По Западу России. Лист 21, с. 18
Константин Случевский в свите великого князя Владимира Александровича: три поездки 1886-1888 годов - Финляндия и Прибалтика, Псков, Ладога и Онега, Неман, Варшава, Брест-Литовск и Полесье, Смоленск, Калуга, Тула и Троице-Сергиева лавра. Санкт-Петербург, 1897.
С. 18
Оригинал
Щая много грандіознаго и совершенно исключительная для Европы, если не считать нѣкоторыхъ финляндскихъ и олонецкихъ собратьевъ ея, менѣе значительныхъ. Названйе водопада во всякомъ случае не неудачное, которымъ могутъ обидѣться, не говоря уже о Шафгаузенскомъ, сосѣдніе настоящіе водопады Нарвскйй и Кивачъ. Нѣтъ города на свѣте&, который имѣлъ бы по соседству столько водяныхъ чудесъ, какъ Петербургъ: Иматра, Нарва и Кивачъ близки къ нему.
Задолго до того м\места, гд8 волны Вуоксы, весьма быстрыя и широкія, спираются въ узкое, съ пологими боками ущелье водоската Иматры, уже бурлятъ они% и клокочутъ, какъ бы подготовляясь къ тѣмъ адскимъ терзаніямъ, которымъ подвергнутся въ самой стремнинѣ. Здѣсь, при ширине потока въ 139 футовъ, на протяженіи 2.950 футовъ по наклонной плоскости скатываются они, а отнюдь не падаютъ, на 63 фута вышины, съ тѣмъ, чтобы временно успокоиться и въ трехъ верстахъ ниже, у такъ называемаго Валенъ-Коски, образовать нѣчто менѣе грандіозное, въ смыслѣ водяной картины, но болѣе живописное по общей раме$ и ширинѣ пейзажа.
Если въ Нарвскомъ водопадѣ и Кивачѣ огромныя массы воды, падая съ утесовъ вглубь, ломаются, дробятся, крошатся, — въ Иматре$ они% распластываются, мнутся, рѣжутся, четвертуются. Тамъ и здѣсь мученія, пытки; тамъ и здѣсь ни одно живое существо, даже смѣлый и могучий?й здѣшній лосось, не проходитъ стремнины живымъ, не отваживается пускаться въ нее и разве$ только попадаетъ случайно, чтобы исчезнуть безъ слѣда. Некоторые врачи увѣряютъ, будто различныя страданія людскіе&я вызываютъ различнаго рода крики, то же и здѣсь Нарва и Кивачъ ревутъ, гремятъ, грохочутъ, гудятъ; Иматра стонетъ, свищетъ, визжитъ н неистово плачетъ. Гранвилль рисовалъ животныхъ людьми и людей животными; если позволено обратиться къ подобной же перефразировке природы, то Нарва и Кивачъ—-львы, Иматра—чудовищная, безумная, страдающая змѣя.
Сохраняя за собою полную самостоятельность, не будучи водопадомъ, Иматра, по массе воды её составляющей, величественнѣе даже Н‘Ніагары, не говоря уже о Кивачѣ и Нарвѣ. Вотъ любопытная сравнительная табличка въ футахъ:
Ніагара. Иматра. Ширина .. ....... .. 720 139 Вышина. ..... .. 160 63
Кубическихъ футовъ воды въ одинъ часъ. 42.000.000 64.764.000
то-есть, Иматра низвергаетъ въ часъ почти на 23 милліона куб. футовъ воды болѣе, чёмъ Ніагара; можно представить себѣ размѣры свиста, визга и стоновъ Иматры.
Стенанія Иматры слышны за шесть верстъ. Извѣстны всѣмъ камни, обточенные водоскатомъ и увозимые отсюда путешественниками. По мнѣнію естествоиспытателя Паррота, это окаменѣлыя ракушки; другіе мнѣнія, болѣе правдоподобныя, видятъ въ нихъ окаменѣлыя глины; это послѣднее подтверждается еще и тёмъ, что встречаются катышки, окаменелые только на наполовину.
Современная орфография
много грандиозного и совершенно исключительная для Европы, если не считать некоторых финляндских и олонецких собратьев её, менее значительных.
Виды на Иматре
Название водопада, во всяком случае, неудачное, которым могут обидеться, не говоря уже о Шафгаузенском, соседние настоящие водопады Нарвский и Кивач. Нет города на свете, который имел бы по соседству столько водяных чудес, как Петербург: Иматра, Нарва и Кивач близки к нему.
Задолго до того места, где волны Вуоксы, весьма быстрые и широкие, спираются в узкое, с пологими боками ущелье водоската Иматры, уже бурлят они и клокочут, как бы подготовляясь к тем адским терзаниям, которым подвергнутся в самой стремнине. Здесь, при ширине потока в 139 футов, на протяжении 2.950 футов по наклонной плоскости скатываются они, а отнюдь не падают, на 63 фута вышины, с тем, чтобы временно успокоиться и в трех верстах ниже, у так называемого Вален-Коски, образовать нечто менее грандиозное, в смысле водяной картины, но более живописное по общей раме и ширине пейзажа.
Если в Нарвском водопаде и Киваче огромные массы воды, падая с утесов вглубь, ломаются, дробятся, крошатся, — в Иматре они распластываются, мнутся, режутся, четвертуются. Там и здесь мучения, пытки; там и здесь ни одно живое существо, даже смелый и могучий здешний лосось, не проходит стремнины живым, не отваживается пускаться в нее и разве только попадает случайно, чтобы исчезнуть без следа. Некоторые врачи уверяют, будто различные страдания людские вызывают различного рода крики, то же и здесь: Нарва и Кивач ревут, гремят, грохочут, гудят; Иматра стонет, свищет, визжит и неистово плачет. Гранвилль рисовал животных людьми и людей животными; если позволено обратиться к подобной же перефразировке природы, то Нарва и Кивач — львы, Иматра — чудовищная, безумная, страдающая змея.
Сохраняя за собой полную самостоятельность, не будучи водопадом, Иматра, по массе воды ее составляющей, величественнее даже Ниагары, не говоря уже о Киваче и Нарве. Вот любопытная сравнительная табличка в футах:
То есть, Иматра низвергает в час почти на 23 миллиона куб. футов воды более, чем Ниагара; можно представить себе размеры свиста, визга и стонов Иматры.
Стенания Иматры слышны за шесть верст. Известны всем камни, обточенные водоскатом и увозимые отсюда путешественниками. По мнению естествоиспытателя Паррота, это окаменелые ракушки; другие мнения, более правдоподобные, видят в них окаменелые глины; это последнее подтверждается еще и тем, что встречаются катышки, окаменелые только наполовину.
Водопад Иматра (после постройки моста)