VIII. Первое столкновеніе съ татарами и битва на Калкѣ

— вп‚ —

Въ концѣ первой четверти ХШ ст. половецыйя нападенія смѣнились крупной волной татарской силы, которая впервые съ шумомъ ударила въ русскй берега: разумѣемъ извѣстную своимъ печальнымъ исходомъ битву русскихъ съ татарами на берегу р. Калки, въ 1224-иъ году. Извѣстно, что татары, прорвавшись черезъ восточныя ворота Кавказа, обрушились прежде всего на половцевъ, обитавшихъ въ расположенныхъ къ сѣверу отъ Кавказа степяхъ. Разбитые половцы бросились въ прехѣлы русской земли и упросили князей послѣдней поднять оружйе противъ страшныхъ, невѣдомыхъ дотолѣ враговъ. Сознавая, что, допустивъ татаръ хозяйничать въ степяхъ, придется затѣмъ вѣдаться съ ними н на русскихъ границахъ, князья рушаютъ общими силами дать отпоръ врагамъ. Они собрали огромное войско и двинулись на татаръ. Русскіе направились въ спепи двумя путями: одно войско шло, придерживаясь р. Днѣпра, и двигалось частью водой, на ладьяхъ, частью на лошадяхъ, другое (галицкое) — исключительно на ладьяхъ. Послѣднее войско, спустившись по Диѣстру и Пруту въ Черное море, должно было войти въ Днѣпръ и подняться послѣднимъ до пороговъ, близъ которыхъ было назначено соединеніе всѣхъ русскихъ военныхъ сидъ.

Въ виду того обстоятельства, что походъ предпринимался на востокъ, въ степи, и что къ выступившему изъ Косва войску постепенно приставали новыя войска съ лѣваго берега Днѣпра, можно полагать, что онъ совершался обычнымъ путемъ, какъ и многіе другіе походы руси въ степи, т. с., отъ Кіева до Заруба—по правой сторонѣ Днѣпра и отъ Заруба—по лѣвой, такъ какъ послѣдняя являлась, съ одной стороны, болѣе удобной для передвиженія, чѣмъ правая, по большей части хломистая сторона р. Днѣпра, а съ другой,—въ виду удобства подходившихъ на соединеніе лѣвобережныхъ войскъ. Конечно, путь шелъ, придерживаясь направленія Днѣпра и въ недалекомъ разстоянёщи отъ послѣдняго.

Мы не согласны такимъ образомъ съ тѣми изслѣдователями, которые, описывая вышеупомянутый походъ на татаръ, утверждаютъ, что онъ совершался по правой сторонѣ Днѣпра. Вотъ какъ говорить объ этомъ г. Иловайскй: „походъ въ степи открылся весной, въ апрѣлѣ мѣсяцѣ. Главное сборное мѣсто, во время такихъ походовъ, находилось у правобережнаго городка Заруба и, такъ называемаго, Варяжскаго острова. Здѣсь производилась переправа черезъ Диъпръ, на пути изъ Кіева на Переяславль.... Конница приходила сюда сухопутьемъ, а пѣхота приплывала на судахъ.... Здѣсь собралдись князья кіевскіе, смоленскіе, черниговскіе, сѣверскіе, волынске и галицые, каждый со своей дружиной.....Отъ Заруба ополчоніе, держась праваго берега, двинулось дальше къ югу и прошло пороги“ і).

Мы не согласны съ почтеннымъ изслѣдователемъ ни относительно того, чтобы отъ Заруба русское войско шло правымъь береюмь Днтъпра, ни относитедльно того, чтобы оно прошло порози: въ лОтописяхь яснаго свидѣтельства объ этомъ нѣтъ. Уже одно то обстоятельство, что русскйя войска собирались у Заруба,—обычной переправы на лѣвый берегъ Днѣпра,——-указываеть, что этотъ пунктъ былъ выбранъ не случайно, а въ виду лучшей переправы здѣсь на лѣвую сторону Днѣпра, каковой переправой, конечно, и воспользовалась часть войска, шедшая затѣмъ сухопутьемъ уже по лѣвой сторонѣ Днѣпра. Мы но знаемъ ни одного крупнаго похода въ восточныя степи, который совершался бы исключительно по правому берегу рѣки Днѣпра. Правда, въ лѣтописи есть указаня, что княжескйя войска ходили войной и правой стороной Днѣпра, но они шли вышеупомянутой (правой) стороной только % Заруба и, вь ръдкихъ случаять,——до Канева, откуда уже направлялисъ на лъвую сторону ръки Днъпра. Кромѣ того, если принять во вниманіе, что въ Кйевъ собрались войска не всѣ, и что къ выступившему въ походъ войску присоединялись по пути войска черниговскйя, сѣверскйя, путивльскя, курскйя и проч., и что ополченія эти были, по большей части конныя, то это будеть служить еще большимъ подтвержденіемъ той мысли, что руссыйе отъ Заруба двигались въ степи по лѣвой сторон$ рѣки Днѣпра. Далѣе, относительно того, чтобы русскіе перешли пороги, мы также не можемъ согласиться. Въ 28тописи, правда, находятся слова, подавшія поводъ къ вышеупомянутому миѣнію, но они дошли до насъ въ крайне испорченномъ видѣ. такъ что мы не можемъ считать ихъ достаточно убѣдительными для разрѣшенія указаннаго вопроса. Такъ, изсляѣдователи считали, что лѣтописное Ошелье или Ольшье 3)—ничто иное, какъ Олешье, которое прурочивалось къ нижнему теченію Днѣпра 2). Но это врядъ-ли такъ. Мы не согласны съ тѣмъ, чтобы мѣсто это можно такъ было сильно отдалять къ югу; мы полагаемъ, что въ данномъ случаѣ произошла обычная описка переписчика, который, не зная хорошо мѣстности, пере-

стр. 217. 3) Иловайскйй. Исторйя Росси, Влад. пер., ч. П, стр. 358; Барсовъ. Очерки

русск. историч. географів. Варшава, 1885, стр. 114. (61)

Примечание 61. Иловайсквй. Исторя Россйи, ч. П, стр. 358. 3) Воскрес. яй:., стр. 130,; Никонов. лт., стр. 90. Новгород. лѣт. по син. сп.,

путалъ буквы такъ, что названіе это дошло до насъ въ невѣрной транскрипціи. Такъ, въ одномъ мѣстѣ лѣтописи оно названо Ошелье (Воскр.), въ другомъ — Отшелье (Никон.), въ третьемъ — Ольшье (Новгород.) ит. д. Какъ увидимъ ниже, трудно согласиться съ тѣмъ, чтобы лѣтописное Ошелье обозначало собой нижнеднѣпровское Олешье. Послѣднее, какъ извѣстно, находилось за порогами, на нижнемъ течени рѣки Днѣпра, и если бы шедшее изъ Кіева войско прошло на судахъ пороги,——положимъ, хотя бы для соединенія съ галицкой ратью, шедшей на ладьяхъ со стороны моря,——то ему не для чего было бы вновь восходить черезъ пороги, какъ объ этомъ ясно сказано въ лѣтописи: „выидоша (войска галицкйя) въ море, бѣ бо лодй 1.000, и войдоша въ рѣку Днѣпръ, и возведоша пороги“ и т. д.1). Дважды странствовать черезъ пороги для русскаго войска врядъ-ли было выгоднымъ и даже возможнымъ, принимая во вниманіе обычный спадъ днѣпровскихъ водъ къ концу апрѣля мѣсяца. Въ виду послѣдняго обстоятельства, т. е. кратковременной, въ пероодъ высокаго стоянія весеннихъ водъ, возможности проходить черезъ пороги, трудно преодставить, чтобы базой отправленя войскъ въ степи, противъ татаръ, когла быть избрана мѣстность, расположенная ниже пороговъ, какъ Олешье: какъ бы могъ затѣмъ возвращаться русскй флотъ назадъ, черезъь пороги, даже въ случаѣ побѣды русскихъ надъ татарами? Кромѣ того, изъ лѣтописнаго разсказа видно, что кіевское войско, лвнгаясь по Днѣпру, имѣло стоянку сначала у Заруба, а затѣмъ нѣсколько ииже послѣдняго. Судя по всему, упоминаемому лѣтописью, Олышье обозначало собой какое-либо урочище на Днѣпрѣ, удобное Аля стоянки судовъ. По всей вѣроятности, оно находилось близъ нынѣшняго м. Солошина, расположеннаго на лѣвой сторонѣ Днѣпра, насупротивъ Мишурина Рога, извЫстнаго издревле своей удобной переправой черезъ Днѣпръ. Близъ Солошина же Днѣпръ дѣлаеть глубокй заливъ, очень удобный для стоянки судовъ. Самое названіе Солошино или Солешино очень близко подходитъь къ лѣтописному Олыпью. Такимъ образомъ, база русскихъ войскъ, откуда они двипулнсь въ степи, находилась, безъ сомнѣнія, выше пороговъ. Она была расположена, судя по всему, у бродовъ, черезъ которые проле- Гали пути въ степи. Лѣтопись даже сохранила намъ кое-какя подробности на этотъ счеть. Такъ, передавая’о проходЪ галицкихъ ло- Ай черезъ пороги, лѣтопись говорить, что онѣ стали на броду, на такъ называемомъ Протолчьи—-„сташа на бродѣ, на Протолчьи“!). Мы полагаемъ, что подъ послѣднимъ именемъ надо разумѣть тб двѣ, лежащія ниже Орели, очень болотистыя, текущія параллельно Днѣпру. въ недалекомъ разстоянШи отъ него къ востоку, рѣченки, которыя носять названіе Проточей) и которыя прекрасно прикрывають со стороны степи все пространство, расположенное къ западу отъ нихъ. Занявъ броды, русскіе могли спокойно оставаться на рѣкѣ, не боясь обхода или же внезапнаго нападенія враговъ. Такимъ образомъ, этими лѣтописными указаншями, по нашему мнѣнію, прекрасно выясняется пунктъ стоянки русскихъ военныхъ силъ передъ моментомъ выступленя ихъ въ степи. (62)

Примечание 62. Воскрес. аѣт., стр. 1830; Ипат. л., стр. 496.

Остается теперь опредѣлить путь движенія русскихъ силъ въ степи и мѣсто столкновенія ихъ съ татарами. Приступая къ выясненію указанныхъ вопросовъ, замѣтимъ, что мы несогласны съ установившямися, повидимому, очень прочно, взглядами на этотъ счетъ въ наук5. Въ самомъ дѣлЪ, занимавшіеся изслѣдованіемъ даннаго вопроса историки почти единогласно признаютъ, что во время похода на татаръ, въ 1224-мъ году, русске отъ Днѣпра углубились въ степи, на востокъ, которыми шли девять дней и, достигнувъ рѣки Калміуса, въ которомъ, по мнѣнйю изслѣдователей, надо видѣть лУтописную Калку, столкнулись съ татарами и потерпѣли здѣсь страшное пораженёе. Такимъ образомъ, мѣсто кроваваго боя русскихъ съ татарами удалено, отъ базы на Днѣпрѣ по крайней мѣрѣ, версть на 300 слишкомъ въ томъ случа\, если считать, что общее выступленіе на татаръ произошло за порогами отъ Хортицы, и версть на 500—въ тожъ случаѣ, если считать, что выступленще русскихъ войскъ соверша-

лось отъ пункта, расположеннаго выше пороговъ. Конечно, трудно

согласиться, чтобы русскіе отважились углубляться столь далеко въ степи послѣ того, какъ пришло извѣсте о страшномъ погромѣ половцевъ. Равнымъ образомъ, едва-ли возможно сдѣлать столь громадный переходъ въ теченіе восьми дней, на притомленныхъ предыдущей

ходьбой лошадяхъ. Кром того, не совсѣмъ также понятно, какъ это

татары, находясь у береговъ Азовскаго моря, провѣдали о движені

“) Воскресен. яѣт., стр. 130, Ипат. лѣт., стр. 496. Въ этомъ мѣстй въ лѣтоннсн сказано, что „сташа у рѣки Хортицы на брод№, на протодчьи“. Мы относимъ слова „у рѣки Хортицы“ къ поставленному тутъь же слову „пороги“, такъ что этотъ отрывокъ получаеть такой смыслъ: „возведоша порогн у рѣки Хортицы, и сташа на бро2. на протолчьи“. Вѣроятно, переписчикъ персставилъ эти слова.

%) Старая Проточь и Новая Проточь.

—-7т —

русскаго войска на нихъ и прислали въ Зарубъ пословъ съ миярными предложеніями!). Предполагая даже, что татары были своевременно извѣшщены о движенши на нихъ русскаго войска, трудно, однако, представить, чтобы они могли изъ такого далекаго края, отстоящаго болжѣе, чѣмъ на тысячу версть отъ Кіева, прислать въ Зарубъ своевременно пословъ съ мирными предложеніями. Далѣе, не вполнѣ понятны также сообщенія лѣтописей о двухъ фазахъ борьбы съ татарами: одной, —первой, —неподалеку отъ Днѣпра, гдѣ была одержана побъда надъ татарами, другой—на Калкѣ, гдЪ побѣдили татары. Зная характеръ тактики степняковъ дѣйствовать массой и не дробить своихъ силъ, трудно предположить, чтобы татары такъ далеко растянули свою армйю на огромное пространство—-отъ Азовскаго моря до рѣки Днѣпра. Видѣть въ разбитыхъ русскими татарахъ передовой ихъ отрядъ— также нельзя, такь какъ татары, хкахъ и друме степняки, обыхновенно сысылали свом развъдочные отряды только передъ своими большими силами и въ недалекомь разстоянйы оть послъдниль.

Вообще, нельзя не сознаться, что обстановка и самый эпизодъ этого перваго крупнаго столкновенія Руси съ татарами не можетъ не вызвать многихъ иедоумѣнй и вопросовъ. Тѣ немногя извѣстія, которыя оставлены намъ лѣтописями относительно даннаго факта, не позволяли изслѣдователямъ вполн основательно разобраться во всемъ этомъ дѣлѣ и дать вполнЪ удовлетворительныя, не вызывающія сомнѣнй, объясненія. Конечно, не малую роль въ этомъ случа играла также слабая разработка относящагося къ указанному вопросу историческихъ данныхъ и топографическаго матерала, помощью которыхъ можно было бы выяснить и освѣтить историческую обстановку событй и опредѣлить настоящй ихъ смыслъ: это была одна ивъ слабыхъ сторонъ прежнихъ изслѣдователей, не задававшихся, повидимому, цѣлью детальной критической провѣрки предшествующихъ временъ и выясненія ихъ исторической обстановки. Кромѣ того, прочность выводовъ прежнихъ изслѣдователей весьма много страдала вслѣдствіе того обстоятельства, что они придавали слишкомъ большое значеніе, въ вопросахъ исторической топографи, одной только лингвистикѣ,

же Русти того не послушавше, но и послы татарьскя избиша“, Воскресен. хѣт. стр. 130. (63)

Примечание 63. „И прндоша къ рѣцѣ Днѣпру, на Зарубъ, ко острову Варажьскому. Увѣдаша же Татарове, яко идуть князи Руспи противу имъ, и, послаша послы ко княземь Рускымъ, ркуще: ‹се слышпмъ, оже противу насъ идете, послушавше Позовець, а мы вашей земли не заяхомъ, ни городовъ вашихъ, ни селъ, ни на васъ идохомъ... Князи

которая, безъ сопоставленія и подкрѣпленія доводеми изъ другихъ научныхъ дисциплинъ, врядъ-ли можетъ дать вполнѣ научныя основанія для рЫшенія тѣхъ или другихъ спорныхъ вопросовъ, какъ это прекрасно доказаио извѣстнымъ французскимъ ученымъ археологомъ, Г. де-Мортиллье.

Въ самомъ дѣлѣ, разсматривая вышеупомянутый вопросъ, какъ-то странно вѣрить, чтобы русскіе поднялись всей землей и устремилнсь на невѣдомаго, „незнаемаго“ по словамъ лѣтописи, врага, такъ далеко въ пустынныя, дикя степи, вызывавшія не мало страха и трепета среди русскихъ даже въ далеко болѣе позднее и, сравнительно, болѣе спокойное время;——устремились, главнымъ образомъ, вслѣдствіе того, что половцевъ разбили гдѣ-то далеко въ степяхъ каквіе-то малонзвѣстные, пришедшйе изъ глубины азйатскихъ степей, кочевники. Хотя отношенше между Русью и половцами, ко времени появленія татаръ на юго-восточныхъ окраннахъ Европы, значительно улучшились, сравнительно съ предыдущимъ временемъ, но считать, что отношеня между всѣми половецкими племенами и русскими перешли въ тѣсную дружбу въ указанное время—-рѣшительно не возможно. Если это было такъ, то спрашивается, было ли какое-длибо основаніе для русскихъ подниматься чуть не всей землей и идти отыскивать какого-то нев8домаго дотолѣ врага гдЪ-то въ глубинѣ далекихъ степей? Соотвѣтствовало ли все это движенёе въ степи существеннымъ интересамъ Русской земли и вызывалось ли оно дѣйствительной, всѣма ясно сознаваемой грозной опасностью, близко касающейся всей Русской земли? На всѣ эти вопросы, какъ увидимъ ниже, только и можно отвѣтить отрицательно. Если разсматривать эти вопросы въ той исторической обстановкЪ, какая требуется нынѣ наукой относятельно указаннаго событ2я, то нельзя не согласиться, что весьма многое изъ того, что признавалось раньыше прочно установленнымъ и, повидимому, яснымъ, въ настоящее время не можетъ быть признано таковымъ и должно замѣниться болѣе детальными, всесторонними и болѣе отвѣчающими научнымъ требованямъ объясненіями.

Въ самомъ дѣлѣ, какъ-то трудно вѣрится, чтобы Русская земля, при тѣхъ условяхъ ея жизви, какія были въ ней въ первой четверти ХШ столѣтйя, могла быть сильно заинтересована какой-то отдаленной, за тысячу верстъ, борьбой между степняками, совершающейся на разстилающейся у подножй Кавказа равнинѣ, отдаленной отъ русскаго міра цѣлымъ моремъ пустынныхъ степей. Мы имѣемъ факты изъ прежняго времени Руси, указывающйе, что русскіе равнодушно смотрѣли на отчаянную борьбу, совершавшуюся въ степяхъ, и не только не заботились потушить ее силой оружйя, но, напротивъ, даже оставались довольны ею, танъ какъ эта борьба среди степняковъ, ослабляя ихъ снлы, развязывала руки русскимъ и тѣмъ дѣлала край ихъ болѣе безопаснымъ отъ враговъ. Далѣе, не совсѣмъ понятнымъ намъ кажется еще и то, почему русскіе шли на татаръ въ опредзенное мѣсто: вѣдь, маршрутъ татаръ на Русь былъ имъ неизвѣстенъ, к знать точно, на какую область обрушатся татары—врядъ-ли было возможно, принимая во вниманіе, что врагъ находился такъ далеко отъ русскихъ предѣловъ. Слѣдовательно, углубляться въ такую степную даль, не зная ни силъ враговъ, ни ихъ настолщихъ плановъ— врядъ-ли было основательнымъ. Кромѣ того, возникаетъ еще вопросъ другого рода: можно ли было въ описываемое время устраивать столь далеко въ степи походъ крупныхъ военныхъ силъ безъ ряда расположенныхъ на извстномъ разстоянши этапныхъ пунктовъ, гдѣ бы иожно было получать въ достаточиомъ количеств$ и на болѣе или хенѣе продолжительное время фуражъ я провіантъ для людей? На этотъ вопросъ, конечно, также можно отвѣтить только отрицательно. Въ ‹амомъ дѣлѣ, мы не знаемъ ни одного предпріятія, въ степи, совершеннаго русскими раньше, которое равнялось бы своей отдалснностью съ тёмъ походомъ, какой, по словамъ комментаторовъ, предприняли русске противъ татаръ въ 1224 году. Крайними предѣлами русскихъ предпріятйй въ степи была область рѣки Дона, или, лучше сказать, “го притока—Сѣверскаго Донца, да и то, судя по всему, въ его верхнихъ или же среднихъ частяхъ: „испить шеломомъ воду изъ синяко Дона“—было призиакомъ крайней отваги, смѣлости и даже гордости для руссвихъ князей удѣльнаго временн. Въ Словѣ о полку Пгоревѣ находятся прекрасныя указанін, какое тяжелое, гнетущее впечатлѣніе производила на русское войско пустынная степь, пугавшая своей необъятностью, своей таинственностью. Если принять зат5мъ во вниманше, какія бѣдствія, какйя лишенія переживало русбкое войско во время похода въ указанныя мѣста въ сравнительно недалекое отъ насъ время, въ концѣ ХУП вѣка, во время походовъ к№. В. Голицина на татаръ, въ Крымъ, сколько длидись и чѣмъ окончились эти походы, то намъ станеть яснымъ, могла ли Русь №вльно-вѣчевого времени предпринять подобнаго рода далекіе походы въ степи? Идти же въ степи на проломъ, очертя голову, безъ опредѣленнаго плана какъ по части маршрута, такъ и по части конечной цѣли похода врядъ ли было возможнымъ.

