Пояснения к таблицам войска Костюшко

так было, это ведь проверить источники, которыми мы пользовались, мы не могли. Возникает также неясность, кому досталась обручальная кольцо с номером I. Современный варшавский журнал «Gaz. rządowa» сообщает (стр. 30), что получил его Литвинский Фойерверк — тем временем Юзеф Выбицкий, пишет в своих мемуарах, в том II, стр. 98, что обручальное кольцо Генрика Дабровского носило номер 1. Мы предполагаем, что могла ошибиться редакция «Gazety warszawskiej» или тот, кто сообщил об этом сведения, легче, чем Выбицкий, который находился с Дабровским долгое время в лагере, не только во время осады Варшавы, но и во время его похода в Великопольшу, который жил с Дабровским в тесной дружбе и, вероятно, не раз держал его кольцо в своих руках. Опираясь на это предположение, мы приписали в приведённом выше списке кольцо с номером I генералу Дабровскому.

Разные другие подарки получили: Айнор, военный строитель, золотую табакерку. Бачанкевич, капитан артиллерии, кольцо с бриллиантами. Цибульский, майор, дорогие часы. Чаки, майор, кольцо. Дембинский, капитан, кольцо с жемчугом. Домбовский, капитан, золотую табакерку. Домбровский, генерал, золотую табакерку. Голеевский, майор, золотую табакерку. Гурский, полковник, золотые часы. Гурский, лейтенант, часы. И. П.: гражданин города Радзимин, золотые часы. Каминский, генерал, часов с репетиром.

Капеллан, священник, в королевской конной гвардии, золотые часы с репетиром. Колонтая Антоний, инженер-офицер, золотое кольцо.

Копец, вице-бригадир, золотая табакерка. Ковалевский, солдат варшавской милиции, золотое кольцо. Красицкий, майор, кольцо с бриллиантами. Лабановский, гражданин города Радзимин, золотые часы.

Мольский, майор, золотое кольцо.

Мыцельский, подполковник, золотые часы. Осовский, майор, золотая табакерка. Рымкевич, генерал-майор, золотые часы, репетир. Семен, казак, табакерка. Витковский, капрал, золотое кольцо. Вишневский Марцин, кучер при артиллерии, перстень, на котором были выгравированы две косы. Вронский, поручик артиллерии, золотые часы с такой же цепочкой.

Пояснения к табличкам Добавленные к настоящему произведению гравюры изображают различные виды вооружённых сил армии Костюшко, наиболее важные детали которых представлены в предыдущих главах. Эти гравюры являются верными изображениями отважных солдат великого Вождя; автор первых 16 таблиц, Михал Стахович, художник, жил во времена восстания Костюшко, хорошо его знал и наблюдал за тем, что рисовал. Отсюда его гравюры являются верным отражением не только одежды и оружия, которые носила армия того времени, но даже лиц, таких как Костюшко, вызывая интерес у зрителя. Вооружённые силы Костюшко.

особые гравюры. Эти подписи ведь говорят немногo и могут едва ли удовлетворить общее любопытство. Некоторым, рассматривая эти удачные фигурки, возможно, хотелось бы познакомиться с ними ближе и узнать о них что-то большее, чем можно прочитать в подписи. Стремясь в этом отношении послужить уважаемым читателям, мы приводим ниже, переходя последовательно от одной таблицы к другой, к каждой объяснение, не вдаваясь, однако, в детали, равно как и о старших офицерах, которых она изображает. Автор последних шести таблиц, известный и почтенный художник Валерий Эляш, выполнил их на основе современных источников, так что его рисунки дают гарантию достоверности всех деталей, относящихся как к форме, так и к оружию.

Все таблицы имеют подписи внизу, которые уточняют либо общее значение изображения, либо имя офицеров, либо, наконец, обозначают полки или части, типы которых изображены и которые имеют связь с восстанием Костюшко. Временно опустим замечания по форме; они повторялись бы излишне, если бы мы учитывали их при каждой таблице отдельно; мы обсудим в общем о форме войска Костюшко в конце настоящих объяснений. Таблица I. Перед нами развертывается лагерь Костюшко; спереди видим две палатки; одна

слева, другой справа. С первого виден лишь верх, на котором развевается флажок: это палатка Костюшко; — перед вторым стоит солдат на посту: это главный караул. — 'В лагере царит движение военных. В глубине стоят два ряда войск; — в дальнем ряду мы видим регулярную армию, — в ближнем, с левой стороны до середины, регулярная армия, — справа — косинеры. С этой стороны, за палаткой главного караула, регулярная армия выстроена в квадрат; над ними развеваются два орла с расправленными крыльями на каждой. Перед рядами войск косинеры проводят упражнения. Костюшко с обнажённой палашой в руке на полном скаку ведёт их в атаку; сразу за ним спешит его адъютант. Солдат на посту — это доброволец, недавно прибывший в лагерь, ещё одетый в крестьянскую сукману, возможно, впервые несёт караульную службу.

Очевидно, он еще недостаточно серьезно относился к военной дисциплине, потому что, увидев идущую на атаку колонну косиньеров, охваченный восторгом, приветствует любимого начальника вовсе не по правилам военной субординации, а по порыву сердца. С левой стороны, перед палаткой Костюшко, мы видим офицера с двумя гражданами, одетыми в кафтаны. Этот офицер — отважный Вышковский, командир бригады, смельчак из смельчаков! Он натворил козней москалям немало. Стоя на командовании своим гарнизоном на Украине, он был присоединён вместе со своей бригадой к русской армии: добродушный старина раздражался из-за этого, что ему пришлось служить не CJ, но что делать? Он был вынужден подчиниться. Поехал на Бердичев на ярмарку и здесь узнаёт радостную новость, что Костюшко объявил в Польше восстание.

— Он ни на мгновение не колебался, доблестный ригадьер, что делать, но возвращается со всех сил в свой гарнизон, собирает своих солдат, в количестве около тысячи всадников, встаёт во главе и, как только лошадь скакун, спешит к Костюшко. Москали заметили его побег и ринулись за ним; но Вышковский не лыком шит, он не позволит себя съесть в каше. Где ему угрожают большими силами, там он сойдёт с дороги и уходит окольными путями; — где противник встречается в меньшем числе, там ударяет его резко и наказывает показательно. В Старом Константинове он дал им урок, который они, без сомнения, долго запомнили. Он застал их там около 2000 человек с пушками и пехотой; Вышковский едва их увидел, уже набросился на них; — 800 из них он уложил трупами, забрал у них 7 пушек, два знамени, а так как он не собирался давать им такой урок наполовину, он забрал всю военную казну — в которой было 53 400 рублей.

Маленькая это была частичка в по- В этом великом своём горе он добился: соответствия с теми сокровищами и имуществом, которые москали отобрали у поляков; поэтому и Вышковский с чистой совестью взял то, что попалось ему в руку, и отвез Костюшко. Подобные стычки ему пришлось пережить несколько, прежде чем он благополучно оказался в Польше. Своими приключениями он с интересом рассказывает, несомненно, обоим гражданам, которых встретил в лагере Костюшко. Один из них, стоящий посередине, — это краковский горожанин, достойный патриот Станислав Меросевский. Когда Костюшко 24 марта объявил восстание, он одновременно учредил комиссию, которая должна была поддерживать порядок в городе и краковском воеводстве. В эту комиссию также был назначен Меросевский, который в настоящее время прибыл в лагерь, направленный комиссией к Костюшко, без ведома которого не происходило ничего важного.

