История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья. Лист 82 - с. 80
Скан издания 1855 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.
Оригинал
Мстиславъ № 268. вторично князь Галичскій.
Мстиславичь № 268. завладѣвъ вторично Галичскимъ престоломъ, принялъ званіе царя Галичскаго, и былъ вѣнчанъ Коломановымъ вѣнцемъ, какъ нѣкоторые новѣйшіе, въ томъ отношеніи не совсѣмъ достовѣрные историки полагаютъ.— Между тѣмъ, не успѣвъ прельстить мирными предложеніями князя Владимирскаго, отклонился Лешокъ отъ Щекарева для закрытія собственной земли, ибо союзники Даніиловы Литовцы и Ятвяги, вторгнувшись въ Сандомирскіе и Краковскіе предѣлы, жестоко свирѣпствовали и опустошали владѣнія князя Краковскаго того и послѣдующаго года, а пылающій отвагою юный Даніилъ опрометью пустился съ полкомъ своимъ и тысячскимъ Демьяномъ къ Галичу; но онъ приспѣлъ уже послѣ битвы, послѣ побѣды, послѣ заточенія врага.—„_потомъ же пріѣха Данилъ ко Мьстиславу, и бысть радость велика, спасъ Богъ отъ иноплеменьникъ: вси бо Угре и Ляхове убьени быша, а иніи яти быша, а иніи бѣгающе по землѣ истопоша, друзіи же смерды избьени быша, и никому же утекши отъ нихъ; тако бо милость отъ Бога Руской землѣ_“ (Ипат. стр. 162).— Въ славной этой битвѣ плѣненъ былъ и знакомый намъ вѣтренникъ Судиславъ. Его привели въ узахъ предъ князя побѣдителя. Онъ палъ ницъ къ ногамъ князя, и равно великодушный какъ мужественный герой не только принялъ ласкаво непостояннаго боярина, но и произвелъ его въ Звенигородскіе намѣстники.— Достопамятное это событіе случалось 1221 года; слѣдовательно господствовалъ Коломанъ вторично, съ осени 1219 года въ Галичѣ одинъ годъ и нѣсколько мѣсяцевъ 74.
Примечания
Попытаемся разобрать, исправить и разъяснить нѣкоторыя противорѣчія, разнообразные толки и нескладности домашнихъ и иностранныхъ лѣтописей относительно этого, наши въ текстѣ разсказаннаго событія. Хотя сего рода критическія изслѣдованія кажутся здѣсь быть излишними, а по крайней мѣрѣ неумѣстными, но мы однакожъ занявшись написаніемъ частной Галичской Исторіи, вмѣняемъ себѣ въ обязанность, сколько намъ возможно, изыскать и привести противныя, иновидныя сказанія въ прямый настоящій толкъ.
а) Мнѣнія Дѣе- и Лѣтописателей о времени описаннаго нами событія различаются между собой.— Польскій историкъ Длугошъ стр. 604 приводитъ завладѣніе Галича Коломаномъ подъ 1209 годомъ; такоже и Кромеръ.— Нарушевичь IV. стр. 129 подъ 1215 годомъ.— Густинская лѣтопись стр. 334 подъ 1218 г.— Ипатіевская стр. 162, Троицкая стр. 216 и первая Новгородская стр. 37 подъ 1219 г.— Упоминаемая Карамзиномъ III. прим. 190 намъ неизвѣстная Воскресенская подъ годомъ 1220.— Лаврентіевская стр. 188 подъ годомъ 1221, а — Венгерскій историкъ Майлатъ (Geschichte der Magyaren. Wien 1828 I. Theil, 185 Seite) неопредѣленно между 1219 и 1223 годомъ [Сноска: Майлатъ сверхъ чаянія, не приводитъ намъ въ своей исторіи никакихъ подлинныхъ, намъ неизвѣстныхъ данныхъ. Относительно Галичскихъ дѣлъ, основывается онъ въ своемъ разсказѣ на исторіи Карамзина въ Французскомъ переводѣ, а можетъ быть и на Нарушевичѣ. Касательно перваго источника обнаруживаются недостатки двухъ переводовъ, какъ то, изъ Русскаго на Французскій, и изъ Французскаго на Нѣмецкій, на коемъ онъ издалъ свой трудъ.]. Кому же намъ теперь вѣрить?