Пётр Конашевич-Сагайдачный

1605—1622 гг. Петр Сагайдачный, православный дворянин, родом из Самбора в Червоной Руси, был сыном Конона (по тогдашнему произношению Конаша) Сагайдачного, откуда и происходит его отчество Конашевич, принимаемое обыкновенно за фамильное его название. О воспитании Петра Конашевича мы знаем только то, что он учился в училище, возникшем под покровительством князя Константина Острожского, в Остроге на Волыни; продолжал ли он учение впоследствии не известно, но дошедшие до нас факты из его биографии дают право утверждать, что он принадлёжал к числу весьма образованных людей своего времени, об этом свидетельствуют: как постоянные его заботы о развитии школ и просвещения в южной Руси, так и составленное им сочинение „Объяснение об унии", которое один из ученейших современников Сагайдачного, литовский канцлер Лев Сапега, назвал „предрагоценным сочинением".

Окончив свое образование, Петр Конашевич поступил, вероятно в последние годы XVI или в начальные XVII столетия, в ряды запорожского войска; здесь известная храбрость, значительное умственное развитие и политический такт, которыми всегда отличался Петр Конашевич, выдвинули его вскоре из рядов и доставили ему первенствующее значение в запорожском войске. Тяжелое время переживало Днепровское козачество в конце XVI столетия: вследствие присоединения южнорусских земель к Польше актом Люблинской унии 1569 года, польское государственное право введено было в эти земли, а по установившимся положениям этого нрава, казацкое сословие являлось аномалиею, не могло уложиться в сословные категории, выработанные польскою историческою жизнью, должно было перейти в состав сословий, признанных законом: дворянского или крестянского.

Вместе с политическим переворотом, во второй половине XVI столетия случился другой, еще более важный переворот в южнорусских землях — переворот экономический; система хозяйства, вследствие увеличения народонаселения и истощения естественных богатств края, резко переменяется и входит на новые пути производства. До половины XVI столетия в западнорусских землях преобладало хозяйство лесное, звероловное и рыболовное; самыми доходными угодьями поземельных имений считались: пчелиные борти, бобровые гоны, рыбные озера и затоны, звероловные уходы и т. п. и земледелие служило только подспорьем к хозяйству и производилось подсечным методом в небольших размерах, долженствовавших лишь доставить продовольствие для собственного потребления хозяина.

С половины ХVI века главное внимание землевладельцев обращается на земледелие, и хлебные продукты добываются усиленно и составляют главную статью вывоза; этот экономический перелом отразился двумя явлениями в жизни края: стремлением дворян оставить лесные имения Полесья и вместо них приобрести права на черноземные степные пространства, принадлежавшие до того времени казацким общинам, городам или свободным крестьянским поселениям; и настойчивыми усилиями со стороны помещиков ввести крепостное право, по польскому закону, взамен свободных отношений, существовавших между землевладельцами и земледельцами по праву литовскому; дворяне стали появляться сотнями и тысячами в степной Украине, предъявляли грамоты, выпрошенные ими у короля на поземельные имения, вступали во владение ими и стремились закрепостить жившее в этих имениях, население, причислявшееся к казацкому сословию.

К двум указанным причинам давления в конце XVI столетия присоединилась третья — причина религиозная: желание водворить в южной Руси церковную унию. Козачество, подвергаясь вследствие вышеуказанных причин напору со стороны всесильного дворянского сословия, попыталось противодействовать ему: в конце XVI столетия вооруженным сопротивлением, но два первые восстания были подавлены и способствовали лишь тому, что новый порядок вещей был закреплен путем законодательным. Незначительная часть казаков была признана сеймовым законодательством сословием свободным, но не пользующимся политическими правами в Речи Посполитой — на нее возложена была пограничная военная служба и казаки подчинены были строгому контролю военных и административных властей; все же остальное казацкое и свободное крестьянское население края должно было подчиниться дворянам, уступить им свои земли и войти в число крепостного населения.

