Иван Мартынович Брюховецкий

1663—1668 гг. Первое упоминание о Брюховецком мы встречаем в 1650 году в „реестре войска Запорожского", где он записан в гетманской Чигиринской сотне; назван он в „реестре" — „Мартынец Хмельницкого". — Летопись Величка объясняет нам причину этого странного определения, — Брюховецкий был привязан лично к Хмельницкому и исполнял при нем должность старшего слуги. После смерти Богдана, он в той же должности сопровождал молодого Юрия Хмельницкого в Киев, куда последний отправился с целью учиться в академии. В 1659 году; когда Гадячский договор возбудил народное неудовольствие против Выговского, Юрий Хмельницкий решился заявить свои права на гетманство и отправил Брюховецкого в Сечь для того, чтобы снискать себе поддержку запорожцев. Мы знаем, что поручение это было успешно исполнено и вскоре Юрий Хмельницкий был провозглашен гетманом. Впрочем, не смотря на важность оказанной услуги, Брюховецкий в это время расстался с Юрием.

Молодость и бездарность нового гетмана не давали надежды на то, чтобы его дружба и милость могли доставить блестящую карьеру его приближенным, между тем смутное положение края и невыработанность общественных принципов среди массы народонаселения и её представителей, открывали широкое поле для личного честолюбия и гарантировали успех людам беспринципным, способным на ловкую интригу, умеющим мирволить бессознательным страстям массы, и не считающимся с совестью для достижения личных целей. Брюховецкий представлял всецело подобный тип и решился воспользоваться случаем для того, чтобы выдвинуть свои честолюбивые замыслы.

Единственную группу, относившуюся в то время бескорыстно в делам родины представляло Запорожье, — конечно в Запорожьи не было ни политического развития, ни весьма ясно сознанных и категорически развитых принципов, но при их отсутствии было признанное всем народом южной Руси — стремление стоять за правду, в том виде, в каком эту правду сознавал народ — стремление это выражалось: непримиримою антипатиею к Польше, отрицанием шляхетских порядков, будут ли они выражаться возвратом польской шляхты, или сословными привиллегиями собственной старшины, наконец желанием остаться верным русскому царю и Переяславльскому договору 1654 года. Протест против всех попыток, стремившихся нарушить эти народные убеждения, встречал всегда горячуго поддержку и почин в Запорожьи. Ясно было для всякого честолюбивого искателя власти, что выдвинуться вперед, сделать карьеру, захватить власть можно будет легче всего тому, кто сумеет склонить на свою сторону низовую общину и опереться на её поддержку и авторитет.

Брюховецкий понял это положение дел и после избрания гетманом Юрия Хмельницкого, вместо того, чтобы искать повышения и наград у нового гетмана, остался жить в Сечи, где он провел три года (1659—1662 гг.); выдавая себя за искреннего поборника народной черни, за врага аристократических посягательств старшин, он успел снискать себе уважение и популярность в среде низовых братчиков, „он жил, по словам летописи, в доброй захованю и в ласце всего войска Низового". Между тем Юрий Хмельницкий оказался совершенно неспособным к отправлению гетманской должности. При первом серьезном столкновении (во время похода Шереметьева под Чуднов 1660 г.) он растерялся, изменил только что данной присяге и возобновил с Польшею Гадячский договор, подчинивший Украину польской короне. Поступок этот вызвал негодование в народе; полки, лежавшие на левой стороне Днепра, отказались от повиновения Хмельницкому, и объявили о необходимости выбрать нового гетмана, верного царю.

Во главе движения стояли: нежинский полковник Василий Золотаренко и переяславльский — Яким Сомко — каждый из них рассчитывал на возможность склонить выбор в свою пользу — они стали соперничать между собою, клеветать друг на друга и в Москве и на Украине и тем взаимно ослабили шансы своего выбора. Этим положением дел воспользовался Брюховецкий — летом 1662 года он явился из Сечи с отрядом запорожцев в стан князя Григория Григорьевича Ромодановского, главного начальника русских войск в Малороссии; он предложил ему свои услуги для похода против Хмельницкого, заявив при этом условие, что он желает находиться исключительно под начальством князя, но не хочет подчиняться ни Сомку, ни Золотаренку. Находясь в течении нескольких недель в лагере воеводы, он успел снискать вполне его расположение, и заподозрить способность и благонадежность полковников, претендовавших на гетманство.

