвѣ. По заключеню мира межи Москвою и Литвою, опустила Москва сего князя. Ôнъ переховывалъ ся по манастырахъ, „и будучи ему въ однôмъ монастырю и слухаючи обѣднѣ, игуменъ не любяше его и дасть ему вельми лютую отраву, ядовитую въ дори (т. е. въ просфорѣ) и ôнъ скоро укусилъ и съѣлъ и тутъ же палъ и издохъ. И игуменъ боячи ся того, што такъ въ борзо умеръ, и самъ вкуси и тутъ же умре, и такъ ся конецъ сталъ Михайлушку Сигисмунтовичу“1049. Тое собыло ся еще року 1452.

На просьбу изъявлену еще передъ скономъ Сигисмунта, тѣло его привезено до Литвы и въ тое самое время съ тѣломъ Свидригайла въ архикатедральнôмъ костелѣ въ Вильнѣ похоронено. Розлично толкуютъ причину смерти того нещастного князя.

Въ тое время возсталъ противу Василію Василіевичу, великому князю въ Москвѣ, князь Шемяка вспираный потаемно черезъ Литовцей.

Ôнъ надѣялъ ся помочи у Литвы и пребывалъ въ Новгородѣ. Реченый игуменъ, отроившій Михайлушку малъ быти его приверженцемъ. Отравчикъ убоялъ ся мести матери великого князя Василія, Софіи, рôдной тетки Михаила Сигисмунтовича, прото отроилъ ся самъ, щобы избѣгнути мести, коли увидѣлъ що отруя скоро скутковала и не можно было укрыти ся передъ справедливымъ подозрѣньемъ. Однакожь хотяй умеръ Михайлушко, возбудившій татарского хана Сейдъ-Агмеда противу Казимиру, напады Татаръ на землѣ рускіи пôдвластніи коронѣ не уставали.

Поляки знали добре о недобрôмъ розположеню Татаръ къ нимъ и що нещастье ôтъ стороны Татаръ рускимъ краямъ пôдвластнымъ Польщи угрожало. Прото постановилъ король Казимиръ Іоана зъ Чижова, каштеляна и старосту кракôвского и Іоана зъ Тачина воеводу кракôвского воеводами надъ войскомъ, которое мало устроити ся противу Татарамъ для охороненя краѣвъ рускихъ ôтъ ихъ нападôвъ. Король выплатилъ реченымъ высокимъ урядникамъ кôлька тысячей гривенъ съ тымъ припорученьемъ, щобы собрали войско вправное и до бою приспособленое зъ Польщи и всѣ потребы до защиты краѣвъ рускихъ и до вôйны съ Татарами предъуготовили. Такожь припоручилъ король землянамъ Руси и Подôля и воеводѣ молдавскому Александру, который тогды знать по изгнаню Богдана володѣлъ Молдавіею, щобы приспѣли на помôчь войскамъ польскимъ, имѣючимъ вооружити ся противу Татарамъ. Но еще соймъ въ Сѣрадзи не окôнчилъ ся (соймъ розпочалъ ся былъ 24. Серпня 1452), коли татарскій ханъ небытностію панôвъ польскихъ пребываючихъ тогды въ Сѣрадзи и участвуючихъ въ спорѣ съ Литовцями воспользовалъ ся.

