По Западу России. Лист 441, с. 441
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 441
Оригинал
не у дѣлъ. Милютинъ умеръ въ 1872 году, Самаринъ въ 1875, Черкасский въ 1878 году. То поколѣнйе, съ которымъ «ничего нельзя было сдѣлать», отошло, какъ и самъ Милютинъ, сказавшйй это. Измѣнилось ли что-либо въ настроеніи поляковъ въ новомъ пхъ поколѣніи? Не сохраняютъ ли нѣкоторые изъ нашихъ русскихъ дѣятелей ту «нейтральность», которая втихомолку и косвенно ободряла поляковъ? Осталось ли въ насъ наше сентиментальничанье? Эти вопросы задаются далеко не изъ желанія ссоры или раскрытія заживающихъ ранъ: нѣтъ, единственно ради справедливаго выясненія дѣла, сознанія важности и поучительности фактовъ исторіи, устраненйя недоразумений и въ убѣжденіи, что «союзъ--сила», но союзъ, основанный на искренней дружбе% и обоюдномъ поз-
Варшава. Православный Свято - Троицкйй соборъ.
цпомъ довѣріи. Несомнѣнно то, что въ Варшаве и въ привислинскихъ губерніяхъ, гдѣ хозяйничалъ генералъ Гурко, этого сентиментальничанья не было.
Въ значительной степени осложняются наши отношенія къ Польше только однимъ факторомъ, очень замѣтнымъ, это правда, но далеко не способнымъ бороться съ идеей единодержавія Россіи: этотъ факторъ — католичество и роковая зависимость его отъ Рима. Но и тутъ разрѣшеніе было бы возможно при добромъ желаніи. Не мы, а умнейшіе и достойнѣйшйе дѣятели Польши еще въ ХУ1 вѣке% заговаривали о «національной» для Польши церкви, и очень, очень близка была сама Польша даже къ тому, чтобы сдѣлаться протестантскою. Въ сожительстве$ съ Польшей, охотно пойдетъ Россія впередъ какъ идетъ съ сорока другими народностями, начиная отъ нѣмцевъ п кончая самоедами,
Современная орфография
не у дел.
Общий вид города Варшавы
Милютин умер в 1872 году, Самарин в 1875, Черкасский в 1878 году. То поколение, с которым «ничего нельзя было сделать», отошло, как и сам Милютин, сказавший это. Изменилось ли что-либо в настроении поляков в новом их поколении? Не сохраняют ли некоторые из наших русских деятелей ту «нейтральность», которая втихомолку и косвенно ободряла поляков? Осталось ли в нас наше сентиментальничанье? Эти вопросы задаются далеко не из желания ссоры или раскрытия заживающих ран: нет, единственно ради справедливого выяснения дела, сознания важности и поучительности фактов истории, устранения недоразумений и в убеждении, что «союз — сила», но союз, основанный на искренней дружбе и обоюдном полном доверии. Несомненно то, что в Варшаве и в привислинских губерниях, где хозяйничал генерал Гурко, этого сентиментальничанья не было.
Варшава. Православный Свято-Троицкий собор
В значительной степени осложняются наши отношения к Польше только одним фактором, очень заметным, это правда, но далеко не способным бороться с идеей единодержавия России: этот фактор — католичество и роковая зависимость его от Рима. Но и тут разрешение было бы возможно при добром желании. Не мы, а умнейшие и достойнейшие деятели Польши еще в XVI веке заговаривали о «национальной» для Польши церкви, и очень, очень близка была сама Польша даже к тому, чтобы сделаться протестантской. В сожительстве с Польшей, охотно пойдет Россия вперед, как идет с сорока другими народностями, начиная от немцев и кончая самоедами,