Сопровождавшие его запорожцы выставляли его единственным народным и верным царю кандидатом, упрекая Сомка и Золотаренка в том, что они принадлежат к кружку старшин пропитанному шляхетскими стремлениями и потому раньше или позже изменят в пользу Польши. Благодаря благосклонной рекомендации князя Ромодановского, правительство стало смотреть на Брюховецкого, как на самого для себя желательного гетмана. В 1663 году последовал царский указ о производстве выбора нового гетмана; для руководства им прибыл в Малороссию окольничий князь Великогагин и созвал избирателей в Нежин; но по настоянию Брюховецкого и запорожцев созвана была не казацкая рада, а так называемая «Черная", т. е. рада, в состав которой должны были входить не только казаки, но и все другие сословия края.

Выборы произошли среди страшного беспорядка: толпа запорожцев и крестьян вынесла на руках Брюховецкого, вручила ему знаки достоинства и провозгласила гетманом, разогнав побоями его противников; вслед за тем она отправилась грабить имущество Сомка, Золотаренка и сочувствовавшей им старшины. На следующий день окольничий подтвердил состоявшийся выбор и приказал арестовать важнейших представителей партии старшин — они были выданы Брюховецкому, который, несколько месяцев спустя, приказал казнить смертию в Борзне полковников: Сомка, Золотаренка и Силича, многих же сторонников их отправил в ссылку в Сибирь. Первые три года гетманства Брюховецкого прошли в беспрерывной войне с гетманом, сменившим Юрия Хмельницкого на правом берегу Днепра, — Павлом Тетерею и с поляками, оказывавшими последнему поддержку. В 1663—1664 годах казаками отражена была последняя подытка поляков овладеть левым берегом Днепра.

Король Ян Казимир предпринял с этою целью поход с значительными силами, но, благодаря отчаянному сопротивлению казаков и помощи своевременно поданной князем Ромодановским, должен был отступить с большими потерями после неудачной осады Глухова. С другой стороны усилия Брюховецкого, направленные к тому, чтобы подчинить себе города и полки, лежавшие на правой стороне Днепра не имели успеха: он овладел на время Каневом; Черкассами и Белою Церковью, предпринимал оттуда разорительные походы внутрь страны, но взять Чигирина не мог и вскоре был оттиснут на левый берег Днепра Тетерою и союзными с ним польскими войсками.

Между тем внутреннее управление Брюховецким страною не оправдало возложенных на него народом надежд; достигнув гетманства он, правда, казнил или сослал многих старшин, но немедленно вместо них поставил новых из числа своих приближенных и укрепил их власть, окружив каждого многочисленною стражею запорожцев, которых роскошно содержать должны были окрестные жители; новые старшины не только не уступали старым в алчности, любостяжании и угнетении народа, но даже превзошли их, спеша разжиться и разбогатеть. Очевидно было, что выставленные Брюховецким во время своей кандидатуры народные стремления, служили для него лишь маскою, которую он отбросил, достигнув цели. Добившись власти, он пытался утвердить ее страхом и жестокостью; всякий протест против его распоряжений, даже невольный, вызывал конфискация, заточения, казни.

Страшно кровавую расправу учинил он над городами, которые должны были сдаться Яну Казимиру во время его похода; летописи указывают притом множество казней постигших разных лиц, заслуживших неодобрение гетмана. Конечно популярность гетмана быстро падала и ему в свою очередь грозило крушение при появлении первого ловкого честолюбца. Брюховецкий потому, в виду нароставшего в народе раздражения, решился укрепить свою власть, заручившись решительною поддержкою правительства. В 1665 году он, вместе со многими полковниками отправился в Москву, где был принят очень милостиво, женился на дочери боярина, сам был пожалован боярским званием, сопровождавшие же его полковники получили дворянское достоинство.

