История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья. Лист 12 - с. 10
Скан издания 1855 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.
Оригинал
ГЛАВА II.
Начертавъ коротко похожденія нашего Героя — Самодержца всей Русской земли, лѣтописью названнаго, прежде 1199. года случившіеся, возвратимся на прежнее, и, слѣдуя по большой части Польскимъ писателямъ, а въ особенности славному Кадлубку 8, будемъ продолжать свое повѣствованіе.
Примечания
Ктоже есть Кадлубекъ? спроситъ можетъ быть кто либо изъ нашихъ читателей; и мы считаемъ долгомъ удовлетворить любопытству его.— Кадлубекъ былъ современникомъ нашему Роману. Въ молодости служилъ онъ отрокомъ при дворѣ Казимира Справедливаго, послѣ былъ священникомъ, соборнымъ Пробстомъ въ Сандомирѣ, Епископомъ Краковскимъ и напослѣдокъ монахомъ Цистерсомъ.— Подъ его именемъ сохранилась, въ теченіе продолжительнаго времени, по словамъ ученнѣйшаго изъ Польскихъ критическихъ разыскивателей А. Бѣловскаго, измѣненная и ужасно переиначанная (Wstęp krytyczny do Dziejow Polski str. 126 i 152) рукопись изданная во первыхъ въ Добромилѣ 1612. г. а вовторыхъ, Обществомъ пріятелей Наукъ въ Варшавѣ 1824. года, подъ заглавіемъ: „Res gestae Principum et Regum Poloniae per Vincentium Kadłubkonem и пр., служившая главнѣйшимъ основаніемъ и источникомъ для всѣхъ послѣдовавшихъ Польскихъ Лѣтописцевъ и Дѣеписателей.
Въ существѣ своемъ произведеніе это, а въ особенности три первыя части его, плодъ юныхъ лѣтъ сочинителя, есть ни Лѣтопись ниже Исторія. Первыя двѣ части есть піитическій діалогъ двухъ лицъ въ честь предковъ Князя Казимира содержащій, подвиги ихъ и народа Польскаго, разсказываемый посредствомъ сценическаго представленія или декламированый въ присутствіи любознательнаго государя, ради увеселенія его, вельможъ и княжескаго двора (Praefatio pag. X. adnotatio 10.) Третья часть есть панегирическое слово въ похвалу уже самаго Казимира, или декламированное или только письменно поднесенное государію, въ которомъ поэтъ сравниваетъ его и съ Пиромъ Королемъ Эпирскимъ, и съ Александромъ Македонскимъ, и съ Пророкомъ Элисеемъ, а нѣкогда прямо привѣтствуетъ его: „Vides igitur, Kazimire, quot Creatori, quot eius matri debeas — pag 59 part II. — Non vides evidentissime Kazimire Numinis praesentiam! II. 77.— Четвертое только, въ преклонныхъ лѣтахъ написанное отдѣленіе, подходитъ немножко къ историческому разсказу, но все-таки есть оно только какъ производеніе поэта навыкшаго писать панегирики, піитическое, похвальное слово списанное Князю, Лешку Бѣлому сыну и наслѣднику Казимира.—
Сочиненіе Кадлубка исполненное многочисленными вставками изъ Цицерона, Сенеки, Юстина, Горація и другихъ языческихъ и священныхъ писателей, свидѣтельствующими о обширной начитанности Поэта-Сочинителя. Есть и цѣлыя рѣчи героевъ, и разговоры, и возраженія дѣйствующихъ лицъ, и стихи и стишки, причты и иносказанія, вся всячина, долженствующая потрясть воображеніе слушателей; словомъ, Историческо-панегирическо-дидактическая, прозою списанная, поэма, достойная произнесенія предъ лицемъ Князя, и предъ сонмищемъ двора въ тогдашнее время!
