Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

По Западу России. Лист 149, с. 146

Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.

По Западу России, 1897: лист 149 из 622

С. 146

Оригинал

едипенйя мощной Руси. Если псковичи справедливо укоряли новгородцевъ въ томъ, что отъ нихъ на непріятеля помощь плохая, то Москва, наоборотъ, никогда не «оставляла Пскова въ обиде\ и вѣрно держала за своихъ», и не допускала того, чтобы русское «сердце урвалося отъ корени».

Эта мысль общности интересовъ Пскова съ Москвой была такъ сильна, что Псковъ, въ Х\Т столѣтіи, легко могъ бы отдаться въ руки полякамъ, при Стефане Баторіи, но онъ, лишенный всѣхъ своихъ правъ, обиженный Москвой въ конецъ въ торговыхъ интересахъ, обнищалый и пригорюнившійся, поневоле\ оставленный царемъ, занятымъ въ то время другимъ дѣломъ, онъ, въ теченйе лишкомъ пяти месяцевъ, выдерживаетъ осаду поляковъ и доказываетъ правду своего цѣлованія Московскому государству. Не присягнулъ онъ и позже польскому Владиславу, несмотря на гермогеновскую грамоту. А что не ст8- стеснялась Москва съ Псковомъ, такъ это верно. Тутъ происходило даже нѣчто въ роде насильнаго выселенія жителей, потому что дважды выведены были пзъ Пскова по 300 семействъ, однажды 500 и замѣщены другими, болѣе покорными, московскими, менѣе вѣчевыми. Было даже и такъ, что при принесеніи одной изъ жалобъ на намѣстника, царь, пребывавшій въ то время въ Новгородѣ, питая въ уме№ своемъ заднюю, заповѣдную мысль, находя, что, будто бы, количество жалобщиковъ все еще недостаточно, требовалъ большаго ихъ количества, п когда все& самые значительные люди Пскова, чуть пе поголовно, действительно отправились бить царю челомъ н въ Псковѣ мало кто остался, тогда объявлены были все челобитчики арестованными и принуждены поклясться за себя и за своихъ, что они уничтожатъ вѣче и не будутъ имѣть болѣе посадниковъ. Пойманные псковичи потребовали одной ночи на раздумье; это была знаменитая ночь на 13 января 1510 года, ночь стенанйй и плача въ городе, —ночь, предшествовавшая снятію и посылке вѣчеваго колокола въ Москву.

Блестящее положеніе Пскова въ его хорошйе дни было такъ исключительно, что дальнѣйшіе судьбы его могли быть не чемъ инымъ, какъ долгимъ, постояннымъ паденіемъ. Значительная часть войнъ нашихъ на западномъ порубежье происходила: на псковскихъ земляхъ, и Псковъ былъ граневою крѣпостью; при Петре$ Великомъ, исправившемъ стѣны, въ Псковѣ находилась главная квартира, стояло много войска и строились суда для военной флотилии, бѣгавшей по рѣке№ Великой.

Центромъ всѣхъ святыхъ воспоминанйй является, конечно, кремль, кромъ, дѣтинецъ, холмъ, отчасти искусственный, длпною въ 200 саженъ, шириною въ 30, въ отвесе около 10, омываемый рѣками Псковою и Великою. Видъ отъ остраго угла дѣтинца, остававшегося долгое время въ мусорѣ п, только благодаря бывшему начальнику губерніи, обращеннаго въ садъ — превосходенъ. Ц Цепью тянутся по берегу Ивановскйй монастырь, Мироносицкая церковь, Параменская, Николаевская, Клементьевская и замыкаются Мирожскнмъ монастыремъ.

Спасо-Мирожский монастырь одинъ пзъ древнейшихъ въ Россіи. Онъ основанъ епископомъ новгородскимъ Нифонтомъ и игуменомъ Аврааміемъ въ

Современная орфография

мощной Руси. Если псковичи справедливо укоряли новгородцев в том, что от них на неприятеля помощь плохая, то Москва, наоборот, никогда не «оставляла Пскова в обиде и верно держала за своих», и не допускала того, чтобы русское «сердце урвалося от корени».

Эта мысль общности интересов Пскова с Москвой была так сильна, что Псков, в XVI столетии, легко мог бы отдаться в руки полякам, при Стефане Батории, но он, лишенный всех своих прав, обиженный Москвой в конец в торговых интересах, обнищалый и пригорюнившийся, поневоле оставленный царем, занятым в то время другим делом, он, в течение с лишком пяти месяцев, выдерживает осаду поляков и доказывает правду своего целования Московскому государству. Не присягнул он и позже польскому Владиславу, несмотря на гермогеновскую грамоту. А что не стеснялась Москва с Псковом, так это верно. Тут происходило даже нечто в роде насильного выселения жителей, потому что дважды выведены были из Пскова по 300 семейств, однажды 500 и замещены другими, более покорными, московскими, менее вечевыми. Было даже и так, что при принесении одной из жалоб на наместника, царь, пребывавший в то время в Новгороде, питая в уме своем заднюю, заповедную мысль, находя, что, будто бы, количество жалобщиков все еще недостаточно, требовал большого их количества, и когда все самые значительные люди Пскова, чуть не поголовно, действительно отправились бить царю челом и в Пскове мало кто остался, тогда объявлены были все челобитчики арестованными и принуждены поклясться за себя и за своих, что они уничтожат вече и не будут иметь более посадников. Пойманные псковичи потребовали одной ночи на раздумье; это была знаменитая ночь на 13 января 1510 года, ночь стенаний и плача в городе, — ночь, предшествовавшая снятию и посылке вечевого колокола в Москву.

Блестящее положение Пскова в его хорошие дни было так исключительно, что дальнейшие судьбы его могли быть не чем иным, как долгим, постоянным падением. Значительная часть войн наших на западном порубежье происходила на псковских землях, и Псков был граневой крепостью; при Петре Великом, исправившем стены, в Пскове находилась главная квартира, стояло много войска и строились суда для военной флотилии, бегавшей по реке Великой.

Центром всех святых воспоминаний является, конечно, кремль, кром, детинец, холм, отчасти искусственный, длиной в 200 сажен, шириной в 30, в отвесе около 10, омываемый реками Пековой и Великой. Вид от острого угла детинца, остававшегося долгое время в мусоре и, только благодаря бывшему начальнику губернии, обращенного в сад — превосходен. Цепью тянутся по берегу Ивановский монастырь, Мироносицкая церковь, Параменская, Николаевская, Клементьевская и замыкаются Мирожскнм монастырем.

Спасо-Мирожский монастырь один из древнейших в России. Он основан епископом новгородским Нифонтом и игуменом Авраамием