История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья. Лист 195 - с. 193
Скан издания 1855 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.
Оригинал
епископа Іоанна, который вмѣстѣ съ Василькомъ и Львомъ поѣхалъ въ Татарскій станъ, и встрѣтилъ быстро подвигавшагося грознаго вожда уже въ Даніиловыхъ владѣніяхъ у города Шумска. — Когда оба князья и епископъ представились со многими дарами и напитками Бурундаю, пришелъ онъ въ чрезвычайную ярость, увидѣвъ, что нѣтъ Даніила, что онъ избѣгаетъ съ нимъ свиданія, въ запальчивости гнѣва употребилъ онъ бранныя слова, изъявилъ свою опалу на обоихъ предстоящихъ князей, и честный Святитель ужаснулся. Напослѣдокъ сказалъ имъ Бурундай: „если вы въ самомъ дѣлѣ мои друзья, мои мирники, то разрушайте всѣ ваши укрѣпленные города.“ — Сила владѣній Романовичей состояла въ твердиняхъ, въ укрѣпленныхъ и всѣми потребностями для продолжительной защиты снабженныхъ городахъ. Даніилъ со всѣмъ тщаніемъ и напряженіемъ старался укрѣплять давніе, строить новые города, и окружать ихъ стѣнами, 178; но не было что дѣлать — они находились въ рукахъ лютаго врага, и предохраняя жизнь, повелѣлъ Левъ разрушить свои города, Даніиловъ, Стожекъ и нашъ Львовъ, а Василько свой доселѣ никогда незавоеванный Кременецъ, которымъ ни Батый ни Куремса не были въ состояніи силою завладѣть, и Луцкъ, думая уступчивостію и покорностію смягчить жестокосердаго варвара — но напрасно. — Между тѣмъ когда злополучные князья были принужденны сами разрушать свои города, лишаться средствъ послѣдней обороны, отправилъ Василько епископа Іоанна къ брату съ донесеніемъ о происшедшемъ въ Шумскѣ, о требованіяхъ Бурундая, и когда Святитель доложилъ королю о слышанномъ, видѣномъ и случившемся въ Татарскомъ станѣ; тогда несчастный Даніилъ убѣдился, что для него нѣтъ безопасности, нѣтъ
Побѣгъ Даніила въ Венгрію.
пріюта въ собственныхъ земляхъ; и чтобъ освободить ихъ отъ бремени военныхъ бѣдствій, бѣжалъ онъ, чувствуя себя виновнымъ, какъ скиталецъ, какъ преслѣдуемый изгнанникъ въ Польшу, а вѣроятно и тамъ ненадѣясь найти безопасное убѣжище въ Венгрію 179. —
Примечания
„Бѣ бо грады иныя зиждай противу безбожнымъ Татаромъ“ (Ипат. стр. 197) и нашъ городъ Львовъ былъ имъ въ память сына Льва построенъ, за болотистой Пелтвой на вершинѣ крутаго утеса, противъ Татаръ. —
Даніилъ нажилъ себѣ личную ненависть Татаръ за отступленіе отъ ихъ союза, а по крайней мѣрѣ отъ условленнаго неутралитета своимъ подчиненіемъ папской власти. Правда, что онъ увидѣвъ пропасть опасностей, въ которую не обдуманно погрузился, отступилъ онъ и послѣдняго; но снискать разъ потерянную довѣрчивость Татаръ было уже невозможно. Мы замѣчаемъ съ того времени, какъ онъ поддался Папѣ, неизгладимую ихъ злобу къ нему. Онъ самъ зналъ критическое положеніе своихъ къ нимъ отношеній и рѣшился оставить добровольно отечество тогда, когда братъ и сыновья его, неопасаясь о свою личность, находились съ ними хотя и въ незавидимомъ, однакожъ въ довольно сносимомъ отношеніи, и страдая страдали только за его преступленіе.— Можетъ такоже быть, что Даніилъ заключеннымъ съ Батыемъ въ 1250 году договоромъ, обязался не строить новыхъ и не укрѣплять давныхъ городовъ. Примѣровъ сего рода условій есть довольно въ договорахъ между государствами древнихъ и новѣйшихъ временъ. — Наши Галичскіе читатели навыкли представлять себѣ Татаровъ какъ невѣждъ, дикарей безъ всякихъ знаній и образованія, неспособныхъ вздумать себѣ сего рода условій — но нѣтъ. — У Татаръ тогдашнихъ временъ была и своя политика, и наука правленія, наука государственныхъ дѣлъ, наука всѣхъ другихъ отраслей человѣческихъ познаній, въ особенности во время господствованія потомковъ Чингиса, Хановъ Октая, Гаюка, Мангу и превосходнаго Кубляя, покровителя ученыхъ всѣхъ народовъ и вѣроисповѣданій, окружившаго престолъ свой славнѣйшими мужами сего времени, какими были Гантонгъ, Байанъ и другіе мудрецы, нашихъ, тогдашнихъ Граціановъ, Албертовъ Магнусовъ, Ѳомовъ Аквинатскихъ и пр. своей ученостію несравненно превосходившими. У нихъ были уже прежде Чингисъ Хана книги и науки на Монгольскомъ и Тибетанскомъ языкахъ, покоривъ Китай (Хину), Калифатъ, Персію и другія огромныя, образованныя, Азіатскія государства, присвоили они себѣ, сверхъ собственныхъ, еще и побѣжденныхъ народовъ науки, свѣдѣнія, словесность и все изящное, все полезное, чего имъ недоставало. Словомъ, науки, образованность, изящныя искуства и художества, промышленность и рукодѣлія процвѣтали уже въ Азіи въ Татаріи тогда, когда они въ Европѣ лишь только стали прозябывать. Въ Татарской службѣ, въ ихъ ополченіи и при дворѣ Хановъ, находились Европейцы, Французы, Нѣмцы, Русскіе и даже Папскіе рыцари Темпляріи. — Сравнивать состояніе Татаръ и Азіатскихъ государствъ съ состояніемъ тогдашнихъ Европейскихъ державъ, есть тоже, что уподоблять мелкій кустарникъ съ неботечнымъ Кедровымъ лѣсомъ.