Кром того, ие совсѣмъ также понатными являются и условйя политической жизни половцевъ указаннаго пероода, въ тѣхъ рамкахъ, кан2я отведены имъ нашими историками. Согласно толкованію пюослѣднихъ, оказывается, что центрь политической жизни половцевъ, передъ нашествемъ татаръ, перемѣстилоя изъ днѣпровско-донскаго бассейна далеко на юго-востокъ, въ предкавказскйя степи. Намъ не совсѣмъ понятна такая массовая эмиграція половцевъ къ подножёю Кавказа, такъ какъ мы не знаемъ причинъ, которыя бы могли вы-

звать такое быстрое, массовое переселеніе сотепняковъ изъ ихъ вѣко-. выхъ, излюбленныхъ, привольныхъ и раздольныхъ степныхъ угохй

между Днѣпромъ и Дономъ, угодЁ, примыкавшихъ къ крупному. давнему торговому пути изъ Варягъь въ Греки и къ заселеннымъ окраинамъ Руси. Какъ увидимъ ниже изъ приведенныхъ нами хоказательствъ, такого перемѣщеня половецкаго народа въ Предкавказь, въ означенное время, не было вовсе. "

Въ самомъ дѣлѣ, принимая во вниманіе условія всей прежней

жизни означенныхъ степняковъ въ днѣпровско-донской территорйш:

ихъ продолжительное пребываніе въ послѣдней, ихъ постоянное тяготѣніе къ русскимъ предѣламъ, и, наконецъ, ихъ становящіяся все болѣе и болѣе тѣсными дружественныя, а затѣмъ и родственныя от-

ношенія съ русскими, —трудно предположить, чтобы они промѣнялн свои давнія, удобныя и насиженныя мѣста и удалились въ степн,

лежавпйя внЪ потока интенсивно пульсировавшей въ то время торгово-промышленной и политической жизни. Что могло привлечь ихъ на новыя мѣста, и чѣмъ онѣ были выгоднѣе, лучше прежнихъ? Судя по всему—ничѣмъ. Предкавказскѣя степи, клиномъ врѣзывающіяся между Азовскимъ моремъ и Кавказскимъ хребтомъ, представляли собой изолированную съ трехъ сторонъ страну и только съ четвертой, примыкающую къ морю, правда, тоже пустыниому и малогостеприныному. Это была страна пустынная и мало интересная для поселені:; солончаки и пески—-на востокѣ, хребетъь кавказскихъ горь—на юг$, обширныя, пустынныя степи—-на сѣвер8—воть каковы были ея границы. Мало того, гнѣздившйеся по склонамъ и ущельямъ Кавказскихъ горъ полудикше народцы считали необходимымъ, отъ времени до времени, производить разбойничьи ревизши степныхъ мѣстъ и разорять являвшихся сюда для поселенія обитателей. Поэтому, трудно поврить, чтобы имѣвшая такой характеръ страна представлялась заманчивой и интересной, чтобы она могла быть избрана согласно воль болыпинства половецкаго народа, его главнымъ мѣстомъ обитанія.

Кром% того, для выясненія общаго вопроса о половцахъ въ южнорусскихъ степяхъ, необходимо считаться также и съ тѣмъ общимъ и хѣйствовавшимъ съ неизмѣнной послѣдовательностью явленшемъ — исконнымъ и постояннымъ движеніемъ кочевниковъ на востокъ, каковое можно наблюдать въ южной Руси въ теченше цѣлаго ряда вѣковъ: это стремленіе на западъ, можно сказать, было стихйнымъ, и первые проблески его теряются во мракѣ первыхъ временъ исторшн. Между тймъ фактовъ обратнаго движенія кочевниковъ на востокъ у насъ подъ руками почти не имѣется. Слѣдовательно, мы сильио сомнѣваемся въ томъ, чтобы главныя половецкйя силы, въ моментъ нашествйя татаръ, обнтали въ Предкавказьѣ. Правда, вполнѣ возможно, что частицы половецкаго народа, въ силу тѣхъ или иныхъ причинъ, обитали въ вышеупомянутыхъ степяхъ Предкавказья, но считать означенную область исключительнымъ мѣстопребыванемъ половцевъ, мы ие считаемъ возможнымъ. Судя по всему, главиая масса половецкаго народа обитала въ той же, расположенной между Днѣпромъ и Дономъ, поближе къ русскимъ предѣламъ, стецной территорйн, иа которой мы видѣли ее и раныше, и только районъ половецкихъ владѣній, въ силу разнаго рода политическихъ условйй, и, главнымъ образомъ, вслѣдств№ необходимости оказывать серьезный отпоръ постояннымъ набтамъ разныхъ кочевыхъ народцевъ, стремившихся прорваться къ южно-русскимъ торгово-промыщленнымъ и заселеннымъ пунктамъ, значительно расширился къ югу, включивъ въ свои предѣлы и Предкавказье и вызвавъ сюда, по всей вѣроятности, такя же сторожевыя орды кочевниковъ, как2я мы видимъ на юго-восточныхъ окраинахъ русской земли; ихъ цѣль была, повидимому, та же, что и переселенцевъ въ Русь: ограждать пути, по которымъ происходили вторженія разнаго рода степныхъ и кавказскихъ народцевъ, и не допускать ихъ двигаться дальше въ глубь степей. Такимъ образомъ, половцы, повидихому, примѣняли и у себя т$ же прйемы для охраны своей страны, какіе практиковались въ то время въ предѣлахъ южной Руси. Это условш 40 крайности расширяло половецкую территорію и было причиной того, что положеніе ихъ политическаго центра становится не вполнЪ яснымъ. Получалось какъ бы два половецкихъ центра: одинъ въ Предкавказьи, куда посылались значительныя военныя силы, и гдѣ происходила неумолкаемая борьба съ напиравшими сюда волнамн мелкихъ народдевъ, а другой—въ Придифпровьѣ, близъ юго-восточныхъ Траннцъ Руси. Это услов&е было причиной того, что давленіе татаръ на южной полосѣ половецкихъ степей быстро передавалось половцами и дальше, и движеніе ихъ на одну часть половецкаго народа, задуманное на широкихъ началахъ, должно было коснуться также в второй, главной существенной части половецкаго государства, расположеннаго поручь съ южными русскими границами. Такимъ образомъ, опасность для половцевъ являлась въ то же время не меньшей опасностью и для русской земли, въ виду возможности появленія грозныхъ татарскихъ полчищъ на южно-русскихъ границахъ, полчищъ, успйвшихъ разгромить предкавказскйя половецийя силы и принудить ихъ 6%жать въ русск предѣлы: опасность была очевидной, и увѣренёя половецкихъ предводителей о томъ, что и руссыйя окраины ожидаетъ та же участь, имѣли полное основаніе. Такимъ образомъ, испытавъ на себ первый ударъ со стороны грозной татарской силы, половцы бросились къ русскимъ предѣламъ и явились какъ бы защитниками русской земли; ихъ интересы, въ этомъ случаѣ, какъ бы сливались съ ея интересами. Такимъ образомъ, признавъ главное мѣстообиталище половецкаго народа вблизи юго-восточныхъ русскихъ границъ въ приднѣпровскихъ степяхъ, за Орслью, въ области рѣкъ Самары, Донца и ихъ притоковъ, мы получаемъ совсѣмъ иную картину относительно стозкновеній татаръ съ половцами, сравнительно съ той, какая установлена нашими историками относительно даннаго предмета. Тогда станутъ болѣе понятными и сообщенія лѣтописей о нападенши татаръ на половцевъ и объ ихъ стремительномъ движенШи вплоть до самаго Днѣпра; кромѣ того, осмысленнѣе и понятнѣе станутъ для насъ ит$ опасенія, и тотъ огромный подъемъ русской силы, выступившей нз татаръ, о которыхъ сообщають намъ лѣтописи. Очевидно, татары подошли къ русскимъ юго-восточнымъ границамъ, разгромивъ предварительно половцевъ, и остановились здѣсь въ выжидательномъ, угрожающемъ положеніи. Далѣе, въ лѣтописи есть указанше, что разбившйе половцевъ татары гнались за ними до самаго Днѣпра. Если это было такъ, и если татары въ погонѣ за половцами достигли береговъ Днѣпра, то такое условіе, несомнѣнно, заключало въ себѣ не малую угрозу и для интересовъ всей русской земли, такъ какъ Днѣпромъ шелъ, какъ извѣстно, одинъ изъ важнѣйшихъ торговыхъ и военныхъ путей русской земли. Принимая во вниманіе послѣднее обстоятсльство, для насъ станетъ болѣе понятнымъ и выступленіе Днъпромь въ степи одной половины русскаго войска, и’приходъ также Днъпром, сго другой половины. Очевидно, русске спѣшили придти туда, гд% имъ грозила наибольшая опасность. Движеніе русскихъ, какъ оказывается, было въ тѣ же мѣста, которыя расположены въ район по-

ловецкихъ кочевйй. Уже одно то обстоятельство, что, по словамъ лЪтописи, русскѣя войска, и конныя, и пъшёя, разбитыя татарами, 70обожали ко Днопру!), указываетъ на то, что послѣднй былъ не въ далекомъ разстоянШи отъ мѣста сраженія.

