По Западу России. Лист 578, с. 578
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 578
Оригинал
поле и ярко горѣли все ея семь цвѣтовъ. Снегиревъ начинаетъ съ перечня того, какъ отъ ХП в%ка, начиная съ игумена Данйила и полоцкой княжны Евфросиніи, многіе русскйе люди ходили на поклоненіе святыне$ вообще и Сергіевой въ особенности, и даетъ много цѣнныхъ историческихъ указаний# о пути между Москвой и лаврой, совершавшемся пѣшкомъ или на долгихъ,— пути, уже более не существующемъ, благодаря желѣзной дорогѣ.
Эти снегиревскіе указанія крайне любопытны и свидѣтельствуютъ очень наглядно о томъ, какъ быстро слизываетъ у насъ время историческіе памятники еще очень близкаго былого, и то, что въ концѣ концовъ прочнее всего сохраняются они, все-таки, въ письменномъ и изустномъ словѣ, какъ бы въ насмѣшку надъ камнемъ, железомъ и бронзой.
Вой московскіе патріархи, и нѣкоторые другйе святители далекаго Востока и почти все великіе князья, цари и императоры посещали Сергіеву обитель именно этой дорогой отъ Москвы на село Алексеевское, Танинское, Мытищи, Хотьковъ монастырь, Радонежъ. Путешествія царей назывались «Троицкими походами»; церемонйалъ ихъ бывалъ великолѣпенъ, и часто, по примѣру Сергйя, «никогда не ѣздившего на конѣ», совершались эти походы «пѣшкомъ». По пути стояли въ пяти мѣстахъ великолѣпные «путевые дворцы», въ трехъ мѣстахъ имѣлись «станы въ шатрахъ», и, кроме того, устраивались «слазки», въ которыхъ выходили изъ каретъ, восковъ и колымагъ для переод\ванія. О подобномъ путешествіи царя оповѣщались задолго впередъ лавра и попутныя къ ней места; игумну съ братіей писали: «его величества пришествіе&е къ нимъ будетъ». Шествйе растягивалось очень длинно. Шли и ѣхали на коняхъ стрѣльцы и пушкари, скороходы, бояре, дворяне, спальники, стряпчйе и другіе; за царевымъ поѣздомъ слѣдовалъ не менее пышный царицынъ, воски и телѣги им\ли особыя назначенія: «образной» съ образами для царскаго моленйя, «постельной» съ путною царскою постелью, «портомойной» съ бѣльемъ; въ особую «поборную» телѣгу складывались подносимыя государю дорогой вещи; особый «укладничий» смотрѣлъ за укладываніемъ вещей. По- Походы царскіе совершались очень медленно, «со’всею прохладою»; по пути раздавали милостыню (царица Евдокія въ 1636 году раздала 1 рубль 12 алтынъ; пышный патріархъ Никонъ въ 1683 году выдалъ за весь походъ, считая тутъ и угощеніе царя Алексѣя Михайловича, 50 р. 29 алтынъ и 4 деньги); во многихъ мѣстахъ дороги существовали «блинные», причемъ блины, уничтоженіе которыхъ искони соединялось у насъ съ поминками, многократно подносились по пути также и странствовавшимъ державцамъ.
Отъ «путевыхъ дворцовъ» въ настоящее время нетъ почти и слѣдовъ. Такъ, въ селѣ Алексѣевскомъ дворецъ еще существовалъ, но уже разрушался въ началѣ Х1Х в%ка, и былъ осмотрѣнъ Карамзинымъ: «Потолки и стены были обиты выбѣленнымъ холстомъ, а двери (и то въ однихъ царскихъ комнатахъ) краснымъ сукномъ съ широкими жестяными скобами; окна выкрашены земдяною краской». Другой путевой дворецъ стоялъ въ Танинскомъ надъ Яузой, и его нашелъ Карамзинъ тоже разрушавшимся; этотъ дворецъ, пишетъ онъ, построила Елисавета Петровна, подле№ развалинъ бывшего дворца Алексѣя
Современная орфография
поле и ярко горели все её семь цветов.
Снегирев начинает с перечня того, как от XII века, начиная с игумена Даниила и полоцкой княжны Евфросинии, многие русские люди ходили на поклонение святыне вообще и Сергиевой в особенности, и дает много ценных исторических указаний о пути между Москвой и лаврой, совершавшемся пешком или на долгих, — пути, уже более не существующем, благодаря железной дороге.
Эти снегиревские указания крайне любопытны и свидетельствуют очень наглядно о том, как быстро слизывает у нас время исторические памятники еще очень близкого былого, и то, что в конце концов прочнее всего сохраняются они, все-таки, в письменном и изустном слове, как бы в насмешку над камнем, железом и бронзой.
Все московские патриархи, и некоторые другие святители далекого Востока и почти все великие князья, цари и императоры посещали Сергиеву обитель именно этой дорогой от Москвы на село Алексеевское, Танинское, Мытищи, Хотьков монастырь, Радонеж. Путешествия царей назывались «Троицкими походами»; церемониал их бывал великолепен, и часто, по примеру Сергия, «никогда не ездившего на коне», совершались эти походы «пешком». По пути стояли в пяти местах великолепные «путевые дворцы», в трех местах имелись «станы в шатрах», и, кроме того, устраивались «слазки», в которых выходили из карет, восков и колымаг для переодевания. О подобном путешествии царя оповещались задолго вперед лавра и попутные к ней места; игумну с братией писали: «его величества пришествие к ним будет». Шествие растягивалось очень длинно. Шли и ехали на конях стрельцы и пушкари, скороходы, бояре, дворяне, спальники, стряпчие и другие; за царевым поездом следовал не менее пышный царицын; воски и телеги имели особые назначения: «образной» с образами для царского моления, «постельной» с путной царской постелью, «портомойной» с бельем; в особую «поборную» телегу складывались подносимые государю дорогой вещи; особый «укладничий» смотрел за укладыванием вещей. Походы царские совершались очень медленно, «со всей прохладою»; по пути раздавали милостыню (царица Евдокия в 1636 году раздала 1 рубль 12 алтын; пышный патриарх Никон в 1683 году выдал за весь поход, считая тут и угощение царя Алексея Михайловича, 50 р. 29 алтын и 4 деньги); во многих местах дороги существовали «блинные», причем блины, уничтожение которых искони соединялось у нас с поминками, многократно подносились по пути также и странствовавшим державцам.
От «путевых дворцов» в настоящее время нет почти и следов. Так, в селе Алексеевском дворец еще существовал, но уже разрушался в начале XIX века, и был осмотрен Карамзиным: «Потолки и стены были обиты выбеленным холстом, а двери (и то в одних царских комнатах) красным сукном с широкими жестяными скобами; окна выкрашены земляной краской». Другой путевой дворец стоял в Танинском над Яузой, и его нашел Карамзин тоже разрушавшимся; этот дворец, пишет он, построила Елисавета Петровна, подле развалин бывшего дворца Алексея