Татары вдерли ся на Русь и поступили ажь въ глубѣ землѣ галицкои пôдъ Львôвъ1050. Жителѣ краю хоронили-сь звычайно въ тыхъ временахъ въ лѣсахъ и ущеліяхъ гôръ передъ Татарвою и тогды (въ мѣсяци Серпню) повыходили были на чистое поле, щобы зъ плодородной землицѣ богатіи плоды собрати. Татары захвачали всѣхъ безъоруженыхъ людей, забивали немовлята и старцѣвъ, а молодь подôбно быдлятамъ въ яссиръ упроважали. Щобы якъ найбôльше людей полонити, брали ся Татары на способы. Они прельщали жителей. Нѣбы уже удоволивши ся захваченымъ полономъ ôтходили. Бѣднй жителѣ убѣгшіи въ скрытіи мѣстця думали, що уже минула гроза татарская, повертали снова на поля, щобы собрати принаймѣй остатокъ позôставшого жнива, и такъ забезпечити ся передъ голодомъ. Бо якая-жь ихъ будучнôсть, еслибы обдертыхъ зъ всякого имѣня и лишеныхъ засобôвъ, хоть скупое жниво не было засилило. Татары ино того бажали и увѣдавши, що люди вышедшіи зъ лѣсôвъ и печерей сквапливо снова жатвою заняли ся, повернули назадъ и неостереженыхъ до остатку захвачали. Тую лесть повторили безбожники пять разей. Тымъ способомъ прельстили они и каштеляна Галицкого Іоана Книгеницкого и полонили возы его обладованй богацтвами, которіи ôнъ передъ Татарвою увозилъ1051. Король пôслалъ рускую шляхту съ Іоаномъ Чижевскимъ и съ Тачиньскимъ (зъ Тачина) воеводою кракôвскимъ и Волохами, щобы ôтперли Татаръ. Но нижели реченй панове вразъ съ рускою шляхтою на Татаръ зготовили-ся, Татары повернули уже были съ великимъ полономъ до орды1052.

Сказуютъ1053, що Литовцѣ именно панове Гаштольдъ и Монвидъ увѣдавши о тôй пакости татарскôй, нанасенôй краямъ коронѣ пôдвластнымъ, выправили Радивила Гостиковича до орды съ дарами и съ подякою що розорилъ край, съ которого володѣтелями борбу продолжали. Тымъ часомъ въ ордѣ собылъ ся переворотъ. Татары звергли Сейдъ Агмета зъ престола и вознесли Гаджи Герея, захватили Радивила и дары несенй Агмету и ôтобрали ему все имѣнье и одежи.

Сейдъ Агметъ убѣгъ съ своею родиною и придворною службою до Литвы. Литовцѣ, щобы узыскати собѣ пріязнь Гадши-Герея поставили хана Сейдъ-Агмета пôдъ тѣсную стражу. Такъ пребывалъ ôнъ въ Ковнѣ якъбы въ заточеню, проживаючи до глубокой старости жизнь нуждену и пренебрежену.

До щоденныхъ смутъ присоединила ся моровая зараза, которая всю Литву до крайности изтощала. Явила ся она въ Литвѣ около рождества Богородицѣ (8 Вересня) 14521054. Про недостатокъ жерелъ не можемъ точно опредѣлити, якъ далеко тая зараза въ Литвѣ пановала и чи на Волынь и Галицкую Русь была розпросторонила ся. Мнѣ видитъ ся, що голодъ и звычайніи товаришѣ голода, хоробы и зараза посѣтили Галицкую Русь по ôтшествію Татаръ, которыхъ нападъ мы теперь описали.

По упадку Сейдъ-Агмета переховывали-сь останки розсыпанои орды его по степахъ Украины. Тіи Татары скитали ся ту съ женами, дѣтьми и родинами ôтъ мѣстця до мѣстця, на конецъ въ день Воведеня (Obrzezania Pańskiego) 1453 вдерли ся на Волынь въ землю Луцку1055 и не встрѣтивши ніякого супротивленя ôтъ стороны жителей, и не найшовши жадной обороны краю, полонили множество неостереженыхъ людей, направили шествье свое къ Олеську, захватили такожь много люда, а ôттакъ повернули въ украиньскую степъ, ведучи съ собою около 9000 полоненыхъ осôбъ, которыхъ подѣливши межи себе, на торжищахъ якъ товаръ спродавали, або до обычаѣвъ татарскихъ приноровляли. Такая легкôсть въ опустошеню, такое богацтво полона ободрило розбôйничіи шайки татарскіи тои самои орды Сейдъ-Агмеда, которая по изгнаню хана въ Украѣнѣ кочевала, до нового нападу.