— Касательно происшествій, фактовъ и сопровождавшихъ это событіе обстоятельствъ, полную вѣру заслуживаетъ Ипатіевская лѣтопись. Она для насъ есть неоцѣненнымъ сокровищемъ. Безъ нея не было бы у насъ исторіи Галиція подъ правленіемъ потомковъ Великаго Романа Мстиславича № 250. Сочинитель этой лѣтописи, начиная съ 1201 года и его продолжатели, были современниками описываемыхъ ими происшествій; они разсказываютъ намъ нѣкогда самыя маловажныя подробности, какъ на примѣръ: что Діакъ Молза застрѣленъ подъ Городкомъ, что подъ Щирцемъ изъ убитаго Михалка Скулы сняли золотую цѣпь, что Даниловая дружина отняла у отраженнаго подъ Толмачемъ измѣнника коня, что Даніилъ, утомленный голодомъ, насытился у Днѣстра рыбами и виномъ, что ему подарилъ Мстиславъ лошадь сивой масти, что Половчанинъ трафилъ Мадяра Уза стрѣлою въ око и проч. сего рода мелочи, служащія доказательствомъ современности писателя, а важнѣйшія приключенія какъ и ему самому и его современникамъ достаточно извѣстныя, пропускаетъ. Слѣдовательно, мы на описанныя нашею лѣтописею событія и обстоятельства со всею довѣренностію можемъ положиться, и ей мы только обязанны извѣстіемъ, что Мстиславъ двоекратна завладѣлъ былъ Галичемъ и по какимъ поводамъ и подъ какими обстоятельствами. Ибо кромѣ Ипатіевской, одинъ только Длугошъ приводитъ, что Мстиславъ дважды бралъ Галичь, чего ни Кромеръ ниже Нарушевичь не понималъ, ниже другія домашнія лѣтописи не замѣчаютъ [Сноска: Есть еще и положительное доказательство, что сочинитель лѣтописи Ипатіевской былъ современникомъ и самовидцемъ описываемыхъ имъ событій. Разсказуя о битвѣ съ Татарами 1224 г. пишетъ онъ, что находился лично въ переправѣ чрезъ Днѣпръ — „_вся НАМЪ по суху же Днѣпръ перешедшимъ._“— Ипат. стр. 164.].— Что же касается находящагося въ нашей лѣтописи лѣточисленія, мы не можемъ съ тойже увѣренностію на ней полагаться. Сводчики, составители или переписчики древнихъ рукописей, въ теченіи времени мало заботились о хронологіо, и выставленныя, въ старинныхъ манускриптахъ, на поляхъ выноски лѣтъ; списали ихъ въ новѣйшіе списки какъ имъ попалось. Ихъ мысль и воображеніе занимали происшествія, а не годъ приключенія. И по той-то причинѣ, встрѣтили мы въ Ипатіевской лѣтописи анахронизмы. Она полагаетъ первое вступленіе Коломана на Галичскій престолъ подъ 1211 годомъ, а мы знаемъ изъ письма короля Андрея къ Папѣ Инокентію, что воцареніе сына его въ Галичѣ только 1214 года послѣдовало. И такъ Ипатіевская лѣтопись, опоздившись однажды о три лѣта, приводитъ намъ всѣ послѣдующія, къ тому предмету относящіяся приключенія, о два или три лѣта позже; слѣдовательно разсказанное ею, подъ 1218 или 1219 годомъ, второе завладѣніе Мстиславомъ Галича должно было 1221 года случиться, въ чемъ насъ Лаврентіевская лѣтопись подлинно увѣряетъ.— Длугошъ ошибнулся, положивъ 1209 годъ, ибо Коломанъ родился только 1208 г. (Gebhardi страна 501 прим. X.) а Саломея еще и въ живыхъ не была.— Нарушевичу извѣстно было выше стр. 62. въ 54 примѣчаніи приведенное, къ Папѣ Инокентію 1214 года посланное, письмо короля Андрея, и онъ на удачу положилъ воцареніе Коломана на тотъ же 1214, а плѣненіе его Мстиславомъ подъ 1215 годомъ. Онъ списалъ впрочемъ столь много нелѣпостей и переиначеній касательно этаго событія, какъ самъ читатель можетъ убѣдиться, что удивишься, какъ ему пришлось въ голову сплести столько вздора.— Иныя наши выше упомянутыя лѣтописи, полагавшія плѣненіе Коломана подъ 1218 или 1219 годомъ, списивали другъ друга, и только одна Лаврентіевская сохранила намъ точное показаніе времени случившагося событія, какъ самъ благоразсудительный читатель, сравнивая наше на Ипатіевской лѣтописи основанное повѣствованіе, удостовѣрится.
