Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Лист 487, с. 492
Скан издания 1958 года: текст книги и русская версия с переводом цитат из актов XVI века.
Оригинал
свою хозяйственную политику. Так, все население Шювленской волости не заплатило серебщины, установленной в 1563 г. на три года, за два первых года. Несомненно существовали какие-то условия, мешавшие уплате серебщины. Однако правительство не занялось их расследованием, а распорядилось «без омешканья» собрать серебщину за 1565 г. и прошлые года и представить ее в распоряжение уряда. Помимо этого, население было обязано с каждых 20 волок выставить «двух человек и воз с двумя клячами» и снабдить их припасами. Конечно, такое распоряжение вызвано исключительно военными событиями, но едва ли оно могло содействовать укреплению хозяйственной самостоятельности подданного1860. Такая настойчивая финансовая политика проводилась только по отношению к внутренним областям, не страдавшим от неприятельского нашествия. Если же обращалось с просьбой об освобождении от платов население пограничных местностей, пострадавших от неприятеля, то посылалось специальное лицо, которое на месте должно было убедиться в степени разоренности; и если бы обнаружилось, что кто-нибудь из населения оказался не в состоянии заплатить, то его освобождали от платов. Все остальные должны были давать плат «до скарбу господарского», ничего при этом не утаивая. Зато население освобождалось от платежа серебщины за 1561—1565 гг. Такое распоряжение было принято по отношению к Пропойской волости. Вероятно, такие административные распоряжения делались и в других аналогичных случаях1861. Ненормальность такой финансовой политики признавалась, вероятно, и самим правительством. Недаром последнее, желая объяснить мотивы неукоснительного собирачия серебщины, ссылалось на «пильные потребы государства», ради которых приходилось игнорировать и благосостояние крестьянской массы. Все эти хозяйственные распоряжения не имели непосредственного прямого отношения к реформе, но связь с нею чувствовалась. Производя волочное измерение, ревизоры должны были устраивать «корчмы и стодолы» в интересах увеличения доходов скарба, но в то же время, выдавая огромное количество листов на право открытия корчем и стодол «на собственном грунте», правительство подрывало свои собственные корчмы. Правда, частновладельческие корчмы могли быть открываемы только в том случае, если они не служили «переказой» господарским и местским корчмам. На деле же упоминание об этом являлось стереотипной фразой, так как, если не было’ прямой «переказы», то отдаленная во всяком случае была. Благодаря этому разрешение на открытие частновладельческой корчмы в
Примечания
1860. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLV, лл. 89, 90.
1861. Там же, л. 63.
Русская версия
свою хозяйственную политику. Так, все население Шювленской волости не заплатило серебщины, установленной в 1563 г. на три года, за два первых года. Несомненно существовали какие-то условия, мешавшие уплате серебщины. Однако правительство не занялось их расследованием, а распорядилось «без омешканья» собрать серебщину за 1565 г. и прошлые года и представить ее в распоряжение уряда. Помимо этого, население было обязано с каждых 20 волок выставить «двух человек и повозку с двумя лошадьми» и снабдить их припасами. Конечно, такое распоряжение вызвано исключительно военными событиями, но едва ли оно могло содействовать укреплению хозяйственной самостоятельности подданного1860. Такая настойчивая финансовая политика проводилась только по отношению к внутренним областям, не страдавшим от неприятельского нашествия. Если же обращалось с просьбой об освобождении от платов население пограничных местностей, пострадавших от неприятеля, то посылалось специальное лицо, которое на месте должно было убедиться в степени разоренности; и если бы обнаружилось, что кто-нибудь из населения оказался не в состоянии заплатить, то его освобождали от платов. Все остальные должны были давать плат «до скарбу господарского», ничего при этом не утаивая. Зато население освобождалось от платежа серебщины за 1561—1565 гг. Такое распоряжение было принято по отношению к Пропойской волости. Вероятно, такие административные распоряжения делались и в других аналогичных случаях1861. Ненормальность такой финансовой политики признавалась, вероятно, и самим правительством. Недаром последнее, желая объяснить мотивы неукоснительного собирачия серебщины, ссылалось на «пильные потребы государства», ради которых приходилось игнорировать и благосостояние крестьянской массы. Все эти хозяйственные распоряжения не имели непосредственного прямого отношения к реформе, но связь с нею чувствовалась. Производя волочное измерение, ревизоры должны были устраивать «корчмы и стодолы» в интересах увеличения доходов скарба, но в то же время, выдавая огромное количество листов на право открытия корчем и стодол «на собственном грунте», правительство подрывало свои собственные корчмы. Правда, частновладельческие корчмы могли быть открываемы только в том случае, если они не служили «переказой» господарским и местским корчмам. На деле же упоминание об этом являлось стереотипной фразой, так как, если не было’ прямой «переказы», то отдаленная во всяком случае была. Благодаря этому разрешение на открытие частновладельческой корчмы в
Примечания
1860. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XLV, лл. 89, 90.
1861. Там же, л. 63.