Глава I. - Современная орфография
История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья
По смерти бездетного Владимира Ярославича, последнего потомка Ростиславичей, завладел галицким княжеством владимироволынский князь Роман Мстиславич № 250, тот же самый, который происками своими, способствовал года 1188. к изгнанию покойного Владимира, засел тогда в Галич, а после венграми и сам оттуда был изгнан, как мы выше во второй части, страница 122—125, обстоятельнее рассказали.
К сожалению, древние отечественные летописи не оставили нам точных известий, каким образом вступил он в настоящее время, по кончине Владимира, вторично на галицкий престол — Переписчик Ипатьевской, совсем выпустил господствование Романа до смерти его, заметив только в заглавии отделения — «Начало княжения великого князя Романа САМОДЕРЖЦА БЫВША ВСЕЙ РУСКОЙ ЗЕМЛИ, князя Галичкого» начинает вдруг по тех словах рассказывать события после смерти его случившиеся 1.— Лаврентьевская, не упоминает об обстоятельствах при завладении Галичем последовавших,— одна только Густинская, 1670 года уже списанная, основываясь на польских историках, представляет нам события сопровождавшие вступление на галицкий престол Романа Мстиславича.— Стало быть! — Ограниченные единственно, на подозрительный иностранный источник, приведем мы после все обстоятельства с возможною осторожностию; но прежде же сего познакомим мы читателя короче с князем Романом.— — Стоит труда и сочинителя, и любознательного читателя, получше присмотреться, одному из замечательнейших князей древней Руси, родоначалькику[?] второй и последней династии галицких государей, соединившему в тесную связь два русские княжества, галицкое и владимирское — Галицию и Лодомерию! —
Роман был сыном Мстислава № 185 князя владимирского и киевского, о коим выше (Гл. 15).— внуком неутомимого Изяслава № 119 князя владимирского и В. князя киевского, (Гл. 11 и 12) — правнуком Мстислава Великого № 77. (Гл. 9) а праправнуком Мономаха, как это читатель из приложенной родословной картины очевидно узнать может; следственно был он Мономахич.— Мать его Святохна, дочь Болеслава Кривоустого, (Кар. II. прим. 322) и он племянник (сестренич) Казимира Справедливого, князя краковского, при которого дворе он в младенчестве, вероятно по этой причине был воспитан, что Казимир крестил его (Кар. III. 64)2— Достигнув юношеского возраста, возвратился он к отцу, по прошению жителей Великого Новгорода, отправлен был им туда 1168. года на княжение; того же самого года разорил он с новгородскими полками часть Полоцкой области, (I. Новг. стр. 14.) а следующего 1169. г. разбив под стенами Новгорода соединенную суздальскую, Смоленскую, муромскую, рязаньскую и Полоцкую рать, одержал совершенную победу — 1170 или 1171 г. по смерти отца изгнали его новгородцы «показаша путь князю Роману» (I. Нов. стр. 15), и он, возвратившись во Владимир Волынский, засел по смерти брата своего Святослава № 251 года 1173. на владимирском родителя своего престоле, который уже чрез три поколения, начиная от сыновьев Мстислава Великого, беспрерывно и исключительно оставался в наследственном владении предков его.
