Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

По Западу России. Лист 430, с. 430

Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.

По Западу России, 1897: лист 430 из 622

С. 430

Оригинал

ности въ развалинахъ такъ называемаго храма «на Коложе». Сыновья названнаго выше князя Всеволода—Борисъ и Глѣбъ оставили по себѣ въ ней память.

Еще въ самомъ конце ХУТ вѣка существовало здесь, помимо Коложанской церкви, еще пять или шесть другихъ православныхъ храмовъ, поминаемыхъ въ метрикахъ и инвентаряхъ. Современный тЁмъ днямъ хроникеръ Стрыйковскйй, рассказывая о пожарѣ, уничтожившемъ городъ еще въ конце& ХПП вѣка, говоритъ, что въ немъ сгорѣло «множество» церквей. Эта преемственность православной святыни была рѣзко и надолго оборвана польско-литовской уніей, в польская интеллигенція признаетъ «своимъ» городомъ Гродну и теперь. Здѣсь же въ повстанье 1863 года гродненскйй предводитель дворянства графъ Старжинскій, начиная съ перваго съезда помѣщиковъ, руководилъ всёмъ дѣломъ, написалъ свой знаменитый «мемуаръ» о необходимости польскаго самоуправленйя въ западномъ крае% и былъ арестованъ въ моментъ подготовки имъ повстанской шайки.

Вотъ на какое расстояніе было отдалено отъ Русской земли то мѣсто, которое еще въ ХП вйк% считалось самымъ западнымъ ея предѣломъ; оно то и дѣло переходило изъ рукъ въ руки, отъ нѣмцевъ къ полякамъ и обратно, но еще при Гедиминѣ, въ начале$ ХП\ вѣка, прославившимся правителемъ Гродны былъ человекъ русскйй — Давидъ, напоминающйй Довмонта Псковскаго н Александра Невскаго, страшный и нѣмцамъ, и полякамъ. Здесь, въ Гродне, жилъ въ юности своей литовский князь Казимиръ Ягайловичъ, страстно любившій Литву, не хотѣвшйй знать Польши, но здѣсь же въ старости передавшійся полякамъ и ксендзамъ; здѣсь, какъ видно, изъ льготы польской королевы Боны, которая, къ слову сказать, торговала различными назначеніями на должности,— льготы, данной въ 1541 году, всёхъ членовъ городского управленія, за исключеніемъ только одного войта, было по два: одинъ русский я одинъ литовскій. Затѣмъ, наступило полное ополяченйе, и меропріятія, имѣвшіе мѣсто при императоре& Павле Т и, значительно позже, при генерал-губернаторе$ Потапове, конечно, не способствовали возвращенію края къ древнерусскимъ преданіямъ.

Надвинувшіеся къ самому берегу Нѣмана, то и дѣло обваливающіеся, развалины Коложанской церкви—это ХП векъ. Кя судьба, какъ две капли воды, напоминаетъ судьбы всего православія въ западномъ крае%. Вотъ она—согласно исслѣдованію г. Дикова. Преданіе сообщаетъ, что Витовтъ, напавъ на псковскйй городъ Коложу и разрушивъ его, перевелъ 11.000 плѣнныхъ именно сюда, въ Гродну, где№ они и возобновили старую церковь, высившуюся здѣсь отъ времени русскихъ удѣльныхъ князей, еще до принятія Литвой христіанства. Былъ тутъ въ свое время и русский монастырь, имѣвшій свое самоуправленіе и свои средства, но, меняя светскихъ покровителей, беднѣлъ, и ужа въ конце ХУТ вѣка долженъ былъ продавать священные сосуды, такъ что самое служеніе сдѣлалось невозможнымъ, а надзоръ за зданіемъ перешелъ въ руки арендатора-еврея. Внутренность церкви служила тогда логовищемъ для скота; оконъ н дверей не было, и, наконецъ, она начала осыпаться. Уже въ 1738 году, какъ это значится въ инвентарномъ описанйи церкви, пришлось подпирать ея стѣны. Въ 1845 г.

Современная орфография

в развалинах так называемого храма «на Коложе». Сыновья названного выше князя Всеволода — Борис и Глеб оставили по себе в ней память.

Город Гродно. Общий вид

Еще в самом конце XVI века существовало здесь, помимо Коложанской церкви, еще пять или шесть других православных храмов, поминаемых в метриках и инвентарях. Современный тем дням хроникер Стрыйковский, рассказывая о пожаре, уничтожившем город еще в конце XII века, говорит, что в нем сгорело «множество» церквей. Эта преемственность православной святыни была резко и надолго оборвана польско-литовской унией, я польская интеллигенция признает «своим» городом Гродну и теперь. Здесь же в повстанье 1863 года гродненский предводитель дворянства граф Старжинский, начиная с первого съезда помещиков, руководил всем делом, написал свой знаменитый «мемуар» о необходимости польского самоуправления в западном крае и был арестован в момент подготовки им повстанской шайки.

Вот на какое расстояние было отдалено от Русской земли то место, которое еще в XII веке считалось самым западным её пределом; оно то и дело переходило из рук в руки, от немцев к полякам и обратно, но еще при Гедимине, в начале XIV века, прославившимся правителем Гродно был человек русский — Давид, напоминающий Довмонта Псковского и Александра Невского, страшный и немцам, и полякам. Здесь, в Гродно, жил в юности своей литовский князь Казимир Ягайлович, страстно любивший Литву, не хотевший знать Польши, но здесь же в старости передавшийся полякам и ксендзам; здесь, как видно, из льготы польской королевы Боны, которая, к слову сказать, торговала различными назначениями на должности, — льготы, данной в 1541 году, всех членов городского управления, за исключением только одного войта, было по два: один русский и один литовский. Затем, наступило полное ополячение, и мероприятия, имевшие место при императоре Павле I и, значительно позже, при генерал-губернаторе Потапове, конечно, не способствовали возвращению края к древнерусским преданиям.

Надвинувшиеся к самому берегу Немана, то и дело обваливающиеся, развалины Коложанской церкви — это XII век. её судьба, как две капли воды, напоминает судьбы всего православия в западном крае. Вот она — согласно исследованию г. Дикова. Предание сообщает, что Витовт, напав на псковский город Коложу и разрушив его, перевел 11.000 пленных именно сюда, в Гродну, где они и возобновили старую церковь, высившуюся здесь от времени русских удельных князей, еще до принятия Литвой христианства. Был тут в свое время и русский монастырь, имевший свое самоуправление и свои средства, но, меняя светских покровителей, беднел, и ужа в конце XVI века должен был продавать священные сосуды, так что самое служение сделалось невозможным, а надзор за зданием перешел в руки арендатора-еврея. Внутренность церкви служила тогда логовищем для скота; окон и дверей не было, и, наконец, она начала осыпаться. Уже в 1738 году, как это значится в инвентарном описании церкви, пришлось подпирать её стены. В 1845 г.