б) Нѣкоторыя лѣтописи, какъ-то: Троицкая, Густинская, первая Новгородская и Нарушевичь IV. стр. 130 утверждаютъ, что вмѣстѣ съ Коломаномъ и жена его попалась Мстиславу въ неволю; но другія умолчиваютъ объ этомъ, слѣдовательно оставало бы сіе сомнѣніе, была ли Коломанова супруга, или скорѣе невѣста, въ плѣнѣ или нѣтъ?— Но эту сомнительность рѣшаетъ грамота Папы Гонорія III. „1222 Laterani sexta Calendas Februarii, pontificatus nostri anno 6“ писаная къ королю Андрею, находящаяся въ Нарушевичѣ IV. стр. 354, изъ коей явствуетъ, что несчастная эта девятилѣтная дѣвушка, жертва политики и мстительности отца своего Лешка, дѣйствительно находилась въ плѣнѣ у Мстислава — „casu sinistro accedit, regem ipsum (Коломана) cum sponsa sua et pluribus aliis viris nobilibus, a tuis hostibus capturari et tamdiu extra regnum ipsum mancipatos custodiae detineri“ и пр.
в) Густинская лѣтопись стр. 334 приводитъ, что у Коломана были уже тогда и дѣти.— „_По отшествіи Данила зъ Галича внійде Коломанъ въ Галичь съ женою и ДѢТМИ_“; но это есть нелѣпость. Коломану было 11, а Соломеи 8 или 9 лѣтъ отъ рожденія. Бракъ этотъ кажется никогда непришелъ въ исполненіе, ибо условія, подъ которыми онъ былъ помолвленъ, то есть, чтобъ Коломанъ и Соломея вмѣстѣ господствовали въ Галичѣ, не вступили въ дѣйствіе, и Соломея, утомленная въ отрочествѣ ужасами войны, осады и заточенія, обреклась на цѣломудренную жизнь и въ юности постриглась въ монахини. —
г) Длугошъ стр. 601., Кромеръ VII. стр. 166, вся череда послѣдовавшихъ имъ Польскихъ компиляторовъ, Густинская, на ихъ повѣсти основанная, лѣтопись стр. 334 и, какъ само собой разумѣется, Нарушевичь IV стр. 131. разсказываютъ намъ, что въ томже самомъ 1215 точно 1221 году, Русь, Литва и Ятвяги напали и опустошали Лядскіе предѣлы, что Лешокъ отрядилъ на нихъ гетмана своего Сулислава или Субислава съ многочисленнымъ войскомъ, что этотъ гетманъ ударилъ неподалеку отъ Владимиря на Русскихъ, разбилъ ихъ и захватилъ въ плѣнъ пять Русскихъ князей, а именно Святослава сына Мстислава Галичскаго, Ярослава Игоревича, и какихъ-то Юрія, Володимира и Константина, что Лешекъ велѣлъ лютымъ способомъ умертвить Святослава (okrutnie zamordować kazał), а другіе искупились золотомъ, ибо тогда обрѣтались безчисленныя богатства въ Галичѣ.— Вотъ нескладная хвастливая выдумка! — Во первыхъ, послѣ кровопролитной и рѣшительной тогожъ года происшедшей битвы, въ коей все Лешковое войско было истреблено, откуда же было набрать ему опять столь много рыцарства (wysłał z rycerstwem Subisława), чтобъ вторгаться въ Владимирскую землю и вступать въ сраженіе? — Мы видѣли, что Лешокъ передъ Галичской битвой, выступивъ съ оставшимся у него отрядомъ подъ Щекаревъ для произведенія диверсіи, не былъ въ состояніи удержать Даніила въ походѣ къ Галичу, что онъ, отклонився назадъ въ свою область для закрытія ее отъ нашествія Литовцевъ и Ятвягъ, очистилъ Даніилу путь для соединенія съ Мстиславомъ, слѣдовательно у него не было средствъ предпринимать наступательныя движенія и нападать владѣнія торжествующаго побѣдою непріятеля. Во вторыхъ у Мстислава Галичскаго не было сына Святослава, только Василій № 322, кончившійся еще 1218 года въ Новгородѣ, и Георгій № 323, который еще 1232 года поживалъ и здравствовалъ, — У Мстислава Стараго № 260 хотя и былъ такоже сынъ Святославъ № 315, но и тотъ жилъ еще 1232 года. Былъ еще и третій современный Святославъ Всеволодичь № 206, но князья Суздальско-Владимирскіе, по отдаленности ихъ владѣній не принимали никакого участія въ войнахъ и дѣлахъ Галичско-польскихъ; слѣдовательно разсказы о плѣненіи какого-то Святослава и о жестокомъ умерщвленіи его Лешкомъ есть сущія бредни. И можно ли предполагать, чтобъ Лешко, котораго кроткій, хотя впрочемъ слабый характеръ намъ извѣстенъ, велѣлъ жестоко умертвить сына Мстислава Галичскаго тогда, когда дочь его Саломея находилась въ Мстиславовыхъ рукахъ? — Тотъ же самой вздоръ мелютъ Польскіе лѣтописатели о какомъ-то никогда небываломъ Ярославѣ Игоревичѣ и о какихъ-то не существовавшихъ тогда въ южной и западной Руси Юрію, Василію и Константинѣ. — Хвастливые Польскіе писатели позднѣйшихъ временъ представляли себѣ Лешковое могущество по подобію власти и могущества Казимира IV., обоихъ Сигизмундовъ и Баторія тогда, когда онъ обладалъ только Краковскою и Сандомирскою, въ сравненіи съ королествомъ Галичскимъ и Владимирско-Волынскимъ княжествомъ, мелкою областью; ибо Мазовецкое княжество было независимою собственностію брата его Кондрата, а въ великой Польшѣ господствовали въ разныхъ земляхъ Владиславъ Ласконогій и потомки Мечислава Стараго.—
Въ добавокъ историческихъ нелѣпостей разсказуетъ намъ еще Густинская, на Польскихъ повѣствованіяхъ опирающаяся, лѣтопись подъ слѣдующимъ 1222 годомъ, что Лешко оженился тогда на дочери небывалаго плѣненнаго Ярослава Игоревича и прижилъ съ ней сына Болеслава Встыдливаго и дочь Соломею, а мы знаемъ уже изъ приведеннаго выше страна 43, что Лешко женился еще 1209 года на дочери Ингваря Ярославича № 258, и что дочь его Соломея уже 1214 года жила и была помолвлена за королевича Коломана.
До этой галиматіи относительно плѣненія пяти Русскихъ князей было поводомъ разсказанное нами выше страна 42, подъ 1209 происшествіе, когда Лешекъ Краковскій и Кондратъ Мазовецкій вмѣстѣ съ княземъ Ингваромъ Луцкимъ, пособствовавъ дядѣ своему по матери Александру Белзскому № 309, осадили Святослава Игоревича № 164 въ Владимирѣ, и тамо его вмѣстѣ съ Владимиромъ княземъ Пинскимъ плѣнили. Но это былъ Святославъ Игоревичь не Святославъ Мстиславичь Галичскій. — Это случилось 1209 не 1222 года.— Это не была война Польши съ Русіей, только помощь принесенная племянниками уеви своему Александру. — Плѣнныхъ князей было только два а не пять: но для тщеславія Польскаго писателя, въ особенности послѣ столь огромной потери, какую отнесъ Краковскій князь подъ Галичемъ, было этого за мало, онъ хотѣлъ имѣть если уже не дюжину, то по крайней мѣрѣ пять Русскихъ князей плѣнниковъ, что ему однимъ почеркомъ пера какъ не льзя лучше удалось. — Намъ бы пришлось списать огромную книгу, естьли бы вздумали опровергать или исправлять всѣ историческія погрѣшности, выходки и хвастовства нѣкоторыхъ Польскихъ писателей; но и приведеннаго нами было бы уже за много, естьли бы мы не писали для молодыхъ Галичскихъ читателей, коимъ ежедневно попадаются въ руки сочиненія съ противными нашему изложенію мнѣніями и разсказами, и чтобъ истребить ихъ недоумнѣніе списали мы столь длинное примѣчаніе.