С 1173 по 1183 год не упоминают летописи об его подвигах. Того же года изгнанный отцем из Галича Владимир Ярославич искал у него прибежища, как выше во второй части стр. 119. сказано. Какими лукавыми средствами приобрел он в первый раз галицкий престол, способствовал к изгнанию Владимира, как оттуда, испуганный венграми и сам бежал, сколько он напрягал все свои силы опять завладеть столь прелестною добычею, и едва в собственный Владимир, покровительствуемый тестем Рюриком Овручским возвратился, мы уже выше под 1189. годом Гл. 17. пространно рассказали.— С 1189. по 1195. год нет никаких известий об нем; а только 1195. г. является он опять на историческом горизонте, и мы, чтоб дать читателю ясное изображение нашего героя, должны списать произшествия даже беспосредственно не касающиеся галицкой истории.— Правда, мы запутываем галицкую историю, мы отвлекаем внимание читателя, утомляем память его чуждыми на первый взгляд приключениями; но это уже ни как иначе.— Мы уже прежде сказали, что историю Галиции не льзя отлучить от истории других русских владений.—
По смерти Святослава № 104. (Ольговича) князя киевского, в 1194. году последовавшей, засел на, когда то великолепном, престоле Св. Владимира и Славного Ярослава, старейший и могущественнейший из западных русских князей Рюрик Овручский № 190 (Мономахич), тесть нашего героя Романа, покровитель как его, так однажды и приверженцев его галичан, после бегства из Галича; тот, который успел посадить опять Романа на утраченном владимирском столе.— Вступив на киевское княжение, должен был Рюрик по древнему обычаю раздавать другим князям на временное владение, в роде позднейших польских Староств 3. города к киевской области принадлежащие.— Оно уже так водилось; не взирая на то, что киевскому государю не много уже осталось к раздаче.— Разделяя эти города, предал Рюрик зятью своему, нашему Роману, пять городов, именно: Торческ, Триполь, Корсунь, Богуславль и Канев, равномерно как и другим меньшим князям
Мономахова рода и думал, что дело к удовольствию всех кончилось — но совсем иначе! Могучий великий князь Всеволод Суздальско-владимирский № 126. выслал к нему с упреком, за чем он его, старейшего в роде, при разделе миновал, домагаясь тех же самых пяти городов, которые он только что отдал зятью своему Роману. Князь Киевский нашелся в большем затруднении, он целовал крест к зятью Роману, что не станет требовать возврата тех волостей; однакож нельзя было отказать Всеволоду в справедливом его требовании. Он ненаделил его, — предполагая, что В. князь Всеволод, обладатель столь обширных областей, не станет прихотливым на маловажные приобретения над Днепром. И в самом деле, если приймем в соображение малую часть земли в треугольнике между реками Росью и Днепром, на коей эти 5. городов находятся; то приобретение это было мелочью для сильного Суздальско-владимирского владетеля; но сам малый участок в первобытной некогда колыбели русской народности, был драгоценным для потомков Рюрика-Варяга. Стало быть, Рюрик Киевский был в затруднении, и только Первосвятитель извлек его из замешательства, советуя повиноваться требованию В. князя, снимая из него крестное целование и принимая на себя — «аз снимаю с тебе крестное целование и взимаю на ся.» — Облегченный на совести Митрополитом князь киевский, выслал к Роману с предложением дела, и обещанием иного вознаграждения — и Роман согласился. —
Получив В. к. Всеволод желаемых 5. городов, поставил в четырех своих посадников, а пятый, то есть Торческ, отдал от своего имени Ростиславу Рюриковичу № 261. сыну князя киевского а своему зятю, который уже и прежде Романа владел сим городом; что Романа очень рассердило. Он подозревал, что тесть его Рюрик с умыслом уговорился с Всеволодом, чтоб отнять от него, и доставить собственному сыну этот город. Он послал к Рюрику с упреком, начал ссылаться с врагом рода своего Ярославом Черниговским № 105. Ольговичем, и заключил с ним клятвенный союз против тестя своего Рюрика.— С Ольговичем, против Мономаховича!
Затеи вспыльчивого Романа не утаились перед киевским князем. Он тотчас известил В. к. Всеволода о злоумышлениях своего зятя, а последнему возвращая крестную грамоту объявил разрыв и войну.—Роман кажется не ожидал такой решимости у своего тестя, он рассудил, что ему в Руси кроме сомнительного, противуестественного союза с черниговским князем, с врагом своего рода, нельзя полагаться на вспомоществование других князей, и по той причине отправился он в Польшу, к вдовствующей краковской княгине Елене, племяннице своей, дочери Всеволода Белзского, супруге дяди (уя) его Казимира Справедливого, правительнице княжества краковского, и опекунке малолетного сына своего Лешка Белого, чтоб у ней снискать ратную помощь в наступающей войне с тестем Рюриком.
