По Западу России. Лист 389, с. 388
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 388
Оригинал
Ермолай Герасимовъ, крестьяне Глездуновы, Тарутины и другіе. И не забыла великая инокиня своихъ толвуйскихъ доброхотовъ. По восшествіи на престолъ государя Михаила Феодоровича, попъ Ермолай сдѣланъ ключаремъ московскаго Архангельскаго собора, и ему, вмѣсте съ сыномъ Исакомъ, пожалована вотчина въ Челмужскомъ погостѣ. Тарутины, Глездуновы и сѣнногубскіе крестьяне Сидоровы—все получили царскіе обѣльныя грамоты, н потомки ихъ, до нашего времени, пользуются правами предковъ. У Ключаревыхъ въ Чёлмужахъ хранится, по слухамъ, портретъ великой инокини Марфы Ивановны, подаренный ихъ предкамъ, вѣроятно, еще въ Москвѣ.
Въ Толвуе& путешественники познакомились съ мѣстнымъ старожиломъ Халтуринымъ, домъ котораго составляетъ также своего рода достопримечательность. Выстроенный въ 1812 г., онъ является типичнымъ представителемъ мѣстныхъ построекъ стараго типа. Тамъ же неподалеку они зачертили и образецъ мѣстной телѣжки, похожей скорее на продолговатую тачку съ колесами, вырѣзанными изъ цѣльнаго куска дерева.
Место терема царицы-инокини показываютъ на сѣверъ отъ церкви въ огороде, где№ и посейчасъ еще видны остатки какого-то фундамента, заросшего травою. Но трудно утверждать, что это остатки именно того дома, въ которомъ томилась въ заключеніи узница. Во-первыхъ, по замѣчанію Халтурина, въ Толвуе прежде было три церкви, и фундаментъ могъ остаться отъ одной изъ этихъ церквей; во-вторыхъ, каменные дома въ здешнихъ селахъ и въ настоящее- Щее время составляютъ величайшую рѣдкость, а въ начале Х\ТП в%ка здёсь не могло и быть другихъ построекъ, кроме% деревянныхъ. Въ свою очередь, Халтуринъ слышалъ отъ дѣда, которому было 90 лѣтъ, преданіе, что домъ находился не на сѣверъ, а на востокъ отъ церкви, въ полѣ, гдѣ теперь стоить небольшая крестьянская баня.
На полѣ у бани, конечно, никакихъ слѣдовъ не осталось. Впереди виднѣлся заливъ, огибающій Толвуйскйй полуостровъ, на берегу стояли два дома, одинъ изъ которыхъ принадлежитъ древнему роду Захарьевыхъ. Путешественники зачертили въ альбомъ этотъ унылый сѣверный пейзажъ, эту узкую полоску земли, на которой въ былое время трудился св. Зосима, этотъ заливъ и эти дали, на которыхъ останавливались когда-то унылые взоры томившейся здѣсь царственной затворницы.
Расставаясь съ Толвуей, необходимо замѣтить, что въ 7-ми верстахъ отъ селенія и посейчасъ еще существуютъ два небольшихъ поселка: Ближнее Царево и Дальнее Царево, получившіе будто бы свои названія отъ временъ пребыванія&я здѣсь царицы-инокини. Въ Ближнемъ Царевѣ есть родникъ, изъ котораго она, по преданію, пила воду. Вода въ роднике отличается и теперь еще чистотою и пріятнымъ вкусомъ.
Отъ Толвуи пароходъ направился къ Повенцу, но по дороге$ зашелъ еще въ Шунгу, играющую здѣсь роль мѣстнаго торговаго центра. На ея ярмаркахъ производился главный торгъ поморскими мѣхами, рыбою и дичью. Изъ мѣховъ сюда привозятся лисьи, бѣличьи, заячьи и оленьи и расходятся
Современная орфография
Ермолай Герасимов, крестьяне Глездуновы, Тарутины и другие. И не забыла великая инокиня своих толвуйских доброхотов. По восшествии на престол государя Михаила Феодоровича, поп Ермолай сделан ключарем московского Архангельского собора, и ему, вместе с сыном Исаком, пожалована вотчина в Челмужском погосте. Тарутины, Глездуновы и сенногубские крестьяне Сидоровы — все получили царские обельные грамоты, и потомки их, до нашего времени, пользуются правами предков. У Ключаревых в Чёлмужах хранится, по слухам, портрет великой инокини Марфы Ивановны, подаренный их предкам, вероятно, еще в Москве.
Толвуя
В Толвуе путешественники познакомились с местным старожилом Халтуриным, дом которого составляет также своего рода достопримечательность. Выстроенный в 1812 г., он является типичным представителем местных построек старого типа. Там же неподалеку они зачертили и образец местной тележки, похожей скорее на продолговатую тачку с колесами, вырезанными из цельного куска дерева.
Место терема царицы-инокини показывают на север от церкви в огороде, где и посейчас еще видны остатки какого-то фундамента, заросшего травой. Но трудно утверждать, что это остатки именно того дома, в котором томилась в заключении узница. Во-первых, по замечанию Халтурина, в Толвуе прежде было три церкви, и фундамент мог остаться от одной из этих церквей; во-вторых, каменные дома в здешних селах и в настоящее время составляют величайшую редкость, а в начале XVII века здесь не могло и быть других построек, кроме деревянных. В свой очередь, Халтурин слышал от деда, которому было 90 лет, предание, что дом находился не на север, а на восток от церкви, в поле, где теперь стоить небольшая крестьянская баня.
На поле у бани, конечно, никаких следов не осталось. Впереди виднелся залив, огибающий Толвуйский полуостров, на берегу стояли два дома, один из которых принадлежит древнему роду Захарьевых. Путешественники зачертили в альбом этот унылый северный пейзаж, эту узкую полоску земли, на которой в былое время трудился св. Зосима, этот залив и эти дали, на которых останавливались когда-то унылые взоры томившейся здесь царственной затворницы.
Расставаясь с Толвуей, необходимо заметить, что в 7-ми верстах от селения и посейчас еще существуют два небольших поселка: Ближнее Царево и Дальнее Царево, получившие будто бы свои названия от времен пребывания здесь царицы-инокини. В Ближнем Цареве есть родник, из которого она, по преданию, пила воду. Вода в роднике отличается и теперь еще чистотой и приятным вкусом.
От Толвуи пароход направился к Повенцу, но по дороге зашел еще в Шунгу, играющую здесь роль местного торгового центра. На её ярмарках производился главный торг поморскими мехами, рыбой и дичью. Из мехов сюда привозятся лисьи, беличьи, заячьи и оленьи и расходятся