д) Изъяснимъ еще одну запутанность. — Троицкая лѣтопись стр. 216, описуя тотъ послѣдній походъ нашего героя Мстислава на Галичъ, выражается слѣдующими словами: „_Тогоже лѣта поиде князь ВЕЛИКІЙ Мстиславъ и князь Володимеръ изъ Кіева въ Галичь на королевича.............. и пособи Богъ князю ВЕЛИКОМУ Мстиславу и въ городъ Галичь въѣха а королевича поима и съ женою._“ — Въ 1221 году былъ княземъ Кіевскимъ Мстиславъ Романовичь № 260. Старымъ названный; но показаніе лѣтописи относится не къ нему, а только къ нашему Мстиславу № 268. — Кіевскіе князья не считались уже тогда Великими въ прежнемъ значеніи того слова. — Прилагательное „Великій“ относится къ нашему Мстиславу, ибо онъ, строя рядъ и ладъ въ южной Руси какъ мы видѣли, былъ дѣйствительно въ качествѣ Великаго князя въ сихъ странахъ. Хотя впрочемъ, если можно вѣрить Воскресенской, Арцыбышевымъ въ первомъ томѣ прим. 1940 приведенной лѣтописи, и Мстиславъ Романовичь № 260 могъ находиться въ ополченіи противъ Коломана, что намъ однакожъ кажется быть сомнительнымъ,
Современная орфография
Мстислав № 268. вторично князь галицкий.
Мстиславич № 268. завладев вторично галицким престолом, принял звание царя галицкого, и был венчан Коломановым венцем, как некоторые новейшие, в том отношении не совсем достоверные историки полагают.— Между тем, не успев прельстить мирными предложениями князя владимирского, отклонился Лешок от Щекарева для закрытия собственной земли, ибо союзники Данииловы литовцы и ятвяги, вторгнувшись в сандомирские и краковские пределы, жестоко свирепствовали и опустошали владения князя краковского того и последующего года, а пылающий отвагою юный Даниил опрометью пустился с полком своим и тысячским Демьяном к Галичу; но он приспел уже после битвы, после победы, после заточения врага.—«потом же приеха Данил ко Мьстиславу, и бысть радость велика, спас Бог от иноплеменьник: вси бо угре и ляхове убьени быша, а инии яти быша, а инии бегающе по земле истопоша, друзии же смерды избьени быша, и никому же утекши от них; тако бо милость от Бога Руской земле» (Ипат. стр. 162).— В славной этой битве пленен был и знакомый нам ветренник Судислав. Его привели в узах пред князя победителя. Он пал ниц к ногам князя, и равно великодушный как мужественный герой не только принял ласкаво непостоянного боярина, но и произвел его в звенигородские наместники.— Достопамятное это событие случалось 1221 года; следовательно господствовал Коломан вторично, с осени 1219 года в Галиче один год и несколько месяцев 74.
Примечания
Попытаемся разобрать, исправить и разъяснить некоторые противоречие, разнообразные толки и нескладности домашних и иностранных летописей относительно этого, наши в тексте рассказанного события. Хотя сего рода критические исследования кажутся здесь быть излишними, а по крайней мере неуместными, но мы однакож занявшись написанием частной галицкой истории, вменяем себе в обязанность, сколько нам возможно, изыскать и привести противные, иновидные сказания в прямый настоящий толк.
