По Западу России. Лист 196, с. 193
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 193
Оригинал
доверенное лицо, немедленно, якобы, убѣдившееся въ томъ, что движеніе въ православіе& въ 1845 и въ 1846 годахъ было «офиціальнымъ обманомъ» и что изъ 140,000 православныхъ только "/ло часть къ 1864 году исповѣдуетъ ‚эту в%ру!
Было время, когда цензура православныхъ изданйй находилась въ рукахъ лютеранъ; когда не вѣдомство Свят&йшаго Синода, а министерство внутреннихъ дѣлъ изготовляло и представляло всеподданнѣйшіе доклады о вопросахъ чисто догматическихъ по деламъ церковнымъ въ балтийскомъ краѣ. Было время, когда писанія Сиверса, Бока, Экардта и Ширрена ставили насъ на непрошеный судъ Европы, и въ 1870 году, въ Женевѣ, Ени читалъ публичныя лекціи объ угнетеніи лютеранства въ прибалтийскихъ губерніяхъ, и члены евангелическаго союза возымѣли дерзкую мысль испросить, по этому поводу, аудіенцію у Императора Александра П за границей!
И несмотря на все это, православіе находило людей, искавшихъ его, жертвовавшихъ всѣмъ своимъ имуществомъ, потому что, по мѣстному воззрѣнію, пользованіе усадьбами являлось привилегіей лютеранъ, и человѣкъ, становившийся православнымъ, лишался права на него. Какъ не вспомнить при этомъ случае% двухъ пророчествъ. Одно принадлежитъ преосвященному Иринарху, писавшему въ 1841 году въ Синодъ: «Посѣянное въ Лифляндіи сѣмя православія прозябнетъ и возрастетъ. Другое—это слова Императора Николая 1. Онъ повелѣлъ составить проектъ «духовно-лютеранской академіи»,— проектъ, не понравившійся прибалтийскому дворянству, предпочитавшему, чтобы духовенство оставалось его слепымъ орудіемъ, и 23-го марта 1843 года государь, на докладе% объ этомъ графа Уварова, начерталъ; «Когда изъ непонятныхъ видовъ сами они (дворяне) противодействуютъ, то остается предоставить волѣ Божіей дальнѣйший шйй ходъ сего дѣла. Кто знаетъ, можетъ-быть, неисповѣдимый Промыслъ направляетъ невидимою рукой сію церковь къ разрушенію, и тогда никакая сила не остановитъ стремленія народа къ православію. Должно только все такъ подготовить, чтобы церковь наша была готова принять новыхъ чадъ. Для того уже все духовныя книги и служебники переводятся на мѣстные языки». Правъ былъ преосвященный Иринархъ—сѣмя «прозябло» и дало ростки; правъ былъ Императоръ, сказавъ, что «никакая сила» не удержитъ людей отъ стремленйя къ православію. Стремленіе это продолжало сказываться постоянно, несмотря на то, что люди съ достаточною наглядностью могли убедиться въ томъ, что всякая надежда на поддержку ихъ въ законодательныхъ и административныхъ сферахъ потеряна, и все-таки они шли, и шли не всегда въ одиночку, а даже скопомъ. Такъ, скромное посланіе преосвященнаго Филарета, переведенное на эстонскій и латышскій языки, обусловило, въ 1866 году, переходъ въ православіе большей части Тукума, хотя полиція и отбирала эти листки, «не пропущенные лютеранской цензурой», и въ марте& 1867 года самъ преосвященный перемѣщенъ. Вся мрачность картины положенйя православія въ крае% отразилась вполнѣ въ одномъ литературномъ произведеніи, въ Запискахъ священника Лийца, подъ псевдонимомъ Индриха Страумита; это «эпопея наболѣвшей души народа, мартирологія пра-
Современная орфография
доверенное лицо, немедленно, якобы, убедившееся в том, что движение в православие в 1845 и в 1846 годах было «официальным обманом» и что из 140,000 православных только 1/10 часть к 1864 году исповедует эту веру!
Было время, когда цензура православных изданий находилась в руках лютеран; когда не ведомство Святейшего Синода, а министерство внутренних дел изготовляло и представляло всеподданнейшие доклады о вопросах чисто догматических по делам церковным в балтийском крае. Было время, когда писания Сиверса, Бока, Экардта и Ширрена ставили нас на непрошеный суд Европы, и в 1870 году, в Женеве, Ени читал публичные лекции об угнетении лютеранства в прибалтийских губерниях, и члены евангелического союза возымели дерзкую мысль испросить, по этому поводу, аудиенцию у Императора Александра II за границей!
И, несмотря на все это, православие находило людей, искавших его, жертвовавших всем своим имуществом, потому что, по местному воззрению, пользование усадьбами являлось привилегией лютеран, и человек, становившийся православным, лишался права на него. Как не вспомнить при этом случае двух пророчеств. Одно принадлежит преосвященному Иринарху, писавшему в 1841 году в Синод: «Посеянное в Лифляндии семя православия прозябнет и возрастет». Другое — это слова Императора Николая I. Он повелел составить проект «духовно-лютеранской академии», — проект, не понравившийся прибалтийскому дворянству, предпочитавшему, чтобы духовенство оставалось его слепым орудием, и 23-го марта 1843 года государь, на докладе об этом графа Уварова, начертал: «Когда из непонятных видов сами они (дворяне) противодействуют, то остается предоставить воле Божией дальнейший ход сего дела. Кто знает, может быть, неисповедимый Промысл направляет невидимой рукой сию церковь к разрушению, и тогда никакая сила не остановит стремления народа к православию. Должно только все так подготовить, чтобы церковь наша была готова принять новых чад. Для того уже все духовные книги и служебники переводятся на местные языки». Прав был преосвященный Иринарх — семя «прозябло» и дало ростки; прав был Император, сказав, что «никакая сила» не удержит людей от стремления к православию. Стремление это продолжало сказываться постоянно, несмотря на то, что люди с достаточной наглядностью могли убедиться в том, что всякая надежда на поддержку их в законодательных и административных сферах потеряна, и все-таки они шли, и шли не всегда в одиночку, а даже скопом. Так, скромное послание преосвященного Филарета, переведенное на эстонский и латышский языки, обусловило, в 1866 году, переход в православие большей части Тукума, хотя полиция и отбирала эти листки, «не пропущенные лютеранской цензурой», и в марте 1867 года сам преосвященный перемещен. Вся мрачность картины положения православия в крае отразилась вполне в одном литературном произведении, в Записках священника Лийца, под псевдонимом Индриха Страумита; это «эпопея наболевшей души народа, мартирология