По Западу России. Лист 403, с. 403
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 403
Оригинал
спасшихъ жизнь пастору Беру, исторіографу этихъ местъ и дней. Сюда же бѣжалъ тушинский воръ вторично пьянствовать и ликовать, пока, наконецъ, не былъ убитъ на охотѣ татариномъ Арасланомъ. Сидѣлъ въ свое время въ Калуге и князь Пожарскій, для истребленйя шаекъ Лисовскаго, Чаплинскаго и Опалинскаго; владѣлъ Калугой, чтобы спалить ее, и Сагайдачный. Совершенно исчезли изъ этой страны поляки только въ 1634 году, когда царь Алексѣй Михайловичъ купилъ у нихъ Серпейскъ за 20.000 руб. Домъ Марины - Мнишекъ, сравнительно недавно подаренный вдовой генералъ-адъютанта Сухозанета калужскому дворянству, — перлъ гражданскаго зодчества ХУПП века. Пережила, наконецъ, Калуга страшныя минуты, ожидая движенія на нее Наполеона ], при отступленіи изъ Москвы, и спасена боемъ подъ Тарутиномъ. Калужане хотели тогда же просить Государя дозволить поминать на ектеніяхъ, после царской семьи, и Кутузова, но маститый вождь отклонилъ это ходатайство. Калужская губернія, съ ея Брынскими лѣсами, ея засѣками, сбродомъ воровского населенія, и памятью недалекой самозванщины, сдѣлала то, что расколъ, съ 1700 года въ особенности, свилъ здѣсь гнѣздо въ Брынскихъ лѣсахъ, настолько сильное, что раскольники нападали на помѣщиковъ и раз- разграбили мещовскій Георгіевский монастырь.
Въ судьбе% самозванцевъ и нападеніяхъ татаръ играла важную роль также и Тула съ ея уездами. Тутъ «вхолмились» курганы, молчаливые слѣды судьбищенскаго боя и боя при Лопасне 1555 н 1572 годовъ; тутъ появлялись полчища татарскіе, которыя, какъ замѣчаетъ Карамзинъ, выдвигались на Москву Крымомъ, «этимъ ядовитымъ гадомъ, издыхающимъ и язвящимъ своймъ смертоноснымъ жаломъ»; тутъ тоже устроены были по странѣ, при царе% Михаилѣ Феодоровиче окопы, валы, засѣки; здѣсь тоже, по лѣсамъ и въ засѣкахъ, гнѣздилась украинская вольница, и отсюда пошла она, предводимая Косолапомъ, и взяла Калугу, а потомъ и Тулу въ 1608 и 1604 годахъ. Когда, въ 1605 году, бояре и воеводы передались Лжедмитрію, били ему челомъ, тогда Тула, которую самозванецъ объявилъ своей столицей, встрѣтила его колокольнымъ звономъ, а архіепископомъ Игнатіемъ провозглашено самозванцу первое многолѣтіе. 100.000 народа, всякой сволочи, ликовало тогда въ Туле; сюда прибыли изъ Москвы съ повинною князья и бояре и привезли государственную печать, ключи отъ казны и цѣлый сонмъ царедворцевъ. Отсюда пошелъ самозванецъ торжественно на Москву, гдѣ, почти черезъ годъ, пристрѣленъ дворянами Воейковымъ и Волуевымъ. Въ Тулѣ засѣлъ въ свое время также и второй самозванецъ, и сюда-то вышелъ на него самъ царь Василий. Все нападенія московской рати на Тулу были, однако, безуспѣшны, и только исполненіе совѣта боярскаго сына Кравкова, предложившего затопить Тулу, привели къ концу: между береговъ рѣки Упы поставлена плотина, слѣды которой еще были видны въ 1850 году, и мятежники были осилены голодомъ и водой. Самозванецъ, взятый подъ Тулой 10 октября 1607 года, отвезенъ въ Каргополь й утопленъ въ озере$ Лачѣ. Это пустынное озеро Олонецкой губерніи приняло въ себя не одного только тушинскаго вора, но и Болотникова, и Нагибу. Окончательно обратилась Тула къ закону только на голосъ Пожарскаго въ 1612 году.
Современная орфография
спасших жизнь пастору Беру, историографу этих мест и дней. Сюда же бежал тушинский вор вторично пьянствовать и ликовать, пока, наконец, не был убит на охоте татарином Арасланом. Сидел в свое время в Калуге и князь Пожарский, для истребления шаек Лисовского, Чаплинского и Опалинского; владел Калугой, чтобы спалить ее, и Сагайдачный. Совершенно исчезли из этой страны поляки только в 1634 году, когда царь Алексей Михайлович купил у них Серпейск за 20.000 руб. Дом Марины Мнишек, сравнительно недавно подаренный вдовой генерал-адъютанта Сухозанета калужскому дворянству, — перл гражданского зодчества XVII века. Пережила, наконец, Калуга страшные минуты, ожидая движения на нее Наполеона I, при отступлении из Москвы, и спасена боем под Тарутином. Калужане хотели тогда же просить Государя дозволить поминать на ектениях, после царской семьи, и Кутузова, но маститый вождь отклонил это ходатайство. Калужская губерния, с её Брынскими лесами, её засеками, сбродом воровского населения, и памятью недалекой самозванщины, сделала то, что раскол, с 1700 года в особенности, свил здесь гнездо в Брынских лесах настолько сильное, что раскольники нападали на помещиков и разграбили мещовский Георгиевский монастырь.
В судьбе самозванцев и нападениях татар играла важную роль также и Тула с её уездами. Тут «вхолмились» курганы, молчаливые следы судьбищенского боя и боя при Лопасне 1555 и 1572 годов; тут появлялись полчища татарские, которые, как замечает Карамзин, выдвигались на Москву Крымом, «этим ядовитым гадом, издыхающим и язвящим, своим смертоносным жалом»; тут тоже устроены были по стране, при царе Михаиле Феодоровиче окопы, валы, засеки; здесь тоже, по лесам и в засеках, гнездилась украинская вольница, и отсюда пошла она, предводимая Косолапом, и взяла Калугу, а потом и Тулу в 1603 и 1604 годах. Когда, в 1605 году, бояре и воеводы передались Лжедмитрию, били ему челом, тогда Тула, которую самозванец объявил своей столицей, встретила его колокольным звоном, а архиепископом Игнатием провозглашено самозванцу первое многолетие. 100.000 народа, всякой сволочи, ликовало тогда в Туле; сюда прибыли из Москвы с повинной князья и бояре и привезли государственную печать, ключи от казны и целый сонм царедворцев. Отсюда пошел самозванец торжественно на Москву, где, почти через год, пристрелен дворянами Воейковым и Волуевым. В Туле засел в свое время также и второй самозванец, и сюда-то вышел на него сам царь Василий. Все нападения московской рати на Тулу были, однако, безуспешны, и только исполнение совета боярского сына Кравкова, предложившего затопить Тулу, привели к концу: между берегов реки Упы поставлена плотина, следы которой еще были видны в 1850 году, и мятежники были осилены голодом и водой. Самозванец, взятый под Тулой 10 октября 1607 года, отвезен в Каргополь и утоплен в озере Лаче. Это пустынное озеро Олонецкой губернии приняло в себя не одного только тушинского вора, но и Болотникова, и Нагибу. Окончательно обратилась Тула к закону только на голос Пожарского в 1612 году.