Странно предполагать, чтобы русскіе, зайдя такъ далеко въ степи,—на девять слишкомъ дней пути отъ ихъ базы на Днѣпрѣ,— зыбрали дорогу для отступленія къ Днѣпру: въ хаотическомъ отступленіи, Происходящемъ послѣ пораженія, люди обыкновенно такъ теряаются, что думать о правильной орьентировкѣ въ то время бываетъ крайне трудно. Кромѣ того, не вподлнѣ понятнымъ для насъ является также сообщеніе лѣтописи о томъ, что татары послѣ побѣды гнались за русскими до самаго Днѣпра: „и съмятошася вся, и бысть с8ча зла и люта.... татары же поидоша по русскыхъ князихъ, бъюче % Днъпря,... и иныхъ князь до Днопръ зоняче, убнша“ 3). Какъ бы хогло это случиться, и какъ бы русскіе князья, безъ потерь во время отступленія,—а объ этомъ, вѣдь, ничего не говорятъ наши лѣтописи— хогли достигнуть Днѣпра, и только у послѣдняго сложить свои гозовы? Развѣ татары не имѣли бы удобнаго случая совершить этотъ разгромъ гдѣ-либо Бъ глубин степей, вскор послѣ пораженя русскихъ союзныхъ силъ на Калкѣ? Мы не можемъ себѣ представить, вакъ можно совершить на такомъ огромномъ пространствѣ успѣшное, безъ потерь, отступленіе среди степей, на утомленныхъ лошадяхъ, въ сопровожденіи медленно идущихъ обозовъ, и въ виду энергичнаго, неутомленнаго и привычнаго къ быстрымъ, стремительнымъ нападепямъ непрятеля? Вспомнивъ, что сталось съ русскимъ войскомъ, неосторожно углубившимся въ половецкія степи, въ 1185 году, подъ начальствомъ кн. Игоря Святославича, и отстоявшимъ значительно ближе отъ русскихъ границъ, трудно допустить, чтобы была какаялябо возможность для русскихъ войскъ, послѣ калкскаго разгрома, пройти столь громадное пространство отъ р. Калміуса до Днѣпра. Есла бы это было такъ, то окончательный разгромъ русскихъ произошелъ бы значительно раньше, а не у самаго Днѣпра, какъ сообщаютъ объ этомъ лѣтописи. Между тѣмъ въ лѣтописи сохранились интерес-

°) „Инк же Татари поидоша по Русскыхъ князихъ, бьюче до Днпра“..., „а ивыхъ книзь до Днѣпрѣ гоняче, убиша 6 князей. Тъгда же Мьстиславъ Мьстислалнць переже перебегъ Днѣпрь, отрѣя отъ берега лодье, да не идуть Татари по нихъ, з самъ одва убежа“, „а иныхъ Половци побша имс хоня, а иного ис порта“. Новгор. ят. по синод. харат. списку, стр. 218—219. (64)

Примечание 64. Новгород. лт. по Синодальн. списку, стр. 218—219.

ныя подробности, дающія намъ нѣкоторыя руководящія указанія относительно того, гдѣ происходила главная битва русскихъ съ татарами въ 1224 году. Такъ, въ Новгородской лѣтописи (по Синод. списку) относительно указанной битвы находятся слѣдующія подробности: „Мьстиславъ же, кыевьскый князь, видя се зло, не движеся съ мѣста никаможе: сталъ бо б% на гор$ надъ рѣкою, надъ Калкомъ; б% бо мѣсто то камянисто, и ту угоши городъ около себе въ колѣхъ, и бися сними из города того по 3 дни. Ини же татари поидоша по русскыхъ князихъ, бьюче до Днѣпря“!). Вотъ это сообщеніе лѣтописи, что житары, познавшись за русскими князыями, бились сь ними до самаю Днъпра,——очень характерно и указываеть, по нашему миѣнію, на близость упоминаемой при этомъ р. Калки къ р. Днѣпру.

Насъ не должно, конечно, смущать лѣтописное сообщене о томъ, что русскіе, послѣ перваго столкновенія съ татарами, совершили восьмидневный переходъ черезъ степи, пока достигли береговъ р. Калки. Мы имѣемъ основанще предполагать, что цифра дней поставлена въ лѣтописи не вѣрно; такъ, въ однихъ лѣтописяхъ она обозначена цифрой 8, въ другихъ —9 и т.д. То обстоятельство, что въ лѣтописи послѣ цифры 8 стонтъ слово дци, а въ иныхъ —дны или дній,—наводить на мысль, что въ лѣтописи допущена здѣсь цифровая ошибка, состоящая, повидимому, въ томъ, что цифра 8 поставлена вмѣсто цифры 2, очень схожей съ предыдущей по своему буквенному начертанію. Если бы здѣсь стояла цифра 8 или 9, то слѣдующее засимъ слово, въ силу русской рѣчи, должно было бы стоять въ родительномъ падежѣ множественнаго числа, а отъ слова день таковой будетъ по церковно-славянски также день, но ннкакъ не дни или дни. Послѣднее же возможно въ томъ случай, если стоитъь числительное 2 или 3; напримѣръ, „шли 2 дни“.

Кромъ того, мы имѣемъ и друпя указанія, подтверждающія, что битва съ татарами на Калкѣ происходила близъ юго-восточныхъ границъ русской земли, въ районѣ, не особенно удаленномъ оть р. Днѣпра. Уже одно то обстоятельство, что въ походѣ протнвъ татаръ принимали энергичное участ?е князья днѣпровскаго лѣвобережья: черниговскій, путивльскйй, курскй, переяславльскйй и друг& князья указанной области, говоритъ, повидимому, въ пользу того, что грозв собиралась близъ границъ указанныхъ земель и задѣвала ихъ существенные интересы. (65)

Примечание 65. Новгород. л\т., по Синод. списку, стр. 218.

Принимая затѣмъ во вниманіе тотъ сочувственный откликъ и поддержку, какую оказалъ во время означеннаго похода на татаръ, въ 1224 г., строго практмчный и разочетливый суздальскй князь, Юрй П, зорко наблюдавшйй за своей днѣпровской вотчиной и старавшййся не выпускать ее изъ-подъ сферы своего вліянія, можно полагать, что онъ оказывалъ помощь не для какихъ-то неопредѣленныхъ, малопоняатныхъ, фантастическихъ или безшабашныхъ предпріятй въ степи, & для отраженія дѣйствительно грозовыхъ тучъ татарскаго урагана, зловѣще придвигавшагося къ границамъ русской земли. Косвеннымъ намекомъ на то, что дѣло касалось юго-восточныхъ предсепныхъ окраинъ Руси, можеть служить, повидимому, отказъ рязанскихъ князей, участвовать въ общемъ походЪ противъ татаръ: ихъ область находилась далеко отъ тѣхъ пред8ловъ, которымъ грозили татары, и они предпочли уклониться отъ участя въ дѣлѣ, касающемся интересовъ южной Руси. Кромѣ того, интересно, что при описаніи этого похода, лѣтопись передала намъ еще одну подробность, показызающцую, что дѣло съ татарами происходило на территоршн, издавна занятой половцами, и у границъ Руси, а именно: татарское войско, выступивъ противъ половцевъ и прошедши черезъ всю ихъ землю, достигло границъ Руси у такъ называемаго половецкаю вала. Вотъ закъ говорить объ этомъ лѣтопись: „придоша бо ти Таурмени всю страну Куманьску и прідоша близь Русм, идеже зоветься валъ Позовьчьскы“!). Такимъ образомъ, здѣсь является ясное свидѣтельство лѣтописи о томъ, что тат&ры придвинулись къ предѣламъ русской земли (66). Отсюда понятнымъ становится намъ и то отправленіе татарами своихъ пословъ къ Зарубу, для мириыхъ переговоровъ: находясь въ столь недалекомъ разстояніи отъ русскихъ предѣловъ, татарамъ не трудно было своевременно узнать о движеніи русскаго войска но цѣли его похода. Вторичное посольство татаръ, повидимому, происходило въ рѣшительный моменть и было отправлено къ тому мѣсту, которое находилось на границѣ со степью: это была послѣдняя попытка со стороны татаръ придти къ какому-нибудь мирному соглашенію; быть можетъ, впрочемъ, здѣсь крылась какая-нибудь хитрость. къ какой обыковенно прибѣгади степняки въ затруднительномъ похоженши: весьма возможно, что привыкпіе къ осторожнымъ, осмотрительнымъ дѣйствямъ, степняки пытались въ данномъ случаѣ вывдать о составЪ и силѣ русскихъ войскъ и объ общемъ ихъ настроенш. Лѣтопись сохранила намъ любопытныя черты, свидѣтельствующйия о томъ, какъ зорко наблюдали татары за всУмъ тѣмъ, что происходило на сторонѣ русскихъ: узнавъ, что русскіе двигаются по рѣкъ, татары выслали развыдчиковъ разузнать о числѣ подходившей на помощь русскимъ ратной силы 5). (67)

Примечание 66. Новгор. яЁт. по синод. списк., стр. 216; Лавр. лѣт., стр. 424.

Примечание 67. Что касается упоминаемаго въ лѣтописи Половецкаго вала, то подъ этимъ именемъ, быть иожетъ, скрывается одинъ изъ тёхъ огромныхъ, тянущихся на цѣлые десятки и даже сотни верстъь валовъ, которыми обильно усѣяны берега р. Орехи, и которые существовали здсь съ незапамятныхъ временъ. Р. Орель издавна служила какъбы границей между осфдлымъ мромъ и кочевымъ, и потому охранные изащитные заты огромной вехичины составляють здсь характерное явленіе, на которое и обратиза свое вниманше яѣТопись. Этими древними валами пользовались, какъ извѣстно, ъ смыслѣ защиты, въ сравнительно недавнее отъ насъ время, приспособляя н пере- №іывая древніе валы для новыхъ служебныхъ въ военномъ отношенши цѣлей. Такъ. йми пользовались русскіе въ царствоване Петра Великаго и Анны Тоанновиы.

