Рабовладение и работорговля в древней Белоруссии. Лист 19, с. 328: начало раздела «III. Евфросиния Полоцкая и сопротивление неволе»
Иван Краснопёров о несвободных людях Полоцкой земли и Поднепровья X-XIII веков: челядь, закупы и холопы, княжеские войны с уводом пленных, пути работорговли и цена человека. Статья из «Журнала Министерства народного просвещения», Санкт-Петербург, 1907.
С. 328: начало раздела «III. Евфросиния Полоцкая и сопротивление неволе»
Оригинал
изъ договоровъ подъ 1286 годомъ43. Здѣсь рижане детально излагаютъ жалобу одного нѣмецкаго купца витебскому князю Михаилу Константиновичу, заключающуюся въ томъ, что купецъ отправился, вооруженный мечомъ, въ полоцкую землю, чтобы у русскихъ „дѣвкы купити“, но, заблудившись въ лѣсу, случайно забрелъ къ какому-то русскому монастырю, откуда вдругъ „выскочивше 3 черньчи и четвертыи человѣкъ иный сними, ту его емшо били и рвали, и мець вызятяли силою у него“. Обиженный нѣмецъ требовалъ отъ князя удовлетворенія за обиду; онъ не только ничего не получилъ, но, говорится дальше въ жалобѣ — „ты княже, на другой снъ [чтение сомнительно] его оковалъ еси и держалъ его до того же дне, а товара еси отъялъ на 3 берковца воску... Въ старину, при твоемъ отцѣ этого не было. Мы своей обиды не положимъ, болѣ не можемъ терпѣти и будемъ искать правды“.
Очевидно, описываемый порядокъ вещей не имѣлъ и не могъ имѣть опоры „въ низшихъ классахъ населенія, которымъ онъ давалъ себя чувствовать только своими невыгодными послѣдствіями“.
III
Въ самыя мрачныя эпохи варварства исторія чаще всего старается отыскать на темномъ фонѣ человѣческой жизни хотя бы одну свѣтлую точку, на которой глазъ могъ бы успокоиться и отдохнуть. Отрадно увидѣть среди сонма озвѣрѣвшихъ людей ангела-хранителя, ласкающаго и оберегающаго измученныя жертвы своимъ теплымъ участіемъ и любовью. Мы всегда съ удивленіемъ и благоговѣніемъ будемъ останавливаться на божественныхъ женскихъ образахъ, нарисованныхъ художественной кистью Тургенева, чарующая нравственная прелесть которыхъ способна возвысить насъ нравственно надъ обыденной людской пошлостью.
И въ это-то мрачное время была именно одна такая свѣтящаяся точка на темномъ фонѣ въ лицѣ Евфросиніи Полоцкой, внучки извѣстнаго уже намъ полоцкаго князя Всеслава Брячиславича и дочери младшаго изъ шести его сыновей — князя Георгія. У Георгія было двѣ дочери: Предислава и Гордислава и сынъ Давидъ. Лѣтописныя сказанія рисуютъ Предиславу поэтическими чертами. Личность ея можетъ служить протестомъ противъ существовавшаго изувѣрства и насилій. Слѣдуетъ отмѣтить здѣсь одну замѣчательную черту многихъ
Примечания
43. Русско-ливонскіе акты, изд. 1868 г., № XLIX.
Современная орфография
из договоров под 1286 годом43. Здесь рижане детально излагают жалобу одного немецкого купца витебскому князю Михаилу Константиновичу, заключающуюся в том, что купец отправился, вооруженный мечом, в полоцкую землю, чтобы у русских „девкы купити“, но, заблудившись в лесу, случайно забрел к какому-то русскому монастырю, откуда вдруг „выскочивше 3 черньчи и четвертыи человек иный сними, ту его емшо били и рвали, и мець вызятяли силою у него“. Обиженный немец требовал от князя удовлетворения за обиду; он не только ничего не получил, но, говорится дальше в жалобе — „ты княже, на другой сн [чтение сомнительно] его оковал еси и держал его до того же дне, а товара еси отъял на 3 берковца воску... В старину, при твоем отце этого не было. Мы своей обиды не положим, боле не можем терпети и будем искать правды“.
Очевидно, описываемый порядок вещей не имел и не мог иметь опоры „в низших классах населения, которым он давал себя чувствовать только своими невыгодными последствиями“.
III
В самые мрачные эпохи варварства история чаще всего старается отыскать на темном фоне человеческой жизни хотя бы одну светлую точку, на которой глаз мог бы успокоиться и отдохнуть. Отрадно увидеть среди сонма озверевших людей ангела-хранителя, ласкающего и оберегающего измученные жертвы своим теплым участием и любовью. Мы всегда с удивлением и благоговением будем останавливаться на божественных женских образах, нарисованных художественной кистью Тургенева, чарующая нравственная прелесть которых способна возвысить нас нравственно над обыденной людской пошлостью.
И в это-то мрачное время была именно одна такая светящаяся точка на темном фоне в лице Евфросинии Полоцкой, внучки известного уже нам полоцкого князя Всеслава Брячиславича и дочери младшего из шести его сыновей — князя Георгие. У Георгие было две дочери: Предислава и Гордислава и сын Давид. Летописные сказания рисуют Предиславу поэтическими чертами. Личность её может служить протестом против существовавшего изуверства и насилий. Следует отметить здесь одну замечательную черту многих
Примечания
43. Русско-ливонские акты, изд. 1868 г., № XLIX.