VIII. Письмо Брюховецкого к донским казакам

Письмо Брюховецкого к Донским Козакам.

Славного, грозного и непобедимого войска Донского Атаману и всему Рыцарству на Дону пребывающему, доброго здравия, умножения славы безсмертной и над неприятельми победы от Господа Бога получити усердно желаю.

Тако всемилостивый Господь в сем нужном житии людем, прелестно живущим, их неправдам и злобам долготерпит, иже только сам всякого доброе и злое намерение и мысль ведати хощет, те прелестнейшие убо пребывают, которых бы правду испытав, пользоватися имел человек, обаче Бог и ведает лукавыми деяньми, к какому концу живота своего достигнути могут. Такой обман людцкой и злоба развращенная правоверных Бояр, едва мене и всего верного и славного войска Запорожского, густо увязанные сети распростерти не уловили, на которых перед вами, братиею моею, и перед всем славным Рыцарским войском Донским жалуюся, подая вам, братии моей, к рассуждению эту вещь, аще праведно Москва сотворила, что с древними главными врагами православному Християнству Ляхами побратався уставили сице: чтоб православных Християн, на Украине живущих, всякого возраста и малых отрочат мечем выгубить и искоренить, в слободах обретающихся людей таковых православных захватив, аки скот в Сибирь загнать, славное Запорожье и Дон разорити и в конец потребить, чтоб на тех местах, где славные войска православного Християнства на Запорожье и на Дону обретаются, от кровавого труда хлеба употребляют, там в дикие поля звериные жилища обратити хотят? Сверх того еще со скуделых Ляхов, чтоб на потребление православных Християн в Украине в слободах на

славном Запорожье и на Дону живущих иноземцами могли осадить; Бояре бо Московские разореных вспомогаючи Ляхов четырнадцать милионов денег дали и дружбу, которую с ними вечно присягою утвердили, не для чего иного, мне мнитца, только хотя выбитца из под Царской руки, чтоб могли аки в Польше Ляцким побытом и городами владети; в Польше бо Сенатори все Королями, а одного за господина быти мало разумеют. Того ради всех неповинных людей и начальника Богом данного к нищете и к хлопотам приводят, а наконец и сами к пагубе приходят; яко и этого времени те Московские Царики на нас бедных невинных, которые ему были добровольно, без всякого насилия поддалися, не для чего иного, только ведаючи его, православного Царя; но Бояр безбожная, лукавая, мучительская злоба усоветовала присвоити себе в вечную кабалу и неволю. Обаче Всемогущая Божия десница от того тяжкого и нестерпимого ига, уповаю, свободити изволит. Тое убо к рассуждению вам, братьи моей, подаю, что Москва как с Ляхами, головными неприятельми нашими, перемирье взяли, Жидов и иных иноверцов, которые были завоеванные, покрестилися и поженилися на Москве, взяв на себя их присягу и на волю им дав, в какой хотят пребывати в вере, отпустили в Польшу, и те как вышли с Москвы того времени порудив крест святый своим древним поганым обычаем, стали держать веру. Аще ли то праведно? А нашу братью, православных Християн, никакими мерами (хотя единой матери нашие Божие церкви дети) свободити никогда не хотят, так яко и поганцов Жидов и иных иноверцов, но еще в большую кабалу и беду ведут. Воистинно над все поганые народы жесточайшими пребывают, в чем самое их поганское дело свидетельствует, что верховнейшого Пастыря своего, Святейшого Отца Патриарха, который их к доброму делу яко привождал, они же не яко овцы Пастыреви были, но его зверхши, егда не хотя послушными заповеди его быти, который научал, чтобы имели милость и любовь к ближним и братии своей, се есть ко убогим и мирским людем, за таковое его глаголание в заточение отдали, чтоб больши их к доброму делу не наставлял; и ктому Святейший Отец наставливал их, чтоб чином Християнским, а не поганским учреждалися, но и паче чтобы не присовокуплялися к Латинской ереси, которая много православию святому вредит. Теперь же не только чтоб не присовокупитись, но и сами приняли Унею и ересь Латинскую, егда и ксендзом в церквах служити произволили, и самая Москва уже не Руским, но Латинским письмом писати начала; городы також, которые Казаки храбростию своею не щадя здравия своего, саблею взяв, Москве под державу поддали было, те все места Ляхом в руки отдала, в которых городех где Ляхи учинили великие смятения церкви Божией и православию святому, а православным людем утеснение и гонение содеваетца, поскольку православным церквам насилие егда повелевают церкви обращать на Унияцкие костелы, а людей бедных православных Християн, которой бы не хотел к безбожной Унеи или ереси Латинской пристати, у тех не только вотчины отнимают, но и самих бьют и немилостиво мучат и даже до смерти от того приходят. А еже вы, братия моя милая, обыкли всегда при славе, победительстве и вольности всякой пребывати, советую, того ради лучше порадейте вы господа о златой вольности (при которой все богатства, все имения Бог подает), нежели бы вы господа обманчивым Московским жалованьем казною прельщены были. Опасаю, сколь скоро братию мою усмирят, то тотчас в начале Украину, потом о искоренении Дону и Запорожья промышляти будут, чего им Боже не до помози, поскольку их злое намерение уже и обявилось в нынешних недавных временех под Киевом в-ымянуемых городех: в Броварах, в Гоголеве и в иных, нещадив и малых деток, мужеской и женской пол всех жителей породы Украинские и Литовские высекли и выгубили мучительско. Произвольте, того ради, вы, братия моя, рассудить, ащели Хрисшиянски поступает Москва? Не Християнское, но и паче поганское обретается их дело, и что ни есть зде починили, описати трудно. Прошу вторицею и опасаю, чтобы не предались вы тою их нещастливою прельщенным быти казною, но с господином Стенкою будьте вы единомыслено брацкого желательного приятства, якоже, благода-