26. О конечнôй тѣснôй связи всѣхъ Галицко-Володимирскихъ князей съ Татарами, о пограничнôй борбѣ съ лядскими князями
Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Оригинал на галицком «язычии».
Мы замѣчаемъ, що Левъ зъ политичныхъ взглядôвъ вязалъ ся съ Татарами и часто прочей своей братіи, котора связи съ Татарами была неприхильна, такъ долго противилъ ся, поки тіи не пôйшли тою самою дорогою що и ôнъ, и съ Татарами неповязали ся. Но ôтколи и Володирскіи князѣ Володимиръ и Мстиславъ перестали гадати о таемныхъ союзахъ съ Литвою, бы за ей посредствомъ передъ Татарами въ независимости удержати ся, и ôтколи искренѣйше Татарамъ пôддались, — а Татары убезпечивши собѣ ихъ перестали къ военымъ походомъ на Литву ихъ принуджати, ôттогды и стосунки Володимира и Мстислава до Литвы ставали пріязнѣйшими.
Татары звернули свое оружіе на Польщу и на сосѣдню Венгрію. Галицко-Володимирскіи князѣ товаришили имъ найчастше саміи. Володимиръ черезъ свою болѣзнь не мôгъ товаришити Татарамъ, и посылалъ звычайно полки свои, вручаючи начальство надъ ними князю Белзкому Юрію Львовичу. — Въ тое время завязала ся была вражда и погранична борба межи гдекоторыми лядскими и Галицко-Володимирскими князями, въ которôй Литовцѣ Володимирского князя вспомагали.
Зъ земель польскихъ стыкали ся съ княжествами Галицко-Володимирскими, Мазовія и земля Краковская. Мазовія была по смерти Семовита подѣлена межи два сыны его Кондрата и Болеслава. Болеславъ посварилъ ся съ Кондратомъ Мазовецкимъ и побудилъ князя Володимирского Володимира до вôйны на Кôндрата 1279. Вôйна кôнчила-сь тымъ, що Володимиръ и Кондратъ помирили ся192. Ôттогды проживали Кондратъ и Володимиръ въ добрôй пріязни. Кондратъ зове Володимира своимъ господиномъ, который ему есть въ ôтця мѣсто и держитъ его пôдъ рукою своею; Володимиръ же ôтъ тогды помагае Кондрату противу Болеславу. Такъ ôтправилъ былъ р. 1280 войска на лодяхъ рѣкою Вислою, которіи Кондрату при зовоеваню города Гостинной вспомагали193.
Въ Краковскôмъ княжествѣ княжилъ Болеславъ Встыдливый до року смерти своей 1279. Съ нимъ вымерла старшая линія Пястовичей. Князѣ молодшихъ линій Семовитовичѣ Мазовецкіи съ Казимирчиками, и Болеславичами Великопольскими начали споръ о Краковскій престолъ. Левъ корысталъ зъ тыхъ непокоѣвъ, бы якою-то часткою въ земли Лядскôй або якимъ городомъ въ украйной Польщи заволодѣти. Въ тôй цѣли просилъ у Ногая помочи. Ногай приказалъ князямъ Волыньскимъ выступити въ поле и Льва вспомагати. Левъ и Юрій сынъ его, Володимиръ съ Мстиславомъ и сыномъ Даниломъ и рать Татарская вторгнули въ украйну Польщу. Межи тымъ зъ притязателей великокняжеского престола въ Польщи засѣлъ и укрѣпилъ ся на немъ Лешокъ Чорный зъ линіи Казимировичей. Той выступилъ противъ Льву, встрѣтилъ его на дорозѣ до Кракова и побѣдилъ въ р. 1280. Левъ вернулъ ся домôвъ съ встыдомъ. Тогды Лешко связалъ ся съ Болеславомъ Мазовецкимъ, который якъ мы видѣли, жилъ въ нелюбію съ братомъ своимъ Кондратомъ и съ Володимиромъ, княземъ Володимирскимъ.
Погранична вôйна межи Галицко-Володимирскими князями и Лешкомъ Чорнымъ продолжала ся еще черезъ якоесь время. Лешко за помочію Люблинцей взялъ украйное село руское Воинъ; по тому напалъ на городъ Льва, Переворскъ и спалилъ тойже р. 1281. Щобы Володимира Волыньского за участье въ походѣ на Польщу 1280 укарати, пôславъ Лешокъ на него полки свои, которіи около Берестя на пограничнôй рѣцѣ Кроснѣ воевали, но Берестяне ôтперли нападъ и розбили Ляхôвъ року 1281194.