Оже на самъ Великдень, припадаючій тогды дня 1. Цвѣтня р. 1453 вдерли ся Татары на Подôлье. Поляки были тогды затруденй вôйною съ Іоаномъ, княземъ Освѣцимскимъ, который пустошилъ краи Польщи и на западѣ такъ свирѣпо починалъ якъ Татары на востоцѣ. Татары вторгнувши на Подôлье розпустили загоны ажь въ Теребовельскую1056 область, пустошили въ ширъ и въ здолжь и не встрѣтивши жадного супротивленя захватили множество людей обоего пола. Они приближили ся ажь до самого Львова и попалили передмѣстя1057. Городъ самъ добре укрѣпленый остоялъ ся передъ опустошеньемъ. Тымъ часомъ держатель Лящь зъ Зѣнковицъ, Іоанъ Нѣмечь зъ Латычова и Мацѣй зъ Межибожія (а ведля литовского жерела Иванъ князь Острогскій1058) собрали на борзѣ людей вооруженыхъ а то кôнныхъ и пѣшихъ, пустили ся за Татарами и настигли ихъ другого дня великодныхъ святъ въ таборѣ розложеныхъ на поли званôмъ Красново надъ рѣкою Случомъ, межи Острогомъ и Зѣнковичами, ударили нôчною порою на неостереженыхъ Татаръ, побѣдили ихъ совершенно и освободили полоненыхъ людей. Другій ôтрядъ татарскій состоячій зъ 300 людей, узнавши о потерѣ своихъ товаришей, злѣзъ зъ коней и скрывши ся ждалъ дня и намѣрялъ або тайкомъ убѣгнути, або сраженье ôтновити.

Лящь затаивши ся вытропилъ Татаръ, ударилъ на нихъ въ время самого розсвѣта, встрѣтилъ воеводу татарского, завязалъ съ нимъ личный бôй, убилъ его, почемъ устрашени Татары розсыпали ся въ бѣгство. Рицарѣ гонили за ними, многихъ убили а многихъ полонили. Тіи, которымъ подарилось убѣгнути, направили ся къ Брацлаву, принятіи были Брацлавянами нѣбы гостепріемно, но потôмъ ихъ поубивано. Може на инôмъ мѣстци но въ тое самое время, побѣдилъ Иванъ князь Острогскій, якій-то ôтрядъ Татаръ1059. Тыми побѣдами зôстали останки горды Сейдъ-Агмеда уничтожени.

Пôдля иныхъ извѣстій1060 зверженый былъ Сейдъ-Агмедъ не скорше ажь р. 1455, и убѣгъ до Кіева съ девятьми сынами. Казимиръ ôтпослалъ къ нему Андрея Одровонжа, старосту львôвского. Той увязнилъ Сейдъ Агмета и ôтпровадилъ го до Ковна. Въ Кіевѣ княжилъ тогды яко намѣстникъ Литвы князь Симеонъ. Ôнъ не супротивлялъ ся поступованю Одровонжа съ Сейдъ-Агметомъ. Жителѣ Кіева, довѣдавши ся о увязненю Сейдъ-Агмета, кинули ся на пребываючихъ Татаръ въ Кіевѣ и всѣхъ поубивали1061.