Кромѣ потѣхи Князя были еще побудительные поводы до составленія сего рода труда.— Вопервыхъ: чтобъ этимъ разсказомъ присутствующихъ и будущихъ Поляковъ поощрить къ доблести. (Jntentio authoris est, dicta et facta memoratu digna priscorum in scriptis seriatim redigere et Polonos succedentes seu succedaneos ad res militares, strenuos, virtuosos, et honestos provocare. — Praefatio pag. XIX). — и древныхъ Польскихъ витязей сколько возможно панегирически возвеличать (Quam Cronicam sic accurate cogitateque perscripsit et ad priscorum laudem maxime accesserit, quas tantopere admiramur, Praefatio p. XX) — Слѣдственно въ Поэмѣ, коей цѣлію было увеселить князя, возбудить въ слушателяхъ и потомствѣ доблесть и возвеличить славу предковъ, не льзя искать исторической истины; ибо если бы сказочникъ, вмѣсто ласкательствъ, представилъ Князю, ошибки, заблужденія и пораженія его предшественниковъ, то вмѣсто потѣшить, огорчилъ бы его; а намѣреваясь возбуждать къ доблестямъ будущихъ и возвеличать подвиги предмѣстниковъ, онъ долженъ былъ прибѣгать къ превозношенію своихъ героевъ — и Кадлубекъ исполнилъ свою задачу какъ нельзя лучше — чуть только Казимиръ по препорученію Императора Фридерика выслалъ, какъ выше подъ годомъ 1190, страна 130. второй части сказано, отрядъ войска въ помощъ Владимиру Ярославичу Галичскому противъ Венгровъ, и ужъ всѣ восточныя королества, пораженныя страхомъ, дрожатъ какъ осинный листъ на его мановеніе.— „Jnde cuncta orientalium regna, tantus horror concussit, ut omnes ad Kazimiri nutum plus quam tremuli folium contremiscerent“ II. pars 72. pag. - Вотъ какое сильное поэтическое одушевленіе.— Вотъ жаръ вдохновеннаго Поэта! — И по этой то причинѣ мы восхищаемся имъ какъ піитомъ, но удивляемся, какъ его кто либо съ здравымъ разсудкомъ можетъ почитать Историкомъ.—
Но кромѣ того до сего времени, не открыто ни одного списка Кадлубковой поэмы изъ XIII. столѣтія. Самый древнѣйшій находится въ Петербургской публичной библіотекѣ № 2, между Латинскими рукописями. Онъ списанъ въ XIV. или первой половинѣ XV. вѣка, и принадлежитъ уже къ искаженнымъ.— Какъ въ немъ, такъ и въ другихъ, послѣдовали вставки или передѣлки, а въ особенности въ предметахъ относящихся къ Русскимъ дѣламъ. И въ Каблубковыя[?], и въ предидущія времена, не было между Рюриковичами и Пястовичами никакихъ споровъ о земли, ниже о зависимость или независимость другъ отъ друга. Оба независимо господствовавшіе роды находились въ самыхъ тѣснѣйшихъ непрерывныхъ связяхъ сватовства и семейныхъ отношеній, какъ мы это въ Введеніи въ Исторію Галичскую въ примѣчаніи а', пространно изложили; и только послѣ пересѣченія рода Галичско-владимирскихъ Князей Романовичей, послѣ истребленія и уничиженія на западѣ Руси Князей Рюриковичей Татарами и Литовцами, стали между собою спорить за Русскія земли, вопервыхъ Польскіе Короли Казимиръ Великій и Людовикъ, и Литовскіе Князья Гедиминовичи (отъ 1340. по 1399), а въ послѣдствіи, когда Поляки посадили у себя на престолъ Литовца, единственно въ той цѣли, чтобы свободнѣе могли посягать на Русскіе области, тогда стали спорить Польскіе и Литовско-русскіе вельможи между собою (отъ 1399. до 1569.) о владѣніи Русскими землями, какъ мы уже въ своей критикоисторической Повѣсти о Червоной Руси нѣкоторымъ образомъ изложили. Въ спорахъ между Польскими Королями и Литовскими Князями рѣшалъ — _мечь._— Позже въ спорахъ между Польскими и Литовско-русскими вельможами рѣшали — бумаги — и тогда то надобно было искажать Лѣтописи и грамоты, чтобъ доказать завоеваніемъ благопріобрѣтенное право Польши на Русскія области. Это было время Владислава Ягайлы и сына его Казимира, время Кардинала Збигнева Олесницкаго и дѣеписателя Іоанна Длугоша, на что мы, если Всевышній жить дозволитъ, постараемся предложить несомнѣнныя доказательства.— Чтоже касается Кадлубковаго сочиненія то, кромѣ выше приведеннаго ученаго Бѣловскаго, уже и другіе добросовѣстные Польскіе, истинно ученые мужи, узнали, что хотя, оно и преисполкеное баснями, однакожъ можетъ пригодится на что либо. „Kronika ta pierwszy raz z druku wyszła r. 1620. w Dobromilu, a tłumaczona po Polsku i skrocona r. 1803. w Łowiczu, _uzyteczna choć bajek pełna_“ пишетъ знаменитый Мостовскій въ біографіи Кадлубка, въ началѣ IV. тома Исторіи Нарушевича, Обществомъ Пріятелей Наукъ 1803. г. въ Варшавѣ изданной.
