Монографии по истории Западной и Юго-Западной России, том I, страница 304

Оригинал (дореформенная орфография)

объявили его дъйствія противузаконныии и заставили его удалиться, угрожал, въ противнемъ случа, употребить военную силу; — затбмъ они ршили представить дло на обсужленіе сейма и подвергнуть Шумлянскаго отвітственности передъ военнымъ судомъ, какъ нарушителя безопасности крѣпости. Конечно послѣ разъясненія дла, излишняя ревность коммиссаровъ унялась в церкви были переданы епископу, который подвергался опасности разстрѣлянія, еслибы оказался дъйствительно православнымъ !).

Сколько однако ни были враждебны православію веѣ исчисленныя административоыя распоряженія и законолательныя постановленія правительства, они даютъ только слабоо понятіе о томъ горестномъ положеній вравославной церкви, въ которомъ она находилась въ речаносполитой съ послѣдней четверти семнадцатаго столѣтія; самыя чувствительныя й нестерпимыя преслдованія православное духовенство и міряне должны были выносить отъ дворянъ, старавшихся повсемѣстно, наперерывъ одинъ передъ другимъ, заявить свой религіозный прозелитизмъ. При томъ государственномъ устройств, которое составляло отличительную черту речипосполитой, при неограниченномъ полновластіи дворянскаго сословія, при отсутствіи исполнительной власти и полицейскихъ учрежденій и при томъ низкомъ уровни просвъщенія, на которомъ стояла тогда масса дворянскаго сословія, реллигіозное рвеніе могло выразиться только въ одной изъ тВхъ формъ фанатическаго самодурства и безобразнаго насилія, среди которыхъ медленно разлагалось шляхетское общество въ теченіи двухъ посл княхъ столѣтій существованія речипосполитой. Тяжело было положеніе православныхъ, когда они сдълались мишенью для шияхетскаго своеволія и положеніе ихъ было тѣмъ тяжелѣе, что гнетъ со стороны дворянъ, хотя повсемѣстный, но не вытекалъ изъ строго опредѣленной программы, не былъ однороденъ и не ддавалъ, такимъ образомъ, возможности ни предъугадать грозившую въ каждомъ отдлъномъ слрчаѣ опасность, ни принять извѣстпый, опредѣленный образъ дѣйствій для того, чтобы ее миновать илп оказать ей противудъйствіе. Въ каждой данной местности судьба православнаго священника и его прихожанъ зависбла отъ расположенія духа, каприза или корыстолюбія владъльца села или мѣстечка; но, умилостививъ послѣдняго, православные далеко еще не были безопасны: дворянинъ сосѣдъ, партія проходившихъ жолнеровъ, настоятель ближайшаго католическаго костела, иногда просто про - ѣзжій шляхтичъ, вдругъ нежданно воодушевлялись фанатическимъ рвеніемъ и, въ видѣ нечаянной грозы, обрушивалнсь на несчаєтный приходъ; — факты же, которыми выражалось это рвеніе, не удовлетворяли требованіямъ самой элементарной нравственности. Среди огромнаго количества актовыхъ свидѣтельствъ, подтверждающихъ все вышесказанное, укажемъ нъкоторые примѣры, для того, чтобы представить наглядную характеристику положенія, въ которомъ находилась православнал церковь въ описываемое время.

9] Архивъ юго-западной Россі, ч. І, т. IV, №Ж ШХ, стр. 199.

Современная орфография

объявили его дъйствия противузаконныии и заставили его удалиться, угрожал, в противнем случа, употребить военную силу; — затбм они ршили представить дло на обсужление сейма и подвергнуть Шумлянского отвитственности перед военным судом, как нарушителя безопасности крепости. Конечно после разъяснения дла, излишняя ревность коммиссаров унялась в церкви были переданы епископу, который подвергался опасности разстреляния, еслибы оказался дъйствительно православным !).

Сколько однако ни были враждебны православию вее исчисленные административоые распоряжения и законолательные постановления правительства, они дают только слабоо понятие о том горестном положений вравославной церкви, в котором она находилась в речаносполитой с последней четверти семнадцатого столетия; самые чувствительные й нестерпимые преслдования православное духовенство и миряне должны были выносить от дворян, старавшихся повсеместно, наперерыв один перед другим, заявить свой религиозный прозелитизм. При том государственном устройств, которое составляло отличительную черту речипосполитой, при неограниченном полновластии дворянского сословия, при отсутствии исполнительной власти и полицейских учреждений и при том низком уровни просвъщения, на котором стояла тогда масса дворянского сословия, реллигиозное рвение могло выразиться только в одной из тВх форм фанатического самодурства и безобразного насилия, среди которых медленно разлагалось шляхетское общество в течении двух посл княх столетий существования речипосполитой. Тяжело было положение православных, когда они сдълались мишенью для шияхетского своеволия и положение их было тем тяжелее, что гнет со стороны дворян, хотя повсеместный, но не вытекал из строго определенной программы, не был однороден и не ддавал, таким образом, возможности ни предъугадать грозившую в каждом отдлъном слрчае опасность, ни принять известпый, определенный образ действий для того, чтобы ее миновать илп оказать ей противудъйствие. В каждой данной местности судьба православного священника и его прихожан зависбла от расположения духа, каприза или корыстолюбия владъльца села или местечка; но, умилостивив последнего, православные далеко еще не были безопасны: дворянин сосед, партия проходивших жолнеров, настоятель ближайшого католического костела, иногда просто про - езжий шляхтич, вдруг нежданно воодушевлялись фанатическим рвением и, в виде нечаянной грозы, обрушивалнсь на несчастный приход; — факты же, которыми выражалось это рвение, не удовлетворяли требованиям самой элементарной нравственности. Среди огромного количества актовых свидетельств, подтверждающих все вышесказанное, укажем нъкоторые примеры, для того, чтобы представить наглядную характеристику положения, в котором находилась православнал церковь в описываемое время.

9] Архив юго-западной Росси, ч. И, т. IV, №Ж ШХ, стр. 199.