По Западу России. Лист 608, с. 608
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 608
Оригинал
Быстролетный очеркъ дѣятельности митрополита Филарета, послѣдняго изъ крупныхъ дѣятелей Сергіевой лавры, здѣсь настолько же умѣстенъ, какъ умѣстно было очертить деятельность келаря Авраамія Палицына. Забота мысли Сергіевой о пользе$ государства, а не только церкви, прямое участіе его въ нуждахъ народа и жизни людей, не только постомъ и молитвой, но и непосредственно, практическою дѣятельностью, всегда были, какъ видно, и будутъ лозунгомъ птенцовъ Сергіевой обители. Вотъ почему такъ бесконечно важно исключительное значенйе основателя ея, подписавшего духовное завѣщаніе Дмитрія Донского о престолонаслѣдіи и не останавливавшегося предъ тѣмъ, чтобы закрыть служеніе въ церквахъ нижегородскихъ, если въ видахъ жизненнаго дѣла ото представлялось необходимымъ. Не только церкви, но и государству служилъ Сергий—и какъ служилъ? Его примѣру слѣдовали его преемники, и вотъ почему можно, н должно, говорить о «государственномъ» значеніи, какъ его самого, такъ и основанной имъ обители: Палицынъ, Филаретъ— только продолжатели мысли Сергіевой, на расстояніи долгихъ двухъ вековъ одинъ отъ другого. Какая преемственность
Для дополненйя сказаннаго умѣстно будетъ въ заключенйе припомнить эъщія слова Сергіевы, сказанныя имъ пять вѣковъ назадъ Дмитрію Донскому, когда тотъ, по-видимому, сомнѣвался въ томъ: идти ли ему на Мамая, или иѣть.
«Тебе, господине княже, — говорилъ Сергий} — слѣдуетъ заботиться й крѣпко стоятъ за своихъ подданныхъ и душу свою за нихъ положить, и кровь свою пролить... но прежде, господине, пойди къ нимъ съ правдой и покорностью, хакь следуетъ по твоему положенйю поклоняться Ордынскому царю. Ведь и Василйй Великйй утолилъ дарами нечестиваго царя Юліана... Если такіе враги хотятъ отъ насъ чести и славы—дадимъ имъ; если хотятъ злата и серебра—дадимъ и это; но за имя Христово, за веру православную намъ подобаетъ душу свою положить и кровь пролить..»
И на этомъ основаніи загорѣлся Куликовский бой! И правъ, бесконечно правъ былъ св. Сергйй: въ православіи, а не въ чемъ иномъ жизнь Россіи! Если бы допустить даже, что погибло все, все; если бы, после% какого-нибудь великаго, последняго боя, поникли долу, съ поломанными мечами въ рукахъ, на дымящихся развалинахъ нашихъ городовъ и весей, все князья русскіе,— но сохранилось въ сердцахъ оставшихся въ живыхъ изъ народа православіе,— Русская самодержавная земля зародилась бы на томъ же мѣстѣ снова. Не быть никому иному на нашихъ пажитяхъ, кроме% насъ. Яснее и сердечнѣе, и притомъ гораздо раньше другихъ, постигъ эту правду св. Сергйй,9 и вотъ объясненйе тому исключительному поклоненію, какимъ его у насъ чествуетъ народъ: «Полюби святаго Сергія (я пойми его, необходимо добавить) —онъ былъ русскйй въ душѣ», и если справедливо сказалъ гдѣ-то Филаретъ, что «когда темнеетъ на дворѣ—-усиливаютъ св\ть въ домѣ», то вспоминать о такихъ дѣятеляхъ, какимъ былъ Сергйй, значитъ усиливать этотъ внутреннйй светъ.
Современная орфография
Быстролетный очерк деятельности митрополита Филарета, последнего из крупных деятелей Сергиевой лавры, здесь настолько же уместен, как уместно было очертить деятельность келаря Авраамия Палицына. Забота мысли Сергиевой о пользе государства, а не только церкви, прямое участие его в нуждах народа и жизни людей, не только постом и молитвой, но и непосредственно, практической деятельностью, всегда были, как видно, и будут лозунгом птенцов Сергиевой обители. Вот почему так бесконечно важно исключительное значение основателя её, подписавшего духовное завещание Дмитрия Донского о престолонаследии и не останавливавшегося пред тем, чтобы закрыть служение в церквах нижегородских, если в видах жизненного дела ото представлялось необходимым. Не только церкви, но и государству служил Сергий — и как служил? Его примеру следовали его преемники, и вот почему можно, и должно, говорить о «государственном» значении, как его самого, так и основанной им обители: Палицын, Филарет — только продолжатели мысли Сергиевой, на расстоянии долгих двух веков один от другого. Какая преемственность!
Для дополнения сказанного уместно будет в заключение припомнить вещие слова Сергиевы, сказанные им пять веков назад Дмитрию Донскому, когда тот, по-видимому, сомневался в том: идти ли ему на Мамая, или нет.
«Тебе, господине княже, — говорил Сергий, — следует заботиться и крепко стоят за своих подданных и душу свой за них положить, и кровь свой пролить... но прежде, господине, пойди к ним с правдой и покорностью, как следует по твоему положению поклоняться Ордынскому царю. Ведь и Василий Великий утолил дарами нечестивого царя Юлиана... Если такие враги хотят от нас чести и славы — дадим им; если хотят злата и серебра — дадим и это; но за имя Христово, за веру православную нам подобает душу свой положить и кровь пролить!..»
И на этом основании загорелся Куликовский бой! И прав, бесконечно прав был св. Сергий: в православии, а не в чем ином жизнь России! Если бы допустить даже, что погибло все, все; если бы, после какого-нибудь великого, последнего боя, поникли долу, с поломанными мечами в руках, на дымящихся развалинах наших городов и весей, все князья русские, — но сохранилось в сердцах, оставшихся в живых из народа, православие, — Русская самодержавная земля зародилась бы на том же месте снова. Не быть никому иному на наших пажитях, кроме нас. Яснее и сердечнее, и притом гораздо раньше других, постиг эту правду св. Сергий, и вот объяснение тому исключительному поклонению, каким его у нас чествует народ: «Полюби святого Сергия (и пойми его, необходимо добавить) — он был русский в душе», и если справедливо сказал где-то Филарет, что «когда темнеет на дворе — усиливают свет в доме», то вспоминать о таких деятелях, каким был Сергий, значит усиливать этот внутренний свет.