— Гражданин слева — это президент Кракова, Лихоцкий; — хоть на вид человек порядочный и одет по-национальному, но в глубине души слабый поляк. Попав по поручению москалей на пост краковского бургомистра, он считал себя большим человеком и смотрел свысока на остальных граждан, когда ему упрекали это служение угнетателю родины. Он мало заботился о своих, больше думал о москалях, которым из благодарности, что они сделали его таким большим человеком, устроил пышный бал. Он радовался своей власти, несчастный, и торжествовал, но недолго; потому что уже через 20 дней его пребывания в должности Костюшко прибыл в Краков, объявил восстание, назначил во власть совершенно других людей, а Лихоцкого удалил в сторону.

Бедняга долго не мог разобраться с этим переменами; — а именно, он не мог понять, как какой-то там Костюшко, не будучи никаким чиновником, не национальным коронным, а обычным лишь шляхтичем, равным другим, прибыл откуда-то из мира и вовсе не согласовавшись с ним, как с президентом города, вводит какие-то изменения и хочет управлять людом. — Но вскоре стало еще хуже, когда новая национальная власть начала толкать все, что живет в Кракове, к рытью окопов и занятиям военной службой. Стонал и возмущался бедный Лихоцкий, когда его президентские руки получали мозоли от копания земли на городских валах или — когда под командой мясника, который до недавнего времени едва осмеливался посмотреть ему в президентское лицо, он должен был проходить упражнения в муштре и владении оружием.

Он тоже недолго задержался в Кракове, но как только смог, спрятал своё имущество в монастыре и смылся из Польши, в которую вернулся только после окончания восстания. О лагере Костюшко описывают совместные авторы своих мемуаров, которые там находились, различные детали, из которых мы приводим самые важные. Лагерь Костюшко всегда находился в наи- *, śłezaśni

В наилучшем порядке; кто в него входил, должен был восхищаться образцовым порядком, который в нем царил, тем не менее спокойствием при свободной весёлости. В нём никогда не было недостатка в удобствах для солдата, так как он изобиловал запасами, необходимыми для повседневной жизни; также военном отношении все роды войск отличались отличной организацией. Везде также проявлялась постоянная бдительность и внимание Костюшко ко всему, что происходило в лагере. Тихим, спокойным, мягким и сладким поведением он завоёвывал сердца всех, от высших офицеров до рядовых. Вся его армия окружала его почтением и любовью; поэтому его личность не внушала никому страха, а лишь сильное опасение не вызвать недовольства того, к кому все стремились. Под этим влиянием вся его окружение соглашается; едва произнесённое желание уже для всех было священным приказом.

Во главе рядов короткой речью: «Ребята!» — «Вера вдохновляла на самые трудные поступки, непристойности строго осуждал взглядом; его порицание уже для каждого было строгим наказанием. Косцюшко всегда вел скромную жизнь; в лагере, хотя мог окружить себя удобствами, ограничивался самым необходимым. После битвы под Рацлавицами он надел скромную крестьянскую одежду и носил её на протяжении всего восстания. Его стол, расставленный под деревьями для нескольких человек, состоял из простых, незамысловатых блюд; кто из более знатных гостей находился в лагере, садился с ним за обед. Ему со всех сторон присылали старое венгерское вино, которым он с удовольствием, хоть и слабо, укреплялся; он также любил горячий, холодный и замороженный кофе. Косцюшко все время восстания провел в лагере; во время осады Варшавы он редко и ненадолго бывал в столице.

Места и время, в которых Косцюшко разбивал лагерь, читатель найдет в приведенном в настоящем произведении «Обзоре движений войск Косцюшко*. Таблица 2. Мы видим здесь Косцюшко, сидящего перед своим шатром. Это один из немногих моментов отдыха великого Начальника. — Выполняя обязанности, которые он принял на себя от народа, Косцюшко был активен днем и ночью. Он объезжал все позиции войск, отвечал на все рапорты, отдавал приказы, принимал послания и просьбы; во время осады Варшавы посещал сессии Высшего Совета, спешил на поле боя, а с поля боя к окопам и ночным дозорам. К самым опасным заданиям относились ночные вылазки. Цевич пишет о них: «Во всех них я был товарищем Косцюшко.

Мы продвигались вплоть до москвоских батарей с косиньерами, которые имели приказ прибивать вражеские пушки. Мы шли в тишине вплоть до самих вражеских орудий: тогда при ужасающем, внезапном крике косиньеры мчались на валы; иногда им удавалось перебить артиллеристов москвичей и прибить орудия, иногда их оттесняли, не добившись цели. Но в черной ночи лишь вспышки огня от пушек и ружей, ужасающий крик сражающихся и раненых внушали страх.

Ведь и момент отдыха, который художник нам представляет, предводитель не проводит без дела, потому что мы видим его совещающимся с Генриком Домбровским, одним из самых храбрых своих офицеров, которого во время осады Варшавы он призвал в свой корпус и назначил ему должность в Чернякове.

Какие планы, какие насмешки врага, то есть, возможно, и оборона столицы, обсуждают оба воина, кто угадает? Серьезные их лица выдают, что предмет их разговора — дело не малого значения, требующее глубоких размышлений и обдумывания каждой, даже самой незначительной детали. И не могло быть иначе, в условиях такой великой опасности, которая грозила Варшаве и защищающей её польской армии, когда противник, насчитывающий 36 000 опытных солдат и 107 орудий, искушал себя день и ночь захватом города, не окруженного стеной, а лишь поспешно окопанного и защищаемого всего 10 тысячами регулярной армии и около 12 тысячами ополчения. Следовало напрячь все силы и использовать все военное искусство, чтобы справиться с такой задачей и противостоять превосходящей силе. Но Костюшко — это вождь над вождями: днем и ночью он бдит над опасностью столицы.

Отважно отражая вражеские атаки, он предотвращал все замыслы врага и непрерывными вылазками и ночными рейдами так его изматывал и ослаблял, что в конечном итоге у врага пропало желание продолжать осаду, и он отступил от столицы. Будучи так близко к шатру великого вождя, войдем внутрь и посмотрим, как обустроился в нем наш герой? Ведь у великого человека обязательно найдутся и необычные вещи, и ценные предметы, служащие для удобства или роскоши. Однако, войдя в шатер, мы едва ли сможем поверить своим глазам! Он почти пуст! С одной стороны мы видим на земле расстеленную солому*, на ней одну подушку; — все это накрыто легким одеялом, — это кровать Костюшко! Немного дальше стоит маленький и скромный столик, на нем несколько книг, несколько карт, кучка бумаг, — чернила, перо и карандаш; — *) Согласно записям очевидцев.

с самым обычным, самым простым столиком; — и это уже всё! Нигде нашему глазу не попадается ни одна мелочь, которая могла бы служить для приятного времяпрепровождения; — шатёр Костюшко — это самое скромное, самое бедное убежище, какое вообще можно себе представить. И всё же в нём живёт человек с высочайшими добродетелями, с самыми прекрасными качествами души и сердца, — с заслугами, возвещающими его славу на двух частях света! — Костюшко всю свою жизнь избегал удовольствий и роскоши, тем более скромно жил в лагере, чтобы своим примером вдохновлять подчинённых и придавать телу и духу закалку, необходимую для выполнения великой задачи, которую он принял на себя. На гравюре мы видим Костюшко в генеральской форме.

Общее мнение, основанное на утверждениях авторов мемуаров и описаний тех времен, гласит, что Костюшко, надев после битвы при Рацлавицах крестьянскую рубаху, носил её на протяжении всего восстания. Видимо, это было правилом, как обычно, не без исключений. Стахович, автор наших гравюр, должно быть, Костюшко, возможно, в исключительные моменты, видел и в форме, если изобразил его в ней. — Дабровского мы видим также в генеральской форме. Более подробные сведения об этом генерале приведены в примечании к таблице 17.

