Демьян Игнатьевич Многогрешный

1668—1672 гг. О происхождении и начале служебной деятельности Демьяна Игнатьевича Многогрешного не сохранилось известий. В современном ему обществе он не пользовался уважением, как человек незнатного происхождения, — „мужичий сын", по отзыву современников. Первое документальное известие о нем относится к 1649 году. В реестре казацкого войска, составленном вследствии Зборовского договора; он записан в должности войскового есаула. В декабре 1650 г. Демьян Многогрешный, находясь в том же звании, вместе с Брацлавским полковником Нечаем, явил в книгу гродскую Киевскую королевскую грамоту, подтверждающую статьи Зборовского договора. В следующем году, во время войны, предшествовавшей Берестецкой битве; Многогрешный, с отрядом казаков, был послан Богуном в погоню за поляками, отступавшими от Каменца, но под Купчинцами потерпел поражение. Затем, в течении шести-семи лет о нем нет сведений. В 1668 г. мы встречаем Многогрешного в звании Черниговского полковника.

В первых числах января этого года гетман Брюховецкий собрал в Гадяч на раду всю старшину левобережную, которая вместе с ним порешила, отложиться от подданства Москве, прогнать воевод и поддаться турецкому султану. Так как летописец ясно говорит, что на раде присутствовали все левобережные полковники, а Многогрешный был уже в это время Черниговским полковником, то более чем вероятно, что он также был, на раде и вместе с другими приносил присягу в том, чтобы отложиться от Москвы. Последовало изгнание воевод из большей части городов левобережной Украины. В Чернигове „мисто" (неукрепленная часть города) было опустошено и сожжено, но замок, где заперся воевода с великорусским гарнизоном, целое лето без успеха осаждался казаками и поспольством. Однако Многогрешный не долго оставался верен принятому обязательству.

Весною того же года князь Ромодановский с великорусскими войсками осадил казаков в Котевли, после чего казаки, оставивши Брюховецкого, вошли в сношения с Дорошенком, приглашая его на левый берег Днепра, где его обещали признать гетманом. Многогрешный был одним из первых полковников, изменивших Брюховецкому. Дорошенко принял приглашение и, сделавшись гетманом обеих сторон Днепра (1668 г.), начал с того, что освободил Котевлян от осады, прогнал Ромодановского, после чего продолжал дело изгнания воевод. Вскоре однако, будучи в Путивле, получил из дому известие, призывавшее его в Чигирин. Он оставил наказным гетманом Демьяна Многогрешного и наказал, во чтобы то ни стало, прогнать воевод из Переяславля, Нежина и Чернигова, не подозревая, что Многогрешный втайне благоприятствует Москве и только ждет случая открыто перейти на её сторону.

Пользуясь неурядицами в левобережной Украине, происшедшими через предводителя запорожцев, Суховия и союзных с ним татар, наказной гетман вошел в соглашение с князем Ромодановским; когда же, с наступлением зимы, запорожцы с татарами разошлись по домам, Многогрешный уже прямо начал сношения с московским правительством и всеми средствами старался войти в милость при Московском дворе. Так например, отпустил всех царских людей, содержавшихся под караулом в Борзне, Соснице и Погаре, взятых под стражу во время изгнания воевод Дорошенком. Кроме того, он сумел заслужит покровительство Черниговского архиепископа, Лазаря Барановича, пользовавшегося большим авторитетом как на Украине, так и при московском дворе, и Шереметьева посылавшего благоприятные отзывы о нем в Малороссийский приказ.

Однако, не смотря на все заискивания, Многогрешному пришлось, отправляя в Москву посольство с просьбою о разрешении избирательной рады, просить между прочим упразднения воевод в малороссийских городах, до того отвращение к ним было всеобщим. Впрочем эта просьба и на этот раз, как и прежде, не была уважена. Заручившись покровительством в Москве, Демьян Игнатьевич задумал из наказного сделаться полновластным гетманом левой стороны Днепра. С этою целью, по отшествии Суховия в конце 1668 года, он составил отряды, по большей части из нанятых шляхтичей и, собравши войско, на которое мог опереться в случае нужды, созвал под предлогом рады, в Новгород-Северске ближайших городских полковников, которые, запертые во дворе, принуждены были предложить ему левобережное гетманство. Многогрешный, как того требовал обычай; долго отказывался; по выражению летописца „одмовлявся, як стара дивка хорошого жениха", но наконец согласился и принял присягу в верности от своей старшины.

