Предисловіе издателей 1767 года

Руская рукописная Лѣтопись по Никонову списку, которыя точное, вѣрное, и слѣдовательно всякаго вѣроятія достойное изданіе здѣсь представляется, состоитъ изъ двухъ Томовъ, въ обыкновенной листъ, писанныхъ на трялишной бумагѣ; изъ которыхъ первой содержитъ въ себѣ 1362, а второй 902 страницы. Она начинается совсѣмъ также, какъ и прочіе лѣтописи, Несторовыми называемые, то есть, отъ самаго начала нашей домашней Исторіи: а продолжается до 1630 году, или до половины царства Царя Михаила Ѳедоровича. Послѣдняя часть втораго тома, начинающаяся взятіемъ царства Сибирскаго, и въ разсужденіи величины девятую только часть всего сочиненія составляющая, отдѣляется отъ прочихъ особеннымъ наименованіемъ Новаго лѣтописца; въ прочемъ и она писана тоюже рукою, какъ и первые части.

Сіе великое сочиненіе, содержащее въ себѣ непрерывное теченіе самыхъ достопамятнѣйшихъ приключеній, какія только чрезъ продолженіе болѣе нежели осьми вѣковъ въ Россійскомъ государствѣ случиться могли, Императорская Академія Наукъ вознамѣрившись напечатаніемъ онаго предать всенародному употребленію; за благо разсудила, какъ для лучшей удобности имѣющихъ оное покупать, такъ и для облехченія издателей, издать его въ VIII. частяхъ разной величины.

ПЕРВАЯ сія часть представляетъ Исторію о Россіи почти двухъ вѣковъ съ половиною, отъ начала монархіи даже до кончины Всеволода I. Ярославича; то есть отъ 862 году до 1094 (по подлиннику отъ 1. по 193 страницу).

ВТОРАЯ часть будетъ содержать двенатцатой вѣкъ, начиная отъ Святополка II. Изяславича, то есть отъ 1094 года, до кончины Юрья II. Всеволодовича, или до Батыева нашествія въ 1237 году бывшаго (по подлиннику отъ 193 по 557 страницу).

ТРЕТІЯ часть будетъ содержать Исторію тринатцатаго и половины четвертаго надесять вѣка, отъ Ярослава II. Всеволодовича, то есть съ 1238 до 1362 году, въ которое время Татарове были полновластными Обладателями надъ Россіею (въ подлинникѣ отъ 557 по 770 стран.).

ЧЕТВЕРТАЯ и ПЯТАЯ части будутъ содержать жизнь трехъ только великихъ князей, то есть Димитрія Ивановича Донскаго, Василья Димитріевича, и Василья Васильевича Темнаго, которые одинъ послѣ другаго чрезъ цѣлой вѣкъ княжили; то есть съ 1362 году по 1462 (въ подлин. съ 770 стран. по 1362 ю, то есть до конца перваго тома).

ШЕСТАЯ и СЕДЬМАЯ части представятъ Исторію Самодержцевъ чрезъ полтора вѣка одинъ за другимъ послѣдовавшихъ; начиная оную съ великаго князя Ивана Васильевича, то есть съ 1462 году, и продолжая до кончины Царя Ѳедора Ивановича, то есть до 1598 году (въ подлин. отъ начала втораго тома по 648 стран.). Напослѣдокъ

ОСЬМАЯ часть будетъ въ себѣ заключать Новой лѣтописецъ, состоящій изъ 422 краткихъ главъ; изъ которыхъ первые 58 содержатъ разныя дѣла происходившія еще при Царѣ Иванѣ Васильевичѣ, и сынѣ его Ѳедорѣ Ивановичѣ; а потомъ въ 59 главѣ начинается царствованіе Борисово: а продолжается сія часть до 1630 году (по подлиннику съ 649 по 902 страницу).

Письмо сего списка есть скорописное, однако довольно четкое. Каждая его страница состоитъ изъ 32 строчекъ. Годы, заглавія, и начальные буквы всѣхъ статей, писаны киноварью. Онъ съ начала до самаго конца (кромѣ только одного послѣдняго листа перваго тома, которой прежде былъ потерянъ, а потомъ отъ другаго дополненъ) писанъ одною рукою, и по видимому въ половинѣ прошедшаго вѣка. Онъ былъ переправленъ другою стольже древнею, или по крайней мѣрѣ не весьма новою рукою, которою поправлены погрѣшности, и приписаны слова и цѣлые строчки, первымъ писцомъ пропущенные.