Въ тôмъ роцѣ умеръ ханъ киптшакскій Менгутимуръ. По немъ слѣдовалъ на престолѣ Киптшака молодшій братъ его Тудай-Менгу. Такъ слѣдовалъ Тудаю братанецъ его, ôтъ старшого брата Бартуя, Телебуга. Ôнъ предводилъ въ время панованя Тудая войсками его. Наконецъ порозумѣвши ся съ рôднымъ братомъ и съ сынами усопшого Менгутимура зсадилъ Тудая зъ престола и началъ княжити съ трема соподвижниками своими р. 1284. Всѣ четыры прозваніи суть въ исторіи ôтъ числа ихъ тетрархами. Отколи слава и могучество Ногая взмагало ся, ôттогды уже завидовалъ Ханъ въ Сераи Ногаю. Такожь взгорѣла зависть межи Ногаемъ а воджемъ Телебугою и возпламенѣла въ ôтверту вражду ôтъ тогды, ôтколи Телебуга съ своими трема соподвижниками въ ордѣ воцарилъ ся. Еще за временъ хана Тудая р. 1282. а пôдля польскихъ жерелъ въ самъ рôкъ низложеня Тудая предприняли Ногай и Телебуга походъ на землю угорскую. По приказу воджей татарскихъ товаришили имъ всѣ князѣ Галицко-Володимирскіи, окрôмъ Володимира, который хромый на ногу, оставилъ ся вдома. Такожь ишли съ Татарами князѣ заднѣпровскіи, понеже тогды всѣ князѣ рускіи зôставали пôдъ волею Татаръ. Ногай ступалъ дорогою, которая провадитъ зъ Галиціи до Пряшова, а Телебуга ишолъ поперекъ гôръ карпатскихъ въ направленю къ верховіямъ Тисы. Той походъ кôнчилъ ся неудачею. Татары умѣли бороти ся на отвертôмъ поли въ степахъ, однакожь не знали ходити и воевати въ ущеліяхъ и по хребтахъ гôръ карпатскихъ. Незнаемôсть дороги, обманъ провôдникôвъ, слоты, снѣжниця, и въ послѣдство того возникшій голодъ и помôръ истончили полки татарскіи. Останки сразились съ Мадярами пôдъ Регичемъ, Мадяры побѣдили Татаръ195 и принудили розбитки поселити ся по Тисѣ, где еще до сего дне въ селахъ маючихъ татарское названье ихъ потомки проживаютъ. Самъ Телебуга, потерявши войско вернулъ ся домôвъ. О слѣдствахъ похода Ногая наше жерело ничого не вспоминае. Здае ся, що Ногай вразъ съ рускими князями узнавши о потерѣ Телебуги надъ Тисою безчинно домôвъ повернулъ. Въ время ôтсутствія рускихъ князей, сотоваришившихъ Ногаю на походѣ до Угоръ, нападалъ р. 1282. або 1284 Болеславъ Мазовецкій землю князя Галицкого и пустошилъ области около Щекарева (т. е. Красностава). Левъ выпросилъ ся у Ногая до дому, щобы землю свою мôгъ защищати и противу Болеслава Мазовецкого мѣры предпринимати. Володимиръ и Левъ пôслали свои полки противу Болеславу; Володимиръ призвалъ еще и помôчь литовскую. Рускіи и литовскіи войска вторгнули въ Мазовію и опустошили окрестности Вышегорода. По тôмъ помнячи давніи пакости нанесени Лешкомъ рускимъ землямъ, ôтправили Литовцей вразъ съ своими полками на Люблинъ. Тіи опустошили окрестности Люблина, пôймали челяди множество въ полонь и съ славою и честію въ свояси удалили ся196.