Кромѣ всего вышесказаннаго, въ лѣтописи сохранилась еще одна характерная подробность, свидѣтельствующая о томъ, что татары воевали дѣйствительно у русскихъ предловъ. Описывая погромъ русскихъ на р. Калк, лѣтопись говорить, что татары, одержавъ побѣду. доходили до такъ называемаго Новгорода Святополчскаго. Трудно. конечно, согласиться съ тѣмъ, что въ этомъ Новгородѣ можно было видѣть тотъ городъ, который былъ построенъ Святополкомъ П, икоторый находился на Витичевомъ холмЪ надъ Днѣпромъ: огромное разстояніе, отдляющее это мѣсто отъ Калки, исключаеть возможность признать въ немъ Новгородокъ Святополчскй. Въ самомъ дѣл5. если бы татары доходили до нынѣшняго Витичева, отстоящаго верстъ на 60—70 отъь Кіова, то, конечно, это было бы уже въ глубинѣ русской земли, и лѣтопись, безъ сомнѣнія, упомянула бы объ этомъ. Затѣмъ, едва-ли возможно допустить, чтобы татары, одержавъ побѣду гдѣ-то въ глубинѣ степей, какъ это считали до сихъ поръ. могли затѣмъ быстро пройти степи и заняться опустошеніемъ русской земли. По всей вѣроятности, подъ этимъ именемъ кроется одинъ изъ тѣхъ городковъ, которые были воздвигаемы Русью на степномъ пограничьи: установившіяся мало по малу дружественныя отношеня съ половцами позволяли русскимъ выдвигать сюда свою колонизацію, благодаря которой русскіе постепенно занимали эти мѣста. Теперь понятнымъ станетъ намъ и то сообщеніе лѣтописи о томъ, что татары встрѣтили посл погрома по пути города и села русскіе, жители которыхъ выходили съ крестами на встрѣчу татарамъ?). Выше, при ‚описаніи Сакова и саковцевъ, мы имфли уже случай говорить о связи населеншя юго-восточнаго пограничья и съ тѣми мѣстами, которыя расположены на правой сторонѣ Днѣпра, близъ с. Соколова и Витичева. Интересно, что въ пероодъ правленя Святополка П строится на Витичевомъ холмЪ городокъ, получающйй названше по имени своего стронтеля. Весьма возможно, что такой же городокъ былъ воздвигнуть упомянутымъ княземъ и на степномъ, юго-восточномъ пограничьи Вуси. А что ляѣтопись прошла объ этомъ факт& молчаніемъ, — удиваяться нельзя: лѣтопись обыкновенно упоминнаеть при случа, о томъ или другомъ лицѣ или событши, и весьма часто пропускаеть интересныя для насъ подробности, которыя всплываютъ затѣмъ иногда совершпенно неожиданно. (68)

Примечание 68. „Пришедши же вѣсти во станы, яко пришли суть подсмотрити олядіи русскйя. слышавше Данилъ Романовичъ, и всѣдъ на конь гна, и сущйи конници н инй мнози князи съ нимъ гнаша вид\ти рати“. Воскрес. ля\т., стр. 130.

Въ явтописномъ разсказѣ, какъ извѣстно, сохраняется еще одна подробность, имѣющая также отношеніе къ выясненію района столкновені@ Руси съ татарами—-это именно броднихи. Послѣдніе сыграли во время боевъ съ татарами крайне некрасивую роль: ихъ воевода, Плоскиня, христанинъ, далъ клятву отпустить за выкупъ засѣвшихъ на вершин холма, въ крѣпости, русскихъ, если они сдадутся. Когда же руссые, повѣривъ ему, сдались, онъ связалъ ихъ и выдалъ татарамъ 3). Является вопросъ: кто были эти, упоминаемые лѣтописью, бродники, Гд% они жили и какова была ихъ роль въ исторйи?

Какъ показываеть само названіе, бродники получили свое назваше отъ того дѣла, какимъ они занимались, т. е. отъ постояннаго у8стожительства у бродовъ, или переправъ, охранять которые они имѣли спецальное назначенще. Это были, какъ видно, вооруженные поселенцы, выдвинутые Русью для защиты торгово-промышленныхъ трактовъ, издавна проходившихъ черезъ южно-русскйя степи. Въ одномъ изъ своихъ трудовъ мы имѣли уже случай говорить, насколько важны были въ древней Руси переправы черезъ рѣки или болота, и какъ дорожили ими, особенно въ военное время. Такъ какъ на юго-востокѣ Руси, въ силу условйй тогдашней жизни, страна постоянно находилась на военномъ положени, то и поселенное близъ бродовъ населеніе должно было нести военную службу, становясь такимъ образомъ, мало-по-малу, постояннымъ войскомъ. Оно несло такимъ образомъ двойную службу: съ одной стороны, —-защищало выдвинутое въ степь русское населеніе, а, съ другой,—защищало мѣста переправъ черезъ рѣки. Судя по всему, оно находилось близъ пограничья с0 степями, частью на самомъ пограничьи, представляя собой какъ бы передовые форпосты русской колонизаціи въ степи; по вѣр и языву они, конечно, походили на своихъ единоплеменниковъ-рускихъ. Тѣсная связь ихъ съ Русью и долгое совмѣстное житье, наконецъ, единство вѣры и, вѣроятно, языка—-были причиной ктого, что укрывшееся послѣ битвы съ татарами, подъ защиту укрѣпленій на вершинѣ каменистаго холма, русское войско повѣрило бродникамъ и согласилось капитулировать. (69) (70)

Примечание 69. „Татаромъ же побѣдившимъ Рускіа князи, за прегрѣшеніе христіаньское. и юонедшимъ имъ до Новагорода Святоплъчскаго, Русь же, не вѣдаху злобы и льсти Тэтарскіе и ненависти на христіяиъ, исхождаху противу имъ со кресты, они же и5биваху всѣхъ“. Воскресен. лѣт., стр. 132.

Примечание 70. „Ту же и бродници быша старые, и воевода ихъ Плоскыня, тьй окаянный цезовавъ кресть ко князю Мстиславу и обѣима князема, яко ихъ не избити и пубити ихъ искуп%, и съятавъ окаянный предасть ихъ связавъ татарамъ“. Лѣт. по академ. сп., стр. 482.

Приведенные факты, повидимому, весьма много говорять въ пользу того, что столыновенія съ татарами происходили гдѣ-то близъ юго-восточнаго пограничья Руси, въ мѣстности, расположенной неподалеку отъ р. Днѣпра. Остается, такимъ образомъ, точнѣе опредѣлить мѣсто, гдЪ произошелъ знаменитый бой руси съ татарами въ 1224 году.

Нѣсколько выше мы опредѣлили уже базу русскихъ военныхъ силъ на Днѣпр№, признавъ ее находящейся неподалеку отъ начала пороговъ. Мы опредѣлили также и мѣсто бродовъ, упомянутыхъ въ лѣтописи, пріурочивъ ихъ къ тѣмъ расположеннымъ въ нѣкоторомъ разстояніи отъ Днѣпра и текущимъ паралелльно послѣднему рѣчкамъ, которыя носять названще Проточь,—-имя, весьма бливкое къ лѣтописному Протолчь. Необходимо замѣтить, что районъ мѣстности по теченю Днѣпра, въ предѣлахъ отъ устья р. Ворсклы вплоть до конца пороговъ, можетъ быть по справедливости названъ страной бродовъ: здѣсь находились чрезвычайно удобныя мѣста для переправъ вбродъ черезъ Днѣпръ; здѣсь же, къ востоку отъ Дниѣпра, находилась мѣстность, также изборожденная бродами, проходившими и черезъ низовья р. Ворсклы, Орели и Самары, и черезъ болотистыя русла рѣчекъ Проточей н имъ подобнымъ. Особенно интересна для насъ мѣстность, расположенная на перепутьи между р. Днѣпромъ и нижнимъ теченіемъ р. Самары: здсь находился весьма важный стратегическйй пунктъ, имѣвшйй большое значеніе для всей территорйи, расположенной къ югу отъ р. Орели, вплоть до самаго моря. Здѣсь находился, такъ сказать, ключъ ко всему нижнему Приднѣпровью: кто хотѣлъ владѣть послѣднимъ, съ восточной стороны, тотъ долженъ былъ позаботиться прежде всего о захватѣ ° низовьевъ р. Самары, гдѣ находилась удобная переправа черезъ означенную рѣку; въ противномъ случаѣ, р. Самара представляла огромную преграду, такъ что желавшйй съ лѣваго ея берега попасть на пра-

вый долженъ былъ дѣлать громадный обходъ, съ востока, вокругъ верховьевъ означенной рѣки и затѣмъ уже попасть въ назначенное мѣсто. Вотъ на низовьяхъ-то р. Самары, близъ того мѣста, къ которому съ лѣвой стороны подходять прибрежные лѣса этой рѣки, а съ правой—устье р. Килчень или Калчень, и находился тотъ стратегическй пунктъ, о которомъ мы говорили раньше. Несомнѣнно, что этотъ стратегическйй пункть былъ весьма важенъ какъ для одной, такъ и лля другой стороны соперниковъ, & отсюда понятно, что и бой между ними долженъ былъ происходить въ этомъ именно пунктѣ, близъ переправы черезъ р. Самару. Разсмотрн окружающихъ это мѣсто условйй и находящихся тамъ названій мѣстностей подтверждаеть высказанное нами мнѣне объ этомъ предмет8.

Въ самомъ дѣлѣ, если мы посмотримъ на карту р. Самары съ окружающей послѣднюю мѣстностью, то увидимъ, что нѣсколько ниже г. Новомосковска впрдаеть въ р. Самару небольшая рѣченка Кильчень, черезъ которую близъ ея устья проходить большой тракть изъ Еватеринослава на Новомосковскъ. Вотъ близъ этой-то р. Кнльчень и находился важный стратегическйй пункть, у котораго, повидимому, к произошелъ крфвавый бой руси съ татарами.