Сочинитель, или лучше сказать, Собиратель сея книги неизвѣстенъ. Но какъ надобно было какое нибудь имя, для наименованія сего списка, и для отличенія его отъ другихъ весьма отъ него различествующихъ: то я назвалъ его НИКОНОВЫМЪ спискомъ, единственно только по той причинѣ, что онъ подписанъ въ низу по листамъ, отъ 1. стран. по 57, извѣстнымъ онымъ Патріархомъ НИКОНОМЪ, (которой родился въ 1613 году, а умеръ въ 1681), собственною его рукою, и слѣдующими словами:

„Лѣта З’.р.ѵ.ѳ. [1661] сію книгу положилъ в домъ свя- „таго живоноснаго Воскресенія Господа бога і Спаса на- „шего, Іисуса Христа, Новаго Іеросалима, смиренныи НИ- „КОНЪ, божіею милостію Патріархъ. А кто восхощетъ „ю усвоити, якожъ Ахаръ, сынъ Хармиевъ; іли утаить; „якожъ Ананія і Сапѳира: да отиметъ от него Господь „богъ святую свою милость, и затворитъ двери святыхъ „щедротъ своихъ; і да прійдетъ на него неблагословеніе, „і клятва, и казнь божія душевная и тѣлесная, в нынѣш- „немъ вѣцѣ, і в будущемъ вѣчная мука. А кто сіе писа- „ніе какимъ злымъ умышленіемъ испишетъ от книги „сея: да испишетъ его имя Господь богъ от книги жи- „вотныя.“

А что онъ не былъ собиранъ во времена Никоновы, но что большая его часть гораздо древнѣе оныхъ временъ: то можно видѣть изъ того, что онъ, съ начала перваго тома по 535 страницу втораго тома, почти отъ слова до слова (выключая одно правописаніе и малые нѣкоторые отмѣны въ словахъ) сходствуетъ съ большимъ или Патріаршескимъ спискомъ, которой продолженъ по 1549 годъ, и повидимому писанъ въ тоже время. Я говорю только о времени, въ которое писанъ сей Патріаршескій списокъ: а въ разсужденіи того времени, въ которое онъ сочиненъ, еще и древнѣйшимъ быть можетъ.

Слѣдовательно тоже можно сказать и о Никоновомъ спискѣ.

Изъ семи Рускихъ лѣтописей, собственно такъ называемыхъ, то есть не включая въ то число степенныхъ книгъ, Хронографовъ, удѣльныхъ лѣтописцовъ, и многочисленныхъ другихъ историческихъ записокъ, въ Императорской Библіотекѣ находящихся, сей НИКОНОВЪ списокъ имѣетъ предъ прочими четыре преимущества, которые склонили Академію Наукъ, предпочесть его всѣмъ другимъ.

I. Онъ писанъ и пересмотренъ съ довольною исправностію: доказательствомъ сего есть малое число погрѣшностей, и гораздо меньшее, нежели какое обыкновенно въ книгахъ сего роду усматривается.

II. Онъ писанъ не столь древнимъ языкомъ, какъ другіе: онъ избѣгалъ архаисмовъ [древнихъ и неупотребительныхъ нарѣчій и словоплетеній]; онъ не столь порывистъ въ своихъ повѣствованіяхъ: слѣдовательно и тѣ, которые особеннымъ образомъ древнему Славенскому языку и не обучались, могутъ его разумѣть почти вездѣ, и почерпать изъ него, хотя не подробное и совершенное, однакоже довольное о нашей исторіи познаніе.

III. Онъ полнѣе всѣхъ, въ разсужденіи времени, до котораго онъ простирается. Ни которой другой списокъ не доходитъ до 17. вѣка. Радживилской касается только 1205 году: Воскресенской и Алатырской не далѣе продолжаются, какъ до 1347 году: Новогородской доведенъ до 1441, а Патріаршеской до 1556 году. Софейской же, хотя и простирается до 1646 году, но по другимъ причинамъ онъ меньшаго вниманія достоинъ, нежели всѣ прочіе.