Въ року 1283 (пôдля иносторонныхъ лѣтописей р. 1285) ходили Ногай и Телебуга на Польщу. Телебуга приказалъ ити съ собою всѣмъ князямъ заднѣпровскимъ и Галицко-Володимирскимъ. Тогды пановало межи Телебугою а Ногаемъ великое нелюбіе. Телебуга вступилъ съ Татарскими силами на рѣку Горынь, а потôмъ двигнулъ ся на Бужковскіи поля (надъ западнымъ Бугомъ). Ту перезрѣлъ свои полки, пôдступилъ пôдъ Володимирь, соединилъ свои силы съ полками Володимирскими, которыми князѣ Галицко Володимирскіи Володимиръ, Мстиславъ, Левъ и Юрій, каждый на челѣ своей рати, предводили. Ôтси двигнулъ ся на западъ, перейшолъ рѣку Санъ и Вислу высше Судомира, и не успѣвши взяти Судомирь намѣрилъ ити къ Кракову, однакожь довѣдавши ся, що Ногай его попередилъ и къ Кракову зближилъ ся, вернулъ ся къ Торжску, а ôттакъ пôдступилъ пôдъ новозбудованый Львôвъ. Татары станули ту таборомъ, позоровали городъ, утрудняли привôзъ живностей и не давали никому вылѣзти зъ города въ зажитье. Кто-же выѣзджалъ, того имали, овыхъ обдирали и нагихъ пускали, иныхъ брали въ полонь, а другихъ убивали. Татары стояли двѣ недѣли коло Львова середъ лютой зимы (р. 1283. або 1285). Они кормили ся мѣсто щобы воевати, и ажь коли награбили ся доволѣ и облупили союзникôвъ не иначе, якбы ворогôвъ своихъ, вернули ся въ степъ за Днѣперъ, зôставляючи по собѣ всю землю пусткою. Ногай не ходилъ съ Телебугою, но устремилъ ся иною дорогою черезъ Перемышль къ Кракову, неуспѣвши однакожь ничого, такъ якъ Телебуга, вернулъ ся домôвъ. По ôтшествію Татаръ насталъ великій помôръ въ лядскôй и рускôй земли. Жерело свѣдчитъ, що умерло по городахъ безчисленое множество, другіи-же померли по селахъ, вышедши зъ городôвъ по ôтшествію беззаконныхъ Татаръ. Зъ того видко, що не лише Львову, но и инымъ городамъ, ба даже селамъ пакостили Татары, и що жителѣ утѣкали передъ Татариномъ съ плоского краю и внутрь городôвъ искали и находили убѣжище. Полки Ногаевіи знать не иначе, якъ и Телебузиніи пакостили жителямъ и опустошили край союзникôвъ. По ôтшествію Телебуги и Ногая велѣлъ Левъ почислити, много людей въ его земли погибло, що пôймано, що забито, и що Божею волею вымерло; показало ся пôлъ тринадцяти тысячей197.
Нелюбіе межи Ногаемъ и Телебугою продолжало ся. Въ лѣтахъ 1289 и 1290 взгорѣла вôйна межи Ильханомъ Перскимъ и тетрархами киптшакскими, въ которôй мужествомъ и талантомъ молодшій сынъ Менгу Тимура Токтай ôтзначилъ ся. Загроженый ôтъ завистныхъ братей тетрархôвъ, Токтай удалъ ся до Ногая. Ногай пôшолъ на Волгу, запросилъ тетрархôвъ пôдъ предлогомъ, щобы прійшли посовѣтовати ся съ нимъ, услухали рады его яко найстаршого въ родинѣ и споры свои залагодили. Тетрархи услухали и зôйшли ся. Въ тôмъ Ногай нечаянно выступилъ съ войскомъ, и захватилъ и убилъ ихъ. Токтай наслѣдилъ теперь въ Улуссѣ киптшакскôмъ въ року 1291. Ôтъ року 1285 не посѣщали Татары черезъ долгое время Галицко-Володимирской Руси.
Ôтношенье князей Галицко-Володимирскихъ до ханôвъ киптшакскихъ установило ся въ слѣдуючій спосôбъ. Галицко-Володимирскіи князѣ не входили въ такую зависимôсть ôтъ Татаръ, якъ князѣ сѣверорускіи. Володимирско-Галицкіи князѣ розполагали свободно наслѣдіемъ княжествъ своихъ, и не потребовали къ тому соизволеня ханôвъ киптшакскихъ. Наслѣдники Данила не нуждали-ся ѣздити въ орду, щобы землѣ зъ рукъ ханôвъ въ наслѣдіе принимати. Не было въ Галицко-Володимирскôй земли татарскихъ баскакôвъ, тысячникôвъ и сотникôвъ для выбираня дачокъ и для вмѣшаня ся въ внутреніи державніи дѣла. Князѣ Галицко-Володимирскіи выбирали саміи дачку для Татаръ (татарщину) и ôтсылали тую въ касу татарскую. Полки татарскіи служили на дворѣ Льва и въ столечнôмъ городѣ того князя яко прибочная стражь поселили ся около его замку.
