Преданія о Хандакѣ и имя Эдигея

Въ самомъ дѣлѣ, имя хана Алея или же Эдалея напоминаетъ, повидимому, Эдигея, хотя, конечно, и въ не совсѣмъ обычной для насъ звуковой передачѣ. (*) Конечно, принимая во вниманіе огромный періодъ времени, отдѣляющій описываемый историческій фактъ отъ нашего времени, возможно допустить ошибку или же искаженіе въ названіи собственно имени хана, — искаженіе, столь обычное и столь часто встрѣчающееся въ народной средѣ. Но оказывается, что и ошибка-то собственно не особенно велика, если провѣрить, какъ писалось или произносилось имя хана Эдигея.

Дѣло въ томъ, что и усвоенная нами транскрипція имени этого хана — Эдигей — врядъ-ли можетъ считаться правильной: по однимъ источникамъ онъ назывался Адаи, по другимъ — Идика, по третьимъ — еще иначе и т. д. Слѣдовательно, слово Хандалей могло произойти отъ сочетанія словъ: *ханъ* и *Адалей* или *Д’алей*. Какъ увидимъ ниже, для насъ является болѣе важнымъ второй варіантъ въ начертаніи этого имени, а именно — *Идика*, такъ какъ это имя встрѣчается въ другихъ преданіяхъ, циркулирующихъ въ означенной мѣстности и относящихся, повидимому, къ хану Эдигею. Это имя фигурируетъ въ преданіяхъ подъ видомъ *Хандака*, каковое названіе произошло, очевидно, отъ сочетанія двухъ словъ: *ханъ* и *Идика*. Вотъ какъ разсказывается объ этомъ Хандакѣ въ одномъ изъ мѣстныхъ преданій: «Когда-то, очень давно, въ этихъ мѣстахъ (близъ Хандалеевки) была война, которую велъ знаменитый воитель, по имени Хандакъ; а шелъ онъ откуда-то изъ турецкой земли (*sic*)… и шелъ онъ для того, чтобы отвоевать землю, лежавшую за Ворсклой» (къ востоку)… По другому варіанту, Хандакъ шелъ на мѣстнаго царька, который владѣлъ территоріей по теченію р. Ворсклы. Споръ возникъ изъ-за земель, расположенныхъ между рѣками Орелью и Ворсклой: каждому изъ соперниковъ было желательно овладѣть означенной территоріей, но чѣмъ окончилась борьба — преданіе умалчиваетъ. Вообще, преданія о Хандакѣ сохраняются въ какихъ-то смутныхъ, неясныхъ чертахъ: разсказчикъ слышалъ о наступленіи какого-то Хандака, но какъ это происходило и кто куда шелъ — большинство уже не помнитъ.

Кромѣ вышеприведенныхъ преданій, мнѣ удалось слышать одинъ, чрезвычайно характерный разсказъ, который можетъ способствовать выясненію характера этого знаменитаго Хандака. Одинъ изъ глубокихъ стариковъ, на котораго мнѣ указали какъ на знатока мѣстной старины, на мой вопросъ: не слыхалъ ли онъ чего-либо о Хандакѣ, — сначала отвѣтилъ отрицательно, но затѣмъ, подумавъ, сказалъ, что онъ кое-что знаетъ о Хандакѣ; что въ м. Китай-Городѣ еще и до сихъ поръ есть нѣсколько человѣкъ, носящихъ прозвище Хандаковъ. Я поинтересовался узнать, что это за Хандаки китайгородскіе и почему они получили такое названіе. Старикъ разсказалъ мнѣ слѣдующее. Когда-то давно, когда свободныхъ, незаселенныхъ земель въ этихъ мѣстахъ было много, а людей мало, жители Китай-Города, Царичанки и другихъ мѣстъ по Орели жили въ мирѣ съ обитателями поселеній по р. Ворсклѣ. Съ теченіемъ времени, когда населеніе увеличилось и начало стремиться все болѣе и болѣе въ степи, произошли споры и раздоры между поворсклянами и орельцами изъ-за земельныхъ угодій. Особенно сильно спорили китайгородцы съ поворсклянами изъ-за степныхъ земель, расположенныхъ между нижнимъ теченіемъ р. Ворсклы и р. Орели.

Какъ-то разъ, во время крупнаго спора между китайгородцами и лучанами (жители с. Лучки, на р. Ворсклѣ) изъ-за земельныхъ границъ, противники сошлись другъ противъ друга и образовали какъ бы двѣ линіи — точь-въ-точь, какъ на сраженіи, — пояснилъ разсказчикъ. Остановившись другъ противъ друга на извѣстномъ разстояніи, эти двѣ линіи спорящихъ начали перебранку между собой, а затѣмъ, подвигаясь все ближе и ближе другъ къ другу, уже были готовы вступить въ кулачный бой. Во время этого наступленія одинъ изъ китайгородцевъ, съ цѣлью посмѣяться надъ противниками и разозлить ихъ, обратился къ нимъ спиной, нагнулся и показалъ имъ задницу съ соотвѣтственными, конечно, насмѣшливыми, вызывающими словами. Эта дерзкая выходка до того взбѣсила противниковъ, что одинъ изъ нихъ не вытерпѣлъ, вскинулъ ружье на прицѣлъ и выстрѣлилъ въ насмѣшника, который, получивъ зарядъ дроби, упалъ. Впослѣдствіи раненый выздоровѣлъ, но съ тѣхъ поръ его прозвали, за храбрость и насмѣшки, Хандакомъ, каковая кличка и осталась за нимъ и его потомствомъ и сохраняется и до сихъ поръ». Больше ничего старикъ о Хандакѣ вспомнить не могъ. Насчетъ давней старины въ этихъ мѣстахъ старикъ передавалъ, что когда-то давно въ Китай-Городѣ былъ свой король или царь (*sic*), а у насъ тамъ — разсказчикъ указалъ на Ворсклу — свой король… Ихняя граница шла по Орели, гдѣ еще и до сихъ поръ, надъ рѣкой, сохраняются большія ямы… «А за Орелью, — пояснилъ старикъ, — земля была Запорожская (*sic*)… Въ этой мѣстности велись частыя войны: шведъ (*sic!*) шелъ когда-то на нашихъ, но его разбили гдѣ-то возлѣ Келеберды: тамъ его загнали и побѣдили. А шелъ онъ воевать за ту землю, которая лежитъ между р. Орелью и Ворсклой»…

Этотъ разсказъ о пострадавшемъ смѣльчакѣ чрезвычайно характеренъ, и прозвище Хандакъ, очевидно, было присоединено къ нему по сходству его смѣлости и насмѣшекъ съ таковыми же Хандака, о которомъ здѣсь сохранялось немало разсказовъ. Если припомнить лѣтописный разсказъ о томъ, какъ насмѣшливо, вызывающе велъ себя ханъ Эдигей по отношенію къ Витовту во время переговоровъ на рѣкѣ Ворсклѣ, то намъ станетъ яснымъ, почему китайгородскому смѣльчаку придали прозвище Хандакъ: вѣроятно, среди народа сохранялась память объ этомъ насмѣшливомъ татарскомъ воителѣ, причемъ, вмѣстѣ съ чертами его характера, сохранялось и его имя, въ видѣ хана — Идыка или же Хандака.