Таблица 3. Главной фигурой данной таблицы является генерал Князевич. Храбрый этот воин, будучи ещё офицером, помогал генералу Красинскому в организации добровольного 18-го полка, составленного из подлясцев.

Позднее, включённый в корпус Зайончка, «отличался мужеством во многих сражениях; в кровавой встрече под Голковым спас фуражёров предусмотрительностью и рассудительностью, за что Костюшко назначил его генералом. На протяжении всей осады Варшавы смело принимал участие в обороне столицы и совершал удачные ночные вылазки. — По завершении осады, отправленный в Литву в корпус Серковского, он остался в нём, командовал в битве при Мацеёвицах одним крылом и вместе с Коцюшко попал в российский плен. Во времена Наполеона I прославился как создатель Дунайской легии. Мы видим его в компании трёх офицеров; двое из них (рис. 1 и 4) служат в бригаде Бернацкого. Эта бригада с самого начала участвовала в восстании. Четыре эскадрона, численностью 160 коней, участвовали в битве под Ра́цлавицами.

Он также остался в корпусе Костюшко, а во время осады Варшавы принадлежал к отряду князя Понинского. Рисунок 3. представляет штабного генерала (см. объяснение таблицы 9) и солдата из полка Водзицкого (см. объяснение табл. 5). Таблица 4. На этой таблице мы видим военнослужащих из трех различных полков: рисунок 1. представляет рядового, а рисунок 6. офицера из 6-го полка. Две роты этого полка, также называемого Бродовским либо лановым, участвовали в битве под Рацлавицами; — этот полк по-прежнему оставался в корпусе Костюшко и принимал участие в битве под Щекоцинами, а во время осады Варшавы располагался лагерем в Жегже, где наблюдал прусские войска. Рисунок 2. представляет рядового, а 5. офицера из 3-го полка, также называемого Чапских.

Этот полк отличился славным делом во время восстания; две роты сражались под Рацлавицами и Щекоцинем, во время осады Варшавы лагерным стоял в корпусе Язьвинского под Жегжем, где охранял берега Нарви от прусских войск. 18 августа он вместе с 6-м полком отважно сражался за остров, называемый "заросль" на Нарви, где пруссаки пытались построить мост и перейти через реку, чтобы с другой стороны приблизиться к Варшаве. Временем командовал полком Чапских подполковник Кшицкий, способный и профессионально подготовленный офицер. Костюшко позже назначил его полковником краковских косиньеров; в короткое время Кшицкий также научил их владению оружием и вел их под Щекоцином в атаку. Полк Чапских, который в этом сражении не удержал позиции, отправил просьбу к Костюшко, чтобы ему вернули Кшицкого. На эту просьбу Костюшко согласился.

Итак, этот полк, возглавляемый своим прежним полковником, оказался достойным своего храброго командира. В битве под Мацейовицами он сражался героически, не уступая ни шага с доверенного ему места, на котором и погиб, достойной смертью. * Рисунок 4. изображает рядового полка королевы Ядвиги, носившего номер 1. Начальником его был тагиевский гетман Ожаровский. Враг национального движения никогда бы ни поспешил сам, ни позволил своему полку идти на помощь восстанию. Тем не менее его заменил подчиненный ему, поручик Гроховский, который сразу после вспышки восстания встал во главе большей части полка и поспешил в окрестности Люблина и Хелма, чтобы там призвать население к оружию.

Соединившись с прибывшими подразделениями с Украины, он некоторое время охранял берега Буга, затем по приказу Костюшко направился в его лагерь, с которым соединился под Поланцем 18 мая во главе своего полка и 5000 человек

отдела. С тех пор этот полк оставался в корпусе Костюшко; сражался под Щёкицинами и проявил себя славно в обороне Варшавы 28 августа в битве под Повязками. — Гроховский, назначенный позднее Костюшко генералом, погиб в битве под Щёкицинами. Таблица С. Полк Водзицкого, носивший номер 2, под начальством своего достойного шефа отличался горячим патриотизмом. Гарнизоня Краков, он создавал очаг вооруженной силы Костюшко; сражался под Ра́цлавицами и проявил доблесть под Щёкицинами. В этой битве, когда генерал Войцкий пал от одного из первых снарядов, его полк, выставив штыки, набросился с яростной свирепостью на вражеские ряды и отомстил за смерть любимого вождя. — В осаде Варшавы мужественно защищал столицу, и такой же храбростью отличился в битве под Мацеёвицами. "Таблица 6."

В истории создания повстанческого движения Костюшко встречается упоминание, что генерал Гроховский 18 мая привел к Костюшко в лагерь под Поланцем корпус войск, насчитывающий около 5 000 солдат. В этом корпусе находился также полк Рачинского, из которого на настоящей таблице мы видим двух рядовых. Этот полк остался в отряде Костюшко, двинулся под Варшаву, которую помогал защищать во время осады. Отличился в нескольких столкновениях, а именно: 27 июля и в ночь с 28 на 29 июля под Волей; 12 августа в стычке под Горцами, а славные заслуги проявил 28 августа в продолжавшейся весь день битве у кладбища Повонзками. — После осады Варшавы приписанный к корпусу короля Понятовского принимал участие 19 октября в стычке под Сохачевом.

— Некоторые роты полка находились на реке Буг в корпусе Зайончка, с которым прибыли в начале июля под Варшаву: эти роты сражались 9 июля под Голковом. — Таблица 7. Полк Потоцкого, старосты щичрицкого, (рис. 1) входил в состав корпуса Зайончка, действовавшего на Буге. После неудачного сражения под Хелмом, 8 июня, в котором этот корпус потерпел поражение, он отступил к Варшаве; в этом марше 9 июля был атакован москалями под Голковом и вел ожесточённую битву, в которой полк Потоцкого славно отличился. О полке Рачиньского (рис. 2) мы дали пояснение при таблице 6; — о полке Чапского, носившем номер 3 (рис. 3), и полке королевы Ядвиги мы говорили при таблице 4. Таблица 8. Артиллерия принадлежала к самым доблестным родам регулярного оружия. Костюшко.

Её усовершенствовал Фредерик Бригль, который, назначенный Станиславом Августом генерал-артиллеристом, был им не по имени, а по призванию и увлечению; он также повысил значимость этого рода войск. Артиллерия играла в восстании Костюшко крайне важную роль; в каждой битве или более значительном столкновении она с честью выполняла свою задачу. Под Рацлавицами, во время Варшавской революции, под Щекоцинами, под Мацеёволицами — везде она проявляла себя одинаково отважно. Самые прекрасные лавры она завоевала всё-таки в защите Варшавы, во время двухмесячной осады. Польские орудия непрерывно держали войска врага на должном расстоянии от городских укреплений и не позволяли им захватить ни одного важного пункта; ибо хотя иногда случалось захватить какой-либо польский редут или более важный пункт, это было недолго, потому что польская картечь вскоре их оттуда прогоняла.

И так: когда прусские войска заняли деревню Щенсливице, лейтенант артиллерии Вроньский по приказу Костюшко так метко стрелял огненными ядрами, что поджег здания, враг не позволил их тушить и вынудил его покинуть деревню. — С башни церкви в Воле прусские офицеры следили за передвижением польских войск; этому нужно было помешать, и тот же лейтенант после нескольких метких артиллерийских выстрелов сбил башню церкви. Также отличились точной стрельбой капитан Ласковский и Якобовский Иосиф, монах-миссионер, который в молодые годы служил капитаном в артиллерии, а позже вступил в монастырь. Среди осады Варшавы он принял командование батареями и поражал особым умением точно настраивать орудия. Противник также признал, что Варшава обязана своей обороной главным образом артиллерии. (Сравните табл. 21). Таблица 9.