Конечно, со стороны этого населения явилось желание избегнуть тяжелой участи, и как возможный исход из трудного положения — представилось бегство. К югу от населенной полосы Днепровской Украины, на обширном пространстве от Тясмина и Синюхи до берегов Черного и Азовского морей, лежали обширные, пустынные пространства нынешнего Новороссийского края; степи эти, на основании старых грамот и договоров, составляли наследие великих князей Литовских, но фактически никому не принадлежали. Здесь проходили лишь изредка кочевые ногайцы и по низовьям Днепра и по его притокам селились редкие хутора или располагались летние стоянки жителей южнорусских городов и староств, выходивших в степь на лето для рыбной и звериной ловли.

Чтобы обезопасить эти хутора и стоянки от нападений ногайцев, энергический староста Черкасский, Дмитрий Вишневецкий, построил в первой половине XVI столетия на одном из днепровских островов лежавших ниже порогов, крепость, — Сечь, и снабдил ее постоянным гарнизоном, составленным из охотников и выходцев из Украинских староств; гарнизон этот и был зародышем запорожской общины. Сечь запорожская до второй половины XVI столетия вмещала в себе весьма не многолюдное население и имела значение отдаленной пограничной крепостцы. Только в конце столетия, когда вышеуказаные причины заставили народ бежать толпами в низовые степи, запорожское войско приобрело значение представителя народных стремлений и стало во главе протеста против нового порядка, заводимого в южной Руси польским дворянством. В это именно время во главе запорожской общины появляется Петр Конашевич Сагайдачный.

Первый раз имя его получает известность в 1605 году, вследствие морского похода, результатом которого было взятие запорожцами сильной турецкой Крепости Варны. В следующем году новый поход упрочил славу предводителя запорожцев и сделал имя его популярным во всей Южной Руси. В 1606 году запорожцы, под предводительством Сагайдачного, напали на Кафу (Феодосию), сожгли в гавани турецкий флот, взяли крепость и освободили многочисленных христианских пленников, для продажи которых в Крыму Кафа составляла центральный рынок. Затем следовал целый ряд морских походов на турецкие владения; походы эти всегда сопровождались успехом и имя Сагайдачного приобрело во всей южной Руси уважение и авторитет, которыми до того времени не пользовался ни один из вождей казацких.

Польское правительство смотрело неприязненно на усиление Запорожья и на образование в Сечи быстро развивавшегося ядра казацких движений, тем более, что среди, заселенной и захваченной помещиками, Украины все более и более уяснялось сознание в том, что Запорожье составляет естественную точку опоры для народного протеста. Но польское правительство было в то время занято трудною войною с Московским государством; вмешавшись во внутренние смуты этого государства и желая эти смуты обратить в свою пользу, король Сигизмунд III мечтал о непосильной для него задаче — о завоевании Москвы и овладении престолом Иоанна Грозного.

Продолжительная война, возникшая вследствие этих стремлений на восточном рубеже Речи Посполитой, не дозволяла польскому правительству заняться энергически приведением в порядок козачества; оно ограничилось тем, что объявило запорожцев ослушниками и предводителя их вождем самозваным, рядом указов приказывало запорожцам расходиться по домам, не предпринимать набегов на турецкие владения и не входить вооруженными отрядами в пределы заселенной Украины, угрожало, в случае их ослушания, употребит против виновных вооруженную силу и подвергнуть их строгим наказаниям и, наконец, запретило доставлять в Запорожье съестные припасы. Но все эти мероприятия оказались недействительными, так как у правительства не было достаточных сил для приведения в исполнение своих предписаний.

Конашевич не только продолжал ходить в походы против турок, но стал причислять к своему войску целые области заселенной Украины, по мере того, как жители этих областей обращались к нему, изгнав помещиков и заявив о своем желании причислится к казацкому войску. Так до нас дошло сведение о том, что в 1618 году жители местечек и сел, расположенных в обширной местности в бассейне Тетерева и Ирпеня образовали казацкие сотни и признали себя составною часть запорожского войска. Вместо того, чтобы укротить это поступательное движение Запорожья, королевское правительство принуждено было косвенно утвердить его. В том же 1618 году королевич Владислав предпринял решительный поход с целью отстоять свои права на Московский престол. Он достиг самой столицы, но здесь, вследствие неуплаты жалованья армия его ушла домой и королевич остался с ничтожною горстью войска среди неприятельской земли.