Современная орфография
ГЛАВА II.
Начертав коротко похождения нашего Героя — Самодержца всей русской земли, летописью названного, прежде 1199. года случившиеся, возвратимся на прежнее, и, следуя по большой части польским писателям, а в особенности славному Кадлубку 8, будем продолжать свое повествование.
Примечания
Ктоже есть Кадлубек? спросит может быть кто-либо из наших читателей; и мы считаем долгом удовлетворить любопытству его.— Кадлубек был современником нашему Роману. В молодости служил он отроком при дворе Казимира Справедливого, после был священником, соборным Пробстом в Сандомире, епископом краковским и напоследок монахом Цистерсом.— Под его именем сохранилась, в течение продолжительного времени, по словам ученнейшего из польских критических разыскивателей А. Беловского, измененная и ужасно переиначанная (Wstęp krytyczny do Dziejow Polski str. 126 i 152) (Критическое введение в историю Польши, стр. 126 и 152) рукопись изданная во первых в Добромиле 1612. г. а вовторых, Обществом приятелей Наук в Варшаве 1824. года, под заглавием: «Res gestae Principum et Regum Poloniae per Vincentium Kadłubkonem (Деяния князей и королей Польши, [описанные] Винцентием Кадлубком) и пр., служившая главнейшим основанием и источником для всех последовавших польских летописцев и Дееписателей.
В существе своем произведение это, а в особенности три первые части его, плод юных лет сочинителя, есть ни летопись ниже история. Первые две части есть пиитический диалог двух лиц в честь предков князя Казимира содержащий, подвиги их и народа польского, рассказываемый посредством сценического представления или декламированый в присутствии любознательного государя, ради увеселения его, вельмож и княжеского двора (Praefatio pag. X. adnotatio 10.) (Предисловие, стр. X, примечание 10) Третья часть есть панегирическое слово в похвалу уже самого Казимира, или декламированное или только письменно поднесенное государию, в котором поэт сравнивает его и с Пиром королем Эпирским, и с Александром Македонским, и с Пророком Элисеем, а некогда прямо приветствует его: «Vides igitur, Kazimire, quot Creatori, quot eius matri debeas (Видишь же, Казимир, сколь многим ты обязан Создателю, сколь многим — Его матери) — pag 59 part II. (стр. 59, ч. II) — Non vides evidentissime Kazimire Numinis praesentiam! (Не видишь ли ты, Казимир, очевиднейшего присутствия Божества!) II. 77.— Четвертое только, в преклонных летах написанное отделение, подходит немножко к историческому рассказу, но все-таки есть оно только как производение поэта навыкшего писать панегирики, пиитическое, похвальное слово списанное князю, Лешку Белому сыну и наследнику Казимира.—
Сочинение Кадлубка исполненное многочисленными вставками из Цицерона, Сенеки, Юстина, Горация и других языческих и священных писателей, свидетельствующими о обширной начитанности Поэта-Сочинителя. Есть и целые речи героев, и разговоры, и возражения действующих лиц, и стихи и стишки, причты и иносказания, вся всячина, долженствующая потрясть воображение слушателей; словом, Историческо-панегирическо-дидактическая, прозою списанная, поэма, достойная произнесения пред лицем князя, и пред сонмищем двора в тогдашнее время!
