Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Лист 187, с. 181

Скан издания 1890 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.

Филевич, 1890: Лист 187, с. 181

Оригинал

княжескихъ притязаній. Но и здѣсь въ дѣятельности Святополка снова обнаруживается всегдашнее стремленіе великихъ князей прибрать Волынь въ свои руки, и только мужество Ростиславичей останавливаетъ Святополка на Рожни полѣ, не позволивъ ему вполнѣ осуществить его желанія561. Другіе мелкіе факты борьбы доказываютъ связь Волыни съ территоріей старыхъ Червенскихъ городовъ. Давыдъ послѣ побѣды у Перемышля начинаетъ захватъ земли съ Сутеска и Червена, оттуда идетъ ко Владиміру562. То же видимъ позже въ попыткѣ Ярослава Святополковича563. „Довлѣетъ нама стати на межи своей“, говорятъ рыцарственные Ростиславичи послѣ побѣды надъ Святополкомъ. Гдѣ пролегала эта межа—не извѣстно, но врядъ ли можно сомнѣваться, что это была условная граничная линія, которой теперь не возстановятъ никакія розысканія; и въ то время она мѣнялась, да къ тому же, подобныя условныя граничныя линіи пролегали и на территоріи другихъ земель, въ частности Волыни; тоже мѣнялись и тоже не имѣли другаго смысла, кромѣ временнаго обозначенія владѣній князя, остававшагося безъ земли, но требовавшаго своего „хлѣба“. Окончательно обособляются Волынь и Галичъ почти одновременно, съ появленіемъ тутъ и тамъ энергическихъ личностей, направившихъ свои усилія на то, что̀ не вызывалось какими-нибудь мѣстными особенностями, а составляло общее стремленіе тогдашнихъ князей, на закрѣпленіе за собою волости-отчины. Въ ряду такихъ князей „многоглаголивый“ Владимірко, также точно, какъ и его волынскій сосѣдъ, представляютъ лишь типъ болѣе яркій, но вовсе не исключеніе. Въ дѣлахъ остальной Руси Владимірко принимаетъ живѣйшее участіе, даже въ большей степени, чѣмъ другіе близкіе къ Кіеву князья, а избраніе столицей новаго города (съ 1141 г.—Галичъ) едва ли не обусловлено было тѣми же причинами, какія немного спустя заставили Андрея Боголюбскаго предпочесть Владиміръ старымъ городамъ. Одновременно на двухъ концахъ русскаго міра встрѣчаемся съ явленіями однородными, которыя едва ли не по одинаковымъ причинамъ обрисовываются здѣсь гораздо выпуклѣе,

Примечания

561. „Святополкъ же, прогнавъ Давыда, нача думати на Володаря и на Василька, глаголя: „яко се есть волость отца моего и брата“; и поиде на ня“. Ип. л., 176. Слабый Всеволодъ, по видимому, не стремился на Волынь, но едва ли это не объясняется характеромъ Ярополка Изяславича, котораго легко было держать въ рукахъ, Ип. л., 145.

562. Ип. л., 178.

563. Ibid., 215.

Современная орфография

княжеских притязаний. Но и здесь в деятельности Святополка снова обнаруживается всегдашнее стремление великих князей прибрать Волынь в свои руки, и только мужество Ростиславичей останавливает Святополка на Рожни поле, не позволив ему вполне осуществить его желания561. Другие мелкие факты борьбы доказывают связь Волыни с территорией старых Червенских городов. Давыд после победы у Перемышля начинает захват земли с Сутеска и Червена, оттуда идет ко Владимиру562. То же видим позже в попытке Ярослава Святополковича563. «Довлеет нама стати на межи своей», говорят рыцарственные Ростиславичи после победы над Святополком. Где пролегала эта межа — не известно, но вряд ли можно сомневаться, что это была условная граничная линия, которой теперь не восстановят никакие розыскания; и в то время она менялась, да к тому же, подобные условные граничные линии пролегали и на территории других земель, в частности Волыни; тоже менялись и тоже не имели другого смысла, кроме временного обозначения владений князя, остававшагося без земли, но требовавшего своего «хлеба». Окончательно обособляются Волынь и Галич почти одновременно, с появлением тут и там энергических личностей, направивших свои усилия на то, что не вызывалось какими-нибудь местными особенностями, а составляло общее стремление тогдашних князей, на закрепление за собою волости-отчины. В ряду таких князей «многоглаголивый» Владимирко, также точно, как и его волынский сосед, представляют лишь тип более яркий, но вовсе не исключение. В делах остальной Руси Владимирко принимает живейшее участие, даже в большей степени, чем другие близкие к Киеву князья, а избрание столицей нового города (с 1141 г. — Галич) едва ли не обусловлено было теми же причинами, какие немного спустя заставили Андрея Боголюбского предпочесть Владимир старым городам. Одновременно на двух концах русского мира встречаемся с явлениями однородными, которые едва ли не по одинаковым причинам обрисовываются здесь гораздо выпуклее,

Примечания

561. «Святополк же, прогнав Давыда, нача думати на Володаря и на Василька, глаголя: «яко се есть волость отца моего и брата»; и поиде на ня». Ип. л., 176. Слабый Всеволод, по-видимому, не стремился на Волынь, но едва ли это не объясняется характером Ярополка Изяславича, которого легко было держать в руках, Ип. л., 145.

562. Ип. л., 178.

563. Ibid., 215.