а) Мнения Дее- и Летописателей о времени описанного нами события различаются между собой.— Польский историк Длугош стр. 604 приводит завладение Галича Коломаном под 1209 годом; такоже и Кромер.— Нарушевич IV. стр. 129 под 1215 годом.— Густинская летопись стр. 334 под 1218 г.— Ипатьевская стр. 162, Троицкая стр. 216 и первая новгородская стр. 37 под 1219 г.— Упоминаемая Карамзином III. прим. 190 нам неизвестная Воскресенская под годом 1220.— Лаврентьевская стр. 188 под годом 1221, а — венгерский историк Майлат (Geschichte der Magyaren. Wien 1828 I. Theil, 185 Seite) (История мадьяр. Вена, 1828, ч. I, с. 185) неопределенно между 1219 и 1223 годом [Сноска: Майлат сверх чаяния, не приводит нам в своей истории никаких подлинных, нам неизвестных данных. Относительно Галицких дел, основывается он в своем рассказе на истории Карамзина в французском переводе, а может быть и на Нарушевиче. Касательно первого источника обнаруживаются недостатки двух переводов, как то, из русского на французский, и из французского на немецкий, на коем он издал свой труд.]. Кому же нам теперь верить?— Касательно происшествий, фактов и сопровождавших это событие обстоятельств, полную веру заслуживает Ипатьевская летопись. Она для нас есть неоцененным сокровищем. Без нее не было бы у нас истории Галиция под правлением потомков Великого Романа Мстиславича № 250. Сочинитель этой летописи, начиная с 1201 года и его продолжатели, были современниками описываемых ими происшествий; они рассказывают нам некогда самые маловажные подробности, как например: что Диак Молза застрелен под Городком, что под Щирцем из убитого Михалка Скулы сняли золотую цепь, что Даниловая дружина отняла у отраженного под Толмачем изменника коня, что Даниил, утомленный голодом, насытился у Днестра рыбами и вином, что ему подарил Мстислав лошадь сивой масти, что Половчанин трафил Мадяра Уза стрелою в око и проч. сего рода мелочи, служащие доказательством современности писателя, а важнейшие приключения как и ему самому и его современникам достаточно известные, пропускает. Следовательно, мы на описанные нашею летописею события и обстоятельства со всею доверенностию можем положиться, и ей мы только обязанны известием, что Мстислав двоекратна завладел был Галичем и по каким поводам и под какими обстоятельствами. Ибо кроме Ипатьевской, один только Длугош приводит, что Мстислав дважды брал Галич, чего ни Кромер ниже Нарушевич не понимал, ниже другие домашние летописи не замечают [Сноска: Есть еще и положительное доказательство, что сочинитель летописи Ипатьевской был современником и самовидцем описываемых им событий. Рассказуя о битве с татарами 1224 г. пишет он, что находился лично в переправе чрез Днепр — «вся НАМ по суху же Днепр перешедшим.»— Ипат. стр. 164.].— Что же касается находящагося в нашей летописи леточисления, мы не можем с той же уверенностию на ней полагаться. Сводчики, составители или переписчики древних рукописей, в течении времени мало заботились о хронологио, и выставленные, в старинных манускриптах, на полях выноски лет; списали их в новейшие списки как им попалось. Их мысль и воображение занимали происшествия, а не год приключения. И по той-то причине, встретили мы в Ипатьевской летописи анахронизмы. Она полагает первое вступление Коломана на галицкий престол под 1211 годом, а мы знаем из письма короля Андрея к папе Инокентию, что воцарение сына его в Галиче только 1214 года последовало. И так Ипатьевская летопись, опоздившись однажды о три лета, приводит нам все последующие, к тому предмету относящиеся приключения, о два или три лета позже; следовательно рассказанное ею, под 1218 или 1219 годом, второе завладение Мстиславом Галича должно было 1221 года случиться, в чем нас Лаврентьевская летопись подлинно уверяет.— Длугош ошибнулся, положив 1209 год, ибо Коломан родился только 1208 г. (Gebhardi страница 501 прим. X.) а Саломея еще и в живых не была.— Нарушевичу известно было выше стр. 62. в 54 примечании приведенное, к папе Инокентию 1214 года посланное, письмо короля Андрея, и он на удачу положил воцарение Коломана на тот же 1214, а пленение его Мстиславом под 1215 годом. Он списал впрочем столь много нелепостей и переиначений касательно этого события, как сам читатель может убедиться, что удивишься, как ему пришлось в голову сплести столько вздора.— Иные наши выше упомянутые летописи, полагавшие пленение Коломана под 1218 или 1219 годом, списивали друг друга, и только одна Лаврентьевская сохранила нам точное показание времени случившагося события, как сам благоразсудительный читатель, сравнивая наше на Ипатьевской летописи основанное повествование, удостоверится.
