Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Лист 144, с. 138
Скан издания 1890 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.
Оригинал
Владислава Опольскаго православные архіереи, если имъ приходилось присутствовать при совершеніи актовъ, помѣщались на первомъ мѣстѣ424. Въ грамотѣ 1335 г. мы встрѣчаемъ Ѳедора безъ всякаго титула послѣ Димитрія Дѣтка, „воеводы“ белзскаго, придворнаго судьи, „воеводъ“ перемышльскаго и львовскаго, то-есть, на шестомъ мѣстѣ, при восьми присутствующихъ лицахъ; между тѣмъ, еслибы дѣйствительно Ѳеодора прочили въ митрополиты, это было бы лишь новымъ основаніемъ выдвинуть его на первое мѣсто, какую бы силу и вліяніе ни получили къ тому времени „бояре и воеводы“. Если ко времени составленія грамоты онъ не получилъ каноническаго утвержденія, то это врядъ ли могло мѣшать назвать его „нареченнымъ“ и во всякомъ случаѣ не могло служить основаніемъ отнимать у него его епископскій титулъ и, такъ сказать, понижать его въ подписяхъ. Всѣ подписавшіеся называютъ себя по именамъ и фамиліямъ (прозвищамъ) или по отчеству425; исключеніе представлялъ бы только „воевода“ луцкій, названный въ грамотѣ, при чтеніи Ржежабка, просто—Otek. Гораздо естественнѣе считать воеводой луцкимъ Ѳедора Отекъ и не ставить запятой между словами: Chodore и Otek. Въ такомъ случаѣ подпись луцкаго воеводы не будетъ представлять ничего страннаго, не будетъ и непонятнаго пониженія представителя церкви, котораго, напротивъ, слѣдовало возвышать, если дѣйствительно на него возлагались извѣстныя надежды. Отсутствіе подписи епископа Ѳедора въ грамотѣ 1335 г. объясняется, на нашъ взглядъ, совершенно естественно. Вопервыхъ, грамота дана во Владимірѣ, и если Ѳедору не трудно было въ 1334 г. доѣхать изъ Галича до Львова, то странно было бы ѣхать во Владиміръ за тѣмъ только, чтобы положить свою подпись на документѣ, не имѣющемъ къ церкви никакого отношенія. Епископъ могъ быть призываемъ въ княжескую раду, но непремѣннымъ ея членомъ, какъ извѣстно, не былъ. Вовторыхъ, предположеніе, что епископъ Ѳедоръ былъ орудіемъ Болеслава, есть только предположеніе, основаній для него никакихъ не имѣется, на оборотъ, всѣ вѣроятности говорятъ противъ такого предположенія. Мы видѣли, что епископъ Ѳедоръ не избѣгалъ общенія съ митрополитомъ Ѳеогностомъ. Къ 1334—1335 г. противъ Юрія Болеслава составилась сильная оппозиція. Нечего говорить о духовенствѣ,—сами бояре выступили на защиту
Примечания
424. А. Гр. и З., II, 6, 8.
425. Chotcone filio Ieromiri.
Современная орфография
Владислава Опольского православные архиереи, если им приходилось присутствовать при совершении актов, помещались на первом месте424. В грамоте 1335 г. мы встречаем Федора без всякого титула после Димитрия Детка, «воеводы» белзского, придворного судьи, «воевод» перемышльского и львовского, то есть, на шестом месте, при восьми присутствующих лицах; между тем, если бы действительно Феодора прочили в митрополиты, это было бы лишь новым основанием выдвинуть его на первое место, какую бы силу и влияние ни получили к тому времени «бояре и воеводы». Если ко времени составления грамоты он не получил канонического утверждения, то это вряд ли могло мешать назвать его «нареченным» и во всяком случае не могло служить основанием отнимать у него его епископский титул и, так сказать, понижать его в подписях. Все подписавшиеся называют себя по именам и фамилиям (прозвищам) или по отчеству425; исключение представлял бы только «воевода» луцкий, названный в грамоте, при чтении Ржежабка, просто — Otek. Гораздо естественнее считать воеводой луцким Федора Отек и не ставить запятой между словами: Chodore и Otek. В таком случае подпись луцкого воеводы не будет представлять ничего странного, не будет и непонятного понижения представителя церкви, которого, напротив, следовало возвышать, если действительно на него возлагались известные надежды. Отсутствие подписи епископа Федора в грамоте 1335 г. объясняется, на наш взгляд, совершенно естественно. Во-первых, грамота дана во Владимире, и если Федору нетрудно было в 1334 г. доехать из Галича до Львова, то странно было бы ехать во Владимир за тем только, чтобы положить свою подпись на документе, не имеющем к церкви никакого отношения. Епископ мог быть призываем в княжескую раду, но непременным ее членом, как известно, не был. Во-вторых, предположение, что епископ Федор был орудием Болеслава, есть только предположение, оснований для него никаких не имеется, наоборот, все вероятности говорят против такого предположения. Мы видели, что епископ Федор не избегал общения с митрополитом Феогностом. К 1334—1335 г. против Юрия Болеслава составилась сильная оппозиция. Нечего говорить о духовенстве, — сами бояре выступили на защиту
Примечания
424. А. Гр. и З., II, 6, 8.
425. Chotcone filio Ieromiri.