Историческая критика

Статус источника

Перед нами третичный справочный инструмент: указатель пересказывает и адресует читателя к печатным томам, а те, в свою очередь, воспроизводят рукописные летописные своды. Поэтому запись в указателе не равна установленному историческому факту. Она надёжно свидетельствует прежде всего о том, как издатели XIX века прочли, классифицировали и связали между собой летописные сообщения.

Такое разграничение принципиально. Летопись может сообщать о событии спустя десятилетия или столетия, соединять более ранние источники, перерабатывать династическую память и объяснять происходящее волей Божией. Указатель сокращает эту сложную текстовую историю до имени, даты и ссылки; удобство поиска достигается ценой потери контекста.

Точность фактов и генеалогии

Сильная сторона составителей — систематичность. Варианты имён сведены перекрёстными ссылками, родственные отношения отмечены, параллельные места из нескольких томов поставлены рядом. Для первичного поиска это по-прежнему ценно.

Однако генеалогическую запись нельзя принимать без проверки по нескольким причинам:

• князья и духовные лица часто имели крестильное, княжеское, монашеское имя и прозвище; один человек мог быть раздроблен на несколько статей, а тёзки — ошибочно соединены;
• формулы «сын», «зять», «брат» в летописи не всегда употреблены с современной юридической точностью;
• хронология «от сотворения мира» зависит от мартовского, ультрамартовского или сентябрьского счёта, поэтому механическое вычитание 5508 лет иногда даёт ошибку на год;
• поздние своды могли переносить родословные схемы и политические представления своего времени в более раннее прошлое;
• ссылки ведут к первым изданиям томов, чьи чтения, состав и атрибуции во многих случаях уточнены последующей текстологией.

Современная проверка требует сопоставления новых изданий ПСРЛ, рукописных вариантов, актового материала, сфрагистики, нумизматики и археологии. Сам факт того, что серия продолжалась и многократно переиздавалась с изменёнными принципами, показывает рабочий, а не окончательный характер ранней публикации.^[1]

Ограничения археографии XIX века

Главный методологический риск связан не с указателем как таковым, а с корпусом, который он индексирует. История археографии отмечает у первых семи томов ошибки классификации летописей, искусственное отделение «Повести временных лет» от Ипатьевского и Новгородского комплексов и перенос некоторых вводных статей в конец томов.^[2] Это следствие тогдашнего представления о летописи как о сравнительно прямой цепи свидетельств, тогда как современная текстология рассматривает многие памятники как многослойные своды с длительной историей редактирования.

Иными словами, точная ссылка указателя может вести к тексту, опубликованному по устаревшей реконструкции. Пользоваться ею нужно как адресом для начала исследования, а не как конечной ссылкой на критически установленный текст.

Мифы, чудеса и романтизация

Собственной романтической концепции у указателя почти нет: жанр сух и перечислителен. Тем не менее он без маркировки уровня достоверности ставит рядом административный акт, известие о битве, придворную генеалогию, исцеление от мощей и небесное знамение. Современному читателю это может придать всем сообщениям одинаковый фактический вес.

Чудеса и знамения следует изучать как факты религиозной культуры, политической легитимации и литературной формы, но не как эмпирические описания сверхъестественного. Аналогично рассказы о происхождении народов и княжеских династий нередко выполняют этиологическую или престижную функцию. Указатель сохраняет такие сообщения нейтрально и тем самым невольно маскирует различие между событием и летописной интерпретацией.

Политическая и национальная оптика

Титульная формула «по Высочайшему повелению» прямо помещает издание в институциональный контекст Российской империи. Археографическая комиссия была учреждена государством для выявления и публикации источников отечественной истории и с 1841 года выпускала ПСРЛ.^[3] Это не делает каждую запись политически тенденциозной, но влияет на рамку отбора и именования материала.

Наиболее заметны следующие смещения:

• династико-государственный центр: князья, военные действия, договоры и церковная иерархия индексируются гораздо подробнее повседневности зависимого населения;
• московоцентричная перспектива поздних сводов: объединение земель может выглядеть естественным и предрешённым, хотя для Новгорода, Пскова, Твери и литовско-русских земель оно означало конфликт альтернативных политических порядков;
• имперская рубрикация пространства: разнообразные восточнославянские и пограничные традиции включены в единую категорию «русских летописей»; современная украинская и белорусская историография иначе расставляет региональные акценты;
• конфессиональная асимметрия: православные институты описаны изнутри собственной нормативной системы, тогда как латиняне, язычники, мусульмане и иудеи часто представлены внешними именованиями и стереотипами летописцев;
• гендерная и социальная асимметрия: женщины, ремесленники, крестьяне и несвободные люди обычно видимы лишь в отношении к княжеским и церковным фигурам.

При этом было бы анахронизмом считать указатель простым инструментом пропаганды. Его основная функция техническая, а создание систематического аппарата к большому корпусу было значительным научным достижением. Президентская библиотека оценивает деятельность Комиссии как важный вклад в введение документов в научный оборот и развитие методов публикации источников.^[3]

Оценка цифровой версии

Настоящая транскрипция сохраняет дореформенную орфографию настолько, насколько её удалось распознать, и корректорской сверки не проходила. Особый риск представляют мелкий трёхколоночный набор, сходные знаки І/I, ѣ/ъ, римские цифры томов, сокращения санов и плотные числовые ссылки. Поэтому:

1. поиск по цифровому тексту полезен для обнаружения кандидатов; 2. имя, год, том и страницу перед цитированием необходимо сверить с фотосканом соответствующей страницы; 3. историческое утверждение нужно затем проверить в самом томе ПСРЛ и, по возможности, в современном критическом издании.

Заключение

Указатель 1869 года точен в своей исходной задаче — быть картой раннего корпуса ПСРЛ, — но не является ни критическим словарём персоналий, ни современной реконструкцией истории. Его следует читать в трёх слоях: как отражение летописной памяти, как результат издательских решений XIX века и как исторический документ имперской научной инфраструктуры.

Примечания

1. Православная энциклопедия, «Полное собрание русских летописей». ↑
2. Электронная библиотека исторического факультета ННГУ, обзор принципов и недостатков первых томов ПСРЛ. ↑
3. Президентская библиотека, «Учреждена Археографическая Комиссия для издания источников Отечественной истории». ↑