б) Некоторые летописи, как-то: Троицкая, Густинская, первая новгородская и Нарушевич IV. стр. 130 утверждают, что вместе с Коломаном и жена его попалась Мстиславу в неволю; но другие умолчивают об этом, следовательно оставало бы сие сомнение, была ли Коломанова супруга, или скорее невеста, в плене или нет?— Но эту сомнительность решает грамота папы Гонория III. «1222 Laterani sexta Calendas Februarii, pontificatus nostri anno 6» (1222, в Латеране, в шестой день до февральских календ, в шестой год нашего понтификата) писаная к королю Андрею, находящаяся в Нарушевиче IV. стр. 354, из коей явствует, что несчастная эта девятилетная девушка, жертва политики и мстительности отца своего Лешка, действительно находилась в плене у Мстислава — «casu sinistro accedit, regem ipsum (Коломана) cum sponsa sua et pluribus aliis viris nobilibus, a tuis hostibus capturari et tamdiu extra regnum ipsum mancipatos custodiae detineri» (по несчастному случаю вышло, что сам король (Коломан) вместе со своей невестой и многими другими знатными мужами был захвачен твоими врагами и столь долго содержится под стражей вне своего королевства) и пр.
в) Густинская летопись стр. 334 приводит, что у Коломана были уже тогда и дети.— «По отшествии Данила з Галича внийде Коломан в Галич с женою и ДЕТМИ»; но это есть нелепость. Коломану было 11, а Соломеи 8 или 9 лет от рождения. Брак этот кажется никогда непришел в исполнение, ибо условия, под которыми он был помолвлен, то есть, чтоб Коломан и Соломея вместе господствовали в Галиче, не вступили в действие, и Соломея, утомленная в отрочестве ужасами войны, осады и заточения, обреклась на целомудренную жизнь и в юности постриглась в монахини. —
г) Длугош стр. 601., Кромер VII. стр. 166, вся череда последовавших им польских компиляторов, Густинская, на их повести основанная, летопись стр. 334 и, как само собой разумеется, Нарушевич IV стр. 131. рассказывают нам, что в том же самом 1215 точно 1221 году, Русь, Литва и ятвяги напали и опустошали лядские пределы, что Лешок отрядил на них гетмана своего Сулислава или Субислава с многочисленным войском, что этот гетман ударил неподалеку от Владимира на русских, разбил их и захватил в плен пять русских князей, а именно Святослава сына Мстислава Галицкого, Ярослава Игоревича, и каких-то Юрия, Володимира и Константина, что Лешек велел лютым способом умертвить Святослава (okrutnie zamordować kazał) (жестоко умертвить велел), а другие искупились золотом, ибо тогда обретались бесчисленные богатства в Галиче.— Вот нескладная хвастливая выдумка! — Во первых, после кровопролитной и решительной того ж года происшедшей битвы, в коей все Лешковое войско было истреблено, откуда же было набрать ему опять столь много рыцарства (wysłał z rycerstwem Subisława) (послал с рыцарством Субислава), чтоб вторгаться в владимирскую землю и вступать в сражение? — Мы видели, что Лешок перед галицкой битвой, выступив с оставшимся у него отрядом под Щекарев для произведения диверсии, не был в состоянии удержать Даниила в походе к Галичу, что он, отклонився назад в свою область для закрытия ее от нашествия литовцев и ятвяг, очистил Даниилу путь для соединения с Мстиславом, следовательно у него не было средств предпринимать наступательные движения и нападать владения торжествующего победою неприятеля. Во вторых у Мстислава Галицкого не было сына Святослава, только Василий № 322, кончившийся еще 1218 года в Новгороде, и Георгий № 323, который еще 1232 года поживал и здравствовал, — У Мстислава Старого № 260 хотя и был такоже сын Святослав № 315, но и тот жил еще 1232 года. Был еще и третий современный Святослав Всеволодич № 206, но князья Суздальско-владимирские, по отдаленности их владений не принимали никакого участия в войнах и делах Галицко-польских; следовательно