Самое названіе р. Кильчень или же Кальчень весьма много подходить къ лѣтописному Калка или же Кална. На эту мысль наводить насъ также то, что лѣвый притокъ р. Орели, берущй свое начало близъ верховьевъ р. Кильченъ и впадающйй въ Орель близъ м. Перецепена, носить назване Шуир. Кальченка. Слѣдовательно, можно полатать, что гдѣ-то вблизи была и другая рѣка, носившая полное названіе своего имени—-Калка. Въ Сводн. лѣт., въ прилож. 2 (Воскр. сп.), подъ 1225 г. сказано: „Бой бысть великому князю Кіевскому Мьстиславу Романовичю и съ нимъ князей русскихъ на Калкахь“ (Сводн. лѣт., стр. 275). Слѣдовательно, здѣсь говорится о Калкахъ, т. е. о двухъ или нѣсколькихъ рѣкахъ съ указаннымъ именемъ. Въ той же Свод. лѣтописи, подъ 1235 годомъ сказано: „Сѣде въ Кіевѣ Изяславъ Мьстиславичъ Романовича, котораго на Калкахъ убили“ (стр. 275).

—- 8а —

Подтвержденемъ послѣдняго положенія служить карта Боплана, на которой отмѣчены извѣстные броды на указанныхъ рѣкахъ, пря чемъ бродъ на р. Кильчень названъ Кайтпозме йтой, что очень близко къ лѣтописному названію Кална или же Калка?).

Интереснр отмѣтить также, что впадающйе въ Самару, близъ означенной р. Кильчень, притоки носять названіе: одинъ — Татарка, а другой — Красна, получившйе свои имена, по всей вѣроятности, вслѣлств№ давкяго знакомства первой съ татарами, а второй —съ кровавыми столкновеніями въ ея окрестностяхъ.

Кромѣ вышеизложенныхъ соображеній, мы имфемъ еще нФкоторыя данныя относительно мѣстности, гдѣ находилась упоминаемая въ лѣтописяхъ Калка или же Калки. Такъ, послѣ пораженія татаръ на Куликовомъ полѣ, въ 1380 г., Мамай бѣжаль на югъ, поближе къ крымской ордЪ: уходить домой, въ Сарай, было нельзя въ виду неудачи предпрятія. Вскорѣ затѣмъ, въ томъ же году, Мамай рѣшилъ еще разъ напасть на московскаго князя. Но у послѣдняго явился нежданный помощникъ въ лицѣ Тохтамыша, который, заручившись благоволенемъ Тамерлана, двинулся на Мамая. Битва произошла, какъ говорять лѣтописи, на Калкать. Мамай былъ разбить на голову, бѣжалъ въ Крымъ, въ г. Кафу, къ генуззцамъ, гдѣ и быль убать 2).

Это послѣднее предпряте Мамая на Русь имѣеть такую тѣсную связь съ куликовской битвой, такъ быстро послѣдовалоза послъдней, что иѣкоторыя западно-европейскйя хроники, помѣстивъ описаніе борьбы Мамая съ Димитрйемъ Донскимъ, повидимому, слили эти два предпріятія или битвы въ одно и пріурочили мѣсто боя къ какому-то не вполн понятному и переданному, повидимому, по нѣмецки пункту— Иажаззег. Вотъ какъ говорится въ одной иэъ нихъ объ этомъ: „Фио еЧато бепороге №пѣег Виз508 е% Тагбаго5 пахѣпша а тоешога Богойпип В@аЫ&шп е56 ргоеПцгп, № 10со 9ш! Фсйиг ГПалазвег, иё 50еп% апбае пайопеб падо артойѣи$ поп 5%апбеб родпаге, 5ей іпсоггепй$ )асіпагі е егйре, шох гейгосейсге“ і). (71) (72)

Примечание 71. См. Карту Левас. Боплана Кіевскаго воеводства. Въ Воскресен. яѣтописи находятся варьянты слова Калка, которое пишется, то какъ Калка, то какъ Казна. Въ извѣстномъ трудѣ француз. ученаго СаБап’а—Тибгойпсйоп & Гыёвёойге, & ГАне— Калка названа Каіеза: „П)8№6 её бочѣоцбвй ргошепёгепб... )ізц0’& цпе розійоп егцай& & Гатарсе, йеггіёге 1а С&еха“. Саѣип, р. 302.

Примечание 72. Въ приведенномъ у Карамзнна примѣчаніи (см. т. №, стр. 43, прим. 88) находится выписка изъ яѣтописей (Ростовской, Софійск. Врем. п пр.) объ этой битв%: „срутошася (Мамай и Тохтамышъ) на Калкагь, и Тохтамышъ побѣди. Мамаевы же князи, сшедше съ коней своихъ и биша челомъ цдарю Тахтамышу я давше ему правду (присягу) по своей вѣр%... Мамай же побѣже съ своими единоплеменники. Царь же Тохтамышъ посла за нимъ въ потоню. Мамай же прибже въ Кафу со множествомъ здата и сребра, и ту отъ нихъ убіенъ бысть лестою“. У Даниловича сказано, что Мамай ин Тохтамышъ „вбгебоззавйа па КакасЪ, Ъувзѣйм б0], і саг ТосЫашусхо роЫе4; Матша)а # ровпа }еѣо, Маша)ежу хе Кпа22 вхейзхе в Копе’, Ысха схе]от саги ТаКіатусхи“. Оапйожіса, Габорзіес ШЛёуу, р. 197.

У Карамзина (т. \, прим. 81) всльдъ за словомъ НПамаззег поставлено въ скобнахъ: (Віаз-\Маззег, т. е. Синяя-Вода). Такъ объяснено это слово Карамзинымъ, пріурочившимъ его къ р. Синюхѣ нлн Синія-Воды, притоку южнаго-Буга. Конечно, зная районъ столкновені Мамая съ Москвой, трудно согласнться, чтобы здѣсь говорилось о столь отдаленной отъ р. Дона мѣстности, какъ р. Синія-Воды, находящейся на правой сторон$ Днѣпра. Московское войско, насколько извѣстно, не заходило столь далоко, въ погонѣ за татарами, здѣсь, очевидно, кроется какая-то несообразность въ объяснени Карамзнн@ Ещце можно бы отчасти согласиться съ этимъ, если бы Тохтамышъ былъ въ южной Руси на правой сторон$ Днѣпра. Но, какъ извѣстно, Тохтамышъ въ это время жилъ на востокѣ: обласканный Тамерланомъ, Тохтамышъ находился на Закавказьи, въ такъ назызаемой Синей-Ордѣ, которая находилась за „Желѣзными Вратами“ Кавказа 2).

Мы полагаемъ, что въ объяснени означеннаго слова произошла ошибка, по той, повидимому, причинъ, что комментаторамъ была извѣстна р. Синія-Воды нѣсколько раньше, и именно извѣстна свонмъ боемъ здѣсь кн. Ольгерда съ татарами. Въ виду этого, опираясь только на звуковое сходство названія, комментаторы не задумались передать слово Е7азоаззег черезъ Сингя Воды, прибѣгнувъ при этомъ къ перемѣнѣ буквы Р въ букву В ин прибавивъ затѣмъ въ середину еще одну букву м, послѣ чего уже и получилось Віаи-Иаз5ег или Синія-Воды, въ русскомъ переводѣ. Но такое объясненіе, въ силу своей болышей искусственности, врядъ ли можеть считаться удовлетворительнымъ. Скорѣе здѣсь можно предполагать простую перестановку авухъ буквъ, одной на мѣсто другой, столь часто практиковавшуюся въ древности переписчиками, а именно: вмѣсто Еіа могло стоять раныпше Рай, такъ что слово читалось: Га]жазвег, обозначающее собой водопадо или пороз. Принимая это толкованіе, мы получимъ, что послѣдняя рѣшительная битва между соперниками происходила близь днъьпробскихъ порозовъ, т. е. у Маззегй!. (73) (74)

Примечание 73. Стапх, ЖапйаЦса, кн. [Х, стр. 207. -

Примечание 74. „О семъ же Темир% (Тамерхан%) повѣдаша нѣцыи, яко исперва не царь 6%, ни сынъ царевъ, ни племени кнажеска, ни боярина, но отъ простыхъ нищихъ людей, оть Сингя-Орды, иже б% за Желйзными-Враты“ ит.д. См. Карамзина, т. ѣ, га. П, прииѣчаніе 150.

Если сопоставить лѣтописное извѣстйе о битв$ Мамая съ Тохтамышемъ на Калкахъ съ извѣстіемъ нѣмецкаго источника, говорящаго, что битва между соперниками пронзошла у ЕаГШхавзег, то окажется, что они говорять объ одномъ и томъ же фактѣ, при чемъ нѣмецкй источникъ дѣлаеть боле характерное опредѣленіе мѣстности боя, пріурочивая его къ порогамъ, близъ которыхъ, по нашему мнѣнію, находилась древняя р. Калка.

Это филологическое объяснене слова можетъ также имѣть подтвержденіе и въ историческихъ обстоятельствахъ.