Мы видим на снимке двух кавалерийских офицеров, принадлежащих к штабу. — Штабом называют в каждом большом и маленьком воинском подразделении составленных из высших офицеров, которым помогают специально отобранные для этого военнослужащие разных рангов. Штаб занимается вопросами, касающимися отдельных от-

отделов; в каждом штабе находится военная канцелярия. Высший штаб, так называемый генеральный или главный, занимается делами всей армии; — кроме него существуют штабы дивизий, корпусов, полков и бригад. У Костюшко, вероятно, не было главного штаба; недостаток достаточной организации, а именно соединения отдельных частей, которые создавались, умножались, объединялись и снова делились очень нерегулярно, потому что в соответствии с непредсказуемыми текущими потребностями, делал невозможным его действия. Все более важные дела, касающиеся всей армии, решал Костюшко сам. Тем не менее отдельные части: дивизии и корпуса, особенно регулярные войска, не могли обходиться без штаба, и, несомненно, каждая из них имела такой. "Трое рядовых справа — это стрелки из полка Вожицкого номер 2 и Чапского номер 3."

Четырехлетний Сейм, организуя польскую вооружённую силу, постановил к каждому полку добавить определённое количество стрелков, выбранных из заслуженных, храбрых солдат. Он также постановил для них устав, который, вероятно, разработал Костюшко, будучи ещё генерал-майором дивизии под начальством князя Юзефа Понятовского. Этот устав включал строгие правила, касающиеся службы стрелков. Полностью осуществить эту резолюцию Сейма не удалось, так как не хватило времени, поэтому лишь некоторые полки получили отдельные стрелковые роты.

Таблица 10. Когда во времена Станислава Августа всю вооружённую силу разделили на четыре дивизии, одна из них носила название великопольской. Каждая дивизия включала все три рода войск: кавалерию, пехоту и артиллерию. В состав великопольской дивизии также входила бригада Мадалинского, и называлась она бригадой великопольской.

Она имела своё расположение вместе со всей дивизией в окрестностях Познани, Гнезно, Калиша и Конина. После того как окрестности были заняты прусскими войсками, великопольская дивизия получила приказ от короля Станислава Августа отступить к Варшаве; бригада Мадалиńского заняла окрестности Пу́лтуста и Остроленки. Когда в результате решения гродненского сейма вооружённые силы в Польше должны были быть сокращены до 15 000 человек, а гетман Тарговецкий, Ожаровский, приказал сократить полки и полки польские, Мадалиńский также получил приказ сократить часть своей бригады. Однако этот бригадир, посвящённый в подготовку к надвигающемуся восстанию, не выполнил полученный приказ, а встал во главе своей бригады и первым поднял знамя восстания. — Великопольская бригада соединилась с Костюшко 1 апреля в Люборжицах, служила в его корпусе, сражалась с честью при Рацлавицах, Щекоцинах и во время осады Варшавы.

— Она также оставалась верной делу до конца восстания. Более подробные сведения о этой бригаде можно найти в приведённой в настоящем труде работе: «Обзор на действия войск Костюшко.* Таблицы 11–14. Четыре следующие таблицы показывают нам вооружённых крестьян из ближайших окрестностей Кракова, которых Костюшко призвал к борьбе в обороне родины. — Скудное количество регулярных войск тогдашней Польши, не всё из которых ещё успело присоединиться к восстанию, было недостаточно, чтобы победить российские силы; Костюшко также возлагал свои главные надежды на народ и умел вдохнуть в него стремление к своим целям. Славу его имени уже разнесла по всей нации блестящая битва под Дубёнкой (18 июля 1792 года), и сразу после объявления восстания к его лагерю массово стали стремиться добровольческие отряды, состоявшие преимущественно из крестьян.

Костюшко становился с ними по-настоящему братским; это не было с его стороны лицемерием, так как он испытывал отвращение ко всякой лжи, а настоящим проявлением любви, которую любил крестьянский народ. Ниже описанное событие наглядно показывает способ обращения его с крестьянами. На следующий день после объявления восстания в Кракове толпы начали спешить к Костюшко; одни приходили в качестве добровольцев в ряды, другие — с пожертвованиями на нужды восстания. К последним относились также три галарника из Чернихова, которые пожертвовали двадцать галаров, то есть судов на Висле, служивших для плавки грузов. Костюшко, услышав, что они находятся лично в передней, пробирается сквозь окружавшие его толпы и говорит галарникам: — Подойдите ко мне: Войцеху Сроко, Томашу Брандису и Яну Гживо, чтобы я поблагодарил вас за дарение двадцати галаров.

Я сожалею, что теперь не могу выполнить желания ваших сердец, но если Бог поможет, и война дальше нас приведёт, то родина воспользуется вашей жертвой. На это Брандис ответил: — Если вы так говорите, господин Начальник, то вы должны принять этот грошь, предназначенный на содержание людей в этих галерах. — Сказав это, он расстегнул кожаный пояс и вытряхнул из него 30 дукатов в свою овечью шапку. Что сделали и два его других товарища, подал её Костюшко, говоря с улыбкой: — Прошу на худо нафаршированного барашка.

Костюшко взял эту шапку и подал её одному из своего окружения, говоря: — Мне нужно иметь руки, чтобы я мог прижать вас, мои дорогие, к сердцу! — Когда эти крестьяне целовали руки и ноги Костюшко, обратился один из членов комиссии по делам: — Это не первая жертва, которую приносят Родине эти три достойных уважения человека. Я помню, как они спешили в ратушу с подобными дарами для нужд армии после объявления Конституции 3 мая. — На это воскликнул Костюшко: — Да здравствуют такие граждане! — Эта неподдельная сердечность, свидетельствующая о действительной привязанности к сословию, обычно угнетённому в Польше, оказывала странное очарование на крестьян. Они любили и почитали его уже не как брата или отца, а как высшее существо, в роде божества. Любовь свою, это восхищение, которое они испытывали к Костюшко, они проявляли через поступки. Короткое слово Начальника: «Парни!»

«Вперед, вера!» — взывал он к ним к мужеству, граничащему с презрением к жизни. Никто не допустил ни малейшей непристойности или грубости, чтобы не оскорбить любимого Главнокомандующего. Каждое его желание было священным приказом, а улыбка удовлетворения — наивысшей наградой. Это влияние, которое имел Костюшко на своих крестьян, проявлялось в наилучшем свете во множестве случаев, когда они демонстрировали невероятную отвагу. В битве при Рачлавицах, когда целью было захватить вражеские пушки, под побуждением Костюшко косиньеры, прибывшие всего несколько дней назад в лагерь, бросились за Главнокомандующим в самый огонь, прыгнули на батареи и, взывая: «Святая Матерь, спаси нас от внезапной смерти!», перебили артиллеристов и захватили 12 орудий. Здесь Бартош Гловацкий снискал славу, и достойно отличились: Свистачский, Гвездечко, Дембовский и многие другие.

В той битве один горянин, умело владеющий топориком, увидев, что у пушки остался лишь один вражеский канонир, бросил в него свой топор, раскроил ему голову, после чего вскочил на коня, повернул пушку к москалям и выстрелил из неё, убив 12 из них. + . Ведь не только под глазом Костюшко крестьяне проявляли такое мужество; они давали прекрасные примеры храбрости и добросовестного исполнения принятой на себя обязанности и в других корпусах, куда не распространялось личное влияние Костюшко. "В битве под Хелмом отличились два крестьянина, один из которых, родом из деревни Гоściорaдова, всего лишь 16 лет от роду, проявил такую отвагу, что был назначен в награду знаменосцем. В битве под Голковым раненый крестьянин воскликнул: «Я умираю, но мне сладко умирать за любимую родину!» Армия.