рассказы о пленении какого-то Святослава и о жестоком умерщвлении его Лешком есть сущие бредни. И можно ли предполагать, чтоб Лешко, которого кроткий, хотя впрочем слабый характер нам известен, велел жестоко умертвить сына Мстислава Галицкого тогда, когда дочь его Саломея находилась в Мстиславовых руках? — Тот же самой вздор мелют польские летописатели о каком-то никогда небывалом Ярославе Игоревиче и о каких-то не существовавших тогда в южной и западной Руси Юрию, Василию и Константине. — Хвастливые Польские писатели позднейших времен представляли себе Лешковое могущество по подобию власти и могущества Казимира IV., обоих Сигизмундов и Батория тогда, когда он обладал только краковскою и сандомирскою, в сравнении с королеством галицким и Владимирско-волынским княжеством, мелкою областью; ибо мазовецкое княжество было независимою собственностию брата его Кондрата, а в великой Польше господствовали в разных землях Владислав Ласконогий и потомки Мечислава Старого.—
В добавок исторических нелепостей рассказует нам еще Густинская, на польских повествованиях опирающаяся, летопись под следующим 1222 годом, что Лешко оженился тогда на дочери небывалого плененного Ярослава Игоревича и прижил с ней сына Болеслава Встыдливого и дочь Соломею, а мы знаем уже из приведенного выше страница 43, что Лешко женился еще 1209 года на дочери Ингваря Ярославича № 258, и что дочь его Соломея уже 1214 года жила и была помолвлена за королевича Коломана.
До этой галиматии относительно пленения пяти русских князей было поводом рассказанное нами выше страница 42, под 1209 происшествие, когда Лешек Краковский и Кондрат Мазовецкий вместе с князем Ингваром Луцким, пособствовав дяде своему по матери Александру Белзскому № 309, осадили Святослава Игоревича № 164 в Владимире, и тамо его вместе с владимиром князем Пинским пленили. Но это был Святослав Игоревич не Святослав Мстиславич Галицкий. — Это случилось 1209 не 1222 года.— Это не была война Польши с Русией, только помощь принесенная племянниками уеви своему Александру. — Пленных князей было только два а не пять: но для тщеславия польского писателя, в особенности после столь огромной потери, какую отнес краковский князь под Галичем, было этого за мало, он хотел иметь если уже не дюжину, то по крайней мере пять русских князей пленников, что ему одним почерком пера как не льзя лучше удалось. — Нам бы пришлось списать огромную книгу, если бы вздумали опровергать или исправлять все исторические погрешности, выходки и хвастовства некоторых польских писателей; но и приведенного нами было бы уже за много, если бы мы не писали для молодых галицких читателей, коим ежедневно попадаются в руки сочинения с противными нашему изложению мнениями и рассказами, и чтоб истребить их недоумнение списали мы столь длинное примечание.
д) Изъясним еще одну запутанность. — Троицкая летопись стр. 216, описуя тот последний поход нашего героя Мстислава на Галич, выражается следующими словами: «Того же лета поиде князь ВЕЛИКИЙ Мстислав и князь Володимер из Киева в Галич на королевича.............. и пособи Бог князю ВЕЛИКОМУ Мстиславу и в город Галич въеха а королевича поима и с женою.» — В 1221 году был князем киевским Мстислав Романович № 260. Старым названный; но показание летописи относится не к нему, а только к нашему Мстиславу № 268. — Киевские князья не считались уже тогда Великими в прежнем значении того слова. — Прилагательное «Великий» относится к нашему Мстиславу, ибо он, строя ряд и лад в южной Руси как мы видели, был действительно в качестве великого князя в сих странах. Хотя впрочем, если можно верить Воскресенской, Арцыбышевым в первом томе прим. 1940 приведенной летописи, и Мстислав Романович № 260 мог находиться в ополчении против Коломана, что нам однакож кажется быть сомнительным,