Тымъ часомъ приспѣлъ заповѣдженый срокъ для сойму въ Парчовѣ, день 3 Червня 1453. Поляки явили ся въ значительнôмъ числѣ, Литовцѣ сгромадили-сь въ Берестю, нехотѣли однакожь ѣхати до Парчова, бо мали доносы, що Поляки якій-то плянъ на ухваченье (або убитье) головнѣйшихъ предводителей литовского народа здѣлали. Прото не хотѣли пріѣхати до Парчова и лишь черезъ послôвъ пересправляли. Яко послы зъ стороны Литвы явили ся: Іоанъ Ходкевичь, намѣстникъ Витебскій, Николай Радивилъ и Пацъ, староста лѣдскій1062. Пôдля иного жерела1063: Юрій Семеновичь, Борысъ Онакъ, Андрей Жаковичь и Іоанъ Нѣмира. Може быти, що двѣ делегаціи одна по другôй, и що по одинъ разъ первіи по вторый разъ другіи выжь наведенй мужѣ въ имени Литвы въ Парчовѣ явили ся. Литовцѣ выступили съ тыми самыми предлогами, що давнѣйше. Именно желали они зверненя Подôля захваченого Поляками по смерти Витольда. Литовцѣ досвѣдчили на передидучихъ соймахъ, яко ихъ историчніи доводы, которыми доказывали, що Подôлье Литовцѣ, а не Поляки завоевали, оспорени ложными противоположенями Полякôвъ, жадного скутку не сдѣлали. На настоячôмъ съѣздѣ въ Парчовѣ примѣтилъ Борысъ Онакъ, що Витольдъ купилъ былъ Подôлье ôтъ Ягайла за 40.000 широкихъ грошей. На то ôтвѣтилъ Сбигнѣвъ, що се есть доводъ, яко Подôлье сперва не Витольду, но коронѣ прислужало и що Витольдъ держалъ тую землю на свою особу, и тая по его смерти до короля (Владислава Ягайла), яко найблизшого въ родинѣ правовитого сукцесора повернула1064.

Литовцѣ жадали еще разъ змѣны утяжливыхъ условій уніи. Поляки ôтвѣтили, що немогутъ соизволити на уничтоженье записôвъ, которіи майже пôлвѣковая древнôсть освятила. Они покликовали ся, що Польща оборонила Литву и Жмудь передъ рицарями и що для блага Литвы рицарей побѣдила. Поляки въ настоячôмъ спорѣ предлагали снова судъ полюбовный. Судію найбы Литовцѣ избрали собѣ сами, на которого сгодили бы ся: папу, цѣсаря, або которого нибудь иного зъ князей христіяньскихъ. Литовцѣ вопросили, чибы Поляки нехотѣли пристати на судъ татарского хана. Поляки поняли той вопросъ яко иронію зъ стороны Литовцей и переконали ся о безскутечности взаимныхъ умовъ и укладôвъ.

Теперь залишили Поляки переговоры съ Литовцями, замыслили оставити Парчôвъ и понудили короля, щобы созвалъ чисто польскій соймъ въ Піотрковѣ, который по укôнченю съѣзду Парчôвского року 1453 собралъ ся.

Два съѣзды въ Парчовѣ въ р. 1451 и 1453 суть до себе подôбными такъ що до предмету переговорôвъ якъ и ихъ результатôвъ. Тымъ поводовани историки одное обстоятельство, которое бôльше согласное съ исторіею сойму парчовского въ року 1453, ôтвели до сойму парчôвского въ року 1451.