IV. Онъ полнѣе и въ разсужденіи содержащихся въ немъ матерій. Правда, что недостаетъ въ немъ нѣкоторыхъ и весьма важныхъ дѣлъ; какъ напримѣръ мирнаго договора, заключеннаго великимъ княземъ Игоремъ Руриковичемъ съ Констянтинопольскимъ дворомъ, и Правды Руской, въ одномъ только Новогородскомъ спискѣ обрѣтающейся; и проч. Но въ награжденіе сего онъ содержитъ въ себѣ множество такихъ исторій, которыхъ ни малѣйшаго слѣда въ другихъ спискахъ не обрѣтается, и которые однакожъ должны входить въ составленіе Системы полной Россійской исторіи. Притомъ въ другихъ спискахъ о многихъ вещахъ хотя и упоминается, но гораздо не съ такою подробностію и обстоятельностію, съ какою тѣ же вещи описываются въ нашемъ.

Чтоже касается до достовѣрности сей лѣтописи: то объ ней надобно разсуждать съ разборомъ, и не все то принимать за историческую истинну, что въ сей книгѣ находится. Ибо первое собиратель со всѣмъ не зналъ никакой иностранной литературы; что повсюду видѣть можно изъ того способу, какимъ онъ изворачивалъ, и дѣлалъ почти незнакомыми, иностранныя имена. Второе не можно на него совершенно положиться въ исторіи первыхъ двухъ вѣковъ. Ибо хотя то и неоспоримо, что онъ почерпалъ изъ тѣхже источниковъ, изъ которыхъ черпали и всѣ другіе наши лѣтописатели, то есть, изъ Несторовой лѣтописи: однако естьли сравнить его съ древнѣйшими списками, какъ на примѣръ съ Радживилскимъ и Новогородскимъ, которые суть или сочиненіе самого Нестора, или хотя и другими лѣтописателями, но съ точнѣйшимъ ему послѣдованіемъ сочинены; то найдется, что онъ бралъ себѣ въ семъ своемъ собираніи излишную смѣлость. Вмѣсто того, чтобъ быть ему вѣрнымъ Несторовымъ списателемъ, онъ весьма часто дѣлался его истолкователемъ. Перемѣняя старинныя Несторовы слова, давалъ имъ нерѣдко совсѣмъ другое знаменованіе: на иныхъ мѣстахъ прибавлялъ онъ по своему собственному изобрѣтенію такія обстоятельства, которыя давали совсѣмъ иной видъ находящимся въ Несторѣ исторіямъ: иногда онъ вмѣшивалъ исторіи, другимъ писателямъ совсѣмъ неизвѣстныя, о истиннѣ которыхъ до тѣхъ поръ увѣриться неможно, пока не найдутся они въ другомъ какомъ нибудь современномъ писателѣ.

Я за должность почелъ, объявить откровенно сіи его недостатки. Они нимало не уменьшаютъ превосходства сего списка, потому что всякой списокъ имѣетъ свои пороки: но они должны только здѣлать читателя осторожнымъ, и предувѣдомить его, что неможно ожидать совершенной и совсѣмъ вѣрной Россійской Исторій до тѣхъ поръ, пока множество списковъ разныхъ вѣковъ и различныхъ писателей не будутъ между собою сравнены.

Сего о рукописномъ спискѣ будетъ довольно: теперь приступимъ къ печатному.

Императорская Академія Наукъ, поручивъ попеченіе о его изданіи мнѣ, и Гспп. Переводчику Семену Башилову, чрезъ то самое обязала насъ:

„прилагать всевозможное стараніе, чтобъ слѣдовано бы- „ло точно по всемъ подлиннику, сколь- „ко новой способъ печатанія довволить „только можетъ; чтобъ въ немъ со- „всѣмъ ничего не перемѣнять, ни въ по- „вѣствованіяхъ, ни въ нарѣчіяхъ, ни „въ словахъ, ни въ литерахъ; чтобъ ни- „чего къ нему не прибавлять, и ничего „въ немъ не убавлять: дабы печатной „списокъ былъ совершенно сходенъ съ „рукописнымъ такъ, чтобъ тотъ, кто „будетъ имѣть печатной, въ разсужденіи „всякого слова и всякой литеры могъ бы на „него полагаться съ такоюже смѣлостію, „какъ бы онъ имѣлъ у себя и рукописной. Въ „прочемъже мы обязаны разположить „его такъ, чтобъ, чрезъ разсмотри- „тельныя препинанія и различенія „статей и лѣтъ, чтеніе, разумѣніе, „и употребленіе сей книги здѣлалось, „сколько возможно, лехчайшимъ и „удобнѣйшимъ.“