В это самое время возвратились из Москвы Максаковский игумен Ширкович и обозный Петр Забела, посланные еще в прошлом году советом левобережной старшины испросить у царя прощения за измену Брюховецкого. Послы принесли грамоту, до которой, вместе с прощением всему народу левобережному и старшине, разрешалось выбрать себе отдельного гетмана, так как Дорошенко с правобережной Украиной отдан был полякам по Андрусовскому договору и следовательно не мог править левым берегом и подчиняться двум государям. 3-го марта 1669 года собрана была в Глухове генеральная рада, на которой снова гетманом выбран Демьян Игнатьевич; он принес присягу на верность царю. Здесь в присутствии князя Ромодановского и других чиновников, присланных из Москвы, и архиепископа Лазаря Барановича постановлены были новые договорные статьи, в которых повторялся договор, заключенный с Богданом Хмельницким, с некоторыми изменениями, клонившимися к ограничению местного самоуправления.

Вскоре после Глуховской рады новый гетман получил царскую подтвердительную грамоту, по которой Алексей Михайлович, в знак прощения малороссиянам всех их прежних измен и шалостей, отпускал на Украину 258 человек пленных, взятых в предыдущих битвах. Получивши известие об избрании Многогрешного, Дорошенко не мог так легко помириться с „умалением своего рейменту". Не теряя времени, он отправил часть своего войска на левый берег Днепра, с приказанием всеми средствами отклонять народ от Многогрешного и привлекать к подчинению прежнему гетману. Демьян Игнатьевич, в свою очередь, выслал против этого войска наказного гетмана Стрыевского с городовыми и компанейскими полками. В первой битве под Рогинцами, Стрыевский разбил войско Дорошенка; затем борьба тянулась с переменным счастьем до половины сентября, пока наконец Дорошенко не отозвал обратно войско, успевшее привести в подчинение ему всю Лубенщину и часть прилежащих к ней полков.

После этого Многогрешный еще не сразу успокоился на гетманском уряде: он больше года употребил на подчинение себе левого берега. Только в 1670 году ему удалось наконец овладеть всей левобережной Украиной. В летописи сохранился один эпизод из этой внутренней борьбы, показывающий, как мало казацкие предводители обращали внимания на благосостояние народа, когда дело шло об удовлетворении своего личного честолюбия. Воспользовавшись тем, что после Острожской комиссии Дорошенко, занятый деятельными сношениями с Турцией, оставил без защиты Лубенщину, Многогрешный послал туда компанейский полк под предводительством Кияшка, который очень круто повел дело объединения левобережной Украины: он „бесчеловечне и тиранско вырубал" людей, выезжавших из сел и городов за припасами. Вследствие таких жестокостей территория Лубенского полка и прилежащие к ней местности, где дольше всего держались сторонники Дорошенка, принуждены были наконец покориться Многогрешному.

Покоренное силою население, естественно, не могло дружелюбно относиться к гетману и тот, не уверенный в своей личной безопасности, решился выбрать новую резиденцию; по его просьбе Московское правительство указало ему новую столицу, Батурин; и прислало отряд стрельцов для охранения его особы. С этого времени вошло в обыкновение посылать гетману отряд телохранителей, которых он должен был содержать и которые наблюдали за его действиями. Не имея другого способа отомстить своему противнику, Дорошенко исходатайствовал у Константинопольского патриарха соборное его проклятие, что тотчас-же сделалось известно всей Украине. Сначала Многогрешный не придал этому значения, но случившееся с ним вскоре несчастье (аппоплексический удар) и сам он, и его современники сочли следствием этого проклятия.

Тогда он обратился к царю с просьбой ходатайствовать перед патриархом о снятии с него отлучения и о том, чтобы, в случае его смерти, даровали наследственное имение в Черниговском или Стародубском полку его семейству — матери, жене и детям — «где бы они могли вести мирное житие". Скоро он получил грамоту на просимые земли вместе с разрешением от патриарха. Вероятно в это время он начал строить церкви в Нежине и Батурине; кроме того обещал построить в Братском монастыре церковь и устроить школу. Желая в свою очередь подавить соперников, Многогрешный прибегает к постоянным доносам: уже в апреле 1669 года был послан в Москву генеральный судья Самойлович; вместе с челобитной, составленной на основании Глуховских статей, он привез от гетмана донос на Дорошенка в том, будто бы тот поддался турецкому султану и бранил московского царя.