Крестьяне села Павлова, организованные священником Бжостовским, мужественно защищали деревню и усадьбу своего помещика и дважды успешно отразили казаков, которые хотели её ограбить. Под Полоною, местечком, расположенным на Балтике, крестьянин Лукаш Калиновский, бросился вплавь в море, чтобы захватить прусскую шлюпку. Капитан судна, пораженный такой храбростью, добровольно сдался польской стражи.

В битве под Голховым (29 июня), когда москали напали на корпус Зайончка, два эскадрона из бригады Ржевуского, стоявшие на пикете на правом фланге, в четырёх-пяти сотнях шагов перед фронтом, заметив сдалека приближающиеся два полка российской кавалерии, не выстрелив ни разу, обратились в бегство. Через образовавшуюся пробел в боевой линии ворвалась российская кавалерия между две линии, но здесь её мужественно встретили косиньеры.

Напав на неё смело, они остановили её в дальнейшем продвижении и держали так долго, пока не подошёл пеший отряд с кавалерией, понёсший значительные потери и вынужденный отступить. В Гнезно отряд повстанцев Великопольши захватил военный склад. Командир отряда поставил возле него двух косиньеров с приказом никого к нему не пускать и никому не уступать, пока их не сменят. Тем временем неожиданно подошли прусские войска, и польский отряд был вынужден поспешно покинуть город. Отступление произошло так внезапно, что в спешке забыли отозвать этих двух косиньеров. Они были застигнуты прусскими войсками перед складом, которые пытались заставить их покинуть пост, но оба храбреца ни слушать этого не хотели, заявив, что не отступят, пока их командир, который поставил их здесь, не отпустит.

Все уговоры не возымели действия, а когда их захотели насильно прогнать, они схватились за косы. Оба крестьянина пали от пуль винтовок. — Сожалеть приходится о том, что история не сохранила имена этих героев.

После захвата Кракова прусскими войсками городская милиция разбежалась; крестьяне отправились в лагерь Костюшко и продолжали служить родине в батальоне краковских косинеров. Сколько подобных примеров дошло до нашего сведения! И всё же даже эти несколько приведённых выше свидетельствуют красноречиво о доблести этой армии в лохмотьях, самой молодой вооружённой силы Речи Посполитой. Это были и любимые дети Костюшко, которым он не жалел сердца, за которых заступался перед владельцами имений, чтобы с их семьями обходились хорошо.

Ради любви к этому народу после сражения при Рацлавицах он надел на себя крестьянскую семигу, ходил в ней весь период восстания, и в ней его взяли москали.

воли. Доказательства исключительной храбрости Костюшко вознаграждал различными способами; он одаривал заслуживших крестьян деньгами или разнообразными подарками, а в отдельных случаях повышал их до более высокого воинского звания. — Так он назначил Бартоша Гловацкого знаменосцем в полку краковских гренадеров. Ведь и в этих случаях деревенские люди проявляли заслуживающую уважения деликатность и чувство личного достоинства; — однажды отличились несколько курпов. Костюшко послал им в награду 50 злотых. Но честные курпы ни в каком случае не хотели их принимать, оправдываясь тем, что они не служат Родине за деньги. Только после длительных уговоров командиры приняли их, но исключительно как памятный знак от Костюшко. Крестьян, повышенного до офицерского звания, показывает нам рисунок 2. таблица 14.

мы видим его в его обычной одежде, только на плечах прикреплены офицерские знаки, через грудь перевязь '7 ринграфов (с. 85, прим.), а за поясом пистолет. Рядом стоящий крестьянин с ружьем в руках — это рядовой из краковского гренадерского полка, который состоял из краковских горожан и местных крестьян. Образы вооружённых крестьян представил Стахович с признанием достойной художественной верности. Также с удовольствием останавливается взгляд на этих крепких фигурах в национальных костюмах, на этих лицах, по-выгодно польских — оживлённых энтузиазмом, выраженным в глазах и странно серьёзных чертах лица. Каждая деталь, будь то в одежде, вооружении или движениях, привлекает наше внимание до такой степени, что трудно оторваться от этих очаровательных фигур. Таблица 15. "Мы видим на ней изображение великого патриота, Яна Килинского, варшавского сапожника."

Он принадлежит к числу выдающихся деятелей восстания Костюшко. Охваченный горячей любовью к родине, он глубоко сожалел о её падении и был одним из самых рьяных организаторов восстания. Влияние, которое он имел на горожан, он использовал для пробуждения патриотизма среди жителей Варшавы и подготовки умов к борьбе с врагом; он также выяснил, что москали намерены захватить польский арсенал, переполненный оружием, и желая этого не допустить, ускорил выступление. В уличном бою 17 и 18 апреля он сыграл чрезвычайно важную роль; ведь он командовал вооружёнными горожанами.

Примечание, с. 85. Ринграф обозначает овальный выпуклый металлический знак, который офицеры носили на груди. В прежней Польше ринграфы изготавливались из серебра или золота, на них гравировали или рисовали образ Богоматери с короткой молитвой; или семейный герб. — Офицеры носили их в мирное время только при службе, — в военное время всегда.

После образования Национального Совета его назначили членом, а когда варшавская толпа снова допустила жестокие выходки, Килинский попросил Костюшко о 4000 солдат, с помощью которых он собрал в городе 6000 иждивенцев и отправил их в лагерь. Костюшко сформировал из них добровольческий полк, назначив ему номер 20, и назначил Килинского его полковником. — Этот полк проявлял мужество на протяжении всей осады Варшавы и оказал большие заслуги в битве под Павяжками 28 августа. После подавления восстания москали арестовали Килинского и держали его в петербургской тюрьме, где он провёл два года. Вдохновлённый Немцевичем, он описал события своей жизни, а его мемуары содержат множество интересных подробностей. Сбоку мы видим двух уланов из бригады Мадалиньского, о которой мы писали при таблице 10; рядом с ними стоит барабанщик из полка Вождицкого (табл. 5).

Привычка была в старой Польше, что на барабанщиков брали маленьких людей, роста 14-летнего мальчика; часто перед большим барабаном маленького барабанщика едва можно было заметить. Таблица 16. Генерал Мадалиньский, командир великопольской бригады, о котором более подробные сведения даны в таблице 10, принадлежал к самым отважным офицерам Костюшко. Получив приказ распустить свою бригаду, он не исполнил его, а встал во главе и, не дожидаясь объявления восстания, покинул окрестности Остроленки и Пултуска и направился к Кракову, ожидая там найти Костюшко. По пути он сталкивался с мелкими вражескими командами, пока 1 апреля не соединился с корпусом Костюшко в Любожице. Он мужественно сражался под Рацлавицами, Щекоцинами и во время осады Варшавы.

После ухода врага из-под столицы, Костюшко отправил его в Великополье, чтобы помочь тамошнему восстанию. Его ожидал момент, в котором его патриотизм должен был пройти нелегкое испытание; так, отправляясь в Великополье, он был вынужден подчиниться командованию генерала Дабровского, который до начала восстания служил в его бригаде вице-бригадиром. Мадалинский, горячий поляк, никогда не испытывал симпатии к своему подчиненному, потому что Дабровский пришел в польскую армию как саксонский офицер и всегда называл его «немцем». — Отправляясь в марш к Кракову, он также не уведомил Дабровского о своих планах, а оставил его в гарнизоне. Помимо патриотизма, у Мадалинского было также немалое самодовольство, поэтому легко понять, что шаг, который ему предстоял, был для него нелегким.

