По Западу России. Лист 312, с. 311
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 311
Оригинал
предстояло восстановленіе справедливости, несомнѣнно нарушенной и никѣмъ не отрицаемой, такъ это именно въ данномъ случае: болѣе пятисотъ л\т: тому назадъ отбыла икона со своего древняго мѣста; сто л\ть слишкомъ ходатайствовали люди о возвращеніи имъ ихъ многочтимой собственности, и все-таки не достигли своей цѣли. И это темъ непостижимѣе, что, во-первыхъ, Тихвинъ и Старая Русса принадлежатъ къ той же епархіи; что, во-вторыхъ, Тихвинъ богатъ и безъ того своею собственною, прибывшею къ нему иконой; что недавно тамъ прославлена еще и другая икона, а Старая Русса, гораздо древнее Тихвина, несравненно болѣе, чѣмъ Тихвинъ, посещаемая изъ недалекой отъ неё столицы, —не имеетъ ни одной подобной святыни и должна довольствоваться копіей съ неё и ничемъ неизгладимымъ воспоминаніемъ. Мы не знаемъ, слѣдовали ли за ходатайствомъ 1850 года другія ходатайства и не можемъ, конечно, предугадать решенія, которое послѣдовало бы на новое, если бы таковое появилось, но вышеупомянутое опредѣленіе Св. Синода 1850 года какъ бы вызываетъ староруссцевъ на него, и собственникомъ святой иконы признается не Тихвинъ5.
Перечисленйе другихъ иконъ храма Успенія заняло бы слишкомъ много мѣста, но нельзя не обратить вниманія еще на одинъ небольшой ликъ Пресвятыя Богородицы Іерусалимской, называемой «всемъ скорбящимъ утешеніе», писанный по штукатурке№, съ которымъ повторилось чудо, имѣвшее нѣкогда мѣсто въ Лидѣ где№ не могло быть исполнено распоряженіе Юліана Отступника, повелѣвшего «сѣчивами и оскордами» выбить изъ стены краски подобнаго же образа, краски, по мѣрѣ ударовъ, только углублялись въ стёну. такъ, какъ и тутъ, при работахъ по счистке№ для возобновленіе перетлевшей живописи; волей-неволей пришлось только подновить очертанйя; въ настоящее время изображеніе это обведено позолоченною рамой и представляется не фреской, а иконой, висящею на стене, какъ разъ напротивъ иконы Старорусской.
Литургія въ главномъ храмѣ монастырскомъ, въ день годового праздника, совершалась особенно торжественно. Здёсь, какъ и въ Соловецкомъ монастыре%, только въ меньшей степени, имѣются отличія въ богослуженіи, дарованныя монастырю въ разное время: рипиды, коверъ, изображенія на мантіяхъ архимандритовъ, священнослуженіе съ отверстыми царскими вратами, съ посохомъ и многое другое. Церковное п\пеніе безупречно хорошо, и замѣчательно выдавался теноровый голосъ одного изъ мантийныхъ монаховъ, управлявшего хоромъ. Существениною частью въ богослуженйи являлось также кажденіе Тихвинской иконе%, для котораго, такъ какъ она расположена недалеко отъ входа въ церковь, священнослужащіе каждый разъ проходили вдоль всей церкви, и толпа народа, безмолвно расступаясь, давала имъ открытый путь.
Въ одномъ изъ угловъ паперти церковной замѣчается картина, не лишенная значительнаго историческаго интереса, а именно: перенесеніе императоромъ Павломъ иконы Тихвинской Божіей Матери изъ одного монастырскаго храма въ другой, писанная въ 1801 году Василіемъ Истоминымъ. На кар-
Сноски
5. Икона эта, какъ извѣстно, въ настоящее время уже возвращена Старой Руссѣ.
Современная орфография
предстояло восстановление справедливости, несомненно нарушенной и никем не отрицаемой, так это именно в данном случае. более пятисот лети тому назад отбыла икона со своего древнего места; сто лет слишком ходатайствовали люди о возвращении им их многочтимой собственности, и все-таки не достигли своей цели. И это тем непостижимее, что, во-первых, Тихвин и Старая Русса принадлежат к той же епархии; что, во-вторых, Тихвин богат и без того своей собственной, прибывшей к нему иконой; что недавно там прославлена еще и другая икона, а Старая Русса, гораздо древнее Тихвина, несравненно более, чем Тихвин, посещаемая из недалекой от неё столицы, — не имеет ни одной подобной святыни и должна довольствоваться копией с неё и ничем неизгладимым воспоминанием. Мы не знаем, следовали ли за ходатайством 1850 года другие ходатайства и не можем, конечно, предугадать решения, которое последовало бы на новое, если бы таковое появилось, но вышеупомянутое определение Св. Синода 1850 года как бы вызывает староруссцев на него, и собственником святой иконы признается не Тихвин5.
Перечисление других икон храма Успения заняло бы слишком много места, но нельзя не обратить внимания еще на один небольшой лик Пресвятые Богородицы Иерусалимской, называемой «всем скорбящим утешение», писанный по штукатурке, с которым повторилось чудо, имевшее некогда место в Лиде, где не могло быть исполнено распоряжение Юлиана Отступника, повелевшего «сечивами и оскордами» выбить из стены краски подобного же образа, краски, по мере ударов, только углублялись в стену, так, как и тут, при работах по счистке для возобновление перетлевшей живописи; волей-неволей пришлось только подновить очертания; в настоящее время изображение это обведено позолоченной рамой и представляется не фреской, а иконой, висящей на стене, как раз напротив иконы Старорусской.
Литургия в главном храме монастырском, в день годового праздника, совершалась особенно торжественно. Здесь, как и в Соловецком монастыре, только в меньшей степени, имеются отличия в богослужении, дарованные монастырю в разное время: рипиды, ковер, изображения на мантиях архимандритов, священнослужение с отверстыми царскими вратами, с посохом и многое другое. Церковное пение безупречно хорошо, и замечательно выдавался теноровый голос одного из мантийных монахов, управлявшего хором. Существенной частью в богослужении являлось также каждение Тихвинской иконе, для которого, так как она расположена недалеко от входа в церковь, священнослужащие каждый раз проходили вдоль всей церкви, и толпа народа, безмолвно расступаясь, давала им открытый путь.
В одном из углов паперти церковной замечается картина, не лишенная значительного исторического интереса, а именно: перенесение императором Павлом иконы Тихвинской Божией Матери из одного монастырского храма в другой, писанная в 1801 году Василием Истоминым.
На кар- —
Сноски
5. Икона эта, как известно, в настоящее время уже возвращена Старой Руссе.