Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

По Западу России. Лист 250, с. 249

Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.

По Западу России, 1897: лист 250 из 622

С. 249

Оригинал

семи саженяхъ ширины, и толстыя стены сплошь унизывались бойницами и зубцами, но это была только декорація, такъ какъ всѣ соединительные мосты п лѣстницы сгорѣли и «на башни ни на одну никоторыми дѣлы взойтить невозможно»; пушки на двухъ башняхъ лежали «на захабѣхъ», а третья валялась безъ станковъ и колесъ; свинцу оказалось немного: «двѣ свиньи цѣлыхъ, да въ кусу больше свиньи, да еще четверть свиньи», а царская пороховая казна при составленіи описи не перевѣшана, «потому что тое казны перев%- шивать не на чемъ».

Такъ, или приблизительно такъ, должны были смотрѣть укрѣпленія всѣхъ вообще крѣпкихъ мѣстъ, окружавшихъ когда-то Псковъ и Новгородъ, въ концѣ ХУП в%ка, по окончательномъ переходѣ ихъ къ Москве; до насъ дошли во множествѣ мелкихъ городовъ остатки стѣнъ и башенъ, рассыпающихся подъ разрушительнымъ вліяніемъ ливней и вѣтровъ, истаптываемые тамъ, где они поросли зеленью, какъ, напримѣръ, въ Гдовѣ, копытами коровъ; все эти развалины—свидѣтели долгаго былого и огромной перемѣнчивости судебъ.

Въ Порхове№, надъ самою Шелонью, каменныя стены древней крѣпости высятся еще въ полной ясности очень живописно,; выше ихъ источеннаго временемъ гребня поднимается одна изъ башенъ, а изъ неё шпиль колокольни церкви святителя Николая, по которой стрѣлялъ когда-то немецъ Микола.

Въ длинной исторіи нашихъ порубежныхъ городовъ перемѣнялись не только судьбы, но даже м\места ихъ перваго возникновенія, и Порховъ, какъ н многіе изъ городовъ, какъ самъ Петербургъ, стоитъ теперь не на томъ мѣсте№, на которомъ возникъ; очень вѣроятно, что древнѣйшій «рубленый» городъ находился въ одной версте дальше, тамъ, где$ нынѣ на берегу Шелони виднѣется старое городище; несомнѣнно также, что левый берегъ реки, есть нынешняя торговая сторона, сталъ заселяться только съ конца прошлаго вѣка, когда Порховъ сдѣлали уезднымъ городомъ, и старожилы помнятъ еще на этомъ мѣстѣ густой лѣсъ, а тамъ, где стоять соборъ и присутственныя мѣста, расстилалось топкое болото.

Соборъ Спасо-Преображенія, говорятъ, древнѣйшая церковь Порхова, такъ какъ о ней упоминается въ 1899 году по поводу убіенія на Шелони князя Романа Юрьевича; при церкви существовалъ До 1764 года мужской монастырь, а построена она «на кострехъ\хъ», есть на курганѣ, на которомъ производилось сжиганіе труповъ; убитый князь Романъ покоится въ ней. Соборъ очень невеликъ и невысокъ, подъ однимъ плоскимъ куполомъ, на четырехъ столбахъ, и тёмно-синяя окраска его стенъ и купола придаетъ внутренности, несмотря на яркое золото невысокаго иконостаса, задумчивый, сосредоточенный видъ. Стоящая внутри древней крѣпости церковь св. Николая, словно вросшая въ стѣны, кажется еще древнее, еще задумчивее е, хотя она выше и иконостасъ въ четыре яруса.

Въ самый вечеръ пріезда путники посѣтили два учрежденія, сохраняющія здѣсь память извѣстнаго табачнаго фабриканта Василія Жукова, а именно: пріютъ сиротъ на восемнадцать человѣкъ и богадѣльню на сорокъ два человѣка

Современная орфография

семи саженях ширины, и толстые стены сплошь унизывались бойницами и зубцами, но это была только декорация, так как все соединительные мосты и лестницы сгорели и «на башни ни на одну никоторыми делы взойтить невозможно»; пушки на двух башнях лежали «на захабех», а третья валялась без станков и колес; свинцу оказалось немного: «две свиньи целых, да в кусу больше свиньи, да еще четверть свиньи», а царская пороховая казна при составлении описи не перевешана, «потому что тое казны перевешивать не на чем».

Так, или приблизительно так, должны были смотреть укрепления всех вообще крепких мест, окружавших когда-то Псков и Новгород, в конце XVII века, по окончательном переходе их к Москве; до нас дошли во множестве мелких городов остатки стен и башен, рассыпающихся под разрушительным влиянием ливней и ветров, истаптываемые там, где они поросли зеленью, как, например, в Гдове, копытами коров; все эти развалины — свидетели долгого былого и огромной переменчивости судеб.

В Порхове, над самой Шелонью, каменные стены древней крепости высятся еще в полной ясности очень живописно; выше их источенного временем гребня поднимается одна из башен, а из неё шпиль колокольни церкви святителя Николая, по которой стрелял когда-то немец Микола.

В длинной истории наших порубежных городов переменялись не только судьбы, но даже места их первого возникновения, и Порхов, как и многие из городов, как сам Петербург, стоит теперь не на том месте, на котором возник; очень вероятно, что древнейший «рубленый» город находился в одной версте дальше, там, где ныне на берегу Шелони виднеется старое городище; несомненно также, что левый берег реки, то есть нынешняя торговая сторона, стал заселяться только с конца прошлого века, когда Порхов сделали уездным городом, и старожилы помнят еще на этом месте густой лес, а там, где стоять собор и присутственные места, расстилалось топкое болото.

Собор Спасо-Преображения, говорят, древнейшая церковь Порхова, так как о ней упоминается в 1399 году по поводу убиения на Шелони князя Романа Юрьевича; при церкви существовал до 1764 года мужской монастырь, а построена она «на кострех», то есть на кургане, на котором производилось сжигание трупов; убитый князь Роман покоится в ней. Собор очень невелик и невысок, под одним плоским куполом, на четырех столбах, и тёмно-синяя окраска его стен и купола придает внутренности, несмотря на яркое золото невысокого иконостаса, задумчивый, сосредоточенный вид. Стоящая внутри древней крепости церковь св. Николая, словно вросшая в стены, кажется еще древнее, еще задумчивее, хотя она выше и иконостас в четыре яруса.

В самый вечер приезда путники посетили два учреждения, сохраняющие здесь память известного табачного фабриканта Василия Жукова, а именно: приют сирот на восемнадцать человек и богадельню на сорок два человека