Повинуясь повелѣнію Императорской Академіи, сохраняя почтеніе къ древнимъ лѣтописямъ, которые должны почитаемы быть какъ источники всего того, что ни есть истиннаго въ исторіи нашего Отечества, и подражая славнѣйшимъ иностранцамъ, которые всѣ, за три вѣка предъ симъ, въ издаваніи Греческихъ и Римскихъ древнихъ писателей такимъже образомъ поступали: мы всѣми силами старались, свято наблюдать оныя, хотя въ исполненіи и многотрудныя, но премудрыя, и весьма нужныя правила. Мы во всемъ томъ дали отчетъ Академіи: мы повторяемъ его и здѣсь предъ лицемъ всея просвѣщенныя Публики. Всякъ можетъ учинить о семъ самое строжайшее испытаніе: подлинникъ хранится въ публичной Императорской Библіотекѣ; всякъ его видѣть, и съ нашимъ изданіемъ сличить, можетъ. Для сего и страницы подлинника на поляхъ нашего изданія вездѣ означены.

Печатаніе производилось съ копіи, которую Г. Башиловъ писалъ своею рукою. Всякой листъ правленъ былъ по крайней мѣрѣ четыре раза; и всякой сношенъ былъ не только отъ слова до слова, но и отъ буквы до буквы съ подлинникомъ и мною и Г. Башиловымъ и совокупно, и каждымъ особливо. Мы вездѣ со всевозможною точностію держались правописанія самого списка: не ставили мы самовольно ни ъ вмѣсто ь, ни і вмѣсто и, ни з вмѣсто ѕ, и проч., когда того не находилось въ самомъ спискѣ. Естьлиже мы и въ наблюденіи толь маловажныхъ мѣлкостей были столь совѣстны: то думаемъ имѣть право, почитаться еще больше такими въ разсужденіи важнѣйшихъ случаевъ и цѣлыхъ словъ.

Однако новой способъ печатанія принудилъ насъ здѣлать нѣкоторыя маловажныя перемѣны. Во первыхъ не доставало у насъ многихъ буквъ и знаковъ, въ Славенскомъ письмѣ употребляемыхъ. Мы не могли отличать двоякаго е, у и о, отъ простыхъ: иногда надобно было намъ употреблять двѣ литеры тамъ, гдѣ въ подлинникѣ находилась только одна (на прим. пс, кс, и проч.): мы не имѣли ерика; ни знаковъ употребляемыхъ для означиванія тысячь, вмѣсто которыхъ употребляли мы апострофъ, (такъ на примѣръ ѕ’. значитъ 6000). Второе мы принуждены были, дополнять сокращенія, въ семъ нашемъ спискѣ весьма употребительныя: однако мы всегда старались дополнять ихъ сходственно съ дополненіями самого списка, когда онъ тѣже слова писалъ безъ сокращеній.

Отмѣнное правописаніе сего списка поразитъ безъ сумнѣнія глаза тѣхъ, которые механическимъ образомъ привыкли къ правописанію нашего времени: однако не должно его считать за такое, которое бы происходило единственно отъ писцова невѣжества. Ибо всякаго правописанія правила суть по большей части произвольныя: вымыслы Грамматиковъ ихъ изобрѣли; случай вводитъ ихъ въ употребленіе, и продолжаетъ чрезъ нѣсколько времени; а другой случай и новые вымыслы ихъ истребляютъ. Мы теперь удивляемся правописанію нашихъ предковъ: но можетъ статься, что наше правописаніе еще больше страннымъ будетъ казаться нашимъ потомкамъ. Нѣкогда предлоги соединяемы были съ своими падежами, такъ какъ дѣлается въ восточныхъ языкахъ; а нынѣ мы ихъ отдѣляемъ: можетъ быть, что придетъ и такое время, въ которое опять соединять ихъ будутъ.

Въ семъ изданіи нѣкоторые находятся погрѣшности въ словахъ, также цѣлыя мѣста невразумительныя, которыя я, повинуясь вышепомянутымъ правиламъ, оставилъ такъ, какъ они были въ подлинникѣ. Естьли то, какъ ихъ поправить надобно, есть весьма видимо и неоспоримо (на прим. на 122 стран. 17 строч. написано лиши, чит. лити; стр. 110 строк. 21 написано лтица, чит. лища, и проч.): то внимательной читатель чрезъ то, что они не поправлены, ничего не потеряетъ; потому что онъ можетъ оное здѣлать самъ между читаніемъ. Естьли же сіе будетъ трудно и сумнительно: то я поправляя оные могъ бы и ошибиться, и такъ надлежало бы мнѣ прилагать и причины своихъ поправокъ; то есть, надлежало бы къ сему изданію присоединить и комментарій: но сіебы было противъ намѣренія Императорской Академіи Наукъ, притомъ не стоило бы и труда, чтобъ дѣлать комментаріи, не сравнивъ прежде множества списковъ между собою. Весьма часто случается, что Критики, желая истребить погрѣшности, дѣлаютъ новые ошибки, и чрезъ то совсѣмъ отнимаютъ у читателя возможность добраться до истиннаго текста. Погрѣшность въ словѣ Вкакасийския (стран. 4 строчк. 14) ничего повидимому не стоитъ: смѣлой издатель тотчасъ бы вмѣсто того написалъ Кавкасійския; но онъ бы весьма обманулся.