Впрочем, эти наружные знаки милости были недостаточны для того, чтобы упрочить власть Брюховецкого; он сознавал, что только существенными уступками в пользу централизации он достигнет положения лица необходимого для правительства — уступки такие он и предложил во время своего пребывания в Москве; состояли же они в том, что гетман отказался от тех статей переяславльского договора, которые обеспечивали административное и финансовое самоуправление края; то и другое он уступал воеводам, которые должны были принять в свое ведение малороссийские города и поселиться в них с отрядами московского войска. Действительно в 1666 году гетман передал воеводам все полковые города с правом сбора податей с жителей полков. Воеводы стали переписывать народонаселение, обложили его как подушною податью, так и всевозможными налогами от промыслов, торговли, и т. д.

Народ возроптал повсеместно и начались сначала спорадические, потом все более и более частые и иитензивные вспышки, против гетмана, полковников, воевод и их прикащиков и целовальников. Положение гетмана и поддерживавших его полковников становилось опасно (один из них Децик переяславльский погиб от возмущения своих полчан) — они сознали, что волна народного раздражения опрокинет их раньше, чем правительство найдет возможным подать им помощь, и решились выйти из затруднительного положения путем новой интриги и измены; подобно тому, как прежде они предали права доверавшегося им народа, теперь они решились заплатить изменою правительству за оказанное им доверие. В 1668 году к Брюховецкому в Гадяч созваны были на тайное совещание все полковники и на совете этом решено было попытаться стать во главе народного движения, принять на себя почин в изгнании воевод и таким образом восстановить свою популярность.

Действительно, разъехавшись по домам, полковники, вместо того, чтобы продолжать охранять воевод, стали открыто им противодействовать — вскоре восстание сделалось общим и воеводы частью погибли, частью же были с бесчестием изгнаны. Правительство конечно должно было наказать гетмана за это вероломство. Действительно русские ратные силы вступили в Малороссию под начальством князя Григория Григорьевича Ромодановского и осадили два первые пограничные города: Котельву и Опошню. Брюховецкий между тем совершенно растерялся.

Его поздний протест против воевод не возвратил ему народного доверия, он попытался в попыхах призвать в помощь татар, а между тем с незначительным отрядом наемной стражи выступил из своей резиденции — Гадяча, и стал медленно подвигаться, будто на встречу великорусским силам; на пути он остановился против села Диканки, на урочище „Сербинское поле"; не получая ни откуда помощи, он не знал, что дальше предпринять и вероятно сдался бы князю Ромодановскому при его приближении, но судьба иначе завершила карьеру Брюховецкого. Еще до изгнания воевод многие левобережные полки обращались с призывом к гетману правобережной Украины, сменившему в 1665 году Тетеру — Петру Дорошенку с приглашением оказать им защиту и принять под свое управление.

Теперь, когда с появлением великорусских войск, опасность усилилась, Дорошенко воспользовался приглашением и двинулся на помощь левобережной Украине; в сопровождении довольно численного казацкого войска и отряда орды, Дорошенко переправился через Днепр и двигался по направлению к Опошне. На пути он наткнулся на лагерь Брюховецкого и, остановившись вблизи его, послал Брюховецкому приглашение явиться в свой стан. Хотя запорожцы, сопровождавшие Брюховецкого и сопротивлялись этому свиданию, но городовые казаки и старшина принудили жалкого гетмана отправиться в лагерь соперника и почти насильно повели его туда. Только что Брюховецкий приблизился к кургану на котором стоя верхом на лошади, ожидал его Дорошенко, как из толпы собственных подчиненных, провожавших его, посыпались упреки и обвинения, вскоре озлобление толпы усилилось и, не смотря на внушения и уговоры Дорошенка, она бросилась на Брюховецкого и растерзала его.

Дорошенко провозглашен был на время гетманом обеих сторон Днепра, князь же Ромодановский, узнав о судьбе, постигшей Брюховецкого, не ожидая пришествия Дорошенка, снял осаду и отступил за пределы Малороссии. Так кончил жизнь, исполненную интриг и мелкого честолюбия; бывший слуга Хмельницкого, пожертвовавший всеми интересами и народа и правительства, для личной выгоды; добившийся предательством, изменою и убийством соперников и гетманской булавы и боярского сана. Трагическая его кончина ни в ком не вызвала сочувствия и сожаления. Одни вспоминали казнь Сомка и Золотаренка, другие разорение воеводами черных людей, третьи — измену правительству. Летописцы с ирониею рассказывают о его убийстве, а один приводит в заключение своего повествования сатирическую эпитафию.