Володимиръ, князь мудрый, кроткій и благорозумный, изученый въ священôмъ письмѣ, болѣзновалъ тяжко. Чувствуючи близôсть кончины своей записалъ землю Володимирскую стрыечному брату своему Мстиславу, а щобы тому передъ користолюбіемъ Льва и Юрія наслѣдіе убезпечити, здѣлалъ завѣщанье въ притомности запрошеныхъ къ тому татарскихъ радцѣвъ. Мстиславъ обнялъ области и городы Володимира заразъ по его смерти, котора въ р. 1289 послѣдовала. Надармо посылалъ Левъ до Володимира, лежачого на смертной постели, епископа своего Перемышльского Мемнона съ просьбою, щобы ему Бресть ôтступилъ. Володимиръ ôтказалъ тôй просьбѣ „чи мала ти“ (сказалъ Володимиръ послу Льва) „твоя земля, еще Берестя хочешь, а самъ держишь княженія три, Галицкое, Перемышльское и Белзкое“ р. 1288. Грамоту, которою ôнъ Володимирскую область Мстиславу ôтказалъ, обнародовилъ епископъ Володимирскій Евсегній, призвавши мѣстичей рускихъ и нѣмецкихъ, и благословилъ Мстислава крестомъ воздвизальнымъ на княжество Володимирское. Мимоходомъ примѣтити належитъ, що въ тôмъ времени обитали въ Володимирѣ обôчь мѣстичей рускихъ и нѣмецкихъ также жидове (знать зъ Крыму ту поселившіи ся Караиты), Сурожцѣ, т. е. Сарацены и Новгородцѣ, т. е. купцѣ Новогородскіи.
Скоро по смерти Володимира 1289 опановалъ Юрій его городы Бересть, Каменецъ и Бѣльскъ за помочію молодшихъ бояръ и коромолниковъ Берестянъ. Мстиславъ пôслалъ тогды Юрія, князя Пороського, щобы призвалъ и привелъ Татаръ на Юрія. Той загроженый вступилъ ся зъ вышь-помянутыхъ городôвъ, пограбивши всѣ домы стрыя своего. На тôмъ дѣло скôнчило ся. Татарская помôчь была по ôтступленю Юрія излишеною, а мы радо сказати можемо, що Галицко-Володимирскіи князѣ зъ роду Романового ôтъ того часу не провадили кровавыхъ борбъ о наслѣдія, и не призывали уже бôльше николи Татаръ противу себе, якъ-то сѣверо-рускіи князѣ чинили, розоряючи власную ôтчину для угодженя своему често- и користолюбію за помочію Татарскою.
Оже по смерти Володимира зъ князей рода Романового зôстали ся Левъ, владѣючій княжествами Галицкимъ и Перемышльскимъ, Юрій, сынъ того владѣючій въ Белзѣ, и Мстиславъ соединившій по смерти Володимира землю Луцкую съ княжею землею Володимирскою. Ôнъ малъ сына Данила. Чи и Данило надѣленъ былъ якою землею, жерела не упоминаютъ. Ôтношеня Мстислава, Юрія и Льва до пограничныхъ лядскихъ именно мазовецкихъ и краковскихъ князей стали быти слѣдуючими. Въ давнѣйшихъ временахъ В. князей и за Ростиславичей и за Романа и Данила жили Пястовичѣ съ рускими князями въ тѣснôй дружбѣ, вязали ся взаимно малженьствами и вспирали ся въ вôйнахъ съ сосѣдними князями и въ межиусобицяхъ. Такожь спорили межи собою и воевали противъ себе взаимно ради родовыхъ ôтношеній. Рускій князь сродникъ вспиралъ сродника Ляха, а сродникъ Ляхъ Русина противу соплеменнику. По удосточиненю интересамъ родовымъ борбы кôнчились примиреньемъ. Рускіи князѣ не искали пріобрѣтеня городôвъ и земель у побратимого лядского племени. Ажь ôтколи рускіи князѣ тѣсно съ Татарами связали ся, ôттогды искаютъ они городôвъ и земель у Пястовичей и употребляютъ усобицѣ Пястовичей, въ которыхъ участвуютъ, для розширеня предѣлôвъ своихъ на счотъ Польщи. Такъ было еще въ времена Лешка Чорного. Интересъ територіяльный превозмôгъ надъ родовымъ и семейственнымъ. Въ року 1287 умеръ Лешокъ Чорный. Князь Мазовецкій Кондратъ вôйшолъ въ тое самое ôтношенье до Мстислава, въ якôмъ передже до Володимира находилъ ся. Кондратъ покушалъ ся еще р. 1288 за помочію Володимира на престолѣ краковскôмъ вокняжити ся. Ôнъ приспѣлъ пôдъ Люблинъ, но Люблинцѣ объявили, що имъ голова Краковъ, и що того пріймутъ собѣ за князя, кто въ Краковѣ княжити стане. Но и Юрій сынъ Льва, князь Белзкій загадалъ користати зъ неспокойствій возникшихъ по смерти Лешка Чорного. Загадавши завладѣти Люблиномъ, приспѣлъ съ ратію пôдъ Люблинъ власнѣ тогды, коли пôдъ тымъ городомъ стоялъ ополчившій ся князь Мазовецкій Кондратъ. Той напудивши ся гадалъ, що то яка вражебная рать и бѣжалъ въ построену передъ городомъ башню монастырскую, якая звычайно при входѣ тогдашнихъ укрѣпленій для сторожи ворôтъ и входôвъ до крѣпости находила ся. Ажь зъ близи узналъ Кондратъ, що то рать пріязного ему князя. Такъ походъ Юрія якъ и Кондрата кôнчилъ ся на ничемъ, понеже Люблинцѣ крѣпко боронили ся. Князь Юрій и Кондратъ ôтступили ôтъ города довольно окрестности опустошивши198.