Выручить королевича из неминуемой гибели нужно было всякими возможными средствами и польское правительство должно было обратиться с просьбою о помощи к гонимому и непризнанному им Запорожью. Петр Конашевич принял предложение польского правительства; во главе 20,000 казаков, Сагайдачный двинулся через Северщину в пределы Московского государства, взял города: Ливны и Елец, рассеял вышедшие ему на встречу из Москвы ополчения, состоявшие под начальством воевод, князей: Пожарского и Волконского, переправился через Оку и вошел в стан королевича; последний был таким образом спасен и мог удалится в отечество, заключив выгодное перемирие. За то помощь, оказанная Сагайдачным королевичу в трудную минуту, не осталась без последствий для козачества. Из московского похода Петр Конашевич возвратился уже не в Запорожье, а в Киев и принял в свое управление, с титулом гетмана, ту часть заселенной Украины, которая признавала себя казацкою.

Польское правительство не дало на то явного своего согласия, но, в виду недавней услуги и военной силы Сагайдачного, не заявило протеста; между тем гетман воспользовался своим положением для того, чтобы еще теснее связать казацкое дело с народным, приняв под свое заступничество религиозные интересы страны. Воспользовавшись в 1620 году временным пребыванием в Киеве иерусалимского патриарха Феофана, он склонил этого святителя рукоположить нового православного Киевского митрополита и 5 православных епископов для пяти епархий, иерархи которых перешли в унию. Таким образом, благодаря авторитету казацкого гетмана, восстановлена была для дальнейшей борьбы с униею православная иерархия южно-русского края, за отсутствием которой православию угрожала настоятельная опасность неравномерной борьбы с униатами.

Этот смелый шаг не вызвал разрыва с польским правительством, благодаря опять внешним обстоятельствам: в 1620 году Польше угрожало нашествие турецкое, превосходившее размерами все, доселе бывшие, столкновения с Турциею. Султан Осман во главе почти полумилионной турецко-татарской армии, стоял на Днестре, похваляясь обратить Польшу в турецкую провинцию. Стянув все свои силы, поляки могли противопоставить туркам только ополчение в 57,000, которое, под предводительством Королевича Владислава и гетмана Ходкевича, и укрепилось в лагере у Хотина. Королевич обратился вновь за помощью к Сагайдачному.

Гетман свиделся с королевичем на пути его, во Львове, и обещал двинуться на выручку польской армии, под условием, что правительство признает власть казацкого гетмана на Украине, отменит распоряжения, стеснительные для козачества, и откажется от поддержки того старшего над реестровыми (т. е. признанными правительством) казакам, которого власть оно признавало поныне исключительно законною; королевич изъявил согласие на эти условия, хотя исполнение их зависело исключительно от сеймового постановления, и сменив бывшего тогда старшего реестровых казаков — Бородавку, выдал его Сагайдачному, под начальство которого и поступило реестровое ополчение. Конашевич немедленно двинулся с 40.000 отрядом казаков к Хотину и соединился с польскою армиею.

Все усилия турок были бессильны сломить соединенные силы христиан и, после 40 дней осады и многочисленных отбитых приступов, Осман должен был удалиться в пределы своих владений; главным героем этой блестящей защиты Хотина был Петр Сагайдачный; его опытности, храбрости и решимости даже польские писатели приписывают по преимуществу успешный исход кампании. Но на этот раз гетман заплатил жизнью за свою деятельность: покрытый ранами, полученными во время Хотинской осады, он возвратился домой лежа в карете, подаренной ему королевичем, и в сопровождении королевского медика. В начале следующого года 10 апреля 1622, Сагайдачный скончался в Киеве, разделив по завещанию свое имущество между женою и братскими школами: Киевскою и Львовскою. Погребен был Сагайдачный в церкви Богоявленской Киевского братства; но место его могилы напрасно искал бы теперь любитель местной старины.

При перестройке церкви в начале ХVIII столетия, она пришлась под помещение новой стены храма и исчезла от взоров потомства.