I. Южная Русь и природные пути въ степь

Въ древній періодъ жизни южной Руси, при слабой, сравнительно, населенности страны, а, мѣстами, и при полной пустынности ея, при несовершенствахъ путей сообщенія, происходившихъ частью вслѣдствіе недостатка необходимыхъ для дорожнаго дѣла техническихъ свѣдѣнй, частью вслѣдствіе невозможности наблюдать и поддерживать на громадномъ пространствѣ цѣлесообразио устроенныя, многочисленныя дорожныя сооруженія, естественно, что пути сообщенія устанавливались и существовали болѣе или менѣе продолжительное время обыкновенно въ такихъ мѣстахъ, которыя представляли собой удобныя природныя условія для постоянныхъ, болѣе или менѣе правильныхъ и интенсивныхъ для того времени передвиженій. Такими мѣстами на обширной русской равнинѣ являются водораздльныя возвышенности, съ одной стороны, и ровныя пониженныя пространства, тянущіяся параллельно крупнымъ рѣчнымъ долинамъ,—съ другой. Вотъ въ этихъ-то мѣстахь обыкновенно и прокладывались въ древности пути сообщенія, которые, разъ установившись, продолжали уже затѣмъ существовать въ теченіе очень долгаго времени, сохраняя свое обычное направленіе. На территорйн юго-восточной Руси, собственно Переяславльскаго княжества, насколько то можно видѣть по имѣющимся въ наукѣ даннымъ, существовали два такихъ пути, извстныхъ уже со временъ глубокой древности. Первый путь шелъ по водораздѣлу между Посемьемъ и верховьями лѣвобережныхъ диѣпровскихъ притоковъ: рр. Сулы, Псла, Ворсклы н проч., направляясь въ восточныя, степныя мѣста, залегавшія въ области рр. Дона и Донца; второй--направлялся черезъ низовья рр. Супоя, Сулы, Псла, Ворсклы, Орели и проч. и придерживался тѣхъ равнинныхъ плато, которыя тянутся паралледьно днѣпровской долинѣ. Помимо указанныхъ условйй} были, конечно, и другя причины, заставлявшія избирать указанные пути: это, во-первыхъ, — обиліе рѣчныхъ водъ, вслѣдствіе множества притоковъ, въ средней части означенныхъ рѣкъ, весьма сильно тормозившихъ быстрый и удобный переходъ черезъ нихъ; во-вторыхъ, — крупные лѣсные участки, мощно раскинувшіеся по среднему теченію рѣкъ, также составдяли немаловажное препятств2е для свободнаго, безпрепятственнаго движенія черезъ данную мѣстность; въ-третьихъ, —тактическая особенность рѣчныхъ береговъ, по большей части возвышенныхъ, въ свою очередь не мало задерживала враговъ; наконецъ, ту же роль играла и цѣлая система, цѣпь городковъ-крѣпостей, устроенныхъ въ наиболѣс опасныхъ пунктахъ, на вершинахъ вдающихся въ рѣку мысовъ, на прибрежныхъ холмахъ. Все это было причиной того, что движеніе черезъ указанныя мѣста или не совершалось вовсе, или же, если и совершалось, то обыкновенно признавалось крайне неудобнымъ, опаснымъ и затруднительнымъ. Слѣдовательно, пространство, прикрывавшееся означенными рѣками и лѣсами, не только не представляло какихъ либо удобствъ для передвижені съ востока, но было обильно снабжено всѣми невыгодными для того условіями. Мѣстами же, нѣсколько болѣе удобными для передвижені, были, какъ извѣстно, тѣ пространства, которыя находились близъ десно-сейменской долины, въ сѣверной части Переяславльской земли, и близъ днѣпровскаго побережья--въ ея юго-западномъ отдѣлѣ. Такимъ образомъ, они пролегали по краямъ расположенныхъ одинъ за другимъ, постепенно расширяющихся къ востоку междурѣчныхъ участковъ днѣпровскаго лѣвобережья. Этими-то путями и совершались безчисленныя передвиженія въ степи и обратно. Присматриваясь къ отношеніямъ окраиннаго со степью населенія русской земли къ степнякамъ, не трудно замѣтить, что главное направленіе, какимъ обыкновенно двигались русскіе противъ степняковъ: торковъ, печенѣговъ, а затѣмъ — половцевъ и татаръ,—было черезъ низовья рр. Сулы, Псла, Ворсклы, Орели и проч. Это—путь обычныхъ, наиболѣе частыхъ движеній руси въ степи и обратно. Разсматривая эти движенія, мы постараемся сдѣлать изъ нихъ, насколько то позволятъ намъ имѣющіяся въ нашихъ рукахъ данныя, общйй выводъ и намѣтить тѣ пункты, которыхъ обыкновенно придерживались русске, когда совершали свои походы въ степи.