Тымъ часомъ выбрали польскіи бояре за князя Малопольского або краковского Болеслава Мазовецкого. Року 1289 посылае Мстиславъ князь Володимирскій Кондрату Семовитовичу помôчь на Болеслава Краковского и становитъ на челѣ помôчныхъ полкôвъ Чудина, своего воеводу. Кондратъ за помочію Мстислава здобувае землю Судомирскую и присоединяе ю къ своимъ прочимъ владѣнямъ. Осадившого ся на тронѣ княжества Краковского Болеслава оспоривае Генрикъ, князь Воротиславскій, и выганяе его зъ Кракова. Болеславъ соединилъ свои силы съ силами Кондрата Мазовецкого и Владислава Локетка, князя Куявско-Сѣрадского и выступилъ противъ Генрику. Левъ въ тôй вôйнѣ межи Генрикомъ, княземъ Воротиславскимъ и Мазовецкими князями о тронъ великого княжества Краковского помагалъ Болеславу противу князю Воротиславскому. Поприщемъ подвигôвъ нашого князя Льва были окрестности Кракова, а зрѣтелями и свѣдками славы его самая величавая столиця Малопольщи Краковъ и пригородокъ Краковскій Тинецъ. Соединени силы рускіи и Мазовецкіи осадили Краковъ. Однакожь мужество горожанъ Краковскихъ стоявшихъ за Генрикомъ и зависть польскихъ воеводъ недôзволили Льву заняти Краковъ приступомъ. Усмотрѣвши нещирôсть у воеводъ польскихъ выслалъ Левъ одну часть войска въ землю Воротиславскую, а коли тое вшедши глубоко въ Шлезію съ многимъ полономъ щастливо повернуло ся, ѣздилъ Левъ до Чехъ, до короля Вацлава „зане любовь держаше съ нимъ велику, и докончалъ съ нимъ миръ до своего живота“199.
Левъ жилъ ôтъ тогды въ тѣснôй и дѣйствительнôй дружбѣ съ Вацлавомъ, королемъ ческимъ ажь до кôнця житя своего. Не взираючи на то, що Литва о спокровненую собѣ Жмудь, которую Нѣмцѣ насильно покорили, кровавую вôйну съ ординомъ провадила, Левъ слѣдуючи примѣру своего ôтця Данила заключалъ съ ординомъ трактаты (заговоры) торговельніи200.
Левъ княжилъ въ трехъ княжествахъ, Белзкôмъ, Перемышльскôмъ и Галицкôмъ. Юрій сынъ его держалъ еще за житя ôтця своего Белзъ и Холмъ и городы смежни Берестю Мѣльникъ и Дрогичинъ. Мстиславъ княжилъ по смерти Володимира, князя Волыньского, Берестейскою, Володимирскою и Луцкою землею. Ему послушали князѣ Пинскіи, Юрій сынъ якого-то Володимира и Давидъ братъ его201. Юрій умеръ р. 1292. Осталъ ся по немъ сынъ, которого имени не знаемъ. Послушалъ такожь Мстиславу князь Стефаня надъ Горынею, Иванъ, сынъ Глѣбôвъ, померлый такожь р. 1292, зôставивши княженье сынови своему Володимиру.
Мстиславъ ôтъ початку своего правленя 1289 жилъ въ мирѣ съ околичными народами, съ Нѣмцями, т. е. нѣмецкимъ ординомъ, съ Ляхами и Литвою. Мстиславъ, князь правдолюбивый, дбалъ о умноженье богомолія, а будучи нѣжнымъ чувствомъ къ померлимъ предкамъ своимъ привязанымъ, выбудовалъ камѣнну гробницю т. е. грôбъ бабѣ своей Романовôй, въ якôмъ-то монастырѣ похороненой. Трудячи ся бôльше искуствами, процвитаючими во времена народного супокою, воздвигъ камѣнну вежу въ городѣ пôдвластнôмъ собѣ Чорторыйску. Поблизкіи народы, Татары, Литва и Ляхи чтили сего князя и бояли-сь величества его. Литовскіи княжата Будикидъ и Бидивидъ, незнати чи пôдрядніи князѣ Литовскіи якіи въ тыхъ временахъ часто въ Литвѣ встрѣчаютъ ся, чи може сами великіи князѣ Литвы Лютоверъ и Витенесъ, отецъ и сынъ, прозвани якъ то на Литвѣ бывало, другими именами Будикидъ и Будивидъ, ôтступили Мстиславу городъ свôй Воловискъ щобы его пріязнь и миръ собѣ убезпечити202.