„Въ годъ по коронаціи учинили панове лядскіи вальный соймъ лядскій (въ Петрковѣ) для справъ земскихъ и на томъ соймѣ вмыслили панове всѣ лядскіи, потай короля соймъ другій учинити въ Парчовѣ и штобы тамъ были всѣ панове литовскіи, властелѣ великого князства и вмыслили на томъ соймѣ литовскôмъ панôвъ литовскихъ порѣзати, а князство литовское до коруны привлащити и потомужь учинити какъ вчинили надъ паны рускими перемышльскими, позвавши ихъ до рады и тамъ порѣзали и Перемышль засѣли, и король подлугъ рады ихъ соймъ положилъ въ Парчовѣ и Ляхомъ и литовскимъ паномъ, а о томъ ему невѣдаючи, што мѣло быти, на томъ соймѣ, литовскимъ паномъ, а панове лядскіи и литовскіи до Парчова ся съѣхали по воли господаря своего, великого короля Казимира. И паномъ литовскимъ о томъ ничого же невѣдуще и первого дня и другого до рады панôвъ лядскихъ ѣздили, а на третій день на конецъ всѣхъ панôвъ литовскихъ умыслили порѣзати, и былъ некоторый Ляхъ зъ роду доброго Андрей Рогатыньскій и довѣдавши ся достовѣрно о пагубѣ литовскихъ панôвъ и потай сповѣдаетъ то литовскимъ панамъ Ивану Гаштольду и старостѣ Жомонтскому Кезгайлу и тіи панове не повѣдающе слугамъ своимъ и вмыслили такъ и просили панôвъ польскихъ къ собѣ на завтріе на обѣдъ, и просивши на обѣдъ и сами ночію въ борзѣ уѣхали до Берестя а слуги и обозы поставили для досвѣдченя на мѣстцу въ Парчовѣ и панове лядскіи о томъ невѣдуще и подлугъ умыслу своего, хотячи ихъ порѣзати и справивши людей въ числѣ не мало и послали до обозу побити ихъ и тіи люди пріѣхали и наскочили въ борзѣ на обозъ и панôвъ литовскихъ не нашли, только обозъ да слуги. И потомъ ляцки панове розмыслили ся, ижь негораздъ вчинили и такъ ся уставили и обозомъ и слугомъ ничого невчинили и ôтпустили въ борзѣ до Литвы. И ôтъ того часу стала брань великая и непріязнь межи паны литовскими и ляцкими, и ôтъ тогожь часу панове литовски сваснивши ся Иванъ Гаштольдъ воевода виленьскій, Ивашко Монвидъ, воевода троцкій, Кезгайло староста жимонтскій, Петрашь Монгердовичь маршалокъ земскій, намѣстникъ Новгородскій и сваснивши ся и гербы ихъ имъ ôтослали, а своими старыми гербами печатовати стали и много злого мыслили межи собою чинити, и король Казимиръ въ то ся пильно вложилъ и много самъ господарь о томъ мыслилъ, поки ихъ звелъ у згоду“1065. — Стрыйковскій описуючи тое событіе майже тыми самыми словами, но лучшимъ слогомъ, якъ рукопись Быховца, зъ которои мы той уступъ навели, именуе межи панами литовскими, ôтославшими гербы свои Полякамъ, такожь Радивила1066. Ôнъ розказуе, що панове литовскіи станули (передъ Парчовомъ) въ окопѣ таборомъ и що ôттамъ черезъ два дни ѣздили до Парчова до рады.

Стрыйковскій ссылае ся на 12 лѣтописей рускихъ и литовскихъ, которіи порôвновалъ и которіи той фактъ одноголосно ствержаютъ.

Выжь наведена рукопись Быховца повѣдае, що замыслъ порѣзати панôвъ литовскихъ, повзяли панове польскіи на соймѣ въ Піотрковѣ ôтбывшôмъ ся въ годъ по коронаціи. Но коронація Казимира ôтбыла ся 1447 — и въ тôмъ самôмъ року 1447 было два соймы, именно: въ Піотрковѣ; потому слѣдовалъ соймъ любельскій, на которôмъ, якъ мы видѣли, спорили Литовцѣ и Поляки о Подôлье, Волынь и о основы кардинальніи обопôльнои уніи. Въ лѣтахъ 1448 и 1449 не было бôльше жадныхъ соймôвъ вспôльныхъ для взаимного пересправляня Литовцей съ Поляками.

Оже выжь речена кроника якъ въ обще що до хронологіи не певна, такъ и ту що до року мильное подала извѣстье.

