По Западу России. Лист 145, с. 142
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 142
Оригинал
есть деревни Ольгинъ городокъ — Перино и Ольгинъ дворецъ-житникъ, есть рукавъ рѣки, называемый Ольгиными воротами. И недалеко отсюда, какъ сказано, до рогнѣдиной земли. Это сближеніе двухъ женскихъ именъ——одна изъ тѣхъ странныхъ игръ случая, которыя для историческаго исследованія не говорятъ, пожалуй, ничего, но для путешествующихъ составляютъ какъ бы беллетристическую окраску историческаго рассказа и поэтому вовсе не лишены значенія: исторія--къ исторіи, беллетристика—къ беллетристикѣ.
Въ ХИ вѣкѣ Псковъ уже относится къ числу значительныхъ городовъ русскихъ; будучи въ вначалѣ только пригородомъ Новгорода, онъ, малу-по-малу, становится самостоятельнымъ и переживаетъ самый Новгородъ. Исторйя его отношенйй къ Новгороду, путанныя сумятицы князей, посадниковъ и вѣча еще дадутъ впоследствіи не одну тему, какъ для исторической разработки, такъ и для художественныхъ и литературныхъ произведений. Исторія Пскова полна не только исключительной своеобразности мотивовъ, но и глубоко симпатична, въ особенности, если сопоставить прошлое этого города съ исторіей Новгорода. Новгородъ, при всемъ своемъ могуществе, при всемъ богатствѣ, осл8- ослепляющемъ глаза, по сравненію съ бревенчатыми, лубочными городами тогдашней Руси, при всемъ физическомъ росте его пятинъ, смѣло забѣгавшихъ къ Бѣлому морю, Мурману и Выборгу,—Новгородъ былъ, прежде всего, все-таки городомъ людей торговыхъ, ставившихъ рубль выше всего. Понятны слова псковичей новгородскому князю Ярославу въ 1228 году, когда онъ заявилъ имъ желаніе идти на рижанъ, съ которыми Псковъ замирился, идти на нихъ чрезъ Псковъ: «Кланяемся тебѣ, князь, и новгородцамъ, — сказали они, — но мы на войну не пойдемъ; мы съ рижаны миръ учинили, въ этомъ намъ нѣтъ порока, все бо мы в$рыш и невѣрніи человѣки отъ единаго Адама дѣти... вы же насъ много обидѣли... вы, токмо начавъ войну и получа добычу, отходите, а мы всегда остаемся съ ними во враждѣ». Космополитическое воззрѣнйе на доброе согласіе съ немцами, на общее происхожденіе отъ Адама, конечно, достаточно объясняется торговымъ характеромъ Пскова, но географическое положенйе его, по сравненію съ Новгородомъ, даетъ ему еще другую, болѣе симпатичную окраску. Близкйй къ немцамъ, воздвигнутый на самой окраине, отделенный отъ нихъ только водами Талибскаго озера, Псковъ не былъ окруженъ, подобно Новгороду, кольцомъ отдѣльныхъ оборонительныхъ пунктовъ, не стоялъ въ нѣкоторомъ удаленіи отъ границы. Это обусловило большую воинственность, если можно такъ выразиться, развило рыцарский духъ среди псковичей, поставленныхъ въ необходимость постоянно отбиваться отъ сосѣдей. ЦЖлыя три кольца каменныхъ стенъ обводили центръ города, въ который иностранцы не допускались: стѣна князя Довмонта, поднятая въ середине& ХШШП века, окружавшая ее стѣна средняя и, наконецъ, третья стёна, обегавшая городъ на протяженіи семи верстъ, построенная въ ХУ веке, вся изрѣзанная, словно кружевомъ, бойницами, вышками и башнями или кострами; подъ землей, параллельно внѣшней стВнй, шли потаенные ходы, одинъ изъ нихъ у «Свиной башни» сохранился на древнемъ рисунке, изображающемъ осаду Баторія; башенъ высилось тридцать семь. Между этими башнями въ особенности памятна,
Современная орфография
есть деревни Ольгин городок — Перино и Ольгин дворец-житник; есть рукав реки, называемый Ольгиными воротами. И недалеко отсюда, как сказано, до рогнединой земли. Это сближение двух женских имен — одна из тех странных игр случая, которые для исторического исследования не говорят, пожалуй, ничего, но для путешествующих составляют как бы беллетристическую окраску исторического рассказа и поэтому вовсе не лишены значения: история — к истории, беллетристика — к беллетристике.
В XII веке Псков уже относится к числу значительных городов русских; будучи вначале только пригородом Новгорода, он, мало-помалу, становится самостоятельным и переживает самый Новгород. История его отношений к Новгороду, путанные сумятицы князей, посадников и веча еще дадут впоследствии не одну тему, как для исторической разработки, так и для художественных и литературных произведений. История Пскова полна не только исключительной своеобразности мотивов, но и глубоко симпатична, в особенности, если сопоставить прошлое этого города с историей Новгорода. Новгород, при всем своем могуществе, при всем богатстве, ослепляющем глаза, по сравнению с бревенчатыми, лубочными городами тогдашней Руси, при всем физическом росте его пятин, смело забегавших к Белому морю, Мурману и Выборгу, — Новгород был, прежде всего, все-таки городом людей торговых, ставивших рубль выше всего. Понятны слова псковичей новгородскому князю Ярославу в 1228 году, когда он заявил им желание идти на рижан, с которыми Псков замирился, идти на них чрез Псков:
«Кланяемся тебе, князь, и новгородцам, — сказали они, — но мы на войну не пойдем; мы с рижаны мир учинили, в этом нам нет порока, все бо мы вернии и невернии человеки от единого Адама дети... вы же нас много обидели... вы, токмо начав войну и получа добычу, отходите, а мы всегда остаемся с ними во вражде».
Космополитическое воззрение на доброе согласие с немцами, на общее происхождение от Адама, конечно, достаточно объясняется торговым характером Пскова, но географическое положение его, по сравнению с Новгородом, дает ему еще другую, более симпатичную окраску. Близкий к немцам, воздвигнутый на самой окраине, отделенный от них только водами Талибского озера, Псков не был окружен, подобно Новгороду, кольцом отдельных оборонительных пунктов, не стоял в некотором удалении от границы. Это обусловило большую воинственность, если можно так выразиться, развило рыцарский дух среди псковичей, поставленных в необходимость постоянно отбиваться от соседей. Целых три кольца каменных стен обводили центр города, в который иностранцы не допускались: стена князя Довмонта, поднятая в середине XIII века, окружавшая ее стена средняя и, наконец, третья стена, обегавшая город на протяжении семи верст, построенная в XV веке, вся изрезанная, словно кружевом, бойницами, вышками и башнями или кострами; под землей, параллельно внешней стене, шли потаенные ходы, один из них у «Свиной башни» сохранился на древнем рисунке, изображающем осаду Батория; башен высилось тридцать семь. Между этими башнями в особенности памятна,