Первыя организованныя движенія русской земли въ степи относятся ко временамъ глубокой древности и не могутъ быть въ точности возстановлены хронологически. Несомнѣнно, однако, что они ровесники началу политически организованной жизни въ бассейнЪ средняго

Днѣпра. Конечно, точныхъ письменныхъ свѣдѣній объ этихъ походахъ отъ столь отдаленнаго времени до насъ не дошло; у насъ есть только нѣсколько неясныхъ намековъ на это, сохранившихся въ начальной лѣтописи. Такъ, подъ 915-мъ годомъ въ Ипатьевской лѣтописи сказано: „придоша печенѣзи пѣрвое на Рускую землю и створивше миръ съ Игоремъ, идоша къ Дунаю“. Очевидно, подъ вліяніемъ какихъ-то не вполнѣ ясныхъ для насъ условй, но, вѣроятно, вслѣдствёе безпрестанной внутренней борьбы среди степняковъ, печенѣги, конечно, не вс8, подвинулись къ русскимъ предѣламъ, отъ которыхъ затѣмъ ушли къ Дунаю. Этотъ напоръ, равно какъ и всѣ другіе, какъ увидимъ далыше, происходилъ съ востока, и русскіе князья уже очень рано были вынуждены обращать сюда свое вниманіе. Такъ, пять лѣтъ спустя, въ 920 году, Игорь уже воюетъ съ печенѣгами; „Игорь же воеваше на печенѣгы“ — говорить лѣтопись ). Хотя въ лѣтописи нЭѣть ясныхъ упоминаній о томъ, гд№, т.е. на какой сторонѣ Днѣпра, происходила эта борьба съ печенѣгами, но, судя по послУдующимъ временамъ и принимая во вниманіе, что главное гнѣздо кочевническихъ племенъ, откуда они предпринимали свои набѣги на Русь, находилось въ степяхъ на лѣвой сторонѣ Днѣпра, можно полагать, что и походъ Игоря на печенѣговъ былъ на диѣпровскомъ лѣвобережьи. Недостатокъ точныхъ свѣдній не позволяеть намъ сдѣлать выводъ объ отношеняхъ Игоря къ печенѣгамъ во вторую половину его княженія. Несомнѣнно, однако, что печенѣги вновь надвинулись къ предѣламъ русской земли и вступили съ ней въ какіе-то компромиссы, вслѣдствіе которыхъ они и участвують въ походѣ Игоря на грековъ въ 944-мъ году. Русскйй князь, однако, не вполн довѣряль своимъ союзникамъ, отъ которыхъ онъ береть „талей“, т. е. золожниковъ, когда пришлось идти войной на грековъ (1). Трудно опредѣлить точно, какой районъ земель занимали эти новыя племена печенѣговъ; судя по послѣдующему и по тому, какую роль они сыграли во время послѣдняго похода на грековъ Святослава, эти печенѣги залегали на южномъ пограничьи со степями, захватывая, очевидно, тѣ пункты, которые служили узломъ торговыхъ и военныхъ дорогъь въ степи. А таке пункты находились, главнымъ образомъ, на лѣвой сторонѣ Днѣпра, гдѣ близъ устьевъ его притоковъ—Сулы, Псла и Ворсклы— были удобныя мста для доступа въ русскй предѣлы. Время Святослава уже нѣсколько болѣе разъясняеть намъ это отношеніе руси къ степнымъ юго-восточнымъ окраинамъ. Въ лѣто 6473 (965), —говорить лѣтопись,—„иде Святославъ на Козары... и бывши брани межи ими, одолЪ Святославъ Козаромъ и городъ ихъ Бѣлуювежю взя. И Ясы побѣди и Касогы, и приде къ Киеву“!). Здѣсь уже мы ясно знаемъ, что походъ былъ на лѣвой сторонѣ Днѣпра и что онъ касался не только хазаръ, но и ясовъ и касоговъ, движеніе на которыхъ было произведено не безъ цѣли: очевидно, здѣсь уже намѣчалась политива привлеченія въ русскую землю выходцевъ изъ степей, способныхь нести пограничную защитительную роль. Результаты такого отношени къ степи не преминули вскорѣ обнаружиться доводльно ясно. Такъ, когда Святославъ ушелъ въ походъ изъ Южной Руси, печенѣги нападаютъ на Кіевъ и осаждають его. Эти обостренныя отношенія со степью и привели затѣмъ къ гибели князя Святослава.

Примечание 1. Ипат. яѣт., стр. 86. *) Ипат. яѣт., стр. 28.