I. Южная Русь и природные пути в степь

В древний период жизни южной Руси, при слабой, сравнительно, населенности страны, а, местами, и при полной пустынности её, при несовершенствах путей сообщения, происходивших частью вследствие недостатка необходимых для дорожного дела технических сведений, частью вследствие невозможности наблюдать и поддерживать на громадном пространстве целесообразио устроенные, многочисленные дорожные сооружения, естественно, что пути сообщения устанавливались и существовали более или менее продолжительное время обыкновенно в таких местах, которые представляли собой удобные природные условия для постоянных, более или менее правильных и интенсивных для того времени передвижений. Такими местами на обширной русской равнине являются водораздльные возвышенности, с одной стороны, и ровные пониженные пространства, тянущияся параллельно крупным речным долинам,—с другой. Вот в этих-то местахь обыкновенно и прокладывались в древности пути сообщения, которые, раз установившись, продолжали уже затем существовать в течение очень долгого времени, сохраняя свое обычное направление. На территорйн юго-восточной Руси, собственно Переяславльского княжества, насколько то можно видеть по имеющимся в науке данным, существовали два таких пути, извстных уже со времен глубокой древности. Первый путь шел по водоразделу между Посемьем и верховьями левобережных диепровских притоков: рр. Сулы, Псла, Ворсклы н проч., направляясь в восточные, степные места, залегавшие в области рр. Дона и Донца; второй--направлялся через низовья рр. Супоя, Сулы, Псла, Ворсклы, Орели и проч. и придерживался тех равнинных плато, которые тянутся паралледьно днепровской долине. Помимо указанных условйй} были, конечно, и другя причины, заставлявшие избирать указанные пути: это, во-первых, — обилие речных вод, вследствие множества притоков, в средней части означенных рек, весьма сильно тормозивших быстрый и удобный переход через них; во-вторых, — крупные лесные участки, мощно раскинувшиеся по среднему течению рек, также составдяли немаловажное препятств2е для свободного, безпрепятственного движения через данную местность; в-третьих, —тактическая особенность речных берегов, по большей части возвышенных, в свою очередь не мало задерживала врагов; наконец, ту же роль играла и целая система, цепь городков-крепостей, устроенных в наиболее опасных пунктах, на вершинах вдающихся в реку мысов, на прибрежных холмах. Все это было причиной того, что движение через указанные места или не совершалось вовсе, или же, если и совершалось, то обыкновенно признавалось крайне неудобным, опасным и затруднительным. Следовательно, пространство, прикрывавшееся означенными реками и лесами, не только не представляло каких либо удобств для передвижени с востока, но было обильно снабжено всеми невыгодными для того условиями. Местами же, несколько более удобными для передвижени, были, как известно, те пространства, которые находились близ десно-сейменской долины, в северной части Переяславльской земли, и близ днепровского побережья--в её юго-западном отделе. Таким образом, они пролегали по краям расположенных один за другим, постепенно расширяющихся к востоку междуречных участков днепровского левобережья. Этими-то путями и совершались безчисленные передвижения в степи и обратно. Присматриваясь к отношениям окраинного со степью населения русской земли к степнякам, не трудно заметить, что главное направление, каким обыкновенно двигались русские против степняков: торков, печенегов, а затем — половцев и татар,—было через низовья рр. Сулы, Псла, Ворсклы, Орели и проч. Это—путь обычных, наиболее частых движений руси в степи и обратно. Разсматривая эти движения, мы постараемся сделать из них, насколько то позволят нам имеющиеся в наших руках данные, общйй вывод и наметить те пункты, которых обыкновенно придерживались русске, когда совершали свои походы в степи.

Первые организованные движения русской земли в степи относятся ко временам глубокой древности и не могут быть в точности возстановлены хронологически. Несомненно, однако, что они ровесники началу политически организованной жизни в бассейн среднего

Днепра. Конечно, точных письменных сведений об этих походах от столь отдаленного времени до нас не дошло; у нас есть только несколько неясных намеков на это, сохранившихся в начальной летописи. Так, под 915-м годом в Ипатьевской летописи сказано: „придоша печенези первое на Рускую землю и створивше мир с Игорем, идоша к Дунаю“. Очевидно, под влиянием каких-то не вполне ясных для нас условй, но, вероятно, вследствие безпрестанной внутренней борьбы среди степняков, печенеги, конечно, не вс8, подвинулись к русским пределам, от которых затем ушли к Дунаю. Этот напор, равно как и все другие, как увидим дальше, происходил с востока, и русские князья уже очень рано были вынуждены обращать сюда свое внимание. Так, пять лет спустя, в 920 году, Игорь уже воюет с печенегами; „Игорь же воеваше на печенегы“ — говорить летопись ). Хотя в летописи нЭеть ясных упоминаний о том, гд№, т.е. на какой стороне Днепра, происходила эта борьба с печенегами, но, судя по послУдующим временам и принимая во внимание, что главное гнездо кочевнических племен, откуда они предпринимали свои набеги на Русь, находилось в степях на левой стороне Днепра, можно полагать, что и поход Игоря на печенегов был на диепровском левобережьи. Недостаток точных сведений не позволяеть нам сделать вывод об отношениях Игоря к печенегам во вторую половину его княжения. Несомненно, однако, что печенеги вновь надвинулись к пределам русской земли и вступили с ней в какие-то компромиссы, вследствие которых они и участвують в походе Игоря на греков в 944-м году. Русскйй князь, однако, не вполн доверяль своим союзникам, от которых он береть „талей“, т. е. золожников, когда пришлось идти войной на греков (1). Трудно определить точно, какой район земель занимали эти новые племена печенегов; судя по последующему и по тому, какую роль они сыграли во время последнего похода на греков Святослава, эти печенеги залегали на южном пограничьи со степями, захватывая, очевидно, те пункты, которые служили узлом торговых и военных дорогъь в степи. А таке пункты находились, главным образом, на левой стороне Днепра, где близ устьев его притоков—Сулы, Псла и Ворсклы— были удобные мста для доступа в русскй пределы. Время Святослава уже несколько более разъясняеть нам это отношение руси к степным юго-восточным окраинам. В лето 6473 (965), —говорить летопись,—„иде Святослав на Козары... и бывши брани межи ими, одол Святослав Козаром и город их Белуювежю взя. И Ясы победи и Касогы, и приде к Киеву“!). Здесь уже мы ясно знаем, что поход был на левой стороне Днепра и что он касался не только хазар, но и ясов и касогов, движение на которых было произведено не без цели: очевидно, здесь уже намечалась политива привлечения в русскую землю выходцев из степей, способныхь нести пограничную защитительную роль. Результаты такого отношени к степи не преминули вскоре обнаружиться доводльно ясно. Так, когда Святослав ушел в поход из Южной Руси, печенеги нападают на Киев и осаждають его. Эти обостренные отношения со степью и привели затем к гибели князя Святослава.

Примечание 1. Ипат. яет., стр. 86. *) Ипат. яет., стр. 28.