Ведь достойный генерал дал прекрасное доказательство гражданской добродетели; — он возложил на алтарь Родины свою гордость в жертву и подчинялся без затруднений приказам Домбровского. В великопольском походе он давал многочисленные доказательства мужества и отваги; часто Домбровский должен был сдерживать его пыл, с которым он бросался на самые смелые предприятия. Вернувшись после поражения под Мацейовицами в Варшаву, он писал в Национальный совет просьбу об освобождении от дальнейшей службы, указывая в качестве причины ослабленное здоровье; однако по желанию Совета он остался на службе. После подавления восстания попал в прусский плен; сначала он находился в тюрьме в Глогуве, затем в Магдебурге; — освобожденный через два года, он поселился в Великопольше, где и умер в 1805 году. Рядом с Мадалиньским мы видим офицера из его бригады. Таблица 17. Художник изображает нам трёх самых выдающихся генералов Костюшковского восстания.

Первый из них, генерал Мадалиньский (рис. 1), уже известен нам по таблице 16. Генерал Домбровский, Ян Генрик (рис. 3), выдающийся командир, сыграл чрезвычайно важную роль в истории восстания Костюшко. В момент его начала он служил вице-бригадиром в бригаде Мадалиньского. Он вступил в войско Республики как офицер саксонской армии, в которой дослужился до офицерского звания. По этой причине Мадалиньский не доверял своему вице-бригадиру и называл его «немцем». Также, отправляясь во главе своей бригады к Кракову, он сохранял глубокую тайну от Домбровского, а, отправившись в поход, оставил его в гарнизоне.

Домбровский, не теряя воображения, собирает остатки войск, разбросанных в окрестностях Пултуска и Остроленки, создает из них отряд добровольцев и во главе его ведет борьбу с москалями: получив 30 мая от Национального совета официальное разрешение на формирование полка легкой кавалерии, который назвал полком «Мазуров», он усилил свой отряд до нескольких сотен конных и 26 июня привел его в лагерь Мокроновский под Блонием. В период осады Варшавы Костюшко вызвал 28 июля Домбровского в свой лагерь и назначил ему позицию под Черняковом, а ценя его способности и горячий патриотизм, назначил его генерал-майором и часто обращался к нему за советом. (Сравните с таблицей 2.) На протяжении всего «времени осады» Домбровский мужественно сражался с врагом, почти ежедневно тревожа его вылазками, а когда князь

Йозеф Понятовский вследствие полученной раны в битве под Вавжишевом был вынужден сложить командование лагерем Мокроновского, занял Дамбровский по воле Костюшко 27 августа высшее командование этим лагерем. На следующий день, т.е. 28 августа, в кровавой дневной битве с прусскими войсками под Повонжками Дамбровский отличился такой храбростью, что Костюшко в знак заслуг наградил его золотым кольцом с номером 1 и надписью: «Родине своему защитнику». По завершении осады Варшавы Костюшко 9 сентября направил генерала Дамбровского во главе 2 000 войск и 16 орудий в Великопольшу, чтобы поддержать там вновь вспыхнувшее восстание.

Соединившись 15 сентября под Камионной с отрядом генерала Мадалинского, Домбровский вступил в Великопольшу, сосредоточил отдельные отряды великопольского восстания в одну армию, провел несколько небольших столкновений с мелкими прусскими отрядами, встревожил познанский гарнизон, 30 сентября успешно отразил атаку полковника А. Шекули под Лабишином, 2 октября взял Бидгощ, взял Шекулив плен и в последующие дни продвинулся к Торуню. Несчастная битва под Мацейовицами положила конец дальнейшей деятельности Домбровского в Великопольше, который по вызову Ваврецкого, чтобы приблизиться к Варшаве, начал отступление и, успешно проскользнув между окружающими его со всех сторон отрядами прусских войск, пересек 23 октября реку Бзура и разбил лагерь в Стараевси.

Завоевание Москалями Праги не сломило дух храброго генерала; не думая о сдаче оружия, он разработал план ведения дальнейшей борьбы и представил его Вавжецкому. Когда же этот план не был учтён, а остатки польской армии сложили оружие 18 ноября под Радосицами, ему пришлось вместе с Вавжецким и несколькими другими офицерами под московской эскортой отправиться из-под Радосиц в Варшаву, где, будучи вежливо принят генералом Суворовым и отвергнув все его предложения вступить на службу в российскую армию, находился под надзором до февраля 1796 года. Генерал Домбровский позднее прославился как создатель польских легионов. Генерал Ясинский Якоб отличался выдающимися военными способностями. Он служил в молодости рядовым в артиллерии и благодаря своему образованию и способностям за короткое время дослужился до офицерского звания. В г.

В 1790 году был назначен полковником литовских инженеров, а в кампанию 1792 года отличился с честью под Зелёнцами и Дубёнкой. После объявления восстания Костюшко прибыл в Вильно, переговорил с несколькими офицерами местной гарнизона и в ночь с 22 на 23 апреля повёл 300 польских воинов против 1,800 москалей и с помощью горожан одержал победу над ними.

полная победа над ними. Около 200 москалей пало, 1000 взято в плен, остальная часть сбежала из города. После официального объявления Виленского восстания Национальный совет назначил Ясинского командующим вооружённой силой Житовской; это назначение было утверждено Костюшко 7 мая, а 21 мая он повысил его до звания генерал-лейтенанта. Молодой и полный патриотического энтузиазма командир проявлял твёрдую энергию при исполнении своих обязанностей; впрочем, его резкость не нравилась военным сановникам, особенно тем, кто имел более долгую службу, чем он. Начали против него интриговать и отправлять жалобы Костюшко, который, желая устранить всё, что могло способствовать расколу нации, вызвал Ясинского в главный штаб, а на его место назначил Михаила Вельгорского. Эта перемена не имела благоприятных последствий.

Вельгорский не смог выполнить возложенные на него обязанности; под его начальством, а также под началом его заместителя Хлевинского, в войске ослабла дисциплина и появилась леность и распущенность: в отдельных действиях корпусов и отрядов царил полный недостаток единого плана. Этих печальных обстоятельств не смог даже исправить Мокроновский, который после Вельгорского принял на Литве главную команду. В бездействии отдельных командиров и бездисциплинированности войска следует также главным образом винить потерю Вильны и последующие поражения, которые привели впоследствии к несчастной битве под Мацеёвицами. Ясинский в это время перестал быть активным. 15 июля Костюшко передал ему командование отрядами добровольцев, а, посетив 30 августа лагерь Мокроновского, передал ему под командование корпус и одарил его золотым кольцом с надписью: «Отчизна своему защитнику» с номером 37.

После поражения под Мацейовице Ясинский вместе с оставшимися их полками взял их под своё командование, и на их месте была создана так называемая «народная кавалерия», которую первоначально разделили на 4 бригады. Четырёхлетний сейм увеличил число этой кавалерии до 8 бригад и распределил их между отдельными дивизиями. Одну из этих бригад, Великопольскую, мы узнали у таблички. 10. Все бригады народной кавалерии приняли участие в восстании Костюшко; некоторые из них, такие как: Вышковского, Копця, Колыски и Мадалинского, проявили необычайную отвагу. Помимо народной кавалерии в Польше существовали полки лёгкой кавалерии; некоторые из них носили название полков передовой стражи, другие назывались уланами. Полк лёгкой кавалерии, называемый «полком королевских уланов», отличился в Варшавской революции; однако он не удержал позиции в битве под Мацейовице.