Ажь въ року 1450 ôтбылъ ся соймъ въ Піотрковѣ чисто польскій, — року 1451 ôтбылъ ся соймъ литовско-польскій въ Парчовѣ. Мы видѣли высше, що Литовцѣ пріѣхали были до Ломазъ и дальше нехотѣли ѣхати до Парчова зъ причины, що Полякôвъ о якіи то змовы на себе подозрѣвали. На тôмъ оже соймѣ, якъ сказуе Стрыйковскій, загадали Поляки осуществити плянъ на затраченье сенаторôвъ литовскихъ. Но тому противорѣчитъ поданье, що по усильнôмъ стараню и по особистôмъ вданю ся въ справу самого короля, панове литовскіи съ изъятьемъ Гаштольда съѣхали ся до Парчова и ту въ нарадахъ съ Поляками участвовали. Не можно допустити, щобы по такôмъ роздорѣ межи Литовцями и Поляками, якій наступилъ въ время парчôвского сойму, Литовцѣ такъ скоро и легко дали ся усмирити. Великое огорченье зъ стороны Литовцей требовало много времени и великихъ усилованій зъ стороны короля, щобы усмирило ся, якъ то и зъ выжь наведеного мѣстця рукописи Быховця явно, „и много“ т. е. черезъ долгое время „господарь о томъ мыслилъ, поки сихъ звелъ у згоду.“ Трудно оже вѣрити, щобы Литовцѣ ôтославши гербы Полякамъ и сорвавши съ ними еднôсть цѣлковито, — уже року 1452 на соймѣ въ Сѣрадзи, а въ р. 1453 на соймѣ въ Парчовѣ съ тыми самыми предложенями выступали и еще вѣрили въ можливôсть погоженя спора за посредствомъ переговорôвъ, еслибы уже на соймѣ въ Парчовѣ року 1451 были такую затѣю на житье найлучшихъ мужей Литвы досвѣдчили и въ слѣдство того съ Поляками рѣшительно зôрвали.

Я раднѣйше положилъ бы тое событье въ рôкъ 1453 и приписалъ бы го парчôвскому сойму ôтбывшому ся въ тôмъ роцѣ.

На той соймъ такожь Литовцѣ не съѣхали ся до Парчова, но до Берестя, т. е. може быти где то еще въ предѣлахъ землѣ Берестейскои. И тогды отримали якое то предостереженье зъ стороны самыхъ Полякôвъ о якихъ то затѣяхъ. Ôтси посылали посольства до Парчова, що согласно съ поданьемъ рукописи Быховца: „и первого дня, и другого дня до рады до панôвъ ляцкихъ ѣздили.“ — Одное лишь обстоятельство стоитъ нашому мнѣнію на завадѣ, що парчôвскій соймъ не попереджений былъ соймомъ въ Піотрковѣ, но въ Сѣрадзи. —

Може быти, що первый проектъ Полякôвъ на убитье сенаторôвъ литовскихъ возникъ въ Сѣрадзи, або на которôмъ инôмъ зъ частныхъ собраній Полякôвъ, которіи рукопись Быховца, не обзнаемлена добре съ справами обываючими ся въ Польщи, до Піотркôвского сойму р. 1447 ôтнесла. Въ прочемъ ажь на парчовскôмъ соймѣ въ року 1453 пересвѣдчено ся о безскутечности обопôльнои угоды за посредствомъ переговорôвъ Литовцей съ Поляками. Литовцѣ станули при тôмъ, що посѣдали, а Поляки залишили переговоры съ Литовцями въ той справѣ на долго, бо до р. 1463, и приступили до одностороннего усмиреня спору, на соймѣ уже чисто польскôмъ въ Піотрковѣ, собравшôмъ ся заразъ по безскутечнôмъ окôнченю сойму парчôвского року 1453. Король прибылъ ту самъ безъ всякого участія совѣтникôвъ и панôвъ литовскихъ. Долго ôнъ опиралъ ся намаганю Полякôвъ, щобы пôдписалъ грамоту потвердительну правъ и свобôдъ, такъ якъ на соймѣ сѣрадскôмъ року 1452 прирѣкъ былъ. Король согласилъ ся затверженье реченыхъ условій сдѣлати яко король польскій, а не яко великій князь литовскій. Поляки на тое не пристали. Они подѣлили ся на двѣ избы: сенаторскую и рицарскую, грозили королеви, що сконфедеруютъ ся, выберутъ собѣ иного короля и проч. Король радъ не радъ согласилъ ся и въ притомности кôлькохъ сенаторôвъ и дванацять послôвъ сдѣлалъ присягу слѣдуючого содержаня: „Я король и великій князь литовскій Казимиръ присягаю, що все ôтъ короны несправедливымъ способомъ ôтнятое по моей силѣ боронити буду, въ прочемъ всѣ городы, мѣста, и въ обще всѣ землѣ, именно: Литву, Русь и Молдавію, которіи то землѣ по моихъ попередникахъ наслѣдилъ я и которіи мнѣ принадлежатъ, николи и пôдъ жаднымъ позоромъ не ôтчужу коронѣ.“ — Сказуютъ, що такая присяга обща не изключала персональну унію и чувства Литовцей въ ничемъ не оскорбляла. Въ потвердительнôй грамотѣ вычисляютъ ся всѣ привилеи шляхотскіи и потвержаютъ ся всѣ ухвалы соймовіи: именно щобы королю придано было четырехъ радцей або такъ звану раду прибôчную (перманентну — неуступаючую), щобы Литовцей, которыхъ подозрѣвано, що причиняютъ ся до упорности короля, ôтдалено ôтъ боку его, щобы въ Литвѣ король именовалъ намѣстника, щобы король бôльше занималъ ся справами польскими якъ литовскими, щобы срôвнани были тягары публичнй обохъ народôвъ и проч.