Невразумительныя мѣста чаще попадаются въ повѣствованіяхъ взятыхъ изъ Византійскихъ Писателей, и до Греческой Исторіи касающихся (которые всѣ печатаны мѣлкими литерами, дабы изъ перваго взгляду можно было ихъ отличить отъ всего прочаго, собственно къ Россійской Исторіи принадлежащаго). Многія изъ сихъ мѣстъ могутъ поправлены быть впредь по Патріаршескому списку: но много останется и такихъ, которыхъ невразумительность до тѣхъ поръ пребудетъ неотвратима, пока они не будутъ сличены съ тѣмъ Греческимъ Писателемъ, изъ котораго они переведены.

Поправки въ подлинникѣ находящіеся причиняли намъ иногда не малое затрудненіе. Мы не могли всегда имъ слѣдовать, потому что много попадалось и такихъ мѣстъ, въ которыхъ старой текстъ былъ безъ всякаго сумнѣнія исправнѣе новой единственно по невѣжеству учиненной поправки. Напримѣръ на стран. 32 строч. 2, старое и исправное слово было имовитъ; а поправлено домо-витъ: на стран. 35 строч. 22, было драгое; а поправлено безъ разсужденія другое, и проч. Въ такомъ случаѣ мы положили себѣ за правило, слѣдовать тому, что сходствовало съ Патріаршескимъ спискомъ. Сей списокъ намъ былъ полезенъ во многихъ случаяхъ: мы всегда справлялись съ нимъ, когда находили въ чемъ нибудь хотя малѣйшее сумнительство.

Препинаній во всѣхъ старинныхъ книгахъ почти совсѣмъ нѣтъ. Но какъ они весьма много придаютъ ясности въ чтеніи, и какъ одно и тоже мѣсто дѣлается или внятнымъ, или темнымъ, или получаетъ и совсѣмъ другой разумъ, единственно отъ препинаній: то мы въ ономъ поступали весьма осторожно; и дабы дѣлать оное вездѣ правильно, то разбирали мы разумъ каждаго мѣста со всякою тщательностію.

Заглавія статей мы оставили такъ, какъ они были въ подлинникѣ, хотя они и не всегда были исправны: и мы ихъ ставили иногда на поляхъ, а иногда вносили и въ самой текстъ. Яснѣйшеже раздѣленіе статей мы здѣлали чрезъ то одно, что при началѣ всякой новой матеріи дѣлали мы новую строчку. Годы, и отъ созданія мира, по старому, и отъ Рождества Христова, по нынѣшнему числу, въ началѣ каждой страницы приложенные, будутъ много споспѣшествовать къ удобнѣйшему употребленію сея книги. О прочихъ выгодностяхъ, какія нами здѣланы для облехченія читателя, мы умалчиваемъ, какъ о такихъ мѣлкостяхъ, которые почти не заслуживаютъ, чтобъ здѣлано было и ихъ подробное исчисленіе, но которые однакоже могли бы сіе изданіе здѣлать не столь порядочнымъ, естьли бы они были упущены.

Теперь искусные въ критической наукѣ читатели могутъ сами разсуждать о правильности того плана, по которому сіе изданіе было дѣлано; и тѣ, которые въ чтеніи нашихъ древнихъ книгъ упражнялись, усмотрятъ и точность, съ какою по оному плану исполненіе учинено, и трудности, какія при томъ преодолѣвать надлежало.

Въ Санктпетербургѣ Августа 17 дня, 1767.

АВГУСТЪ ШЛЁЦЕРЪ Профессоръ Исторіи при Императорской Академіи Наукъ, и Членъ Королевскихъ Академій Наукъ въ Геттингѣ и въ Стокголмѣ.

ОГЛАВЛЕНІЕ

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ.

Прибавленія