Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Рабовладение и работорговля в древней Белоруссии. Лист 8, с. 317

Иван Краснопёров о несвободных людях Полоцкой земли и Поднепровья X-XIII веков: челядь, закупы и холопы, княжеские войны с уводом пленных, пути работорговли и цена человека. Статья из «Журнала Министерства народного просвещения», Санкт-Петербург, 1907.

Рабовладение и работорговля в древней Белоруссии, 1907: лист 8 из 22

С. 317

Оригинал

Въ началѣ XII вѣка людей тяглыхъ, т. е. крестьянъ, сидящихъ на общинныхъ земляхъ, было сравнительно не много, да и тѣ, часто подвергаясь раззоренію вслѣдствіе частыхъ войнъ и селясь на частновладѣльческихъ земляхъ, не рѣдко превращались изъ свободныхъ людей въ закуповъ. Но были еще закупы не ролейные, которые жили при домѣ господина, какъ должники, и отработывали долгъ личными услугами. Это явленіе не чуждо было и нѣмецкому праву: въ Ригѣ, напримѣръ, должникъ самъ отдавался кредитору въ залогъ и работалъ на него15. Такимъ образомъ производительные земледѣльческіе классы населенія въ древней Руси были рабами. Привольная жизнь общественныхъ вершинъ въ Полоцкомъ княжествѣ держалась на юридическомъ приниженіи массъ простого народа16. Полочане удивительнымъ образомъ сумѣли гарантировать свое юридическое положеніе отъ княжескихъ притязаній путемъ формальныхъ договоровъ съ князьями. Община нуждалась въ князѣ какъ военачальникѣ, какъ главнокомандующемъ надъ полоцкими войсками. Власть князя была поставлена здѣсь въ исключительныя условія. Здѣсь не существовало посадниковъ и тысяцкихъ, какъ въ Новгородѣ, а были подвойскіе и старосты, которые исполняли больше волю вѣча, нежели князя. Мы видимъ здѣсь, что полоцкіе князья вступаютъ въ непосредственныя сношенія съ вѣчомъ и заключаютъ съ нимъ союзы, признавая такимъ образомъ полную законность и юридическую правоспособность вѣча. И въ то время, какъ другіе князья, напримѣръ въ Новгородѣ, Смоленскѣ, Кіевѣ назывались великими князьями, иногда носили титулъ „господина“, „отца“, „царя“ и т. п., въ Полоцкомъ княжествѣ онъ просто назывался княземъ, „княже нашъ“. Вся его дѣятельность происходила подъ строгимъ контролемъ общины, а ея органъ — вѣче, всегда могъ вмѣшаться въ его дѣятельность. Управленіе, судъ, внѣшнія политическія и торговыя сношенія, законодательство вѣдались вѣчевыми собраніями. Чтобы не давать князю возможности вліять непосредственно на дѣятельность полоцкаго вѣча, полочане отвели ему мѣстожительство не въ самомъ Полоцкѣ, а въ селѣ Бѣльчицѣ, отстоящемъ отъ Полоцка въ 2 верстахъ, гдѣ онъ жилъ со своею дружиною и откуда являлся въ столицу на совѣтъ по приглашенію полочанъ. Князья въ полной силѣ могли строить церкви, основывать

Примечания

15. Dr. Bunge, Der Stadt Riga im dreizehnten und vierzehnten Jahrhundert, 1878. S. 359.

16. Ключевскій, Курсъ русск. ист., I, 338.

Современная орфография

В начале XII века людей тяглых, т. е. крестьян, сидящих на общинных землях, было сравнительно немного, да и те, часто подвергаясь разорению вследствие частых войн и селясь на частновладельческих землях, нередко превращались из свободных людей в закупов. Но были еще закупы не ролейные, которые жили при доме господина, как должники, и отрабатывали долг личными услугами. Это явление не чуждо было и немецкому праву: в Риге, например, должник сам отдавался кредитору в залог и работал на него15. Таким образом производительные земледельческие классы населения в древней Руси были рабами. Привольная жизнь общественных вершин в Полоцком княжестве держалась на юридическом принижении масс простого народа16. Полочане удивительным образом сумели гарантировать свое юридическое положение от княжеских притязаний путем формальных договоров с князьями. Община нуждалась в князе как военачальнике, как главнокомандующем над полоцкими войсками. Власть князя была поставлена здесь в исключительные условия. Здесь не существовало посадников и тысяцких, как в Новгороде, а были подвойские и старосты, которые исполняли больше волю веча, нежели князя. Мы видим здесь, что полоцкие князья вступают в непосредственные сношения с вечом и заключают с ним союзы, признавая таким образом полную законность и юридическую правоспособность веча. И в то время, как другие князья, например в Новгороде, Смоленске, Киеве назывались великими князьями, иногда носили титул „господина“, „отца“, „царя“ и т. п., в Полоцком княжестве он просто назывался князем, „княже наш“. Вся его деятельность происходила под строгим контролем общины, а её орган — вече, всегда мог вмешаться в его деятельность. Управление, суд, внешние политические и торговые сношения, законодательство ведались вечевыми собраниями. Чтобы не давать князю возможности влиять непосредственно на деятельность полоцкого веча, полочане отвели ему местожительство не в самом Полоцке, а в селе Бельчице, отстоящем от Полоцка в 2 верстах, где он жил со своею дружиною и откуда являлся в столицу на совет по приглашению полочан. Князья в полной силе могли строить церкви, основывать

Примечания

15. Dr. Bunge, Der Stadt Riga im dreizehnten und vierzehnten Jahrhundert, 1878. S. 359.

16. Ключевский, Курс русск. ист., I, 338.