По Западу России. Лист 125, с. 122
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 122
Оригинал
генскій, виндавскіе, базаусскіе?е, феликсбергскйй, либавскйй и полангенский. На курсе& 18883—1884 годовъ во всѣхъ этихъ школахъ находилось около четырехсотъ учениковъ, болѣе половины изъ которыхъ латыши, около одной трети эстовъ. Самая большая школа, это гайнажская, 72 ученика (27 эстовъ и 45 латышей) и при ней классъ штурмановъ для дальняго плаванія——-съ двадцатью семью учениками и шкиперовъ для дальняго плаванія—-съ девятью учениками; между послѣдними одинъ только нѣмецъ. Следуетъ замѣтить, что въ дондангенскомъ классе$ имѣются тринадцать ливовъ—остатки того племени, которое дало свое имя Лифляндіи и, какъ и куроны, почти поголовно было избито рыцарями, пришедшими въ глубокую старь занять ихъ места. Небольшая горсть ливовъ живетъ близъ Донгангена, на незначительной рёчкѣ Райя; но ихъ дни сочтены, такъ какъ, за неимѣніемъ эстонскихъ школъ, молодыя поколѣнія посещаютъ латышскіе народныя школы и постепенно забываютъ свой языкъ и свою національность; ливы, жившйе въ Лифляндіи, у р. Салиса уже олатышились. ° |
Все это—какъ историческія воспоминанія, такъ и мысли о современности возникало само собой при взглядѣ на глубокую синь Балтийскаго моря и его необыкновенную тишину, нарушавшуюся въ это время паденіемъ снарядовъ во время стрѣльбы, открывшейся съ практической эскадры.
Стр\льба изъ колоссальныхъ одиннадцатидюймовыхъ пушекъ и мортиръ производитъ могучее содроганіе воздуха, которое подъ-стать только самымъ кр\крепкимъ нервамъ. Огромные клубы дыма, становясь при яркомъ солнечномъ освещеніи гигантскими опалами всѣхъ колеровъ, тихо плыли и относились, мѣняя краски, въ сторону, такъ какъ вѣтеръ былъ западный и направлялся вдоль побережья. Совсѣмъ особаго рода свистъ причинялся невидимыми, буравившими воздухъ снарядами; видимыми становились только м\места соприкосновенйя съ голубою поверхностью моря т\хъ, что пущены были изъ пушекъ. Море взрывалось рикошетами, расстоянія между которыми постепенно умалялись, пока, наконецъ, бесконечная гладь воды не умиротворяла снарядъ окончательно, принявъ его въ себя. Снаряды изъ мортиръ, пущенные навѣсно, не рикошетировали, но, падая въ воду, вызывали цѣлые столпы п\ны и струй, образовывавшйе великолепные краткосрочные фонтаны. Стрѣляли на 800, 1,200 саженъ и болѣе, опредѣляя расстоянія до мишеней гальваническимъ дальномѣромъ Петрушевскаго; стрѣляли чугунными снарядами, стоившими каждый около полутораста рублей; если бы снаряды были стальные, стоимость ихъ возросла бы до двухсотъ двадцати пяти рублей. Между моментомъ выстрѣла и достиженіемъ снарядомъ цѣли проходило, по крайней мѣре, двадцать секундъ времени.
Пока совершалась стрѣльба и мишени крошились въ щепы, невдали происходила другая трудная, но совершенно молчаливая работа: человѣкъ сорокъ солдатиковъ вооружали веркъ и устанавливали восьмидюймовую пушку, вѣсомъ въ пятьсотъ пудовъ, между темъ временемъ, когда пушка валялась на землѣ и лафета не было видно вовсе, и тѣмъ, когда она, поднятая домкратами, покоилась на немъ, готовая къ стр\льбѣ, прошло не более тридцати пяти минуть; ясна была трудность вооруженія крѣпости и достиженія такого по-
Современная орфография
генский виндавские, базаусские, феликсбергский, либавский и полангенский. На курсе 1883-1884 годов во всех этих школах находилось около четырехсот учеников, более половины из которых латыши, около одной трети эстов. Самая большая школа, это гайнажская, 72 ученика (27 эстов и 45 латышей) и при ней класс штурманов для дальнего плавания — с двадцатью семью учениками и шкиперов для дальнего плавания — с девятью учениками; между последними один только немец. Следует заметить, что в дондангенском классе имеются тринадцать ливов — остатки того племени, которое дало свое имя Лифляндии и, как и куроны, почти поголовно было избито рыцарями, пришедшими в глубокую старь занять их места. Небольшая горсть ливов живет близ Донгангена, на незначительной речке Райя; но и их дни сочтены, так как, за неимением эстонских школ, молодые поколения посещают латышские народные школы и постепенно забывают свой язык и свой национальность; ливы, жившие в Лифляндии, у р. Салиса уже олатышились.
Все это — как исторические воспоминания, так и мысли о современности возникало само собой при взгляде на глубокую синь Балтийского моря и его необыкновенную тишину, нарушавшуюся в это время падением снарядов во время стрельбы, открывшейся с практической эскадры.
Стрельба из колоссальных одиннадцатидюймовых пушек и мортир производит могучее содрогание воздуха, которое под стать только самым крепким нервам. Огромные клубы дыма, становясь при ярком солнечном освещении гигантскими опалами всех колеров, тихо плыли и относились, меняя краски, в сторону, так как ветер был западный и направлялся вдоль побережья. Совсем особого рода свист причинялся невидимыми, буравившими воздух снарядами; видимыми становились только места соприкосновения с голубой поверхностью моря тех, что пущены были из пушек. Море взрывалось рикошетами, расстояния между которыми постепенно умалялись, пока, наконец, бесконечная гладь воды не умиротворяла снаряд окончательно, приняв его в себя. Снаряды из мортир, пущенные навесно, не рикошетировали, но, падая в воду, вызывали целые столпы пены и струй, образовывавшие великолепные краткосрочные фонтаны. Стреляли на 800, 1200 сажен и более, определяя расстояния до мишеней гальваническим дальномером Петрушевского; стреляли чугунными снарядами, стоившими каждый около полутораста рублей; если бы снаряды были стальные, стоимость их возросла бы до двухсот двадцати пяти рублей. Между моментом выстрела и достижением снарядом цели проходило, по крайней мере, двадцать секунд времени.
Пока совершалась стрельба и мишени крошились в щепы, невдали происходила другая трудная, но совершенно молчаливая работа: человек сорок солдатиков вооружали верк и устанавливали восьмидюймовую пушку, весом в пятьсот пудов; между тем временем, когда пушка валялась на земле и лафета не было видно вовсе, и тем, когда она, поднятая домкратами, покоилась на нем, готовая к стрельбе, прошло не более тридцати пяти минуть; ясна была трудность вооружения крепости и достижения такого по