Историческая критика
Что в томе остаётся ценным как публикация документов, почему приговор Мазепе у автора подменяет объяснение, как современная наука читает его переход к Карлу XII и что стоит за формулой «уничтожение гетманства».
Научная ценность текста
«История Малой России» была одним из первых крупных опытов связного, отдельно написанного исследования истории Украины. Бантыш-Каменский работал с богатым архивным материалом, использовал дела Коллегии иностранных дел, казацкие летописи, официальную переписку, частные собрания, печатные труды и устные сведения. Современные справочные издания по-прежнему отмечают именно архивную основу его труда (Encyclopedia of Ukraine, Энциклопедия современной Украины).
Особенно ценны приложения. Они позволяют отделять авторскую интерпретацию от документов, которыми он пользовался. Для истории политического языка эпохи - формул присяги, представлений о «вольностях», лояльности и государевой службе - эти публикации важнее многих оценочных пассажей основного текста.
Однако метод Бантыша-Каменского предшествует профессиональной источниковедческой критике второй половины XIX-XX веков. Он часто ставит рядом архивный документ, позднюю летопись, литературный рассказ и анекдот, не всегда выясняя происхождение, авторство, редакцию и интересы создателя каждого свидетельства. Точность дат и имён у него в целом выше, чем у компилятивных предшественников, но мотивы людей нередко выводятся из морализаторской характеристики, а не из сопоставления независимых источников.
Факты и хронология
Каркас событий в основном верен: избрание Мазепы в 1687 году, Коломакские статьи, крымские и азовские походы, Северная война, конфликт с Палием, донос Кочубея и Искры, переход гетмана к Карлу XII в 1708 году и избрание Скоропадского. Современные обзоры также связывают решение Мазепы с военными тяготами, опасностью упразднения автономии и поиском внешней гарантии прав Гетманщины, а не только с личным честолюбием (History of Ukraine, Encyclopedia of Ukraine).
Даты требуют осторожности: автор пользуется календарной практикой своего времени и не всегда поясняет стиль. Кроме того, ранняя редакционная история самой книги влияет на текст. Каталог Российской государственной библиотеки фиксирует несколько вариантов части III: в первоначальном варианте на с. 190-194 находились письма Мазепы к дочери Кочубея, позднее изъятые. Лакуна этого диапазона в данном экземпляре поэтому является не простой ошибкой OCR, а следом истории издания (каталог РГБ).
Мазепа: от биографии к политическому мифу
Главное искажение связано не с последовательностью событий, а с их объяснением. Автор заранее знает конечный приговор Мазепе и выстраивает ранние эпизоды как признаки будущей «измены». Эпитеты «коварный», «неблагодарный», «злодей» заменяют анализ меняющейся политической ситуации. Так возникает телеология: вся долгая служба гетмана Москве читается как маскировка его якобы изначального замысла.
Современная историография рассматривает переход Мазепы как политический выбор в условиях Северной войны, усиления царского контроля и опасения за сохранение автономного порядка. Это не делает его действия бесспорными и не означает, что за ним стояло всё население. Старшина и казацкое общество раскололись; значительная часть полков осталась со Скоропадским и Петром I. Но схема «верность против личной измены» слишком узка для объяснения этого раскола. Обзор украинской историографии прямо относит Бантыша-Каменского к лоялистской традиции, избегавшей критики российского централизма (Doroshenko, Survey of Ukrainian Historiography).
Кочубей, Искра и романтические сюжеты
Документы следствия над Кочубеем и Искрой переданы подробно и остаются важным материалом. Но история личной вражды Мазепы и семьи Кочубеев легко превращается у автора в нравоучительную драму. Сюжеты о любовной связи, письмах и оскорблённом отце требуют особенно строгой проверки редакций и происхождения бумаг. Сам факт изъятия писем из части тиража показывает, что печатный текст нельзя считать единым и неизменным свидетельством.
Подобным образом генеалогические сведения о Мазепе и казацкой старшине полезны как фиксация версий начала XIX века, но не как готовая родословная. Автор перечисляет противоречащие друг другу рассказы о происхождении Мазепы; там, где нет актовых, метрических или владельческих документов, современный исследователь должен отмечать степень вероятности, а не выбирать версию по её нравственной выразительности.
Имперская и национальная оптика
Термины «Малая Россия», «присоединение», «государева милость», «верные подданные» принадлежат политическому языку автора и опубликованных им документов. В авторском повествовании они становятся якобы нейтральной рамкой. Гетманщина представлена прежде всего как особая область Российского государства, а её договорные права и институты - как пожалованные привилегии, которые верховная власть вправе регулировать.
Такой подход уменьшает самостоятельную субъектность казацких учреждений, недооценивает переговорный характер отношений после 1654 года и делает последующее ограничение автономии почти естественным государственным развитием. Современный взгляд, напротив, различает несколько этапов: упразднение гетманской должности в 1764 году, уничтожение Запорожской Сечи в 1775 году, ликвидацию полково-сотенного устройства в 1781-1782 годах и закрепощение крестьян Левобережья в 1783 году. Поэтому формула «уничтожение гетманства» не должна сводиться к одному указу или к моральным последствиям поступка Мазепы.
Вместе с тем книгу нельзя считать простой официальной пропагандой. Сам выбор истории Украины как самостоятельного предмета, внимание к местным архивам, казацким институтам, родам и документам создавали материал, которым пользовались последующие украинские и российские историки. Исследовательская ценность труда сосуществует с его монархической и имперской концепцией.
Романтизация и авторская риторика
Романтизация проявляется в сценах тайных советов, последних слов, геройской смерти, коварства и возмездия. Психологические портреты написаны языком классицистической нравственной истории: политический успех объясняется добродетелью, поражение - пороком. Это делает текст выразительным, но создаёт ложную уверенность в знании скрытых намерений.
Автор временами проявляет критичность: сопоставляет версии, отвергает отдельные легенды и указывает архивные шифры. Однако критерий правдоподобия нередко зависит от того, согласуется ли рассказ с его представлением о верном монархе и неблагодарном подданном.
Вывод
Труд Бантыша-Каменского следует читать в двух режимах одновременно:
1. как раннюю архивно-документальную историю Гетманщины, сохранившую ценные тексты и точный в общих чертах событийный ряд; 2. как источник по политической культуре Российской империи начала XIX века, где украинское прошлое включено в монархический рассказ о законной централизации.
Его фактические сообщения необходимо проверять по изданиям документов и современной специальной литературе; его характеристики Мазепы, Петра I, старшины и запорожцев следует рассматривать не как окончательные оценки, а как часть историографического конфликта памяти.