Были присланы даже стати договора, заключенного Дорошенком с султаном; подлинность их сомнительна, но во всяком случае они интересны для нас тем, что в них высказываются желания людей, пытавшихся всеми средствами доставить Украине политическую автономию. Вслед за тем, в начале 1670 года, Многогрешный доносил в Малороссийский приказ о неблагонадежности запорожского гетмана Ханенка и о дружбе его с Крымским ханом. В 1671 году Многогрешный задержал послов Ханенка, возвращавшихся с острожской комиссии, и держал под стражей, пока не получил из Москвы приказа выпустить их. Кажется в том же году Многогрешный принимал участие в усмирении Разина, а именно он задержал и отправил в Москву одного из его агентов и затем послал на помощь великорусским войскам против Разина отряд казаков под предводительством генерального есаула Гвинтовки и своего брата Василия.

Выказывая полнейшую преданность Московскому правительству, Демьян Игнатьевич вначале поддерживал хорошие отношения с великорусскими наместниками: Ромодановским; Шереметевым и др., чтобы иметь сильных сторонников, и, по-видимому успел в этом: на все его посольства из Москвы получались дружелюбные ответы, доносы его принимались благосклонно, хотя им не придавали большего значения. В действительности же положение его становилось непрочным: гетман настаивал на том, чтобы точно определены были границы с Польшею и указывал необходимость присоединения к Малороссии пограничного города Гомля, жители которого прислали о том челобитную, жалуясь на притеснения польских урядников; предложение это было отклонено боярскою думою, но гетман, не смотря на полученный отказ, принял Гомель под свое покровительство. На просьбы гетмана об определении границ приходили уклончивые ответы, что Московское правительство в свое время договорится с поляками о границах, а гетману сообщат о результатах.

В малороссийском приказе Многогрешному ставили в вину неисполнение статей Глуховских: вопреки условию он не высылал обратно крестьян, беглых из Великороссии, а напротив принимал их и позволял селиться в своих владениях. С другой стороны гетман завел с Дорошенком сношения, возбуждавщие подозрения старшин, которые немедленно сообщали о них в Москву: сношения эти состояли в следующем: когда в 1671 году польский полковник Пиво начал грабить окрестности Киева, то Многогрешный, сообщив в Москву свои опасения по этому поводу, разрешил своим казакам переходить к Дорошенку и вместе с ним воевать против поляков. В начале февраля следующого года гетман прямо заявил перед московскими послами о том, что Дорошенко состоит с ним в постоянной переписке и на и навеки с ними помирился; что Дорошенко не только отказался от притязаний на левую сторону Днепра, но и даже поверг наказанию своих союзников, татар, пограбивших левобережных жителей.

Сверх того Многогрешный высказывал желание, чтобы царь принял Дорошенка в свое подданство. Все эхо доказывало хорошие отношения между двумя гетманами, чем не замедлили воспользоваться враги Демьяна Игнатьевача. Враждебно же к нему относилась вся старшина казацкая; она не могла простить Многогрешному насильственного его избрания, притом личный характер гетмана постоянно усиливал раздражение в среде старшин. Демьян Игнатьевич Многогрешный был человек нрава вспыльчивого и необузданного; чувствуя свою силу, он злоупотреблял правом бесконтрольного суда над старшинами, которым пользовались гетманы. Из „статей" гетмана Самойловича, мы узнаем, что Демьян Игнатьевич, под видом суда, позволял себе разного рода жестокости и притеснения над старшинами, часто в нетрезвом виде доходил до того, что, в случае противоречия, бросался на старшин, бил их и даже рубил саблею; притом гетман без суда смещал их с урядов и на их место назначал своих родственников и друзей.

Так в 1671 году он лишил должности Переяславльского полковника Дмитрашка-Райча и управление Переяславльским полком поручил генеральному бунчужному Стрыевскому. Далее, гетман лишил уряда Стародубского полковника Рославца, а на его место поставил своего родственника Шуменка; Черниговский полк отдал брату своему, Василию Многогрешному, я вообще все важные должности старался заместить близкими людьми. Сознавая недовольство старшины, гетман сделался очень подозрителен, он запретил своим старшинам всякие сношения с начальниками стрелецкими и с великорусскими послами. Все эти причины; вместе взятые, давали богатую почву для доносов, от которых особенно страдала Украина того времени. Действительно, еще в начале 1671 года, едва успел Многогрешный утвердиться на гетманском уряде, на него поступил донос от Ханенка в том будто он вместе с Дорошенком, думает поддаться султану.

