Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

По Западу России. Лист 47, с. 44

Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.

По Западу России, 1897: лист 47 из 622

С. 44

Оригинал

угодно, это готика—по общему плану, по острымъ сводамъ, по красоте основныхъ линій, гармонично стремящихся вверхъ; но это все, что имеется въ ней отъ готики.

Третья большая лютеранская церковь — Николайкирхе. Общею чертою какъ русскихъ, такъ и нѣмецкихъ мореходовъ являлось всегда высокое почитаніе св. Николая Чудотворца. Ганзейскйй союзъ, виднымъ членомъ котораго былъ Ревель, существовалъ, такъ сказать, на море$—на водѣ, и не удивительно, что и Ревель, подобно Гамбургу, Любеку, Стральзунду, Роштоку и Грейфсвальде, имѣетъ свою церковь Николая. Ганзенъ, говоря о Николаикирхе, свидѣтельствуетъ въ очень характерномъ рассказѣ о томъ, какъ силенъ былъ внутреннйй разладъ въ среднев\ковомъ быту балтийскаго края. Въ 1426 году произошло въ церкви побоище, вслѣдствйе того, что монахи, заодно съ бюргерами, дѣйствовали противъ городскаго духовенства; это побоище являлось ответомъ на скандалъ, учиненный за годъ до того духовенствомъ въ монастырской церкви Катерины, —-духовенствомъ, прибывшимъ въ нее въ маскахъ. Причиной вражды являлись, конечно, денежные интересы, всегда игравшіе здѣсь первенствующую роль: папа позволилъ монахамъ служить на улицахъ, на переносныхъ алтаряхъ, а это сильно уменьшило доходы городскаго духовенства; отсюда драки и вражда. Николаикирхе имѣетъ более&е внушительный, болѣе древнйй обликъ, чемъ домкирхе и Олай, и хотя иконоборцы реформаціи лишили и ее многихъ украшеній, тѣмъ не менее, она полна видимыхъ воспоминанйй. бесконечно много въ ней гербовъ эстляндскихъ рыцарскихъ фамилій. «Очень нужны,——-говоритъ съ ироніею одно духовное лицо 1603 года,—ихъ гербы церкви, если она ничего отъ этого не получила; гербы не красивое украшеніе». Едва ли, однако, можно согласиться этимъ духовнымъ лицомъ: гербы красивы своими воспоминаніями, своею типичностью, и для потомковъ, несомнѣнно, имѣютъ значеніе. Одни изъ гербовъ, и именно Тизенгаузеновъ, сдѣланы изъ литаго серебра. Достойна въ церкви вниманія «Пляска смерти» ХУ века, на полотне въ восемь метровъ длины, 1,75 ширины; изъ всѣхъ циклическихъ изображеній эта «Пляска смерти, бесспорно, самое любопытное; въ православной церкви изображеніе смерти, подшучивающей надъ королемъ, папою, нищимъ, красавицею-женщиною, было бы немыслимо; для появленія ея на ‚ светъ изъ головы художника нужны были цѣлые века страданий и ужасовъ, выдержанныхъ готическою Европой. Замѣчательными гробницами Николайкирхе не богата, но зато одинъ изъ почивающихъ пріобрѣлъ широкую известность. Это — дюкъ Кроа. Этотъ Кроа, родомъ бельгіецъ, служилъ когда-то въ австрийской службѣ, затѣмъ перешелъ въ русскую, взять шведами въ плѣнъ подъ Нарвою, где начальствовалъ нашими войсками, отвезенъ въ Ревель и умеръ въ 1703 году. рассказываютъ, будто его не хоронили въ силу закона, лишавшего могильнаго упокоенія лицъ, умершихъ въ долгахъ, а у Кроа долговъ было много. 23-го января 1759 года составленъ, по какому-то поводу, очень любопытный счетъ за храненйе его тѣла: считая 1 руб. въ недѣлю, хранители требовали 2.964 руб. Печатные источники сообщаютъ, что высохшее тёло Дюка ныне не показываютъ и что оно опущено въ землю. Это и правда,

Современная орфография

угодно, это готика — по общему плану, по острым сводам, по красоте основных линий, гармонично стремящихся вверх; но это все, что имеется в ней от готики.

Третья большая лютеранская церковь — Николаикирхе. Общей чертой как русских, так и немецких мореходов являлось всегда высокое почитание св. Николая Чудотворца. Ганзейский союз, видным членом которого был Таллин, существовал, так сказать, на море — на воде, и не удивительно, что и Таллин, подобно Гамбургу, Любеку, Стральзунду, Роштоку и Грейфсвальде, имеет свой церковь Николая. Ганзен, говоря о Николаикирхе, свидетельствует в очень характерном рассказе о том, как силен был внутренний разлад в средневековом быту балтийского края. В 1426 году произошло в церкви побоище, вследствие того, что монахи, заодно с бюргерами, действовали против городского духовенства; это побоище являлось ответом на скандал, учиненный за год до того духовенством в монастырской церкви Катерины, — духовенством, прибывшим в нее в масках. Причиной вражды являлись, конечно, денежные интересы, всегда игравшие здесь первенствующую роль: папа позволил монахам служить на улицах, на переносных алтарях, а это сильно уменьшило доходы городского духовенства; отсюда драки и вражда. Николаикирхе имеет более внушительный, более древний облик, чем Домкирхе и Олай, и хотя иконоборцы реформации лишили и ее многих украшений, тем не менее, она полна видимых воспоминаний. бесконечно много в ней гербов эстляндских рыцарских фамилий. «Очень нужны, — говорит с иронией одно духовное лицо 1603 года, — их гербы церкви, если она ничего от этого не получила; гербы не красивое украшение». Едва ли, однако, можно согласиться с этим духовным лицом: гербы красивы своими воспоминаниями, своей типичностью, и для потомков, несомненно, имеют значение. Одни из гербов, и именно Тизенгаузенов, сделаны из литого серебра. Достойна в церкви внимания «Пляска смерти» XV века, на полотне в восемь метров длины, 1,75 ширины; из всех циклических изображений эта «Пляска смерти», бесспорно, самое любопытное; в православной церкви изображение смерти, подшучивающей над королем, папой, нищим, красавицей-женщиной, было бы немыслимо; для появления её на свет из головы художника нужны были целые века страданий и ужасов, выдержанных готической Европой. Замечательными гробницами Николаикирхе не богата, но зато один из почивающих приобрел широкую известность. Это — дюк де Кроа. Этот де Кроа, родом бельгиец, служил когда-то в австрийской службе, затем перешел в русскую, взять шведами в плен под Нарвой, где начальствовал нашими войсками, отвезен в Таллин и умер в 1702 году. рассказывают, будто его не хоронили в силу закона, лишавшего могильного упокоения лиц, умерших в долгах, а у де Кроа долгов было много. 23-го января 1759 года составлен, по какому-то поводу, очень любопытный счет за хранение его тела: считая 1 руб. в неделю, хранители требовали 2.964 руб. Печатные источники сообщают, что высохшее тело дюка ныне не показывают и что оно опущено в землю. Это и правда,