Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья. Лист 235 - с. 233

Скан издания 1855 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.

Зубрицкий, 1855: Лист 235 - с. 233

Оригинал

Вратиславскому, и чуть только Лешокъ преставился, отправила Кондратова, изъ Люблинскихъ бояръ состоящая партія, посла Ярьтака за нимъ съ приглашеніемъ поспѣвать какъ скорѣе и завладѣть Краковомъ. Посолъ не засталъ Кондрата въ Мазовіи, узналъ, что онъ находится во Владимирской землѣ при дворѣ страждавшаго болѣзнею покровителя своего Владимира, погнался за нимъ туда, и представъ князю сказалъ: „_князь Лестько мертвъ; а прислали мя Люблиньци, поѣдь княжить къ намъ до Кракова_“ (Ипат. стр. 217). — Кондратъ весьма обрадовался, испросилъ отъ Владимира чести ради въ спутники воеводу его Дуная, и съ малой дружиной поскакалъ къ Люблину: но тамо былъ онъ печально разочарованъ; граждане принадлежали къ противной партіи, затворили ворота, не впустили князя и онъ былъ принужденъ остановиться внѣ города въ какомъ-то монастырѣ. Оттуда вступилъ онъ въ переговоры съ гражданами о сдачѣ города; но ему отвѣчали: „Ступай! возми прежде Краковъ, и мы будемъ повиноваться тебѣ.“ — „_Голова намъ Краковъ... оже имешь княжити во Краковѣ, тоть мы готовѣ твои._“ — Слѣдовательно, то же само раздѣленіе городовъ на старшіе и молодшіе, и тѣже сами воображенія о подчиненности пригородковъ главнымъ городамъ въ Польшѣ какъ и на Руси; что есть доказательствомъ первоначальной одноплеменности обоихъ народовъ, которую Поляки, приноровливаясь западнимъ обычаямъ, мало по малу затерли. (Смотри выше первую часть нашей Исторіи стр. 91 и 92). — Между тѣмъ, когда Кондратъ велъ переговоры съ Люблинцами, показалось войско вблизи города; онъ испугался, въ страхѣ бѣжалъ на монастырскую башню съ своей дружиной и Дунаемъ, и узналъ на послѣдокъ, что это была Русская рать нашего княжича Юрія Львовича № 396, который въ Польскомъ замѣшательствѣ хотѣлъ для себя завладѣть Люблиномъ, и Люблинской областей. (То есть второе посягательство Галичскихъ князей на собственность Пястовичей. — Смотри выше годъ 1280). — Но и Юрій былъ осмѣянъ бодрыми Люблинцами за малочисленность его ополченія: „_княже! лихо ѣздишь, рать съ тобою мала; пріѣдуть Ляхове мнозіи, соромъ ти будеть великъ._“ (Ипат. стр. 217). Поруганный князь разсердился, распустилъ войско по окрестности, захватилъ много плѣнниковъ и добычи, велѣлъ пожечь села и хлѣбныя растѣнія по полямъ, и все истребивъ до той степени, что даже и въ лѣсахъ ничего не осталось — „_со множествомъ полона, челяди и скота и коней,_“ (Ипатіевская

Современная орфография

Вратиславскому, и чуть только Лешок преставился, отправила Кондратова, из люблинских бояр состоящая партия, посла Ярьтака за ним с приглашением поспевать как скорее и завладеть Краковом. Посол не застал Кондрата в Мазовии, узнал, что он находится во владимирской земле при дворе страждавшего болезнею покровителя своего Владимира, погнался за ним туда, и представ князю сказал: «князь Лестько мертв; а прислали мя Люблиньци, поедь княжить к нам до Кракова» (Ипат. стр. 217). — Кондрат весьма обрадовался, испросил от Владимира чести ради в спутники воеводу его Дуная, и с малой дружиной поскакал к Люблину: но тамо был он печально разочарован; граждане принадлежали к противной партии, затворили ворота, не впустили князя и он был принужден остановиться вне города в каком-то монастыре. Оттуда вступил он в переговоры с гражданами о сдаче города; но ему отвечали: «Ступай! возми прежде Краков, и мы будем повиноваться тебе.» — «Голова нам Краков... оже имешь княжити во Кракове, тоть мы готове твои.» — Следовательно, то же само разделение городов на старшие и молодшие, и те же сами воображения о подчиненности пригородков главным городам в Польше как и на Руси; что есть доказательством первоначальной одноплеменности обоих народов, которую поляки, приноровливаясь западним обычаям, мало по малу затерли. (Смотри выше первую часть нашей истории стр. 91 и 92). — Между тем, когда Кондрат вел переговоры с Люблинцами, показалось войско вблизи города; он испугался, в страхе бежал на монастырскую башню с своей дружиной и Дунаем, и узнал на последок, что это была русская рать нашего княжича Юрия Львовича № 396, который в польском замешательстве хотел для себя завладеть Люблином, и люблинской областей. (То есть второе посягательство галицких князей на собственность Пястовичей. — Смотри выше год 1280). — Но и Юрий был осмеян бодрыми Люблинцами за малочисленность его ополчения: «княже! лихо ездишь, рать с тобою мала; приедуть ляхове мнозии, сором ти будеть велик.» (Ипат. стр. 217). Поруганный князь рассердился, распустил войско по окрестности, захватил много пленников и добычи, велел пожечь села и хлебные растения по полям, и все истребив до той степени, что даже и в лесах ничего не осталось — «со множеством полона, челяди и скота и коней,» (Ипатьевская