В старой Польше драгуны были видом кавалерии, которая шла верхом, но при вступлении в бой они сходили с лошадей и сражались пешком. Позднее драгуны были заменены армией, только пешой, и осталось лишь небольшое количество кавалерии драконов. В этой таблице представлены типы всех трёх вышеупомянутых типов польской кавалерии; более подробные сведения об этих разделах приведены в разделе «Взгляд на историю армии в Польше» в главах, посвящённых кавалерии. «Стол 19. В этой теме мы видим рядовых из разных полков. Рисунки 1, 2 и 7 показывают солдат полка Водзицкого, о которых мы подробно говорили на таблице 5. На рисунке 3. мы видим рядового из полка Дзялыньского. Этот полк d ? великий патриотизм; отсюда и 7 С помощью зайца защищал Прагу и во время её завоевания москвичами, 4 ноября он умер почётной смертью.

— Ясинский также обладал талантом сочинять рифмы; он написал несколько поэм, писал басни и песни; — из последних распространилась ария: «Зоси хотелось ягод» — вскоре по всей стране и сохранилась до наших времен. — Гравюра 2. Эта таблица изображает знаменосца национальной кавалерии, более подробные сведения о которой мы приводим в пояснении к следующей таблице. Таблица 18. Мы уже знаем из истории польской армии, что основную силу кавалерии в Польше с времён Локетека составляли гусары. Она существовала до 1775 года; уже во времена саксонских королей число её полков уменьшили, а Станислав Август в указанном году свёрнул её. Тарговичане доверяли ему и хотели его распустить или включить в другой полк; этому, однако, мешали влиятельные лица. У полка было две пушки перед своими казармами; москали хотели забрать их в свой арсенал, но полк не хотел отдавать их, считая своей собственностью.

С этих орудий был сделан первый выстрел во время Варшавской революции. В уличной борьбе этот полк принял в словах будущего, почётное участие и в основном способствовал одержанной победе. Командовал им полковник Хауман, которого позднее Костюшко за выдающиеся заслуги в восстании назначил генералом и наградил золотым перстнем. — Спустя несколько дней после изгнания москалей из Варшавы Хауман 28 апреля во главе своего полка покинул столицу, чтобы очистить окрестности от российских войск; в это время он действовал в по-

близко к Езиерны, Пулавы, Варке, Лиханиц и Новому Месту. В конце мая Косцюшко приказал Хауману отправиться со своим полком к реке Буг для усиления там польских войск, находящихся под командованием Вышковского. Хауман, присоединившись в соответствии с приказом Косцюшко, 26 мая с отрядом Ведельштета под Люблином, двинулся к Бугу, где встал лагерем 5 июня. В тот же день прибыл туда из лагеря Косцюшко генерал Заячек и принял командование всеми собравшимися там отрядами. С этого времени полк Дзялыньского принадлежал корпусу того же генерала.

В различных стычках и битвах этот полк отличался храбростью; в битве под Хелмом, 8 июня, прикрывал отступление корпуса Зайончка и спас его от значительных потерь; под Голковым 9 июля значительно способствовал отражению атак москалей, а во время осады Варшавы внес большую заслугу в стычках под Волой, состоявшихся 27, 28 и 29 июля, и в битве под Повонками 28 августа. После отступления войск врага из Варшавы, Костюшко отправил полк Дзялыньского и несколько других полков 14 сентября под командованием генерала Князевича на помощь Сераковскому, которому угрожали войска генерала Суворова. Приписанный к этому корпусу, полк был активным участником в битве под Мацейовицами, где защищал левое крыло. Здесь он сражался героически, не покидая ни на шаг позиции, которую ему доверили; здесь же полк почти полностью пал.

Один из офицеров, осмотрев на следующий день после битвы поле боя, уверял, что когда у других полков куски мундиров лежали беспорядочно, форма полка Дзялыньского ясно отличалась по цвету линией и местом, где он сражался и погиб с честью. Рисунок 6. представляет нам одного из стрелков Дембовского. Они проявили себя особенно при осаде Варшавы. Когда отряд прусской армии занял 27 июля важную позицию в Красной Корчме, Костюшко отправил стрелков Дембовского, батальон косинеров под командованием Кшицкого и несколько орудий, и этому отряду удалось изгнать врага с занятой позиции.

В ночь с 8 на 9 августа капитан Дембовский во главе своих стрелков с помощью косыньеров атаковал московскую батарею и захватил её, почти полностью уничтожив весь экипаж пушкарей; — же 29 августа эти же стрелки отличились в стычке под Горцами, которую вел вачмистр Вятковский с москалями. На гравюре 8. мы видим одного из фузилёров, принадлежащих к корпусу Сераковского. — Четвёртая гравюра показывает нам знаменосца, а пятая — офицера одного из пехотных полков. «Таблица 20. Об артиллерии Костюшко, которую изображает эта таблица, мы говорили более подробно в объяснении таблицы 8. Таблица 21.

Из вооружённых крестьянами, прибывших из окрестностей Кракова в лагерь Костюшко, был создан отряд, называемый «батальоном краковских косиньеров». Он отличался особой храбростью в обороне осаждённой Варшавы; прежде всего он проявил заслуги в ночных вылазках, предпринимаемых против вражеских батарей с целью захвата или выведения из строя орудий. Воеводиня брест-литовская Зибергова изготовила для этого батальона красивое знамя. На малиновом фоне была вышита снопа зерна, через который крест-накрест проходили пика и коса. На вершине краковская шапка, вокруг венок из дубовых листьев, а вверху надпись: «Питают и защищают!» — это знамя было создано руками жертвователя. — Во время осады Варшавы 16 июля состоялась красивая торжественная церемония освящения этого знамени.

Настоящая таблица показывает нам нескольких крестьян этого батальона; трое из них вооружены косами, один - пикой, так называемый пикинер, а четвертый держит описанный выше знамя. — С левой стороны мы видим офицера регулярной армии; — художник не сообщает его имени. Таблица 22. Эта таблица является титульной страницей, изображающей Косцюшко, ведущего свою армию в бой, рисовал и писал Валери Эльяш. — Объяснять эту картинку нам не нужно, она говорит сама больше всякого подробного описания. Просмотрев все таблицы, может возникнуть вопрос, почему фигуры на некоторых таблицах больше, а на других обратно меньше.

Эта обстоятельство объясняется тем, что, имея оригиналы Стаховича, нарисованные таким образом, мы не хотели браться за уменьшение, чтобы при перерисовке не утратить, а по крайней мере не исказить типичные лица, которые в большей части Стахович верно копировал с натуры. Неравенство этих фигур выглядит не очень хорошо, но мы ожидаем, что нам это не будет в упрек, ведь там, где идет речь о исторической верности, часто эстетическая сторона должна уступить.

Военная форма Форма регулярной армии. Из истории польской армии времен Станислава Августа мы знаем, что Четырехлетний сейм, организуя вооруженные силы, отменил старую немецкую форму в армии и ввел новую форму. В регулярной армии Костюшко мы также видим, как у офицеров, так и у рядовых солдат, унифицированную форму — короткую куртку с высоким отворотным воротником, с лацканами на груди, застегнутыми на пуговицы. Эти лацканы расходятся от шеи к плечам и сужаясь книзу, сходятся на поясе. Мы также видим лацканы на концах рукавов. Цвет формы для всей армии был в основном RAN: только артиллерия и стрелки носили зеленую форму; также отличались в этом отношении некоторые конные полки и пехотные полки. И так мы видим на таблице 4 рядового (рис. 2) из 3-го полка.