Литовцѣ еще въ первôй половинѣ XIII столѣтія завоевали много рускихъ областей давнѣйшихъ словяньскихъ племенъ Кривичей и Дроговичей. Владѣня Литвы стыкались съ владѣнями Галицко-Володимирскихъ князей, надъ Бугомъ, Ясіолдою и надъ берегами горного Нѣмна. Литва находилась тогды въ цвѣтучôмъ состояню. Вѣра, народный языкъ и обычай рускій поважани были въ Литвѣ. Русины утиснени пôдъ ярмомъ Татарскимъ въ областяхъ заднѣпровскихъ, покидали свои ôтцѣвства, переселялись до Литвы и тамъ умножали заступы военни великихъ князей Литовскихъ203.
Въ Польщи р. 1291 по смерти Генрика Воротиславского обнялъ тронъ Малопольскій Вацлавъ II., ческій король, званый ôтъ горожанъ и благороднѣйшой части вельможъ польскихъ и вспоможеный вплывомъ Грифинѣ вдовы Лешка чорного; заразомъ знайшолъ однакожь въ братѣ Лешка Чорного, Владиславѣ Локетку, князю Куявскôмъ и Сѣрадскôмъ, претендента трона Малопольского и суперника. Литва будучи въ дружбѣ съ Болеславомъ, княземъ Мазовецкимъ нападае и опустошае по кôлька разъ ôтцѣвство Локетка. Такъ опустошила року 1291 землю Куявскую, р. 1294 землю Ланчицку, а р. 1300 землю Добриньскую и Хелминьскую, где приверженьцѣ Локетка шукали прибѣжища204.
Року 1293205 коли еще Владиславъ Локетокъ самъ зъ города Выслицѣ 9 миль ôтъ Кракова ôтдаленого за помочію приданой ему партіи польского народа права свои на тронъ Малопольскій боронилъ и на военніи движеня ческихъ войскъ около Кракова смотрѣлъ, многіи заступы Татарскіи, подѣливши-сь на кôлька загонôвъ вдерли ся по всей вѣроятности за понукою князя Льва до Люблиньской области, и соединивши ся съ военными его силами здобили Люблинъ, вторгнули въ землю Судомирскую, оперли ся о Судомирь и набравши полону и бранцей много повернули до своихъ кочевищъ за Днѣпромъ. Локетокъ принуженъ былъ лишити Чехôвъ, а на то мѣстѣ глядѣти Татаръ и соединеныхъ съ ними Русинôвъ. Тое затрудненье пошкодило значительно справѣ Владислава, хотяй въ земли Судомирской много имѣлъ приверженцей. Року 1300 Локетокъ еще боролъ ся, бы по крайной мѣрѣ при частцѣ ôтцѣвского достояня остояти ся. Вацлавъ Ческій на тронѣ Малопольщи еще не утвердилъ ся, коли рускіи полки съ вожемъ Петромъ Галкою вступивши съ Татарами и съ Литвою въ землю Судомирскую, туюже вширъ и вздолжъ огнемъ и мечемъ поплѣнили, замокъ въ Корчинѣ, еще тогды зъ дерева збудованый, зажегли и съ великою добичею до земель своихъ еще скорше ôтступили, нижели Вацлавъ о ихъ нападѣ вѣсть отрималъ206. Якъ рѣка быстра при повони забирае все, що ей навине ся, такъ рускіи полки вторгнувши съ силою войскъ своихъ въ землю Судомирскую забрали людей и товару до волѣ, и повернули съ багатымъ полономъ до дому207.