Современная орфография
епископа Иоанна, который вместе с Васильком и Львом поехал в татарский стан, и встретил быстро подвигавшагося грозного вожда уже в Данииловых владениях у города Шумска. — Когда оба князья и епископ представились со многими дарами и напитками Бурундаю, пришел он в чрезвычайную ярость, увидев, что нет Даниила, что он избегает с ним свидания, в запальчивости гнева употребил он бранные слова, изъявил свою опалу на обоих предстоящих князей, и честный Святитель ужаснулся. Напоследок сказал им Бурундай: «если вы в самом деле мои друзья, мои мирники, то разрушайте все ваши укрепленные города.» — Сила владений Романовичей состояла в твердинях, в укрепленных и всеми потребностями для продолжительной защиты снабженных городах. Даниил со всем тщанием и напряжением старался укреплять давние, строить новые города, и окружать их стенами, 178; но не было что делать — они находились в руках лютого врага, и предохраняя жизнь, повелел Лев разрушить свои города, Даниилов, Стожек и наш Львов, а Василько свой доселе никогда незавоеванный Кременец, которым ни Батый ни Куремса не были в состоянии силою завладеть, и Луцк, думая уступчивостию и покорностию смягчить жестокосердого варвара — но напрасно. — Между тем когда злополучные князья были принужденны сами разрушать свои города, лишаться средств последней обороны, отправил Василько епископа Иоанна к брату с донесением о происшедшем в Шумске, о требованиях Бурундая, и когда Святитель доложил королю о слышанном, виденом и случившемся в татарском стане; тогда несчастный Даниил убедился, что для него нет безопасности, нет
Побег Даниила в Венгрию.
приюта в собственных землях; и чтоб освободить их от бремени военных бедствий, бежал он, чувствуя себя виновным, как скиталец, как преследуемый изгнанник в Польшу, а вероятно и там ненадеясь найти безопасное убежище в Венгрию 179. —
Примечания
«Бе бо грады иные зиждай против безбожным татаром» (Ипат. стр. 197) и наш город Львов был им в память сына Льва построен, за болотистой Пелтвой на вершине крутого утеса, против татар. —
Даниил нажил себе личную ненависть татар за отступление от их союза, а по крайней мере от условленного неутралитета своим подчинением папской власти. Правда, что он увидев пропасть опасностей, в которую не обдуманно погрузился, отступил он и последнего; но снискать раз потерянную доверчивость татар было уже невозможно. Мы замечаем с того времени, как он поддался папе, неизгладимую их злобу к нему. Он сам знал критическое положение своих к ним отношений и решился оставить добровольно отечество тогда, когда брат и сыновья его, неопасаясь о свою личность, находились с ними хотя и в незавидимом, однакож в довольно сносимом отношении, и страдая страдали только за его преступление.— Может такоже быть, что Даниил заключенным с Батыем в 1250 году договором, обязался не строить новых и не укреплять давных городов. Примеров сего рода условий есть довольно в договорах между государствами древних и новейших времен. — Наши Галицкие читатели навыкли представлять себе татаров как невежд, дикарей без всяких знаний и образования, неспособных вздумать себе сего рода условий — но нет. — У татар тогдашних времен была и своя политика, и наука правления, наука государственных дел, наука всех других отраслей человеческих познаний, в особенности во время господствования потомков Чингиса, Ханов Октая, Гаюка, Мангу и превосходного Кубляя, покровителя ученых всех народов и вероисповеданий, окружившего престол свой славнейшими мужами сего времени, какими были Гантонг, Байан и другие мудрецы, наших, тогдашних Грацианов, Албертов Магнусов, Фомов Аквинатских и пр. своей ученостию несравненно превосходившими. У них были уже прежде Чингис хана книги и науки на монгольском и Тибетанском языках, покорив Китай (Хину), Калифат, Персию и другие огромные, образованные, Азиатские государства, присвоили они себе, сверх собственных, еще и побежденных народов науки, сведения, словесность и все изящное, все полезное, чего им недоставало. Словом, науки, образованность, изящные искуства и художества, промышленность и рукоделия процветали уже в Азии в Татарии тогда, когда они в Европе лишь только стали прозябывать. В татарской службе, в их ополчении и при дворе Ханов, находились Европейцы, Французы, немцы, русские и даже папские рыцари Темплярии. — Сравнивать состояние татар и Азиатских государств с состоянием тогдашних европейских держав, есть тоже, что уподоблять мелкий кустарник с неботечным Кедровым лесом.