Съ болемъ сердця допустилъ король тое стисненье своей волѣ, которое обезсиляло монархичную освящену власть и въ ничемъ до добра соединеныхъ народôвъ непричиняло ся.

Въ пôзнѣйшихъ обвѣщеняхъ обовязуютъ ся такъ Казимиръ Ягайлончикъ, якъ и его наслѣдники Александеръ и Іоанъ Альбрехтъ, що предѣлы великого княжества литовского не уменшатъ, но всѣ того великого княжества землѣ и краи, якъ ихъ по своихъ попередникахъ: Александрѣ, Витольдѣ и Сигисмунтѣ одѣдичили, стеречи и хоронити будутъ. — Такъ усталилъ ся роздѣлъ древнего Галицко-Володимирского княжества на Русь польскую и литовскую. Галицкая Русь ôтъ давна принадлежала коронѣ, и о тую спору не было. Западная часть Подôля съ Каменцемъ подôльскимъ остояли ся при Польщи, городы занятіи перше Теодоромъ Бучацкимъ повернули знать до Литвы. Восточная часть Подôля съ головнымъ городомъ Брацлавомъ зôстала оже при Литвѣ, такожь Волынь и земля Берестейская. Землю Белзкую держали князѣ мазовецкіи. Въ року 1462 вымерли потомки князя Мазовецкого, которому земля Белзкая въ удѣлъ зôставлена была. Литовцѣ упоминаютъ ся тогды у Полякôвъ о землю Белзкую и о надбужаньскіи городы, еще перше Литвѣ ôтчуженй. Поляки жадали снова ôтъ Литовцей, щобы звернули Волынь и область луцкую, котору по ихъ мнѣнію Литовцѣ неправно загорнули. Обѣ стороны остояли ся при своемъ, Польща при Белзкой земли а Литва при Подôлю и Волыни. Волынь и восточное Подôлье оставшіи ся при Литвѣ, мали своихъ урядникôвъ Литовцей, Волынцей або Подôлянъ независимыхъ ôтъ Польщи. Войска тыхъ земель творили осôбнй полки и бороли ся въ рядахъ войскъ литовскихъ. Сенаторове и епископы волыньскіи и подôльскіи засѣдали въ литовскôмъ сенатѣ.