Майже цѣлая часть восточна царства великого Романа и Данила т. е. стороны надднѣпровскіи и цѣлое майже Подôлье ажь по Дунай и Чорное море послушало Татарамъ. О Кіевѣ въ тыхъ временахъ ôтъ року 1250, ажь до року 1299 въ жерелахъ не находитъ ся ни слова. Кіевъ былъ еще всегда сѣдалищимъ удѣльныхъ князей зъ роду Рурикового и столицею верховной головы всей руской церкви митрополита Кіевского. Въ предѣлахъ Кіевского княжества лежали еще на початку XIV. столѣтія городы: Бѣлогородъ, Овручь и Житомиръ и пригородки: Каневъ, Слѣповротъ и Черкасы208. Волости надъ рѣкою Росею, вливаючою ся низше Кіева въ Днѣпръ звались Поросьемъ. Поросье становило бôльшую часть княжества Кіевского, а Юрій, князь Пороській, т. е. князь на Поросю служилъ вперѣдже Володимиру а по смерти Володимира Мстиславу. Чи Юрій былъ вразъ и княземъ Кіевскимъ, чи може обôчь него сидѣлъ князь въ Кіевѣ, сказати не знаемъ. Въ року 1250 княжилъ въ Кіевѣ князь Ярославъ Ингваревичь, пôдручникъ князя Галицко-Володимирского Данила; Ярославъ оставилъ въ мѣстце себе боярина своего Демитрія Ейковича въ Кіевѣ. Въ генеологичныхъ таблицяхъ ничь въ правдѣ о потомствѣ Ярослава Ингваревича не читаемъ, однакожь встрѣчаемъ пôзнѣйше въ Кіевѣ князя Станислава зъ роду Рурикового, а въ грамотахъ Леоновыхъ читаемъ о князѣ якôмъ то Андреи Ярославичи, который межи боярами первое мѣстце занималъ209.
Области надъ Днѣстромъ, Днѣпромъ и Богомъ были при кôнци XIII. столѣтія поприщемъ кровавой борбы, которая межи Татарами, именно межи ханомъ Ногаемъ и верховнымъ ханомъ Киптшака Токтаемъ возгорѣла. Ногай хотя Токтая надъ берегами Дону звитяжилъ, не мôгъ однакожь передъ переважными силами его остояти-сь, про то уступилъ за Днѣперъ, опустошилъ якій то великій городъ Кумъ (Кіевъ?)210 и построилъ юрту надъ Подôльскимъ Богомъ. Токтай слѣдовалъ Ногаеви, сразилъ ся и побѣдилъ его. Ногай зôсталъ збитый, а по его смерти орда его бôльшою частію розôйшла ся.
Жерела рускіи повѣдаютъ, що во время тыхъ кровавыхъ событій, недолго передъ побѣдою Токтая надъ Ногаемъ, творили Татары великое насиліе въ Кіевѣ. Митрополитъ Максимъ не мôгъ того стерпѣти, оставилъ Кіевъ и съ крилосомъ своимъ и съ всею службою своею ôтôйшолъ черезъ Бранскъ и Суздаль въ Володимирь Клязьменскій. Жерело прибавляе, и „весь Кіевъ“ т. е. всѣ жителѣ Кіевскіи розôйшли ся по немъ211. Князѣ Галицко-Володимирскіи не станули за обиду Кіева, они не мѣшали-сь въ домовіи межиусобицѣ Татаръ.
Въ теченю тыхъ событій житье князя Льва клонило-сь къ глубокôй старости.
Левъ воспитаный ôтъ нѣжныхъ молодецкихъ лѣтъ въ военныхъ подвигахъ, неутомимо предпріемчивый, умный и осторожный воджь, питалъ въ собѣ героичного духа предкôвъ своихъ Романа и Данила. Узнавши бѣдствія, якіи двозначное поступованье Данила насупротивъ Татаръ на пôдвластніи краи стягнуло было, зôставалъ Левъ ради политическихъ взглядôвъ вѣрный дружбѣ и союзови съ Татарами. Ôнъ товаришилъ и вспомагалъ ихъ въ походахъ на Польщу и на Угры, и на ôтворотъ Татарская гвардія окружала Льва и помочніи Татарскіи полки служили ему на кождое призванье въ многихъ его военныхъ подвигахъ. Убезпечивши ся союзомъ и дружбою съ Татарами провадилъ Левъ частіи зачепніи вôйны съ Литвою и лядскими князями по найбôльшôй части въ цѣли розширеня своей державы и приобрѣтеня новыхъ земель ôтъ запада. При кôнци житя своего держалъ Левъ миръ съ околичными народами съ изъятіемъ двохъ помянутыхъ нападôвъ на землю Люблиньскую и Судомирскую, въ которыхъ по всей вѣроятности не участвовалъ самъ, но заступилъ ся черезъ своего воеводу. Престрастный въ молодшôмъ вѣцѣ своемъ, скорый до гнѣву и склонный насильно ôтмстити кривду або обиду свою, сталъ ся Левъ при кôнци житя своего лагôднѣйшій ôтъ ягняти. Любленый ôтъ своего народа въ временахъ мирныхъ печалилъ ся Левъ о благоустроенье землѣ своей, ôтбудовалъ на ново городъ Львôвъ, розметаный за временъ Данила на желанье Татарского воджа Бурундая, взмôцнилъ го укрѣпленями и населилъ купцями зъ востока Сараценами, и зъ ганзеатскихъ городôвъ прибывшими Нѣмцями. Посвятивши остатні дни житя богомолію, проживалъ передъ смертію въ гôрскôй околици вышь Старогомѣста надъ Днѣстромъ въ Спаскôмъ монастырѣ. По примѣру многихъ рускихъ князей принялъ наконецъ тутъ, по всей вѣроятности не скôрше, якъ на смертной постели, монашій чинъ и приказавши тѣло свое безъ всей внѣшной пышности ôтдати земли, въ р. 1301 скôнчилъ ся. Тѣло его перенесено зôстало въ Лаврôвскій монастырь и ту въ церкви похоронено. По пожарѣ случившôмъ ся ту въ року 1767 ôткрыто въ камѣннôй стѣнѣ двѣ домовины, обитіи многоцѣнными серебряными бляхами и украшени искусною рѣзьбою, на однôй зъ нихъ вырѣзано было имя Льва212. Серебро перетоплено и употреблено на обновленье монастыря и церкви.