Въ самомъ дѣлѣ, посл$ пораженія на Куликовомъ полѣ, Мамай бѣжалъ, но не въ Сарай, куда показываться было крайне опасно, тавъ какъ неудачнику грозила гибель, а въ ту отдѣлившуюся отъѣЗолотой Орды область, которая была извѣстна подъ именемъ Перекопской Орды или же Крымской, и которая только одна была бы въ состояніи въ то время оказать помощь Мамаю. Перекопская Орда занимала довольно удобную по своему положенію мѣстность, значительно удаленную оть Золотой Орды и лежавшую поручь съ литовскими владѣніями. Послѣднее обстоятельство было чрезвычайно важно для Мамая, который, задумавъ новый походъ на Москву, и не имѣя достаточныхъ для того силъ, долженъ былъ держаться близъ земель своего союзника——литовскаго князя. Кромѣ того, Перекопская Орда имѣла еще и то значеніе, что она залегала на пути изъ Сурожскихъ странъ въ Русь и могла серьезно грозить торговлѣ послѣдней съ побережьями Чернаго и Азовскаго морей. Въ Крымъ спасаются и другіе неудачники, если счастье поворачивалось не въ ихъ сторону. Сюда, какъ извѣстно, уходить и Тохтамышъ, послѣ того, какъ онъ потерпѣль неудачу въ борьб% съ Тамерланомъ, въ 1395 году. Слѣдовательно, можно полагать, что Мамай шелъ на Москву не отъ Маріуполя, гдѣ врядъ ли было стольюю удобствъ, какъ въ угодьяхъ Перекопской Орды, а отъ границъ послѣдней, и что онъ двигался, придерживаясь Литовскихъ окрайнъ. Если припомнить, что татары въ 1224 году двигались на Русь послы предварительнаго похода на Крымъ, и что изъ Крыма же шелъ на Вйтовта и Эдигей въ 18399 году, то можно полагать, что они шли одной и той же, наиболѣе удобной и обычной дорогой, т.е. близъ Днѣпра.

Этимъ же путемъ долженъ былъ проходить и Мамай, чтобы встрѣтвть литовскую помощь. А такъ какъ выше пороговъ находились удобныя переправы черезъ Днѣпръ, то близъ нихъ можно было разсчитывать и на помощь союзниковъ-литовцевъ. Слѣдовательно, напавши на Мамая въ началЪ его похода, Тохтамышъ поступилъ очень предусмотрительно, не допустивъ до соединенія съ литовскими силами н разбивъ его неподалеку оть литовскихъ границъ, на Калкахъ, т. е. близъ пороговъ. Что Мамаева орда нѣкогда кочевала близъ пороговъ, видно изъ того, что здѣсь, напротивъ Никополя, есть рѣка Мамай-Сурка и урочище Мамай, а неподалеку еще недавно сохранялись развалины татарскихъ мечетей. Кромѣ того, въ мѣстности близъ устьевъ р. Самары, какъ показали раскопки Д. И. Эварницкаго, находились татарскйя поселеншя съ половины ХПУ ст.).

Открытый въ 1851 году, въ Екатеринославской губернши, близъ с. Воскресенки (Александров. у.), крупный кладъ восточныхъ монетъ, большинство которыхъ принадлежить хану Тохтамышу и отчеканено въ разныхъ городахъ Закавказья: Дербент8, Баку, Шемахѣ, Шабранѣ и пр., дветъ весьма цѣнныя указанія относительно мѣстоположеня загадочной р. Каелки, на которой, какъ извстно, Мамай былъ разбить Тохтамышомъ въ 1380 году. Текъ какъ большинство монетъ означеннаго клада относится къ тому періоду, когда Тохтамышъ пребывалъ на Закавказьи и въ Персйи, т. е.до 1880 г., и, повидимому, тамъ нѣтъ ни одной, которая восходила бы выше этой даты 2), то можно полагать, что кладъ былъь зарытъ кѣмъ-либо изъ сподвижниковъ Тохтамыша во время движенія послѣдняго изъ Прикавказскихъ степей на Мамая, убъжевшеаго посл$ неудачи на Куликовомъ полѣ въ южно-руссыія степи, расположенныя между нижнимъ теченіемъ Днѣпра и Дона.

Вѣроятно, этотъ кладъ былъ зарыть еще до столкновеня съ Махаемъ, въ то болѣе или менѣе тревожное время, когда не было еще извѣстно, на чьей сторонѣ будетъ перевѣсъ—на сторонѣ ли Мамая или же Тохтамыша. А если это такъ, то нахожденщо клада съ Тохтамышевыми монетами въ мѣстности, расположенной значительно западнъе нынѣшняго Калміуса, указываеть, повидимому, на то, что и битва на р. Калкѣ означенныхъ соперниковъ произошда въ значительномъ разстояніи къ западу отъ р. Калміуса, т. е. въ мѣстности близъ р. Днѣпра. (75) (76)

Примечание 75. См. Катазогь Екатерин. област. музея, 1905 г., стр. 52, 54. Кром% того, ск Отч. Импер. Археол. ком. за 1888—4 гг., стр. Ш.

Примечание 76. Записки Ихпер. Рус. Археол. Общ., стар. серйя, т. №, стр. 66—68. Описаніе ионеть Воскресенскаго клада, сдѣланное оренталистомъ П. С. Савельевымъ.

Наконецъ, еще одна подробность, говорящая за то, что лѣтописная Калка должна была находиться въ расположенныхъ поближе къ Днѣпру мѣстахъ, —это каменистость холмовъ по теченію р. Кални, отмѣченная лѣтописью: „сталъ бо 6% (Мстиславъ Кіевскйй) на гор, надъ рѣкой надъ Калкомь, б% бо мъсто то камянисто“...1). Если мы припомнимъ, что каменныя породы пересѣкаютъ область Днѣпра какъ разъ въ указанной нами мѣстности, то и тотъ каменистый холмъ, о которомъ сообщается въ лѣтописи, находился на одномъ изъ тѣхъ шпилей, которые расположены по теченію р. Кильчень. Быть можеть, даже это былъ тотъ холмъ, который составляетъь собою мысообразный выступъ прирчнаго плато въ долину р. Днѣпра.

Кромѣ всего вышензложеннаго, мы имѣемъ также еще и другія, не менѣе правдоподобныя доказательства того, что калкское побоище происходило неподалеку отъ р. Днѣпра.

Извѣстно, что половцы, & вслѣдъ за нныи и бродники, какъ это выяснено учеными (Брунъ и Успенсыйй), послѣ татарскаго погромавъ степяхъ, въ 1224 году, переселидись въ Венгрю и были подчинены вѣдѣню Гранскаго епископа; извѣстно также существованіе въ ХШ-мъ столѣтши особаго „лезата апостольскаю престола вь областялхъь половецкихъ“, т. е. въ то еще время, когда эти кочевники жили въ южнорусскихъ степяхъ; извѣстенъ такъ-называемый словарь половецкаго языка, идли, лучше сказать, краткйй списокъ наиболѣе необходимыхъ для постоянныхъ торгово-промышленныхъ сношеній съ половцами словъ послѣднихъ; извѣстны, наконецъ, неоднократныя миссюонерскйя странствованія католическихъ монаховъ въ половецкйя степи; все это говорить, конечно, въ пользу того, что страна половцевъ и ихъ сосѣдей бродниковъ была неоднократно посѣщаема предпримчивыми народами западной Европы, преимущественно жителями итальянскихъ морскихъ державъ. Эти сношенія, конечно, носиди прежде всего практическйй, утилитарный характеръ и выросли на почвЪ торгово-промышленныхъ связей. А что южная Русь въ удѣльно-вѣчевое время вела торговыя связи съ западной Европой при посредствѣ многочисленныхъ генуэзскихъ и венеціанскихъ колоній, расположенныхъ на сѣверныхъ побережьяхъ Чернаго моря, на это существують многочисленныя доказательства:

!') Новгород. яѣт., по синод. списку, стр. 218.

въ Кіевѣ проживало множество западно-овропейскихъ купцовъ изъ Пизы, Генун, Венеціи, Падун и проч.; Кіевъ велъ отпускную торговлю сырыми произведеніями съ означенными странами; въ К евѣ, наконецъ, находилось даже поселенщ западно-европейцевъ, извѣстное въь лѣтописи подъ именемъ „латины“ и т. д. Эти сношенія центра южной Руси съ западной Европой, при труднооти и опасности сухопутныхъ передвиженій, велись главнымъ образомъ при помощи Днѣпра. Понятно, что, часто проѣзжая послѣднимъ, западно-европейске купцы все болѣе и болѣе знакомились съ обитавшимъ по его- береганъ населеншемъ, въ числѣ котораго, конечно, были половцы и бродники, и старались оказывать на него вляніе. Отсюда—миосонерсня предпріятя легатовъ апостольскаго престола. Вѣроятно, подъ влянемъ указанныхъ причинъ, половцы и бродники, поставленные въ невыгодныя условія вслѣдствіе возникновенія новой силы, татарской, залегшей въ предѣлахъ южной Руси и постаравшейся прибрать въ свон руки всѣ ея торгово-экономическіе рессурсы, и рѣшаютъ оставить предѣлы Руси и переселиться подальше на западъ, въ удобныя и соотвѣтствующія характеру ихъ быта мѣста Венгри.

Что операцШи татаръ въ 1224 году касались главнымъ образомъ Придиѣпровья и имѣли не какой-нибудь случайный характеръ, а являлись слѣдствіемъ строго обдуманнаго и заранѣе составленнаго плана, осуществленіе котораго, въ силу медленной, но точно разсчитенной политики монгодовъ, какъ иввѣстно, было произведено нѣсколько позже, но начало котораго впервые появнлось во время этого перваго крупнаго столкновенія татаръ съ русью на берегахъ рѣки Калки, —можно убѣдиться и изъ другихъ данныхъ, повидимому довольно вѣскихъ и основательныхъ.

