Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Лист 90, с. 89
Скан издания 1958 года: текст книги и русская версия с переводом цитат из актов XVI века.
Оригинал
только в случае приезда господаря давали «по куряти и по десяти яиц» от каждого дыма. Все отношения их к господарскому скарбу заключались в обязанности «на лето орати три дни, день жати, по два з дыму и сено косити». Те же жалобщики указывали, что они «инших служб не служивали». Такую жалобу подали крестьяне Виленского тиунства288. Положение правительства было довольно затруднительным. Крестьяне, по существу, были правы в своей жалобе и если бы в данном вопросе руководиться только стариной, то все крестьянские заявления следовало бы признать совершенно справедливыми. В таком случае вся хозяйственная устаза была бы сведена на нет, ибо,
Г
вводя общие нормы для хозяйственных распоряжений, она не предусматривала ряда частностей. В данном деле правительство, противореча самому себе, полагаясь на показания всей волости, признало требования их справедливыми и, закрепив их судебным выроком, поставило себя в весьма затруднительное положение, ибо прекращало или стесняло возможность дальнейшего увеличения податей и повинностей. Такое освобождение от службы, вопреки уставе 1514 г., в данную эпоху — довольно частое явление. Придерживаясь правила «старины не рушить, новизны не вводить», Сигизмунд |, на основании грамот своего брата Александра, освободил слонимских подданых от тяглой службы, от давания дякол и псдвод, ибо «они здавна поспол з волостью службы тяглое не служивали»289. Но хозяйственная политика Сигизмунда I не отличалась устойчивостью. Сохраняя для одних челобитчиков старину, правительство по отношению к другим поступало по-йному, не обращая никакого внимания на старину и даже идя против нее. Подобного рода мероприятия понятны: при сохранении старины рост эксплуатации господарских волостей был бы невозможен. Поэтому ради увеличения доходов приходилось не нарушать. Например ейшишские господарские подданные Якуб и Станкус, Мицковичи жаловались на ейшишского десятника, что он «вёрнеть нас поспол з волостью у службу, велить нам подводы давати и на толоку ходити», тогда как все их повинности по отношению к господарскому скарбу только ограничивались платежом дякла и кошением сена290. С этим показанием правительству пришлось посчитаться: старина как будто взяла верх, но в то же время на них была’ возложена новая подать — мезлева, которую они вместе с дяклом были обязаны отдавать господарю. Возникали также недоразумения между администрацией и крестьянами на почве неправильности обложения их судебными
Примечания
288. РИБ, т. XX, № 92.
289. Там же, № 109.
290. Там же, № 121.
Русская версия
только в случае приезда господаря давали «по курице и по десяти яиц» от каждого дыма. Все отношения их к господарскому скарбу заключались в обязанности «летом пахать три дня, жать один день, выходя вдвоём с каждого дыма, и косить сено». Те же жалобщики указывали, что они «других служб не служивали». Такую жалобу подали крестьяне Виленского тиунства288. Положение правительства было довольно затруднительным. Крестьяне, по существу, были правы в своей жалобе и если бы в данном вопросе руководиться только стариной, то все крестьянские заявления следовало бы признать совершенно справедливыми. В таком случае вся хозяйственная устаза была бы сведена на нет, ибо,
Г
вводя общие нормы для хозяйственных распоряжений, она не предусматривала ряда частностей. В данном деле правительство, противореча самому себе, полагаясь на показания всей волости, признало требования их справедливыми и, закрепив их судебным выроком, поставило себя в весьма затруднительное положение, ибо прекращало или стесняло возможность дальнейшего увеличения податей и повинностей. Такое освобождение от службы, вопреки уставе 1514 г., в данную эпоху — довольно частое явление. Придерживаясь правила «не нарушать старых порядков и не вводить новых обременений», Сигизмунд |, на основании грамот своего брата Александра, освободил слонимских подданых от тяглой службы, от давания дякол и псдвод, ибо «они издавна не несли тяглой службы совместно с волостью»289. Но хозяйственная политика Сигизмунда I не отличалась устойчивостью. Сохраняя для одних челобитчиков старину, правительство по отношению к другим поступало по-йному, не обращая никакого внимания на старину и даже идя против нее. Подобного рода мероприятия понятны: при сохранении старины рост эксплуатации господарских волостей был бы невозможен. Поэтому ради увеличения доходов приходилось не нарушать. Например ейшишские господарские подданные Якуб и Станкус, Мицковичи жаловались на ейшишского десятника, что он «обращает нас вместе с волостью в службу, велит давать подводы и выходить на толоку», тогда как все их повинности по отношению к господарскому скарбу только ограничивались платежом дякла и кошением сена290. С этим показанием правительству пришлось посчитаться: старина как будто взяла верх, но в то же время на них была’ возложена новая подать — мезлева, которую они вместе с дяклом были обязаны отдавать господарю. Возникали также недоразумения между администрацией и крестьянами на почве неправильности обложения их судебными
Примечания
288. РИБ, т. XX, № 92.
289. Там же, № 109.
290. Там же, № 121.