Примечания
Ипат. лѣт. стор. 208.
К текстуИпат. лѣт. стор. 209.
К текстуИпат. лѣт. стор. 209. 210. 211.
К текстуThwrocz. II. annales Hungariae.
К текстуИпат. лѣт. стор. 211.
К текстуИпат. лѣт. 211. 212.
К текстуИпат. лѣт. 217. 218.
К текстуИпат. лѣт. стр. 226.
К текстуДиплома Юрія II. „pacem et omnimodam caritatem, sicuti tenuerunt Danilo, Leo et Georgius.“ Narbutta dzieje narodu litewskiego T. IV. Dodatek II. st. 132.
К текстуИпат. лѣт. стор. 226.
К текстуИпат. лѣт. стор. 125.
К текстуNa podstawie Stryjkowskiego kroniki, Narbutta Dzieje narodu litewskiego T. IV. str. 381. 382.
К текстуNaruszewicza historya narodu polskiego. Lipsk. T. VIII.
К текстуJoannis Długosz seu Longini historiae Poloniae Frankfurti MDCC.XI. L. VIII. pag. 869.
К текстуMartini Cromeri de origine et rebus gestis Polonorum Basileae per Joannem Oporinum L. XI; 275, 274. „Russi tempus advenisse rati quo tamquam in vacuam finitimae sibi Poloniae possesionem impune possent invadere, dum Wladislaus desertus fere a suis de retinendo sive de recuperando regno laboraret.“ Długosz L. IX. 896, 897. Густиньская лѣтопись въ полномъ собранію рускихъ лѣтописей. Т. I. Санктпетербургъ 1843.
К текстуKronika Macieja Stryjkowskiego w zbiorze dziejopisów T. II. w Warszawie 1766. Księga X. strona 329.
К текстуPomniki do dziejów Litewskich zebrane przez Narbutta. Wilno. str. 16.
К текстуРускій историческій сборникъ изданый Галицко-Рускою Матицею В. II. грамота Льва князя Галицкого стор. 172 нр. 77.
К текстуHammer-Purgstall Geschichte der goldenen Horde in Kiptschak. Pesth 1840, на пôдставѣ монгольскихъ жерелъ стор. 772.
К текстуИсторія Россійска собраная и описаная Татищевымъ, книга IV. напечатана при императорскôмъ московскôмъ Университетѣ 1774. стор. 79. „тогоже лѣта (1299) Максимъ Митрополитъ не терпя насилія отъ Татаръ въ Кіевѣ, пойде зъ Кіева и весь Кіевъ розъидеся.“
К текстуИсторическій сборникъ В. II. стор. 145, 163, 164, и пр. 74 и 67. Критико-историческая повѣсть временныхъ лѣтъ червеной Руси. Сочиненіе Зубрицкого. Москва 1845. стор. 63. Примѣчаніе. Грамота, находячая ся въ монастырѣ Лаврôвскôмъ зъ р. 1292, свѣдчитъ, що сей монастырь еще передъ симъ годомъ построенъ и надѣленъ имѣніями великимъ княземъ Литовскимъ Лавріемъ Тройдановичемъ. Стрыйковскій пише, що ôнъ (Лаврукъ-Римондъ) укрывалъ ся въ Лаврищевскôмъ монастырѣ надъ Нѣманомъ ôтъ него построенôмъ, на инôмъ мѣстци пише, що сей монастырь построеный Войшелкомъ Миндоговичемъ. Пчела зъ року 1849, стор. 259.
К тексту