Отношения между русскими и польскими князями, исключая времена Володаря и Василька, были вообще дружелюбные, а в особенности между владимирскими и краковскими. Они бескорыстно пособствовали друг другу в ратных подвигах, как мы уже выше многократно заметили, а беспрерывные сватовства Пястовичей с Рюриковичами, следственно родственные связи усиливали взаимное благорасположение. Однакож не взирая на искренное доброжелательство краковского двора, не была Елена в состоянии вспомоществовать дяде своему Роману; ибо ей и ее сыну Лешку угрожала такоже опасная война.— В Польше примечаем мы те же самые явления, те же самые междоусобицы в господствующем роде Пястовичей за первопрестольный Краков, как в роде Рюриковичей за первопрестольный Киев, те же самые представления, те же самые понятия о праве престолонаследия, те же самые борьбы между дядями и племянниками о старшинство в роде и о краковское владение.— Народ разделен на две партии, из которых одна придерживаясь исконных народных обычаев, придерживалась права наследствия в порядке физического родового старшинства, а вторая гонясь за новостию, может быть по убеждению, а может быть и ради какой-либо личной пользы, защищала право наследства в нисходящей линии 4.
По смерти Казимира Справедливого князя краковского, 1194 г. последовавшей, остались в живых: родный брат его Межька, то есть, Мечислав Старый князь великопольский, тот самой, который 1188. г., как выше сказано, выступив с своим полком, старался безуспешно возвратить нашему Роману город Владимир от брата его Всеволода № 252. — родный сын Казимира Лешек Белый, родившийся около 1188. года, следственно пяти или шестилетний ребенок, и меньший сын Казимира, Кондрат после князь мазовецкий.— По древнему праву старшинства принадлежал первостепенный краковский стол Мечиславу; но противная партия, партия наследия в прямой нисходящей линии, предводимая властолюбивым епископом краковским Фалко или Пелка 5 и братом его воеводою Николаем превозмогла, и возвела на престол ребенка Лешка.— Огорченный Мечислав, стремился силою изгнать Елену с младенцем из Кракова, и выступил с многочисленными великопольскими полками в Малую Польшу. — В том состоянии находились дела в Кракове, когда явился там же Роман искать вспомоществования.—Он убедился, что от племянницы Елены нельзя ожидать помощи, и решился, соединив свои полки с ее приверженцами, одолеть прежде всего Мечислава, и утвердив Елену и ее сына на краковском княжестве, отправиться после с их взаимною помощию напротив тестя князя киевского.
Соединенная Краковско-владимирская рать двинулась, и встретила неприятеля Мечислава при реке Мозгаве в близости Андреева.—Напрасно молил Мечислав Романа, чтоб онъне[?] вступаясь в битву, разведал и примирил его с племянником Лешком; 6 вспылчивый
Князь Владимирский, отвергнул предложение дяди Мечислава — последовало ужасное от утренней до вечерней зари продолжавшееся сражение — Роман раненый, союзная Краковско-владимирская рать разбита бежала и по том только случаю совсем не истреблена, что равно, как и Роман так и Мечислав пораненный, не преследуя побежденных, отступил назад.
Тяжко раненного, потерявшего значительное число храбрых своих войнов, принесли Романа в Владимир и он, лишенный средств противостоять тестю Рюрику, отправил посольство к нему и к митрополиту смиряясь, раскаиваясь и прося мира. Князь Киевский принял ходатайство Первосвятителя, простил зятя, взял от него клятву и, чтоб усмирить буйного, отдал ему во владение город Полонное «и полътъртака Корсунького» 7.
