Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Лист 116, с. 115

Скан издания 1958 года: текст книги и русская версия с переводом цитат из актов XVI века.

Пичета, 1958: Лист 116, с. 115

Оригинал

ливалось им же. Не довольствуясь правилами уставы, господарь поручил писарю Андрею Мацковичу верховный контроль над состоянием господарского хозяйства и сделал его блюстителем интересов господарского скарба и волостного населения. Для этой цели писарь может дважды в году разъезжать по волости, «смотрячи тых пожитков наших, и доведываючися 0 винах и всяких тяжкостей подданным нашим тамошним», которые им могут причинять державцы и их урядники. Во время своих разъездов он и его слуги получают от населения все необходимое для пропитания. Тогда же державцы и тиуны должны отдавать писарю следуемые с них недоимки «от COX и за иныи пожитки»375.

Таким образом, в обоих документах начерчена полная программа хозяйственной деятельности господарских агентов. Красной нитью через нее проходит недоверие к державцам и тиунам. Этим и объясняется образование органа высшего надзора за деятельностью дворовой администрации. Не содержа никаких новых хозяйственных принципов, уставы 1529 и 1530 гг., однако, приняли все меры к тому, чтобы дворовое хозяйство, при наличных условиях, получило бы наибольшую доходность, а население испытывало бы возможно меньше разного рода злоупотреблений. Фиксация податей и повинностей, что было особенностью большей части Жмуди, являлась в этом отношении приемом, наиболее удовлетворявшим задачам и целям, поставленным правительством. Устава 1529 г. несомненно была «тяжкостью» для населения. Если по признанию самого правительства, предыдущая хозяйственная политика державцев и тиунов причинила населению немало «тяжкостей», то могло ли население так быстро оправиться и окрепнуть, чтобы быть в состоянии исправно выплачивать падавшие на него податки. С этой стороны устава 1529 г. была для населения новой «тяжкостью». Она казалась населению «новиной», которой волостные люди не желали подчиниться. На почве этого происходили между волостью и провинциальной администрацией недоразумения, которые приходилось разрешать «господарю с панами-радой». Так Ойракгольская волость жаловалась господарю на своего тиуна пана Юрия Володкевича потому, что он стал вводить новины. Последние вполне соответствовали нормам, принятым в уставе 1529 г., и поэтому господарский вырок признал «пана Юръя праваго», так как он брал, по категорическому заявлению господарского вырока, «водле уставы и листу нашого»376. Правительство в этом отношении оказалось твердым и настойчиво осуществляло новую расценку, принятую в уставе 1529 г.

Примечания

375. АЗР, т. II, № 149.

376. АЛРГ, вып. 1, № 195.

Русская версия

ливалось им же. Не довольствуясь правилами уставы, господарь поручил писарю Андрею Мацковичу верховный контроль над состоянием господарского хозяйства и сделал его блюстителем интересов господарского скарба и волостного населения. Для этой цели писарь может дважды в году разъезжать по волости, «надзирая за этими нашими доходами и выясняя сведения о штрафах и всяких обременениях наших тамошних подданных», которые им могут причинять державцы и их урядники. Во время своих разъездов он и его слуги получают от населения все необходимое для пропитания. Тогда же державцы и тиуны должны отдавать писарю следуемые с них недоимки «с сох и за другие доходные промыслы»375.

Таким образом, в обоих документах начерчена полная программа хозяйственной деятельности господарских агентов. Красной нитью через нее проходит недоверие к державцам и тиунам. Этим и объясняется образование органа высшего надзора за деятельностью дворовой администрации. Не содержа никаких новых хозяйственных принципов, уставы 1529 и 1530 гг., однако, приняли все меры к тому, чтобы дворовое хозяйство, при наличных условиях, получило бы наибольшую доходность, а население испытывало бы возможно меньше разного рода злоупотреблений. Фиксация податей и повинностей, что было особенностью большей части Жемайтии, являлась в этом отношении приемом, наиболее удовлетворявшим задачам и целям, поставленным правительством. Устава 1529 г. несомненно была «тяжкостью» для населения. Если по признанию самого правительства, предыдущая хозяйственная политика державцев и тиунов причинила населению немало «тяжкостей», то могло ли население так быстро оправиться и окрепнуть, чтобы быть в состоянии исправно выплачивать падавшие на него податки. С этой стороны устава 1529 г. была для населения новой «тяжкостью». Она казалась населению «новиной», которой волостные люди не желали подчиниться. На почве этого происходили между волостью и провинциальной администрацией недоразумения, которые приходилось разрешать «господарю с панами-радой». Так Ойракгольская волость жаловалась господарю на своего тиуна пана Юрия Володкевича потому, что он стал вводить новины. Последние вполне соответствовали нормам, принятым в уставе 1529 г., и поэтому господарский вырок признал «пана Юръя праваго», так как он брал, по категорическому заявлению господарского вырока, «согласно уставу и нашей грамоте»376. Правительство в этом отношении оказалось твердым и настойчиво осуществляло новую расценку, принятую в уставе 1529 г.

Примечания

375. АЗР, т. II, № 149.

376. АЛРГ, вып. 1, № 195.