Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

По Западу России. Лист 319, с. 318

Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.

По Западу России, 1897: лист 319 из 622

С. 318

Оригинал

дого царя для объединенія Россіи, воинскіе силы которой полегли во множестве№ на поляхъ сражений#, а казна стояла пуста.

Въ маленькомъ Столбове%, теперь совершенно забытомъ, удалось царю, хотя и съ уступками, отдѣлаться отъ врага самаго непосредственнаго, глубоко врѣзавшегося въ землю Русскую, врага, обладавшего боевою арміей и казной, — отъ шведовъ. Главнымъ помощникомъ, не недаромъ, конечно, былъ посолъ англійскаго короля Джонъ Мерикъ—купецъ, названный въ королевской грамоте, для пущей важности, «княземъ, рыцаремъ и дворяниномъ тайной комнаты». Мерикъ рассчитывалъ, главнымъ образомъ, на вознагражденйе для англичанъ за ихъ посредничество въ торговомъ отношенйи, искалъ свободнаго пути по Волгѣ въ Персію, по рѣке% Оби въ Индію и многихъ другихъ льготъ и правъ. Хитеръ былъ Мерикъ, но не плошалъ и переговаривавшійся съ нимъ князь Куракинъ, и, если принять въ расчетъ печальное внутреннее состояніе тогдашней Россіи и политическое созвѣздіе всѣхъ державъ, такъ или иначе искавшихъ заполонить насъ, то уступки, сдѣланныя въ Столбове, кажутся нев$- невероятно малыми: мы отказались отъ лифляндской земли и Кареліи, но получили обратно новгородскую землю, и царская грамота, присланная въ Новгородъ съ известіемъ о заключенйи мира, гласила важную в\весть, что «отторженную искони вѣчную нашу отчину Великйй Новгородъ со всеми вами православными христіанами опять намъ, великому природному христіанскому государю, въ руки Богъ далъ». Это было началомъ длиннаго ряда возвращенйй того, что отторгнуто отъ насъ многими путями, и трудное начало это положено въ Столбове й принесло великіе плоды.

За Столбовымъ берега Сяси становятся люднѣе. Однимъ изъ бойкихъ пунктовъ является пристань Колчаны, съ массивнымъ каменнымъ храмомъ. Не далеко отъ неё пришлось переправляться черезъ Сясь на паромѣ, въ виду усадьбы Горки, стоящей на очень высокомъ, красивомъ, крутомъ берегу. Было около шести часовъ вечера.

На следующее утро, въ 9 часовъ, состоялся отъездъ къ Новой Ладогѣ внизъ по Сяси; отъ Колчанова до Новой Ладоги, Сясью и Сясьскими каналами, безъ малаго два часа пути. Въ этихъ мѣстахъ Сясь——больное мѣсто Тихвинской системы—представляется рѣкой широкою, гораздо красивѣе, чѣмъ та слава, которая о ней идетъ. Снизу, отъ Ладожскаго озера до Колчанова, могутъ ходить барки, но выше только тихвинки или соминки, являющіеся на светъ въ Тихвинѣ и Сомине, отстоящемъ отъ послѣдняго въ вглубь страны на сто верстъ. Оба берега Сяси нагорные, достигающйе мѣстами вышины 10— 12 саженъ, и отовсюду виднѣлись цѣлыя формаціи дровъ, предназначаемыхъ Петербургу: дрова на судахъ, на берегу, по скатамъ, на краю берегового обрыва, дрова на воде% въ запаняхъ, лежащіе такъ плотно, что по нимъ можно ходить. Торговое время—-время горячее, и работа кипѣла по обоимъ берегамъ, а подле главныхъ пристаней народа виднѣлось очень много; между барокъ и тихвинокъ, сквозь цѣлыя сотни причальныхъ канатовъ, проскальзывали лодочки и подходили къ пароходу насколько возможно ближе. рассказываютъ, что по веснѣ, когда идетъ разборка дровъ, прибывшихъ сверху, картинность и ожи-

Современная орфография

дого царя для объединения России, воинские силы которой полегли во множестве на полях сражений, а казна стояла пуста.

В маленьком Столбове, теперь совершенно забытом, удалось царю, хотя и с уступками, отделаться от врага самого непосредственного, глубоко врезавшегося в землю Русскую, врага, обладавшего боевой армией и казной, — от шведов. Главным помощником, недаром, конечно, был посол английского короля Джон Мерик — купец, названный в королевской грамоте, для пущей важности, «князем, рыцарем и дворянином тайной комнаты». Мерик рассчитывал, главным образом, на вознаграждение для англичан за их посредничество в торговом отношении, искал свободного пути по Волге в Персию, по реке Оби в Индию и многих других льгот и прав. Хитер был Мерик, но не плошал и переговаривавшийся с ним князь Куракин, и, если принять в расчет печальное внутреннее состояние тогдашней России и политическое созвездие всех держав, так или иначе искавших заполонить нас, то уступки, сделанные в Столбове, кажутся невероятно малыми: мы отказались от лифляндской земли и Карелии, но получили обратно новгородскую землю, и царская грамота, присланная в Новгород с известием о заключении мира, гласила важную весть, что «отторженную искони вечную нашу отчину Великий Новгород со всеми вами православными христианами опять нам, великому природному христианскому государю, в руки Бог дал». Это было началом длинного ряда возвращений того, что отторгнуто от нас многими путями, и трудное начало это положено в Столбове и принесло великие плоды.

За Столбовым берега Сяси становятся люднее. Одним из бойких пунктов является пристань Колчаны, с массивным каменным храмом. Не далеко от неё пришлось переправляться через Сясь на пароме, в виду усадьбы Горки, стоящей на очень высоком, красивом, крутом берегу. Было около шести часов вечера.

На следующее утро, в 9 часов, состоялся отъезд к Новой Ладоге вниз по Сяси; от Колчанова до Новой Ладоги, Сясью и Сясьскими каналами, без малого два часа пути. В этих местах Сясь — больное место Тихвинской системы — представляется рекой широкой, гораздо красивее, чем та слава, которая о ней идет. Снизу, от Ладожского озера до Колчанова, могут ходить барки, но выше только тихвинки или соминки, являющиеся на свет в Тихвине и Сомине, отстоящем от последнего вглубь страны на сто верст. Оба берега Сяси нагорные, достигающие местами вышины 10-12 сажен, и отовсюду виднелись целые формации дров, предназначаемых Петербургу: дрова на судах, на берегу, по скатам, на краю берегового обрыва, дрова на воде в запанях, лежащие так плотно, что по ним можно ходить. Торговое время — время горячее, и работа кипела по обоим берегам, а подле главных пристаней народа виднелось очень много; между барок и тихвинок, сквозь целые сотни причальных канатов, проскальзывали лодочки и подходили к пароходу насколько возможно ближе. рассказывают, что по весне, когда идет разборка дров, прибывших сверху, картинность и