Извѣстно, что ко времени появленія татаръ въ юго-восточной ЕвропЪ крупная роль по части коммерческихъ операцй съ востокомъ принадлежала венецшанцамъ, которые вели эту торговлю такъ называемымъ южнымъ путемъ, черезъ сѣверныя побережья Чернаго, Азовскаго и Касшйскаго морей и черезъ Кавказъ. Такъ какъ Кіевъ, въ силу своего положенія на узлѣ торгово-промышленныхъ путей, ведущихъ изъ западной Европы на востокъ, принималъ значительную долю участія въ этихъ торговыхъ операцяхъ съ востокомъ, то онъ, естественно, являлся крайне невыгоднымъ конкуррентомъ для венецанъ, отбивая у нихъ добрую часть доходовъ. Вотъ для того, чтобы сохранить за собой всѣ выгоды монопольной торговли, венец2анцы и составили планъ разрушить въ конецъ мѣшавшій имъ путь черезъ

Кіевъ, въ чемъ имъ оказали большія услуги ихъ друзья, монгоды. Такимъ образомъ, нападене татаръ на главные приднѣпровске пункты—Кіевъ, Переяславль, Черниговъ и пр.—дѣлалось чрезвычайно тактично и было задумано и исполнено методически, какъ бы п0 заранѣе составленному и строго обдуманному плану. Воть какъ говорить объ этомъ извѣстный французскй ученый А. Саѣоп. въ своемъ труд№, подъ заглавемъ Гобгойзсбоп & ГРЫвзойе @ ГАзе: „Кіевъ былъ не только священнымъ городомъ, но и огромнымъ складочнымъ пунктомъ товаровъ южныхъ странъ; монголы съ остервенѣнемъ бросились его разрушать и уничтожать сухопутный торговый путь. Но почему же? Вѣдь, они не имѣли редигіозной ненавистн; сверхъ того, былъ даже приказъ уважать святыя мѣста, щадить церкви и ихъ служителей. Почему же такое остервенѣніе противъ Кіева? Если хорошенько припомнить, что со времени разрушенія въ 1240 г. сухопутной дороги венец2анцы, живппе въ Крыму, удерживаютъ въ своихъ рукахъ монополюю торговли съ дальнимъ востокомъ, и что они производять ее морскимъ путемъ и черезъ Кавказъ, то, быть можетъь, можно будетъ догадаться о томъ, какйе совѣтники руководили монголами, бывшими въ самыхъ дружественныхъь отношеніяхъ съ венецШанцами въ ихъ систематическомъ опустошени кіевской земли?“!). А, чтобы знать, каковы были т$ люди, которые брались за выполненше начертаннаго венецанцами плана, лучше всего можно видѣть изъ той характериетики военнаго дѣла монголовъ, которая сдѣлана тѣыъ же французскимъ ученымъ. Вотъ она: „Выдѣлене медкихъ отрядовъ вокругъ основного большого ядра войска, быстрыя вращательныя движенія послѣднихъ — движеня, которыхъ тяжелыя массы средневѣковаго войска не умѣли ни отражать, ни избѣгать,— такова тактика монголовъ; съ другой стороны, еще до начала войнъ, построенныхъ на научныхъ основаніяхъ, монголы умѣли распоряжаться войсками на мѣстѣ сраженія съ помощью точныхъ и быстрыхъ премовъ. Но, чѣмъ собственно обладали монголы ХП-го столѣтйя въ совершенствѣ,—это знаніемъ стратегическихъ комбинацйй и точностью движеній, обусловливающими могущественную организацюю. Одни только монголы умѣли, въ средніе вѣка, комбинировать, искусно проводить къ землямъ, направлять и производить эволюціи большими военными силами, они только одни умѣли подчинять всѣхъ однообразной военной дисдиплинѣ. Они впервые устроили въ своей армши пюстоянные кадры, съ правильной іерархіей чиновъ, гарантированной повышенемъ (за заслугу)“ 5). (77)

Примечание 77. „Кіет п’ейа!$ раз зеш]етеп$ цпе уШе зайпбе; с’бѣай6 1е дгапй епбгероб сошшегсіа] йп 8ий; 1ев Мопрдой5 з’асѣагоёгепй & 1е ебгшіге, & гшйпег 1а гопе сопишегсаЛ1е раг %егте. Роцгдацой? ППз п’атайеп$ рошё & №айпе геШрепзе; @айецгх, і8 сопвйрпе 6%@й йе гевресѣег 1ез Пепх зайпбз, & шбёпадег 1е8з ёдвез е% 1ез сіегдёч. Роцгачо! сеё асѣагпещеп% & Кіеж? 81 Говп тепб Ыеп сопяййётгег ди’& рагый @ зас йе йа гопѣе сошішегсіа}е раг бегге еп 1240, йев Убпейепв & Сгйпёе ѣеппені 6 топоройе @ц сотшегое атес Гехгёше Огіепё, её д0’!5 1е ргеппеп$ раг 1а гоцёе & шег её 1е Сацсавзе, оп зопрооппега, реп$-ёёге, цче}в сопзейеогв опб дш@: №8 Мопройв, 1ез Бопз ашйз & Хепізе, 4апв }епг &&тазѣайоп вузбтайцие йс 1а Коуіе“. да. Савип. Шйгойцсйоп й Гыйвбойге @ Азе, р. 349—350.

Если это такъ, и если признать, что татары были искусными завоевателями, прекрасно знакомыми съ разумными основами военнаго хѣла, то ихъ походы на Русь являлись не случайными, какъ бы летучими военными экспедиціями, & строго обдуманными и разсчитанными предпрёятями, построенными по всѣмъ правиламъ военной тактики. Въ внду того обстоятельства, что татары, насколько то можно замѣтить изъ ихъ военныхъ дѣйствй, имѣли обыкновенще, намѣтивъ въ покоренію какую-либо страну, приступать къ дѣлу не сразу, а посяѣ цѣлаго ряда подготовительныхъ пріемовъ и дѣйствйй, можно полагать, что и относительно покореня южной Руси татары примѣняли тѣ же тактическіе премы. Въ самомъ дѣлѣ, задумавъ (въ 1238 г.) покорить южную Русь, татары не идутъ на нес прямикомъ, & останавливаются на Подоньи, подчиняютъ послѣднее своей власти и, обезпечивъ такимъ образомъ свой тылъ и коммуникацонную линю съ Средней Азіей, приступають къ выполненію своей главной задачи. Уожно полагать поэтому, что и движенще татаръ въ 1224 году имѣло ту же цѣль, т. е. покоренще находящейся на южно-русскомъ пограиичьи полосы половецкихъ земель, чтобы, при наступленш на южную Вусь, обезпечить свой тылъ. Такимъ образомъ, татары въ оба раза—

") „Се рей% пошЫге д0! епбопге іе дтапй, сев шоцтешенз бочгпапё цие 1ез пазвез резапбез @п шоуеп-йре пе зауеп$ п! рагег, п} бубег, с’е;зй айайке @ {ас- Чщое, @апбгез, атап$ Па гепайззапсе @ 1а кпегге затапбе, оп$ зн шапіег @ез?гоц- №ез зпг № сѣашр й Ба{айПе, раг @з шёѣойез ргёсівез её гарі4ез. Майз се цие Пез Мопроів & ХПП-е зйёсіе розыёйётеп$ еп ргорге, с’езё Па зсйепсе @е5 сошѣіпайхопз игамбцпез, её 1а зйгей& & шоцуешепё цо’аззпге ппе ршвззапёе огдапізайоп. $еп, ап шоуеп &де, 1ез Мопрой8 опё зп гёпайг, асѣешйпег тегв 1е %еггайп, фхідег е# байре шоптойге йс5 дгапйеч агшёез; зеп]5 П8 опб ріі6 $оцѣез 1с5 тоДопёёв & ппе Чвс?рНпе ппойогше. 1е8 ргепегз 5 оп% 4оппё & №епгз з0]4а% & тегіаЫез сайгез

реппапепёз атес ппе ЫёгагсЫе гёроПёге, пп атапсетшепб дагап&“. Сайип. Гибобчсбоп й ГРЫвбойе & ГАчне, р. 345-6.

и въ 1239, и въ 1224 годахъ-дѣйотвують какъ бы по одному плану и выполняютъ серьезную подготовительную задачу, т.е. подчиняють своей власти предстепную половецкую полосу, имѣвшую тѣсную связь съ Русской землей и представлявшую два центра: на Подоньн и въ области рр. Орели и Самары.

Вышеприведенные доводы, полагаемъ, позволяють сдѣлать заключеніе, что столкновенще русскихъ съ татарами на р. Калкѣ, въ 1224 году, не стоитъ особиякомъ, & находится въ связн со многими предшествующими походами, составляя съ ними одно изъ органическихъ, тѣсно связанныхъ всѣми условями тогдашней жизни, звеньевъ. Поэтому, и опредѣленіе главныхъ моментовъ его произведено нами не на основаніи отдѣльныхъ разсужденій, а въ связн съ цѣлымъ рядомъ фактовъ предшествовавшихъ, имѣвшихъ аналогичный характеръ и тѣсное съ нимъ соотношеніе.

Подводя итоги всему вышесказанному, можно сдѣлать слѣдующйе выводы: (78) (79) (80) (81)

Примечание 78. Юго-восточный отдѣлъ русской земли съ незапамятныхъ временъ принималъ первые удары кочевниковъ съ востока.

Примечание 79. Въ лѣвобережномъ Приднѣпровьи, представлявшемъ собою замкнутый между двумя рѣчными долинами—-днѣпровской и деснянскосейменской—треугольникъ земель, обращенный вершиной къ Кіеву, а основаніемъ къ востоку, наиболѣе безопасной стороной являдась средняя, защищенная рядомъ параллельно идущихъ другъ другу рѣчекъ (Ворксла, Пселъ, Хоролъ, Сула, Супой, Трубежъ и проч.) я порослью лѣсовъ и болотъ при нихъ, а наиболѣе доступной—краевыя полосы, тянущіяся параллельно днѣпровской и десно-сейменской долинамъ.

Примечание 80. Въ днѣпровскомъ лѣвобережьи, служившемъ объектомъ безчисленныхъ нападеній кочевниковъ съ востока, существовало два половецкихъ пути: одинъ шелъ мимо верховьсвъ рѣкъ Ворсклы, Псла, Хорола, Сулы, Удая, Супоя и проч. и десно-сейменской долиной и направлялся къ Кеву; другой — пересѣкалъ низовья рѣкъ Ворсклы, Псла, Сулы, Супоя, Трубежа и направлялся къ Переяславлю. Главнымъ половецкимъ путемъ, наиболѣе для нихъ удобнымъ и важнымъ, былъ путь черезъ низовья означенныхъ рѣкъ. Этимъ путемъ половцы какъ проникали въ Русь, такъ и возвращались изъ послѣдней. Большинство походовъ рускихъ въ степи совершалось по вышеназванному путни.

Примечание 81. Близость лѣвобережья къ степямъ заставляла правителей рус-