Притворное было и раскаяние и клятва князя владимирского: того же самого, или следующего 1197. года, в согласии с черниговскими Ольговичами, выслал он людей своих, воевать область Давида № 191. брата, и Ростислава № 261. сына тестя своего, и Рюрик принужден был отрядить племянника Мстислава № 268. с своими полками, и требовать, от Владимира Галицкого, чтоб они оба, вместе с Мстиславом опустошали область клятвопреступного зятя; что и последовало: Ростислав разорял окрестности Каменца, а галицкий отряд окрестности Перемиля, как мы уже выше при конце предыдущей части нашей истории сказали.
Последний подвиг нашего Романа перед завладением княжеством галицким был поход 1197. или может быть 1198. года на ятвягов, дикий народ, обитавший в лесах и болотах между Литвою, Польшею, княжеством владимирским и Пиньским. Он, опустошив их страны, возвратился с добычею в Владимир.
Примечания
Если когда-либо не откроется еще полный список так названной Ипатьевской или Волынской летописи, то сам занимательнейший период Галицко-русской истории останется на всегда неполным — сомнительным! —
Поручить кому сына на воспитание, было знаком великого дружества и почтения. Принимавший назывался «Пестун или Кормилец» и принимая ребенка к себе, принимал обязанности отца в отношении к принятому, которые как святейший долг исполнялись. — Был даже и особенный обряд по этом случаю.— Иногда предавали князья любимым боярам сыновьев своих на воспитание, и это был знак высочайшей почести.— Воспитание Романа у Болеслава есть доказательством нежнейших отношений между домами Рюриковичей и Пястовичей.
Различие между польскими Староствами и киевскими уделами было в том, что Староства оставались пожизненно в владении наделенного, выделенные же города киевскими князями, после кончины последних, возвращались опять к распоряжению нового преемника престола, следовательно владение наделенных было лишь только временным пользованием.— Как бы то ни было, обычай раздавать Староства, позже в Польше употребляемый, был подражанием древнего русского обычая с тем различием, что на Руси прежде раздавались князям сродникам, а в Польше после вельможам.—
Только тогда озарится польская история Пястовичей, когда какий либо критический польский писатель, углубившись в духе тогдашнего времени а не в духе XVI или XVII века, станет понимать истинные отношения князей своих, между собою.— Он откроет тождество в родовых отношениях русских и польских князей — отношений чисто славянских, — отношений старшинства в господствующем роде.— Князь, по понятию Славян должен был быть предводителем в войне и судьею в покое — они изображали себе князя в латах а не в пелене; и от туда право престолопреемства на старшего в роде, на брата последнего государя, а не на его сына.— Со временем и последнее представление нашло в народе своих защитников, и оттуда последовали беспрерывные междоусобицы.—
Епископ Краковский подерживал право наследия краковского престола в нисходящей линии, кажется, между прочими поводами и по этой причине, что глава римской церкви, папа Александр, вместе с римским императором уничтожили в Польше право наследия по родовому старшинству.— Смотри в I. части, страница 73. примечание № 26.—
Межька же прислав против ему, и нехотяше битися с ним, но веляшеть Романови, абы и уладил со сыновци его; Роман же не послушав их и ни мужии своих, и да ему полк.» Ип. ст. 146.— Мечислав был прав.— Он был старший в Пястовичей роде и, полагаясь на благородство Романа, думал, что тот не осмелиться издать противный его праву приговор.—
Так в Ипатьевской летописи. В Хлебник. и Ермолаевской _Полътартака._— Чтоже значит «Полътъртака»? — В Польском и Малорусском наречии пильная мельница, на коей пилят доски, называется Тартак. Следовательно может быть, что при Корсуне на реке Росе находилась сего рода мельница, приносящая значительные доходы от доск выпиленных и гонимых водою по Днепре в Черное море, и того то доходу половину назначил Рюрик в пользу зятя Романа.