Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Лист 223, с. 217
Скан издания 1890 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.
Оригинал
Вообще въ Галичѣ къ половинѣ XIV вѣка коренныя формы русской жизни остаются въ полной силѣ. Если въ чемъ Галичъ опередилъ другія западно-русскія земли, оставшіяся подъ литовскимъ владычествомъ, то развѣ въ томъ, что наслѣдственность земель утвердилась здѣсь еще при русскихъ князьяхъ723; поэтому въ земельныхъ спорахъ нерѣдко ссылались на старыя грамоты, на опредѣленныя въ нихъ границы, на старыхъ людей. Но даже въ этомъ отношеніи встрѣчаемъ оговорки, съ требованіемъ согласія государя на перемѣны въ имущественномъ владѣніи724.
Громадный наплывъ иноземцевъ не остался безъ вліянія. Не связанные съ страной искатели наживы стремились къ возможно скорому обогащенію, отсюда частые переходы земель изъ рукъ въ руки. Они окончательно упрочили безусловное владѣніе землей, послѣ чего продажа и вообще сдѣлки по имѣніямъ совершаются не передъ старостой, а въ земскомъ судѣ; но они же свидѣтельствуютъ, что система новыхъ владѣльцевъ въ разсматриваемое нами время заключалась не въ правильной, а въ хищнической эксплоатаціи. Вотъ почему, если до 1433 г. землевладѣльческія права отличались отъ польскихъ, хотя обязанности владѣльца, по естественному порядку, должны были ложиться на крестьянъ, то еще болѣе должна была усиливать ихъ тяжесть указанная система земельной эксплоатаціи. Послѣ Едлинской конституціи вся тяжесть повинностей падала на крестьянъ. Кромѣ поборовъ натурой (куры, яйца, сыръ, три четверти ржи и овса), они должны были исполнять всѣ работы.
Когда затѣмъ дѣдичъ сталъ по отношенію къ крестьянамъ въ положеніе государя, онъ получилъ право налагать новые поборы—
Примечания
723. Шараневичъ, Rys, 61, считаетъ это не подлежащимъ сомнѣнію.
724. Nostro tamen ad hoc consensu speciali accedente, А. Гр. и З., II, № 6.
Современная орфография
Вообще в Галиче к половине XIV века коренные формы русской жизни остаются в полной силе. Если в чем Галич опередил другие западно-русские земли, оставшияся под литовским владычеством, то разве в том, что наследственность земель утвердилась здесь еще при русских князьях723; поэтому в земельных спорах нередко ссылались на старые грамоты, на определенные в них границы, на старых людей. Но даже в этом отношении встречаем оговорки, с требованием согласия государя на перемены в имущественном владении724.
Громадный наплыв иноземцев не остался без влияния. Не связанные с страной искатели наживы стремились к возможно скорому обогащению, отсюда частые переходы земель из рук в руки. Они окончательно упрочили безусловное владение землей, после чего продажа и вообще сделки по имениям совершаются не перед старостой, а в земском суде; но они же свидетельствуют, что система новых владельцев в рассматриваемое нами время заключалась не в правильной, а в хищнической эксплуатации. Вот почему, если до 1433 г. землевладельческие права отличались от польских, хотя обязанности владельца, по естественному порядку, должны были ложиться на крестьян, то еще более должна была усиливать их тяжесть указанная система земельной эксплуатации. После Едлинской конституции вся тяжесть повинностей падала на крестьян. Кроме поборов натурой (куры, яйца, сыр, три четверти ржи и овса), они должны были исполнять все работы.
Когда затем дедич стал по отношению к крестьянам в положение государя, он получил право налагать новые поборы —
Примечания
723. Шараневич, Rys, 61, считает это не подлежащим сомнению.
724. Nostro tamen ad hoc consensu speciali accedente, А. Гр. и З., II, № 6.