Этому первому доносу в Москве не придали значения, но раз он был принят, то этим самым обеспечивался прием доносов и на будущее время. В начале следующого года на гетмана начали поступать доносы от стрелецкого начальника Неелова и от старшин; генерального обозного Петра Забелы, войсковых судий Самойловича и Домонтовича, полковника Дмитрашка-Райча и генерального писаря Мокриевича. Они жаловались на самоуправство гетмана над семейством Киевского полковника Константина Солонины, доносили о дружелюбных сношениях с Дорошенком, о том, что гетман на бенкетах сам пьет за его здоровье и других заставляет пить; что он собирается будто бы ехать к нему на свидание в Киев и помогает ему деньгами, будто он хочет женить своего племянника, Михайла, на дочери Дорошенка. Сверх того, прибавляли, будто гетман позволяет себе резкие выражения против царя; запрещает старшинам видеться с московскими людьми и следит за их действиями через своих слуг.

Будто гетман уверял старшин, что царь требует их всех в Москву, чтобы оттуда удобнее сослать их в Сибирь. Наконец будто бы гетман готовился избивать царских чиновников в Батурине и других городах. В половине апреля начался суд над Многогрешным. Обвинительными пунктами были поставлены присланные на него доносы. Сначала Демьян Игнатьевич все отрицал, отвечая на все обвинения, что он человек простой и, если что-нибудь в его поступках и подало повод к подозрению в измене, то все это было им совершено без всякого престунного умысла; в последствии, под пыткой, он сознался в сношениях с Дорошенком, хотя отрицал измену и все другие обвинения и уверял, что действовал без сообщников. Вместе с бывшим гетманом привлечены были к суду: брат его Василий Многогрешный и бывшие друзья его: генеральный есаул Гробович и Матвей Гвинтовка; хотя последний и отрекся от дружбы с бывшим гетманом и поспешил с доносом немедленно после его ареста.

Все они отрицали обвинение гетмана в измене и давали показания, по-видимому вполне оправдывавшие их. По старинным правам казацким они сами, войсковым судом, должны были судить гетмана и старшину. Поэтому Алексей Михайлович предлагал отправить подсудимых на Украину, но старшины, управлявшие краем, просили не присылать Демьяна Игнатьевича, в виду могущих произойти на Украине волнений, а судить его в Москве. Что народ не был доволен таким самоуправством старшин, можно видеть из отписки князя Ромодановского в Москву о народном волнении, когда старшины опасались, чтобы народ не избил их. Узнавши о несчастьи, постигшем Многогрешного, и желая облегчить его участь, Дорошенко писал Киевскому воеводе, что в характере его сношений с Демьяном Игнатьевичем не было ничего предосудительного, так как они велись исключительно с целью упрочить мир между обеими частями Украины, что могло вести скорее к славе, чем к бесчестью царя.

Однако это обстоятельство нисколько не послужило в пользу Многогрешному, а скорее было обращено против него. Демьян Игнатьевич Многогрешный и его брат были приговорены к смертной казни, но перед самым исполнением приговора на площадь принесен указ, по которому смертная казнь заменялась вечной ссылкой в Сибирь вместе с их семьями и другими подсудимыми. На другой день им объявлена была царская милость, а именно: Демьяну Игнатьевичу ассигновалось на дорогу 15 руб., Василию—10, остальным по 5 рублей и позволялось взять с собою самые необходимые для обихода вещи. Небольшое имущество бывшего гетмана приказано было употребить на постройку церквей, которые он начал строить. В Москву прислано было семейство Демьяна Игнатьевича — его жена, два сына и дочь, племянник Михайло и две работницы, — после чего все осужденные вместе были отправлены в Тобольск и затем определены в козачью службу и разосланы по разным городам.

Демьян Игнатьевич был отправлен на жительство в Селенгинск, где был приписан в дети боярские. Жил он в ссылке довольно долго. В 1688 году он, вместе с сыном Петром, принимал участие в усмирении восстания восточных Бурят. Это последнее известие о нем; о мужеском потомстве его ничего не известно, потомки же его дочери до половины ХVIII столетия встречаются в Селенгинске.