Кроме потехи князя были еще побудительные поводы до составления сего рода труда.— Вопервых: чтоб этим рассказом присутствующих и будущих поляков поощрить к доблести. (Jntentio authoris est, dicta et facta memoratu digna priscorum in scriptis seriatim redigere et Polonos succedentes seu succedaneos ad res militares, strenuos, virtuosos, et honestos provocare. (Намерение автора — изложить по порядку в писаниях достойные памяти слова и деяния предков и побудить поляков, наследников или преемников, к воинским делам, [сделать их] доблестными, добродетельными и честными.) — Praefatio pag. XIX). (Предисловие, стр. XIX) — и древных польских витязей сколько возможно панегирически возвеличать (Quam Cronicam sic accurate cogitateque perscripsit et ad priscorum laudem maxime accesserit, quas tantopere admiramur, Praefatio p. XX) (Эту хронику он написал столь тщательно и обдуманно и столь много прибавил к хвале предков, которой мы так восхищаемся. Предисловие, стр. XX) — Следственно в Поэме, коей целию было увеселить князя, возбудить в слушателях и потомстве доблесть и возвеличить славу предков, не льзя искать исторической истины; ибо если бы сказочник, вместо ласкательств, представил князю, ошибки, заблуждения и поражения его предшественников, то вместо потешить, огорчил бы его; а намереваясь возбуждать к доблестям будущих и возвеличать подвиги предместников, он должен был прибегать к превозношению своих героев — и Кадлубек исполнил свою задачу как нельзя лучше — чуть только Казимир по препоручению императора Фридерика выслал, как выше под годом 1190, страница 130. второй части сказано, отряд войска в помощ Владимиру Ярославичу Галицкому против венгров, и уж все восточные королества, пораженные страхом, дрожат как осинный лист на его мановение.— «Jnde cuncta orientalium regna, tantus horror concussit, ut omnes ad Kazimiri nutum plus quam tremuli folium contremiscerent» (Отсюда все восточные царства охватил такой ужас, что все они по мановению Казимира трепетали сильнее, чем лист осины) II. pars 72. pag. (ч. II, стр. 72) - Вот какое сильное поэтическое одушевление.— Вот жар вдохновенного Поэта! — И по этой то причине мы восхищаемся им как пиитом, но удивляемся, как его кто-либо с здравым рассудком может почитать Историком.—
Но кроме того до сего времени, не открыто ни одного списка Кадлубковой поэмы из XIII. столетия. Самый древнейший находится в Петербургской публичной библиотеке № 2, между латинскими рукописями. Он списан в XIV. или первой половине XV. века, и принадлежит уже к искаженным.— Как в нем, так и в других, последовали вставки или переделки, а в особенности в предметах относящихся к русским делам. И в Каблубковые[?], и в предидущие времена, не было между Рюриковичами и Пястовичами никаких споров о земли, ниже о зависимость или независимость друг от друга. Оба независимо господствовавшие роды находились в самых теснейших непрерывных связях сватовства и семейных отношений, как мы это в Введении в историю галицкую в примечании а', пространно изложили; и только после пересечения рода Галицко-владимирских князей Романовичей, после истребления и уничижения на западе Руси князей Рюриковичей татарами и литовцами, стали между собою спорить за русские земли, вопервых польские короли Казимир Великий и Людовик, и литовские князья Гедиминовичи (от 1340. по 1399), а в последствии, когда поляки посадили у себя на престол литовца, единственно в той цели, чтобы свободнее могли посягать на русские области, тогда стали спорить польские и Литовско-русские вельможи между собою (от 1399. до 1569.) о владении русскими землями, как мы уже в своей критикоисторической Повести о Червоной Руси некоторым образом изложили. В спорах между польскими королями и литовскими князями решал — _мечь._— Позже в спорах между польскими и Литовско-русскими вельможами решали — бумаги — и тогда то надобно было искажать летописи и грамоты, чтоб доказать завоеванием благоприобретенное право Польши на русские области. Это было время Владислава Ягайлы и сына его Казимира, время Кардинала Збигнева Олесницкого и дееписателя Иоанна Длугоша, на что мы, если Всевышний жить дозволит, постараемся предложить несомненные доказательства.— Чтоже касается Кадлубкового сочинения то, кроме выше приведенного ученого Беловского, уже и другие добросовестные польские, истинно ученые мужи, узнали, что хотя, оно и преисполкеное баснями, однакож может пригодится на что-либо. «Kronika ta pierwszy raz z druku wyszła r. 1620. w Dobromilu, a tłumaczona po Polsku i skrocona r. 1803. w Łowiczu, uzyteczna choć bajek pełna» (Хроника эта впервые вышла из печати в 1620 г. в Добромиле, а переведена на польский и сокращена в 1803 г. в Ловиче; полезна, хотя полна басен) пишет знаменитый Мостовский в биографии Кадлубка, в начале IV. тома истории Нарушевича, Обществом Приятелей Наук 1803. г. в Варшаве изданной.