Внутренняя борба въ Литвѣ не уставала. Одна часть Литовцей пôдъ проводомъ Монвида держитъ ся стороны короля и заступае идею тѣснои уніи Литвы съ Польщею, друга сторона Литовцей намагае ся усунути Казимира ôтъ престола великого княжества литовского и на его мѣстце вынести зятя Гаштольда, Симеона князя Кіевского, зъ роду князей Слуцкихъ на престолъ великого княжества литовского. Стороны тои держалъ ся потомокъ бодрыхъ князей Острогскихъ, Юрій (Georgius) Острогскій, а за тымъ стремленьемъ стояла бôльшою частію Русь волыньская и подôльская. Король поставляе ся межи обома сторонами въ серединѣ. Ôнъ ôтпирае всѣ намаганя Полякôвъ, желаючихъ уничтожити автономію Литвы и тіи землѣ до Польщи присоединити, а зъ другои стороны надае права и свободы польскои шляхты, дворянамъ великого княжества литовского и перетворяе постепенно цѣлый организмъ Литвы и земель рускихъ съ нею соединеныхъ на способъ устройствъ въ Польщи. Тôй политицѣ слѣдуютъ и его потомки. Королѣ польскіи и великіи князѣ литовскіи ставляютъ всенародными грамотами Литву на рôвни съ Польщею и тымъ способомъ приготовляютъ тѣснѣйшій союзъ межи Литвою и Польщею, такъ звану унію любельскую, собывшую ся одное столѣтіе пôзнѣйше, року 1569.

[Карта: Галицко-Володимирская Русь и сосѣдніи земли (Литва, Польща, Угры); градусная сѣтка 45—50° с. ш., 20—25°; штрихпунктирными линіями показаны границы. Подписи: Литва, Польща, Угры; городы Кракôвъ, Сончь, Перемышль, Львôвъ, Галичь, Теребовля, Каменецъ, Луцкъ, Володимиръ, Холмъ, Белзъ, Берестъ, Каменецъ, Кобринъ, Мѣльникъ, Дрогичинъ, Бѣльскъ, Суражъ, Гродно, Волковыско, Пинскъ, Туровъ, Ратно, Степань, Слуцкъ, Минскъ, Вильно, Ковно, Кернôвъ и др.; рѣки Висла, Бугъ, Нѣменъ, Припеть, Днѣстеръ, Прутъ, Марошь.]

Зъ литогр. инст. ставр. въ Львовѣ.

Примечания

  1. Bychowca rękopis (chronika) str. 56.

    К тексту
  2. Długosz L. XIII. p. 96. „sub tempore autem conventionis Sadachmeth exercitus, terras Russiae inopinate invasit et usque ad Leopolim grassatus est.“ a. 1452.

    К тексту
  3. Długosz L. XIII. p. 96.

    К тексту
  4. Stryjkowski ks. XVIII. str. 589.

    К тексту
  5. Stryjkowski ks. XVIII. str. 589.

    К тексту
  6. Długosz L XIII. p. 96. „ad eoque peste gravi (Lithvania) premebatur, ut homines ambulantes sedentes, dormientes, aut comedentes, subito correpti extinguerentur.“

    К тексту
  7. Długosz L. XIII. p. 105.

    К тексту
  8. Długosz L. XIII. p. 108. „circa festum Paschae in primam diem mensis Aprilis 1453 exercitus Tatarorum terras Podoliae, velut omni defensione vacuas praedandi animo et districtum Trembowlensem ingressi sunt.“

    К тексту
  9. Zubrzyckiego kronika miasta Lwowa str. 108.

    К тексту
  10. Stryjkowski ks. XVIII. str. 590. „tegoż czasu Iwan książe Ostroskie i Jan Laszcz w dzień wielkanocny Tatarów według Miechowiusza u Trembowli porazili na głowę i pobili, tak bardzo, iż żaden poganin nie uszedł, czego i Krommer lib. 22. w te słowa poświadcza: Ita ut ne unus quidem evasisse existimetur, a więźniów 9.000 nasi odbili i insze łupy.“

    К тексту
  11. Narbutt T. VIII, str. 125. Stryjkowski u. s.

    К тексту
  12. Długosz L. XIII. p. 181.

    К тексту
  13. Hammer Purgstal. Geschichte der goldenen Horde S. 397.

    К тексту
  14. Stryjkowski.

    К тексту
  15. Długosz.

    К тексту
  16. Długosz.

    К тексту
  17. Bychowca rękopis (chronika) str. 57. 58.

    К тексту
  18. Stryjkowski ks. XVIII. str. 587.

    К тексту

Карта книги: смотреть лист 470.