в темно-зеленой форме; он принадлежит стрелкам, некоторые полки которых имели по несколько рот; (см. пояснение к табл. 9, рис. 2 и 3); — на табл. 10 (рис. 1) мы видим трубача бригады великопольской в красной форме. На табл. 15 мы видим уланов Мадалинского, а на табл. 18 (рис. 1) национальную кавалерию в белой форме; а уланов и драгунов на той же таблице в форме рек бей. С табл. 19 (рис. 3) мы также видим лиловую форму в полку Дзялыньского и синюю (рис. 8) у фузилёров Сераковского. У офицеров мы замечаем изменение цвета у генералов Мадалинского, Дабровского и Ясинского (табл. 17), которых мы видим в светло-фиолетовой форме. Колени и околы рва имели отдельный цвет, для каждого полка и полка отдельно предписанный. | По крою различаются только мундиры национальной кавалерии (табл. 18, рис. 1), а также уланы бригады Мадалинского (табл.

15, рис. 3 и 4), они длиннее обычных пиджаков и не имеют груди, которые мы видим у всех других родов регулярной армии. Из-под формы выглядывает белая подушечка, похожая на жилет, тогда называемая «лейбик*», расположенная в складки или плавно прилипшая, из-под шеи, где подкладка расходится. Брюки также имеют форменный крой как у старейшин, так и у рядовых. Они не слишком длинные и не слишком широкие, с полосами по бокам. Они спускаются к обуви, где их привлекают булавки, проходят через Мундн- и Костюшко. Под обувью. «Только в артиллерии (табл. 8, солдат у пушки), за кофе эпохи национального стола. 18, рис. 1) и в «Rogue Tabl» Дзялыньского. 19. Рис. 3) Мы видим штаны заправленными в обувь.

По цвету брюки в основном соответствуют форме военнослужащих; однако и здесь встречаются вариации; на табл. 10 в бригаде Великопольской мы видим у трубача синие брюки при красной форме, а у всадника синюю форму при красных брюках. То же сочетание цветов наблюдаем у бригадира и офицера той же бригады на табл. 16. — На табл. 19 (рис. 3) видим у рядового из полка Дзелялинского при лиловой форме белые брюки, — а на табл. 21 замечаем, что артиллерия носила при зелёной форме брюки тёмно-синего цвета. Следует также упомянуть о табл. 6, где военнослужащие одного полка различаются цветом брюк; один имеет брюки, соответствующие форме по цвету, другой же при синей форме имеет белые брюки; мы также видим у обоих различие в воротнике; у одного он синий, у другого жёлтый.

Эта разница в цвете одного и того же полка влияла почти так же на отдельные батальоны. Постоянное разнообразие цвета мундиров и брюк мы видим почти у всех офицеров. Обувь войска Костюшко составляли короткие сапоги — или ботинки; различие замечаем у полка Дзеляинского (табл. 19, рис. 3), у национальной кавалерии (табл. 18, рис. 1) и у артиллерии (табл. 8, солдат у орудия), у которых у соответствующих военнослужащих мы видим полудлинные сапоги. У войска Костюшко наблюдается большое разнообразие в отношении головных уборов. У рядовых мы видим шляпы различной формы. Одни имеют их высокие, подобно нашим современным «цилиндрам»; — тогда их называли кашкетами.

У некоторых из них край, опущенный спереди вниз, образует заслон для глаз, у других этот край сзади и по бокам очень незначителен и выделяется только козырьком над лбом; — еще у других мы замечаем край сзади сломанным и завернутым — вверх. У многих кепок сверху сбоку виднеется белый треугольный выступ; а у всех спереди пластина, а на ней либо Герб с расправленными крыльями, либо сияющее солнце.

Шляпы некоторых рядовых низкие, круглые, с полями средней ширины, свисающими или загнутыми вверх. Шляпы почти всех рядовых мы видим либо с длинными наклоненными перьями, либо с более короткими, торчащими вверх — вставленными спереди или сзади, либо с боку. Иное головное покрытие замечаем на табл. 16 у почтовой кавалерии национальной, на табл. 17 у хорунжего и на табл. 18 у драгуна; это колпак, то есть шапка, обита мехом с суконным верхом — обвязана шнурком, на котором висит кисть. На лицевой части прикреплена пластина с орлом, а на верхушке колпака прикреплен плюмаж. Поскольку разнообразие форм шляпы, а также пера и способа его ношения влияло на обозначение отдельных полков, батальонов, рот или эскадронов, мы не могли из-за отсутствия соответствующих источников усреднить их.

Более единообразно «виднеется в головных уборах у офицеров; — все, как в пехоте, так и в кавалерии, имеют красный ремень с черной овчиной и украшенный кокардой, из-под которой выступает вертикально стоящее перо. Две сумки, одна с орлом, вероятно предназначенная для патронов, другая для различных нужд солдат, висят на двух перекрещивающихся ремнях, ниже пояса, огибающего бедра, с медальным замком, дополняют форму рядовых. У офицеров мы также видим два ремня крест-накрест; на одном висит сумка с крестом на крышке, у другого — шашка; бедра обвиты поясом. В качестве знака звания генералы имеют две петлицы, а офицеры — одну на левом или правом плече. Волосы у всего войска длинные, опускающиеся в естественных локонах к воротнику. Одежда добровольческих войск.

С вооружённой нерегулярной силой Костюшко перед нами изображают крестьян, вооружённых косами и пиками. Это крестьяне, в основном из ближайших окрестностей Кракова, которые по призыву Костюшко собрались под его знаменем. Мы видим их в живописном крестьянском костюме, характерном для народа тех мест. В его состав входит рубашка с узким воротником, перевязанная красной ленточкой, называемой фаворком, немного спущенная поверх штанов; в талии затянута кожаным поясом, усыпанным латунными гвоздиками; на ремешке пояса висят латунные колечки; — один конец пояса опущен вниз. Штаны льняные или суконные, белые, в полоску или цветные. Ботинки юхтовые, длинные до колен, каблуки подбиты железными подковками. Шапка низкая, квадратная, красная, обшита чёрным или серым барашком, с цветком, закреплённым сверху, натуральным или искусственным, называемым венком.

Верхнее платье, называемое сукмана или каразья, обычно синее, вышитое карминным шёлком на воротнике и рукавах. У некоторых сукман воротник широкий, спускающийся на спину и плечи, как плащ, вышитый блестящими золотыми пластинками или шнурами в разные узоры. Летний костюм краковяков состоит из так называемой кители, т.е. белой льняной верхней одежды, украшенной разноцветной пряжей, широких льняных штанов, заправленных в обувь, и большого, но низкого цилиндрического шляпы, украшенной лентами и павлиньими перьями. Сукмана, или каразья, меняет крой и цвет в зависимости от местности.

Просжовяк использует белую вышиванку чёрными шнурами, которая сверху до пояса становится уже, а ниже — до колен всё шире и расходится; спереди застёгивается на крючки. Шкальмерак носит её кафевого цвета; воротник сукмана перевязан через спину, вышит белым или малиновым шнуром в разные узоры. Существуют ещё другие варианты, более мелкие, не только в сукманах, но и в жилетах, которые носят под ними. Обычно шерстяные тёмно-синие, в некоторых местах короче, в других — до бёдер, застёгиваются на пуговицы и вышиваются волнистым малиновым шнуром. Описанный выше наряд, характерный для крестьян под Краковом, мы видим с небольшими вариациями у всех крестьян, изображения которых мы видим в войске Костюшко.

Мы же замечаем у крестьян из более отдалённых воеводств отсутствие поясов с пуговицами, тогда как льняной пояс через плечо используется для хранения пищи и других предметов, необходимых в повседневной жизни. Крестьяне этих мест, не умеющие использовать военное оружие, были вооружены Костюшко косами, пиками и топориками, которыми в особенности горцы, жители Карпат, умеют метать очень ловко и метко.